Глава 285 Бай Цзинъянь

Во второй триместр Ченсянь вошла неожиданно легко. Утренние недомогания исчезли, силы стали стабильными, ребёнок вёл себя тихо, будто знал, как важны матери спокойные дни. А Ма Ходзюнь буквально не отходил от неё. Он помогал ей спуститься по лестнице, хотя Ченсянь могла и перелететь дом целиком; приносил воду, хотя она могла создать её сама; держал за руку на прогулках, хотя мог бы лететь рядом. Это было… трогательно. Забавно. И очень по-семейному. — Фатти, — однажды сказала она, опираясь на перила, — Если ты будешь так переживать, я тебя просто заморожу на месяц. — Замораживай, — совершенно серьёзно ответил он. — Лишь бы тебе не было тяжело. — Мне хорошо. — А мне пока нет! — Пройдёт. — Только если ты перестанешь подниматься куда-то выше второго этажа. — Ма Ходзюнь. — Да? — Я на 98 ранге. — И что? — Я могу взлететь хоть на вершину Духа-Горы. — И всё равно упадёшь, — буркнул он, — А я буду виноват. Она рассмеялась и притянула его за подбородок, прильнув губами к губам. Фатти мгновенно растаял, как всегда. Время шло. Третий триместр дался Ченсянь сложнее, чем первые два. Не болезненно, но тяжело — её тело было сильным, но она была беременной женщиной, а не титулованным мастером. Приходилось чаще отдыхать, меньше нагружать себя, больше доверять другим. Ходзюнь становился внимательнее с каждым днём. Он буквально окутал её заботой, как пламенем, которое защищает, а не жжёт. Иногда это было немного… чрезмерно. Когда он впервые увидел, как живот заметно вырос, он стоял минут пять, глядя на жену так, будто видит её впервые. — Это… наш ребёнок… — Ходзюнь… — Он движется… — Да. Он приложил ладонь, а затем прижался щекой. — Я… боюсь, Сяньсянь. Она села рядом, погладила его по волосам: — Мне не страшно. И тебе не должно быть. — Но ты же… — Я сильная. — Я знаю. Но я не хочу видеть, как тебе больно… Она улыбнулась: — Боль — цена жизни. Я заплачу её ещё раз, без колебаний. Потому что это наш выбор. Он закрыл глаза и притянул её в объятия. И это был момент, который запомнился им обоим. Очень глубоко. Дата родов приближалась. Клан Тан не паниковал — они были готовы ко всему. Алхимики подготовили комнаты, лекари дежурили сутками, родильная палата была усилена печатями, чтобы никакая энергия не нарушала процесс. В ночь перед родами, Синъянь принесла матери одеяло и сама укрыла её: — Мамочка… я буду защитницей братика. Обещаю. — Я знаю, маленькая, — улыбнулась Ченсянь. — Ты уже защитница. Девочка кивнула, очень серьёзная, очень похожая на мать. И когда всё началось — это было мягко, ровно, спокойно. Не как в первый раз. Тело Ченсянь было готово. Она была готова. Ма Ходзюнь — не очень, но он старался держаться. В родовой комнате стояли только те, кому доверяла Ченсянь: Ходзюнь, Цзянь Чжу, повитухи. Тай Лонг сидел за дверью. Синъянь сидела у Бай Хэ, но выглядела как маленькая статуя — ни звука, ни движения. — Дыши ровно, — шепнул Ходзюнь, и его голос дрожал. — Дышу, — ответила она. — Ты дрожишь сильнее меня. — Потому что ты — моё всё. Она коснулась его лица. — Тогда будь рядом. И всё будет хорошо. Роды действительно были легче. Через несколько часов послышался слабый крик. Повитуха подняла малыша, укрытого мягкой тканью. — Мальчик! — объявила она. — Здоровый, сильный. Голос громкий. Ходзюнь рассмеялся — искренне, облегчённо. — Сын… у нас сын… Его руки дрожали, когда он резал пуповину — но он сделал это аккуратно, словно держал сокровище. Он передал младенца жене. Ченсянь взглянула на лицо ребёнка — крошечное, тёплое, с серебристой прядкой в волосах. — Добро пожаловать домой… Бай Цзинъянь. Тихое сияние мягко пробежало по комнате. Рождение нового члена клана всегда было великим событием… а рождение ребёнка главы — тем более. Позже, когда всё закончилось, когда малыш спал в маленькой колыбели, вырезанной руками Тай Лонга. Ченсянь и Ходзюнь лежали рядом. Она устала, он держал её руку. — Сяньсянь… спасибо. — За что? — За жизнь. За дом. За детей. За нас. — Это и твоя заслуга, глупыш. Он усмехнулся и прижался лбом к её виску. К утру весь клан Тан уже знал о рождении мальчика. Через несколько часов послали гонцов к Ронронг и Оскару — они прилетели к вечеру. А Хо Ву и Фэн Сяотянь прибыли ещё быстрее — они как будто соревновались, кто добежит. Хо Ву подхватила малыша осторожно, но с сияющими глазами: — Цзинъянь… маленький… Боже, он прекрасный! Фэн Сяотянь стоял рядом, руки сложены за спиной, будто он генерал, которому поручили важнейшую миссию. — Буду учить его, когда подрастёт, — сказал он тихо. — А я — баловать! — заверила Хо Ву. Ма Ходзюнь глянул на них с прищуром: — Только не сильно. — Сильно! — хором ответили оба. Оскар и Ронронг смеялись, глядя на всё это. — Вот и вся наша большая семья, — сказала Ронронг. — И становится только больше, — добавил Оскар. И правда — становилась. В ту ночь Ченсянь отдыхала в отдельной комнате. Ходзюнь не отходил ни на шаг. Синъянь сидела рядом с братом и рассказывала ему сказку, хоть он ничего ещё не понимал. Тай Лонг и Цзянь Чжу стояли у дверей и улыбались. И весь клан Тан тихо праздновал, не шумя, чтобы не мешать новорождённому. Новое пламя родилось в доме. И новый свет. Новая жизнь.