Глава 13

Пару недель назад мама прислала мне счетчик дней с припиской, чтобы я выставила его на дату первого экзамена. Он был небольшим, в виде керамического крокодильчика с двумя кубиками в полости живота, которые требовалось поворачивать нужной цифрой наружу. Когда я проснулась во вторник, на счетчике было выставлено «301», хотя до экзамена оставалось больше двух месяцев. Равнодушно скользнув по счетчику взглядом, я оделась и убежала на завтрак. Я устала играть в прятки с призраком. Если ей или ему хотелось внимания, то пусть придумает что-нибудь пооригинальнее. В столовую мы с Грегом вошли, держась за руки. Лукас фыркнул, а Китти удивлённо подняла брови и пристально посмотрела на меня. Я чувствовала, что позже меня ждёт допрос. Как бы его избежать? Жаль, что отработки у миссис Норт закончились… Я оглядела столовую, запивая тосты чаем. Мелисса сидела с Софи в нескольких столах от нас и что-то оживленно той говорила. Было приятно видеть ее в приподнятом настроении, хотя мне казалось, что наш вчерашний разговор закончился на печальной ноте. После странного монолога о дружбе я свернула совместное занятие домашкой и ушла к себе с зудящим ощущением, что Мелисса ждала от меня другого ответа. — Китти, слушай, ты не будешь против, если я сегодня на литературе сяду с… — Нет, конечно же, — ответила Китти, не дожидаясь, когда я закончу вопрос. — Очевидно, что вы отличная пара во всем. — … с Мелиссой. Усмешка скатилась с губ Грега. Они с Китти обменялись взглядами. — Неожиданно, — заключил парень. Я скривилась. — Миссис Норт попросила немного с ней пообщаться, а я не знаю, что с ней обсуждать, помимо домашних заданий. Китти пожала плечами. — Не знала, что ты у нас добрый самаритянин. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не вздрогнуть. Я опустила глаза в тарелку и собрала пальцем хлебные крошки. — Просто не люблю отказывать, когда меня вежливо о чем-то просят.

***

Мелисса не удивилась, когда я подсела к ней на уроке. — Я хотела отдать тебе это, — она положила на стол книгу и подтолкнула в мою сторону. Я коснулась объемных букв на мягкой обложке. — «Призрак дома на холме». Это в продолжение нашего давнего разговора о фильме? — Я нашла ее, когда разбирала вещи. Никогда не знаешь, что найдешь в самом дальнем уголке комода, — Мелисса открыла книгу, как мне казалось, на первой попавшейся странице. Поля были расписаны мелким почерком. — Это книга Клэр. Она оставляла комментарии к тексту, если что-то привлекало ее внимание. Ты не хочешь прочитать? Ознакомиться с чужим мнением, так сказать. Я замялась. Даже если бы я хотела продолжить обсуждение, был ли в книге на самом деле призрак, из-за подготовки к экзаменам — а теперь и из-за романа с Грегом — у меня банально не было на это времени. Но Мелисса смотрела на меня с такой грустью, что я не смогла отказать. — Да, давай. Верну, как смогу. Мелисса улыбнулась. — Конечно. Но тем вечером мне не удалось ни позаниматься, ни почитать. Преподаватель по литературе задал разыграть в группах сцену из «Портрета Дориана Грея». Я почти без труда уговорила Мелиссу объединиться с Грегом, а Китти с Лукасом решили отделиться от нас под предлогом, что в книге нет подходящей сцены для такого состава. Мелисса выбрала момент, когда Дориан признается, что готов продать душу, лишь бы никогда не стареть. — Чур я лорд Генри, — моментально сказал Грег, когда мы обсуждали сцену после уроков. — Удивлена, ты не застолбил Дориана. — Он в этой сцене ещё скучный. — В смысле «невиный» и «неискушенный»? — Я имел в виду «наивный», но в целом да. — Он думал, что убийство друга сойдёт ему с рук. Он был наивным в начале и остался им до конца. Я посмотрела на Мелиссу, надеясь заполучить ее поддержку, но девушка нас не слушала. Она задумчиво теребила край книги с открытой сценой, глядя на пустую стену.

***

У Китти имелся пунктик насчёт одежды, поэтому за костюмами я отправилась к ней. Кровать была похоронена под огромными кучами тряпок разных цветов и фасонов, но я видела, что в шкафу и комоде ещё что-то есть. Для меня оставалось загадкой, как Китти потом все уберет на место, но, к счастью, это было уже не моей проблемой. — Бэзил носил шарф, — вспомнила я, копаясь в вещах. — В фильме он точно был. Жёлтый, если не ошибаюсь. — У меня нет жёлтого, но есть красный. Я окинула взглядом кучу. Китти в это время копалась на другой стороне кровати, отыскивая что-то похожее на светлое закрытое платье для роли Сибиллы Вейн. — Вижу море черного и синего. Дай знать, если заметишь шарф. — Мне кажется, я его в последний раз носила осенью. Посмотри в верхнем ящике комода. Я залезла в ящик, но обнаружила в нем только несколько футболок и пар носков. — Тут ничего. Я могу посмотреть остальные ящики? — Ага. В среднем хранились тетради и учебники — видимо, за прошлые семестры. Я уже отчаялась, но тут в глубине нижнего ящика заметила всплеск красного цвета. — Победа! — воскликнула я, выдергивая ткань из ящика. Как оказалось, в шарф было что-то завернуто. Предмет выскользнул из хлопка и с приглушенным звоном упал на пол. — Ой, прости, — я подняла предмет с пола и только потом посмотрела, что же лежало в моей ладони. — Оно выпало из… Я замолчала. Мозг отказывался обработать то, что видели глаза. Окажись среди вещей Китти окровавленный нож или труп крысы, я бы и то меньше удивилась. Но это был не нож и не чучело. Это был ключ. Лёгкий, цвета стали ключ с высеченными на головке цифрами 3, 0, 1. Я повернулась к Китти. Слова все никак не приходили на ум. Китти заметила, что я притихла, и повернулась ко мне. Усмешка пропала с ее лица, когда она увидела, что я держу в руке. — Как давно у тебя есть ключ от моей комнаты? — глухо спросила я. Я надеялась, что она скажет, что я ошиблась. Что это ключ от чего-то другого; что «301» — это не номер моей спальни, квартиры ее родителей или шкафчика в спортзале в центре города. Но следующие слова Китти разбили мои надежды. — Больше года. Я стиснула ключ в руке. — Так все это время это была ты, — выплюнула я. — Шорохи, разгромленный шкаф, испорченное сочинение… Китти вытаращила глаза. — Я ничего не делала! Кейт, я ни разу не пользовалась ключом с тех пор, как тебя заселили в ту комнату. Я даже не помнила, куда положила его. — Зачем он тебе вообще? Откуда он? Китти сделала то, что не делала ни разу за время нашего знакомства — она покраснела. — Комната пустовала, — начала она оправдываться. — А мне нужно было уединенное место. — Конечно, в твоей же проходной двор. Китти зарылась пальцами в волосы. Я плохо ее покрасила, и синяя краска местами уже смылась до светло-голубого. Еще немного, и она станет частично блондинкой. — Мы… мне показалось это забавным. Комната с призраком, где никто не живет и куда не заявятся незваные гости. И она в самом дальнем углу. Никто не стал бы там искать. — Мы, — повторила я. — Кто был с тобой? — Я не заходила к тебе без спроса, — с пылом сказала Китти. — Никогда. — И с чего вдруг я должна тебе верить? — Потому что мы друзья. Я сунула ключ в карман и направилась к двери, оставив шарф валяться на полу. — Кажется, мне пора перестать верить в такое понятие, как дружба.

***

Я должна была чувствовать облегчение от того, что наконец раскрыла личность своего вредителя, но вместо этого меня одолевала тревога. Второй раз я промахиваюсь в выборе друга. Я убеждала себя в том, что это Джеки заманила меня в свои сети, привлекла историями об опасных приключениях и удерживала подле себя, пока не пригожусь. Но, возможно, дело всё-таки было во мне. Что это — неумение отличить хорошего человека от плохого? Или я намеренно иду навстречу таким людям, подсознательно жаждя влипнуть в неприятности? — Ты вряд ли имел бы что-то против такого соглашения, Бэзил. Тебя больше беспокоят линии на твоих картинах. …Бэзил? Кейт? Я вынырнула из размышлений и обнаружила, что Грег и Мелисса на меня смотрят. — Извините, — промямлила я. — Задумалась. Повторим? Мелисса спрыгнула с парты, на которой сидела. — Я сделаю себе чай. А вы пока повторите свои реплики. Мне нужна хорошая оценка. Грег проследил, как Мелисса выходит из кабинета, который мы заняли для репетиции сцены, затем повернулся ко мне. — Вы с Китти что, поссорились? Делаете вид, что друг друга не знаете, и обе ходите, как в воду опущенные. Я заколебалась. Я не хотела распространяться о причине ссоры, пока сама не разобралась в своих чувствах по этому поводу, но несколькими днями ранее Грег просил, чтобы я делилась с ним тем, что меня беспокоит. — Я узнала, что у Китти есть ключ от моей комнаты. Грег никак не показал, что мои слова его удивили, но взгляд он опустил. Я неверяще уставилась на него. — Ты знал? Он неопределенно пожал плечами. Я расценила это как «да». — Откуда? — Ну… я как бы сам его сделал. «У Грега есть инструменты,» — сказала мне однажды Китти. Я не спросила, какие именно. Сердце забилось сильнее. Я словно снова стояла в коридоре в школе и собиралась открыть шкафчик Джеки. Не открывай дверцу, не узнавай правду… — Зачем? Очередное пожатие плечами. Я шагнула вперёд, оказываясь перед Грегом. — Грег, зачем ты сделал дубликат ключа от моей комнаты? — Это было ещё до твоего приезда. В прошлом году. Комната пустовала, и это казалось… забавным. Точно также мне ответила Китти. — Значит, ты, Китти и Лукас решили, что будет забавно тусоваться в комнате с призраком. Грег наконец поднял на меня глаза. — Без… Лукаса. Мне потребовалась пара секунд, чтобы все осмыслить. — Ты встречался с Китти, — глухо сказала я. — Да, но… Это не… — он замолчал, не сумев подобрать слова. Меня не волновало, что Грег встречался с Китти. Даже то, что он об этом не рассказал. Но я не могла перестать думать о том, что он знал о ключе, но молчал. А с чего вдруг ему о нем говорить? «Кейт, знаешь, у нас с Китти есть дубликат ключа от твоей комнаты — мы там раньше кувыркались. Ты же не против?» Это я решила молчать о том, что происходило в комнате, остерегаясь лишних сплетен. Я утаила правду, думая, что смогу сама во всем разобраться. У меня не было причин злиться на Грега — но всё ещё была парочка, чтобы злиться на Китти. Я устало потерла лоб. Кажется, у меня начиналась мигрень. — Китти использовала ключ, чтобы пробираться ко мне в комнату и изображать из себя призрака. Грег нахмурился. — Изображать? О чем ты? Я коротко пересказала ему обо всем, что тревожило меня с момента появления в академии. Чем больше я говорила, тем сильнее вытягивалось лицо Грега. — И ты только сейчас решила об этом сказать?! — Я не могла это объяснить. Чуть что, все начинали приплетать призрака, а меня от него уже тошнит. Но теперь все понятно. Директрисе Рэйк вряд ли понравится, что кто-то сделал дубликат ключа от чужой комнаты вопреки правилам, да ещё и использовал его так. — Китти этого не делала, — пылко сказал Грег. Я скрестила руки на груди. — И откуда такая уверенность? — Зачем ей это? — Неважно. Может, решила попугать новенькую. Может, она чокнутая и ей нравится видеть, как другие страдают. Но это она. — Ты не можешь этого знать. Ключ ничего не значит. — Это пусть решает директриса. Хватит с меня самодеятельности. Я обещала маме, что больше не буду влипать в неприятности. — И что ты ей скажешь? — разозлился Грег. — Кейт, я не знаю, что за чертовщина творится у тебя в комнате, но Китти здесь точно ни при чем. Я знаю её много лет. Она не самый приятный человек в мире, но если она и пакостит, то в открытую. — Не собираюсь рисковать. — Ну да, гораздо лучше снова обвинить подругу в том, что она не совершала и понадеяться, что прокатит. Я почти пропустила это мимо ушей. Была слишком зла на Китти, на Грега, на саму себя. Но затем я прокрутила в голове его слова. Я настороженно посмотрела на Грега. — Что значит — «снова»? Грег отвёл взгляд. — Грег, что значит «снова»? — Я знаю, почему тебе пришлось менять школу в середине учебного года, — пробормотал он. Я молчала, потеряв дар речи. Грег расценил это как приглашение говорить дальше. — Ты обвинила подругу в том, что она ворует у одноклассников. А когда в ее шкафчике ничего не обнаружили и заглянули в твой, нашлись вещи других учеников. Чтобы избежать скандала, школа настояла на твоем исключении. Я несколько раз была вынуждена слышать пересказ тех событий, но сейчас все было в сто раз труднее. Не знаю, было ли это связано с моими чувствами к Грегу, или с уверенностью, что я смогу доучиться в академии, сохранив свой секрет. Сразу вспомнились все те ужасные слова, которые мне прислали одноклассники и люди, которые меня даже не знали лично. Лгунья. Клептоманка. Воровка. Волк в овечьей шкуре. Позор школы. Мне стало трудно дышать, словно горло что-то сдавило. Я с трудом сглотнула. — Откуда ты знаешь? — прошептала я. — Директриса рассказала Мелиссе. Она же староста девочек и должна все знать о своих подопечных. Ну а та передала нам, когда мы с тобой стали дружить. Мол, будьте начеку. Голова не кружилась, но мир вокруг стал куда-то уплывать. Я часто заморгала и уставилась на точку за плечом Грега. Представила, что тону, а эта точка — спасательная веревка, за которую я изо всех сил держалась. — Вы ничего не говорили. — Мы не восприняли это всерьез. Решили, что не можем судить, не зная всей истории. — Но больше ты так не считаешь. — Кейт, я не… Он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. Невидимая веревка, за которую я держалась, лопнула, и я стремительно пошла на дно, задыхаясь. Я увернулась от Грега и вылетела в коридор, чудом не сбив Мелиссу. Она расплескала чай, обжигающие капли попали мне на руку. — Эй! — воскликнула девушка. — Какого… Но я уже мчалась дальше. Мне удалось сдерживать слезы, пока я не оказалась за дверью своей комнаты. Там я сползла по стенке на пол и разрыдалась.

***

Я считала, что все началось летом, когда Джеки зачастила в магазины, которые были ей не по карману. Она заходила, ослепительно улыбаясь, и говорила консультантам, что хочет сделать подарок маме на день рождения или сделать приятное отцу, который возвращался из длительной командировки. Я не думаю, что она действительно что-то брала из этих магазинов — слишком много камер, да и двое подростков, гуляющих среди вещей за несколько сотен фунтов, не могли не запомниться сотрудникам. Скорее ее привлекали фантазии о том, что она может взять и как это вынести. В последний день каникул Джеки неудачно выполнила трюк на скейтборде и вывихнула руку, заработав освобождение от физкультуры. Она ходила вместе с нами в раздевалку, сидела в спортзале, пока все занимались, но никто, по факту, не обращал на нее внимания. Затем стали пропадать всякие мелкие вещи. Ничего дорогого или важного: вот Дора не смогла найти резинку для волос, затем Алекс удивилась быстро опустевшему запасу обезболивающего в сумке. У меня закрались сомнения только когда я увидела, как Джеки прячет в своем шкафчике пачку сигарет. — И давно ты куришь? — удивилась я. Я понимала, что рано или поздно Джеки начнет курить, но сомневалась, что это войдёт у нее в привычку. Это был бы очередной способ рискнуть, взять саму себя на слабо. Потом ей надоест, и она бросит, словно ничего и не было. Джеки поспешно закрыла дверцу шкафчика. — Не курю. Но подумываю начать. А час спустя, выходя за ворота школы, я увидела, как Сьюзи ищет что-то по карманам. — Может, ты докурила и выбросила пачку? — предложила ее подруга. — Нет, я ее только утром открыла. Покурила перед физкультурой, потом положила обратно в сумку. Может, в раздевалке выронила… — Надеюсь, что нет, иначе миссис Палмер устроит нам взбучку. Подобные случаи росли как снежный ком. Поскольку пропадала только мелочь, никто и подумал, что в школе завелся вор. Иногда я ловила себя на мысли, что я вижу в руках Джеки или в ее шкафчике предметы, которые теряли наши одноклассники, но это были лишь тени сомнений. «Дурацкое совпадение,» — думала я. Ластики, заколки, ручки — я видела их у Джеки сотни раз. Конечно, замечать их я стала только после того, как мое внимание было заострено их пропажей у кого-то другого. К тому же, разве бы администрация школы не увидела бы связь между пропавшими во время физкультуры предметами и освобожденной от занятий Джеки? В середине ноября Джеки разрешили посещать занятия по физкультуре, и волна странных исчезновений, как мне казалось, сошла на нет. Пока в один дождливый четверг у Моры Джонсон не пропал браслет. Это была уже не дешевая бижутерия, а настоящее украшение, подаренное родителями на ее восемнадцатилетие. Мора сняла его перед физкультурой и положила в сумку, но затем забыла о нем и вспомнила только когда пришла домой. Браслета в сумке не было. Родители Моры хотели привлечь к делу полицию, но администрация школы сказала им то же самое, что сказали бы копы: Мора была в тот день в нескольких местах, и невозможно было установить, в какой именно промежуток времени исчез браслет. Это сработало, и родители Моры отступили, пригрозив напоследок, что если до них дойдут слухи, что в школе орудует карманник, то полетят чьи-то головы. Я была уверена, что ошибаюсь. Джеки не была карманницей, и я лишь зря подозревала единственного человека, на которого всегда могла положиться. Но незнание убивало меня. Джеки любила риск, любила ходить по краю пропасти. Кража ради научного интереса, ради самоудовлетворения — это было вполне в ее духе. Я дождалась, когда она уйдет на занятия в другое крыло, и прокралась к ее шкафчику. Код не был секретом для меня. Мимо проходили ученики. Умом я понимала, что им нет дела до меня, но внутренний голос обманчиво шептал: за мной наблюдают. «Они знают, что ты делаешь. Они знают, что не доверяешь собственной подруге. Какая ты жалкая, Кейт Стивенсон. Кто будет с тобой после этого дружить?» Я хотела, чтобы браслета там не было. Или чтобы он там был? Кажется, я больше боялась оказаться неправой, нежели узнать, что Джеки карманница. Но я не ошиблась. Браслет лежал в раскрытой косметичке, под карандашами для глаз и пудреницей. Я вернула все на место и ушла на занятия. Возвращаясь в прошлое, я осознаю, что ключевой моей ошибкой была попытка образумить Джеки. Я не говорила прямо, но она догадалась, что я не просто подозреваю ее в кражах, но знаю точно о содержимом ее шкафчика. Я просила ее, умоляла все прекратить, пока не поздно. Полиция уже знала о проблемах в школе. Теперь все могло закончиться чем-то более серьезным, чем выговор от администрации. А Джеки лишь рассмеялась. — Ну вызовят они полицию, и что? Они не могут обыскивать шкафчики без нашего разрешения, а я сомневаюсь, что родителям Кимберли или Уайта понравится, что их детей в чем-то подозревают. Едва полиция начнет проверять все шкафчики подряд, как пойдут иски о нарушении гражданских прав. Вот будь у них подозреваемый — тогда другое дело. Но, насколько я слышала, дело зашло в тупик. Сказала ли Джеки это случайно, не ведая, что подставляет саму себя, или же это была часть ее плана? Я так и не узнала. Фраза «будь у них подозреваемый» плотно засела у меня в голове. Мне было нужно только намекнуть администрации, что следует проверить шкафчик Джеки. Я отправила анонимное сообщение через форму обратной связи на сайте школы и принялась ждать. Прошло почти две недели, прежде чем Джеки вызвали к директору. А вместе с ней и меня. Пока мы шли по коридору в сопровождении учителя, я изо всех делала вид, что не понимаю, почему нас вызвали. Как они вообще узнали, что сообщение отправила я? А может, меня позвали, так как я могла подтвердить или опровергнуть алиби Джеки? Дать ей характеристику? «А что, если они решили, что ты ее сообщница?» — прошептал внутренний голос. Такой поворот вверг меня в ужас. Многие в школе знали, что мы неразлучны, но я никогда не думала, что это обернется проблемами для меня. Мои худшие подозрения начали сбываться, когда мы вошли в кабинет директора, и его взгляд задержался на мне, а не на Джеки. Меня начинала бить дрожь, а подруга держалась, как ни в чем не бывало. — Пару недель назад мы получили два анонимных сообщения, — сказал директор, кивая на монитор, который был отвернут от нас. Два? — Оба связаны с серией пропаж у ваших одноклассников. В одном сообщении настоятельно просят проверить шкафчик Джозефины Ламборт, в другом аноним заявляет, что видел пропавший браслет мисс Джонсон у Кейт Стивенсон. Поскольку в случае получения подобных обвинений у администрации есть право досмотреть вещи учеников, час назад мы осмотрели ваши шкафчики. Мисс Стивенсон, вы не объясните, как браслет мисс Джонсон оказался в ваших вещах? Язык прилип к небу. Ни в каком кошмарном сне я не могла представить, что все обернется таким образом. Как я знала код от шкафчика Джеки, так и она знала комбинацию от моего. Это был обмен с целью взаимной выгоды; выходом на тот случай, если одной из нас понадобится косметичка или аптечка другой. Но никогда мы не использовали это преимущество во вред. «Ты первая начала, — вспомнила я. — Это ты залезла в ее шкафчик без спроса.» Но это не объясняло, зачем Джеки подкинула браслет мне. Пользуясь моим молчанием, Джеки всхлипнула. — О боже, Кейт, неужели все повторилось? Ты же обещала, что возьмешь это под контроль. Директор уставился на Джеки. — О чем вы? — У Кейт клептомания. Усиливается из-за стресса. Раньше она брала только мои вещи, но, похоже, теперь она пошла дальше. — Нет у меня никакой клептомании, — выпалила я. Джеки вытаращила на меня глаза. — То есть в этот раз ты сделала это осознанно? — Я… Но мне не дали шанса оправдаться. Последующие события смешались в кучу. Вызов мамы в школу, отстранение от занятий, безуспешные попытки доказать, что я здесь ни при чем. Мне повезло, что меня не сдали в руки полиции за кражу браслета — хотя, быть может, полиция бы проявила бо́льший скепсис к истории с двумя анонимками. Джеки показала необычайное актерское мастерство. Даже я начала сомневаться в своей невиновности, глядя в ее широко распахнутые глаза, блестящие от слез. Родители Джеки моментально запретили нам общаться, но мне удалось перехватить ее по пути в маникюрный салон, когда меня уже исключили из школы. — Зачем ты это сделала? Джеки повернулась ко мне. На ее лице не было ни удивления, ни страха. — Сделала что? — Зачем ты подкинула мне браслет? Зачем написала анонимное сообщение? Я ожидала, что она продолжит играть на публику, и удивилась, когда Джеки улыбнулась. — Ты хотела рассказать им обо мне. Должна же я была себя защитить. — Я думала, мы подруги. — Были ими, пока ты не решила меня предать. Удачи в новой школе, Кейт. И смотри внимательнее, с кем заводишь дружбу.