Глава 236 Девятое испытание Богини Серафим

Зал Старейшин был пуст. Лишь гулкое эхо шагов отражалось от бесконечных колонн, когда две фигуры исчезали в золотой ряби между бровями статуи Серафима — Цзянь Даолю и Цзянь Ренсюэ. Мир Духовной Империи продолжал жить, но в самом её сердце уже начиналось событие, которое навсегда изменит ход войны. Цзянь Ренсюэ открыла глаза и встретила абсолютное золото. Пол, купол, колонны — всё сияло, будто отлито из света. Пространство, где она оказалась, скрывало границы, словно парило в ночи: бесконечные звёзды вокруг, а под ногами — золотой шестиугольный зал, будто остров среди вселенной. Она чувствовала тепло божественной ауры, окутывающее её, и легкое головокружение — примесь страха и величия. — Это… Святыня Ангела? — прошептала она. — Верно, дитя, — голос Цзянь Даолю звучал твёрдо, но мягко. — Истинное Святилище. Место, где появляется Бог Серафим. И место, где ты завершишь Девятое Испытание. Он подался вперёд — в его лбу загорелся ромбический золотой самоцвет. Всплеск света ударил в статую серого ангела и каменная поверхность ожила золотой рябью. Цзянь Даолю был спокоен, как человек, уже давно принявший своё решение. — Следуй за мной. Она шагнула. И мгновение спустя исчезла в светящейся ткани пространства. Они вышли в самую сердцевину святилища — перед статуей ангела, с мечом, воткнутым у её ног. Меч был серым и тусклым, будто высохший от времени. Но в его тишине скрывалась сила, от которой сердце Цзянь Ренсюэ учащённо забилось. — Это Ангельский Меч Наследия. — Цзянь Даолю указал на прозрачный самоцвет в рукояти. — Твоё последнее испытание — соединиться с ним. Кровь Серафима — ключ. Руки девушки дрогнули. Но она всё же протянула пальцы, коснулась холодного камня. Лёгкий разрез на подушечке пальца — и её бледно-золотая кровь коснулась самоцвета. И в тот же миг камень словно ожил. Он впился в её плоть, будто голодное существо, хищно всасывая кровь. Тело Цзянь Ренсюэ задрожало. Сила духа вырвалась наружу сама собой — шесть золотых крыльев раскрылись, как два сияющих солнца. — Дедушка… — Терпи. Это только начало. — его голос был непреклонным. С каждой секундой кровь уходила быстрее, дыхание становилось рваными толчками, пальцы немели. Но золотой свет в самоцвете ярчал, словно наполнялся новым дыханием. Спустя какое-то время, когда самоцвет уже светился как маленькое солнце, Цзянь Ренсюэ почувствовала, что больше не может удерживаться на ногах. — Дедушка… мне… плохо… Но в ответ он поднял руку и золотое пламя вспыхнуло вокруг его тела. Цзянь Ренсюэ резко дернулась. — Дедушка?! Цзянь Даолю стоял прямо, погружённый в море огня, которое не жгло — а сияло. Его тело начинало терять форму, обращаться светом. — Ренсюэ… это цена. Цена того, чтобы открыть путь Богини. Всё должно быть завершено. Его голос был стал тяжелым, но спокойным. Не было страха — только облегчение. — НЕТ! Не надо! — её душа отчаянно металась, но тело не слушалось. — Не сопротивляйся, — улыбнулся он. — Я ждал этого дня всю жизнь. И ты мое величайшее достижение. Он поднял руку и золотое пламя разорвалось, заливая статую ангела. Серый камень начал менять цвет, становясь чистым, ослепительным золотом. — Ты должна стать богом… иначе всё, что мы делали, сгорит прахом. Он шагнул в свет и исчез. Цзянь Ренсюэ в ужасе закричала, но звук будто поглотили стены. Следующее мгновение стало началом пытки. Золотой меч взорвался светом — волна ударила по ней, пронзая её насквозь. Шесть костей Ангельского Одеяния появились вокруг неё, оторвавшись от тела, окружив, как шесть миниатюрных солнц. Потом — растаяли, обратившись жидким золотом, и ударили в её тело. — А-А-А-АГХ! — крик вырвался из глубины души. Зуд. Боль. Ад. Каждая клетка тела словно расширялась, ломалась, перекраивалась заново. Её кожа вспыхивала золотыми письменами, будто чьи-то невидимые руки вырезали перья ангела на её теле. Сознание дробилось. Душа трещала. Она переставала быть человеком — но тело отбивалось, как живое. Она рухнула, но двигаться не могла. — НЕТ… Я НЕ… СДАМСЯ… Но разум трескался по швам, погружаясь в тьму. И в этот момент — появился первый образ. Лицо Бибидун — холодное, высокомерное, почти идеальное, но с тенью боли в глазах. «Разве ты не хочешь меня превзойти?» «Ты должна быть сильнее меня.» Слова резанули в самую сердцевину. Когда первый пик боли прошёл, появился второй образ. Цзянь Даолю — смотрящий на неё с добротой и гордостью. «Ты — гордость дедушки.» «Выдержи. Ради себя.» Сила воли Цзянь Ренсюэ укрепилась. Она подняла дух — боль отступила. Но ненадолго. Внезапно зуд усилился в десять раз и душа снова начала разрушаться. — НЕТ! — закричала она мысленно. И тогда появился третий образ. Голубые волосы. Голубые глаза. Белая арфа. Мягкая улыбка. Тан Сан. Тот, кого она считала соперником. Тот, кто однажды поразил её сердце. Единственный мужчина, которого она не ненавидела. Его пальцы касались струн. Музыка проникала в глубину её души, стирала трещины, собирала осколки её разума. Она шагнула к нему — идеальной, оголённой, охваченной золотым светом — и прошептала: — Почему… ты? И в этот миг всё внутри неё собралось в единый узел — воля, сила и судьба. Боль взорвалась.  Золото закрыло ей глаза. Мир исчез. Она стала светом. Она стала Ангелом.