Часть 22 - Проводы и начало.

Воздух в Хогвартсе в июне был густым, как сироп. Он был наполнен запахом цветущего боярышника, свежескошенной травы на квиддичных полях и сладковатой тревогой предстоящих выпускных экзаменов. Но для семикурсников экзамены были уже позади — их N.E.W.T. стали лишь формальностью после долгих месяцев подготовки. Теперь их мир вращался вокруг одного: Выпускного. Большой зал преобразился. Обычные длинные столы исчезли, уступив место множеству маленьких круглых, покрытых белоснежными скатертями. В воздухе парили тысячи крошечных светящихся шаров, отбрасывающих мягкое золотистое сияние. Живая музыка — не магическая иллюзия, а настоящий оркестр из старшекурсников и преподавателей — наполняла пространство вальсами и плавными мелодиями. Это был вечер прощания. Прощания с детством, со стенами, которые были домом семь долгих лет. И для некоторых — прощания со статус-кво, который казался незыблемым. Оливер Вуд стоял у края зала в своём лучшем парадном мундире Гриффиндора, тщательно отглаженном и сияющем багровым и золотым. На его широких плечах лежала мантия выпускника с вышитым серебром гриффоном. Он смотрел на толпу, и в его груди бушевали противоречивые чувства. Гордость — он закончил школу, и его команда выиграла Кубок в его последний год (благодаря, не в последнюю очередь, *ей*). Печаль — прощание с местом, которое стало ему ближе родного дома. И нервное ожидание — того, что должно было случиться сегодня вечером. Его взгляд нашёл её в толпе. Эмили Гранде была подобна ледяной звезде, упавшей в море цвета и суеты. На ней не было мантии Слизерина. Вместо этого на ней было платье. Простое, но безупречно скроенное платье цвета тёмного серебра, почти чёрного, но с мерцающим отливом. Оно облегало её стройную фигуру, оставляя плечи открытыми, а её волосы цвета бледного льна были убраны в элегантную, но не строгую причёску, с несколькими прядями, ниспадающими на шею. Она выглядела не как ученица, а как молодая женщина, уверенная в своей силе и не нуждающаяся в факультетских цветах, чтобы её подтвердить. Она разговаривала с профессором МакГонагалл, её поза была прямой, но не напряжённой, а на лице играла лёгкая, почти светская улыбка. Казалось, годы строгости и отстранённости растаяли, оставив после себя это холодное, но настоящее изящество. Оливер видел, как на неё смотрят. Не только слизеринцы — с уважением, смешанным с остатками былого недоумения. Но и гриффиндорцы. Анжелина Джонсон и Кэти Белл, стоявшие неподалёку, обсуждали что-то, кивая в её сторону без тени неприязни. Близнецы Уизли, уже в мантиях шестикурсников (они оставались ещё на год), с интересом наблюдали за ней, явно что-то замышляя, но уже без прежнего вызова. Она больше не была чужой. Она была... легендой. Странной, загадочной, но своей. Их глаза встретились через зал. Никаких явных знаков, никаких улыбок. Просто мгновенное, полное понимания соединение взглядов. Всё, что было между ними — тайные встречи, спасение на тренировке, ночи в его комнате, их тихий союз — всё это сконцентрировалось в этом одном взгляде. Скоро, сказал её взгляд. Я знаю, ответил его. Директор Дамблдор поднялся на помост, и музыка стихла. Начались речи — тёплые, мудрые, полные напутствий. Оливер слушал вполуха. Его мысли были там, где она стояла. Когда формальная часть подошла к концу и вновь зазвучала музыка, люди начали смешиваться. Оливер видел, как к Эмили подошёл Драко Малфой, уже четырёхкурсник, в своей новой, чуть более взрослой позе. Они о чём-то коротко поговорили, и Драко кивнул, бросив взгляд через плечо на угол зала, где за столиком сидела Гермиона Грейнджер с Роном и Гарри. Отношения между Драко и Гермионой были всё ещё хрупким, необъявленным перемирием с элементами чего-то большего, но уже заметным для внимательного глаза. Они обменивались книгами, спорили на уроках с новым, почти уважительным азартом, и иногда их можно было застать за разговором в библиотеке, который явно выходил за рамки учёбы. Гермиона, поймав взгляд Драко, слегка покраснела и отвернулась, делая вид, что внимательно слушает Рона, который что-то горячо доказывал Гарри о преимуществах новой модели «Молнии». Гарри же, ставший капитаном команды Гриффиндор на предстоящий год, смотрел на Оливера с смесью грусти и решимости — он понимал, какое наследство принимает. Оливер наконец пробился сквозь толпу к Эмили. Она обернулась, почувствовав его приближение, и в её гладах вспыхнуло что-то тёплое. – Капитан Вуд, – сказала она, и в её голосе звучала лёгкая игра. – Или уже бывший капитан? – Пока ещё капитан до полуночи, – ответил он, улыбаясь. – А потом... посмотрим. – Твоя речь была... пафосной, – заметила она, но без ехидства. – Твоё молчание было красноречивее любой речи, – парировал он. Они стояли, глядя друг на друга, и весь шум вокруг, смех, музыка, звон бокалов — всё это отступило на второй план. – Танцуешь? – спросил Оливер, протягивая руку. – Не умею, – честно призналась Эмили. – Я научу, – сказал он просто. И он научил. Вернее, они научились вместе. Первые шаги были неловкими, её тело, привыкшее к точным, выверенным движениям на метле, с трудом подчинялось плавным ритмам вальса. Но он держал её уверенно, ведя, направляя, и постепенно они нашли свой собственный, особый ритм — не идеальный, но их. – Я не думала, что доживу до дня, когда буду танцевать на выпускном с гриффиндорцем, – тихо сказала она, её губы были близко к его уху. – А я не думал, что захочу танцевать с кем-то кроме Кубка, – также тихо ответил он. – Но, как выяснилось, есть вещи и поважнее. Она посмотрела на него, и в её голубых гладах отразились тысячи огней. – Что будем делать после? – вопрос был не о планах на вечер, а о всей оставшейся жизни. – Играть, – сказал Оливер. – Но не в квиддич. В большую игру. Ты — со своей стратегией и умом. Я — со своей упрямой верой в людей. Вместе. Найдём свою лигу. Своё поле. – Он сделал паузу. – Если ты захочешь. Она не ответила сразу. Они кружились под музыку, и она, кажется, впервые за долгое время позволила себе просто быть — без планов, без расчётов, в объятиях человека, который видел её настоящей. – Я захочу, – наконец сказала она, и в этих двух словах было больше обещания, чем в любой клятве. Танец закончился. Музыка сменилась на что-то более быстрое. Они отошли к краю зала, к открытой террасе, откуда открывался вид на парк, озеро и звёздное небо. – Я буду скучать по этому месту, – неожиданно призналась Эмили, глядя в темноту. – По Слизерину? – Нет. По... возможности. По тому, что здесь всё было просто и сложно одновременно. По нашему окну. По пыльным классам, где мы спорили. По этому полю, где я чуть не разбилась, спасая твою охотницу. – Мы создадим новые места, – сказал Оливер, обнимая её за плечи. – Наши. Они стояли так, когда к ним подошли сначала близнецы Уизли — чтобы потрепать Оливера по плечу и пожелать удачи «там, снаружи», бросив при этом Эмили многозначительный, но доброжелательный взгляд. Потом Анжелина и Кэти, которые обняли Оливера и неловко, но искренне кивнули Эмили: «Береги его, а то вернёмся и заберём обратно». Подошёл даже Рон, красный как рак, пробормотал что-то невнятное и о «хорошей игре» и «спасибо за тренировки», имея в виду, конечно, её. Гарри просто пожал Оливеру руку крепко, по-мужски, и сказал: «Мы постараемся не ударить в грязь лицом», и его взгляд на Эмили был полным уважения. Она спасла Кэти. Этого было достаточно. Последними подошли Драко и Гермиона. Они подошли не вместе, но почти одновременно, будто договорившись. – Ну что, – сказал Драко, стараясь говорить небрежно, но в его глазах читалась грусть. – Бросаете нас на произвол судьбы. – Вы справитесь, – сказала Эмили, и её взгляд скользнул между ним и Гермионой. – Оба. Гермиона смотрела на Эмили с тем же аналитическим интересом, но теперь в нём не было подозрения. Было уважение, почти благодарность. – Спасибо, – сказала она просто. – За всё. – Не за что, – ответила Эмили. – Просто... не забывайте думать. И чувствовать. Иногда второе даже важнее. Драко и Гермиона переглянулись, и между ними пробежала та самая, ещё не названная, но уже живая искра. Они кивнули и отошли, оставив Оливера и Эмили одних. Полночь приближалась. Звёзды над замком сияли холодным, ясным светом. Где-то внутри зала начался традиционный прощальный вальс выпускников. – Пора? – спросила Эмили. – Пора, – согласился Оливер. Они не пошли прощаться с остальными. Их прощание было здесь, на этой террасе, под звёздами. Они обернулись, чтобы бросить последний взгляд на Большой зал — на сияющий свет, на танцующие пары, на мальчиков и девочек, которые завтра проснутся уже в другом мире, где не будет ни Оливера Вуда, ни Эмили Гранде как постоянных фигур их пейзажа. Оливер взял её руку, и их пальцы сплелись в тёплый, крепкий замок. – Готов? – спросил он. – С тобой — всегда, – ответила она. И они шагнули с террасы в тёмный парк, оставив за спиной свет, музыку и детство. Впереди был неизвестный мир — лиги квиддича для него, возможно, Министерство или частные исследования для неё, общие амбиции, общие трудности. Но они шли в него не как два одиночки, а как одна команда. Странная, невозможная, но невероятно сильная. Потому что они больше не были пленниками двух врагов. Они были союзниками. Партнёрами. И чем-то большим, для чего у них ещё не было слова, но что чувствовалось каждой клеточкой их существ. Замок Хогвартс, освещённый и поющий, остался позади, как огромный, прекрасный корабль, отправляющий их в новое плавание. А они шли вперёд — капитан и стратег, гриффиндорец и слизеринка, Оливер и Эмили — навстречу своей собственной, большой игре.