009 ; we're friends

009

мы друзья

charlotte's pov

      — Чарли, тебе лучше не садится за руль в таком виде! — Кричит Джонатан, выходя вслед за мной на улицу.       Я глубоко вдыхаю свежий воздух, позволяя ему наполнить мои легкие. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он сообразил, что светящийся след — это Джойс и Хоппер в Изнанке, но как только туман в моем мозгу рассеялся, я вскочила на ноги.       — Я в порядке, — отвечаю я ему, хотя выражение его лица, пока я ищу ключи от машины, говорит о том, что он мне не верит. — Мне нужно вернуться к Дастину.       — Прекрати, — говорит Нэнси, выходя на улицу, за ней вскоре следует Стив. — С детьми все в порядке, а у тебя явно сотрясение мозга, и…       — У меня нету сотрясения, — фыркая, отвечаю я, но из-за скорости, с которой я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на них, я спотыкаюсь и врезаюсь спиной в блестящий БМВ. Машина Стива. — Мне нужно его найти, я…       — Ладно, ладно, мы вернемся, — соглашается Джонатан, спускаясь по ступенькам. — Но ты не поведешь машину. Не раньше, чем мы осмотрим твою голову.       Он забирается в свою машину вместе с Нэнси, бормоча себе под нос что-то о том, какая я глупая и упертая, и из-за этого, в моем слегка контуженном состоянии, мне совсем не хочется ехать с ним. Когда двигатель заводится, и он опускает стекло, выжидающе глядя на меня, я скрещиваю руки на груди:       — Нет.       — Нет? — Раздраженно переспрашивает он. — Это ты хотела вернуться, Чарли.       — Я не поеду с тобой, потому что ты считаешь меня тупой! — Протестую я, немного напоминая этим обиженного ребенка.       — Я отвезу ее, — вздыхает Стив, закрывая за собой дверь дома Байерсов и спускаясь по ступенькам крыльца. — Я не считаю тебя тупой, Хендерсон.       — Стив отвезет меня, — соглашаюсь я, оживленно кивая, отчего у меня только сильнее начинает стучать в голове. — Он не считает меня тупой, Джонатан.       Я слышу, как Нэнси недоверчиво хмыкает на пассажирском сиденье, а Джонатан закатывает глаза в ответ на мое повторение:       — Ладно, хорошо, как скажешь, — фыркает он, затем поднимает стекло и уезжает.       Стив сует руку в карман джинс и открывает машину, а я сажусь на пассажирское сиденье. В тот момент, когда двери закрываются и заводится двигатель, я сразу же начинаю сожалеть о своем решении; я не оставалась наедине со Стивом дольше пяти минут со времен средней школы, и по какой-то причине это заставляет мои нервы напрягаться.       — Пристегнись, — говорит он мне, пристегиваясь сам. Он кажется странно спокойным после того, что только что произошло.       — Ладно, — бормочу я, пристегивая ремень безопасности на груди. Когда он заводит машину, включается радио, и какая-то песня, которую я не узнаю, начинает заполнять салон.       — Куда ехать? — Спрашивает Стив, останавливаясь на перекрестке, ведущем к главной дороге.       — Хм? — Переспрашиваю я, теребя рукава свитера. Моя левая ладонь все еще полностью в крови, поэтому я держу ее на коленях, потому что уверена, что ему не понравится, если я испачкаю его машину. — Оу, в среднюю школу.       Стив морщит нос, а затем морщится из-за того, как напряглось его избитое лицо, и это вызывает у меня смешок. Я не могу удержаться и наблюдаю за его лицом, поднимая свою здоровую руку, чтобы потрогать маленький фиолетовый синяк, который образуется на его щеке.       Он отдергивает голову, бросив на меня короткий взгляд:       — Не трогай, придурошная.       — Не смешно, — хмурюсь я, когда он повторяет мои же слова. — Это сделал Джонатан?       — Ага, — вздыхает парень, снова сосредоточиваясь на дороге.       — Почему? — Спрашиваю я.       — Ну, я вел себя как мудак, — неловко отвечает он, барабаня пальцами по рулю в такт песне.       — Так ты всегда мудак, — бормочу я, прислоняясь головой к окну. Стекло холодит кожу головы, и я вздыхаю. — Поэтому мы и перестали дружить.       — Чего? — Хмыкает он, снова морща нос, как делал всегда, когда был сбит с толку. — Мы друзья.       — Неа, — я качаю головой, хмурясь от ощущения, что мой мозг просто бьется о череп. — Мы, типа… просто знакомые. И то в лучшем случае.       — И когда мы перестали быть друзьями? — Спрашивает он, глядя на меня, и его тон такой нежный и теплый, что я чувствую себя гребаным ребенком, от чего мне хочется плакать.       — Не знаю, — отвечаю я, отворачиваясь к окну, потому что не могу вынести, как прожигает меня его взгляд. — Может, когда ты переехал. Или когда мы перешли в старшие классы, а ты подружился с Томми… Ненавижу Томми.       — Знаю, — тихо говорит парень, и никто из нас больше не поднимает эту тему.       На полпути дорога становится ухабистой. Стив пытается объезжать каждую кочку, извиняется, если этого не получается, а я со стоном поднимаю руки, хватаясь за голову. Стук становится все сильнее, почти невыносимым, а порез на лбу просто болезненно пульсирует.       — Останови, — бормочу я, крепко зажмуривая глаза. У меня скручивает желудок, и к горлу подкатывает желчь.       — Что? — Спрашивает Стив, и я чувствую, как он поворачивается всем телом, чтобы посмотреть на меня. — Здесь?       — Останови! — Кричу я, пытаясь расстегнуть ремень безопасности и уже открывая пассажирскую дверь. Он давит на тормоз, и я снова чуть не ударяюсь головой от его резкости, но его рука быстро проскальзывает между металлом и мои черепом, чтобы смягчить удар.       — Господи, Хендерсон! — Восклицает он, но я почти не слышу его, потому что внезапно высовываюсь из его машины, и меня рвет. — О… черт, ладно, эм… — Он убирает волосы с моего лица, и положив руку мне на спину, аккуратно похлопывает по ней. — Просто выпусти все наружу.       Я опираюсь своей неповрежденной рукой о дверцу машины. Кажется, что каждая клеточка моей головы трещит, пока я изливаю все содержимое желудка, а стук в голове только усиливается с каждым рвотным позывом. У меня даже не хватает сил смутиться, потому что Стив такой нетипично милый.       — Все в порядке, — тихо говорит он, все еще поглаживая меня по спине, и когда я наконец заканчиваю, то со стоном плюхаюсь обратно на сиденье.       — Спасибо, — бормочу я, когда он протягивает мне пачку салфеток, закрывая дверцу машины. Я достаю одну и вытираю рот, но это не избавляет меня от ужасного привкуса на языке.       — Будет лучше, если я отвезу тебя в больницу, — тихо говорит он, помогая мне пристегнуться, прежде чем снова трогается с места.       — Нет, — твердо заявляю я, выпрямляясь на своем месте. — Дастин… я должна…       — Найти его, помню, — неодобрительно фыркает Стив, но я вижу, что за этим нет особого энтузиазма. — Ну, а после? После того, как найдем его, мы поедем в больницу.       Я больше ничего не говорю. Когда он подъезжает к школе, я сразу понимаю, что что-то не так; множество машин скорой помощи мигают фарами, и мне приходится прищуриваться, чтобы попытаться разглядеть своего младшего брата в целом море людей. Его нигде нет.       — Стив… — начинаю я, и меня охватывает ужас, когда он паркуется рядом с пожарной машиной. Что-то во мне опасается самого худшего. — Я… я не могу…       — Я вижу его, — быстро говорит Стив, выходя из машины. Он подбегает ко мне и помогает выйти, обнимает за плечи и ведет к ряду машин скорой помощи.       Дастин сидит в одной из них, завернутый в теплое одеяло, и разговаривающий с врачом. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу его, и говорю Стиву, чтобы он поторопился.       — Шарлотта! — Вскрикивает Дастин в ту же секунду, как замечает меня, и не обращая внимания на женщину-врача, спрыгивает с сиденья и подбегает, чтобы обнять меня. Я стону от удара, когда мы сталкиваемся, его руки крепко обхватывают меня за талию, и если бы не рука Стива на моих плечах, я, вероятно, упала бы.       — Что, черт возьми, случилось? — Тихо спрашиваю я, обнимая его в ответ так же крепко. Стив сжимает мое плечо, прежде чем отправиться поговорить с врачом скорой помощи. — Где мальчики? Где Оди? Все в порядке?       Дастин качает головой, зарываясь лицом в мой залитый кровью свитер:       — Злые люди нашли нас и… и демогоргон тоже.       У меня кровь стынет в жилах, и я отстраняюсь, чтобы внимательно посмотреть на него сверху вниз, проверяя, нет ли на нем каких-либо травм.       — Господи, правда? Я думала, мы убили его.       — Я… Этого было недостаточно, и оно уничтожило всех злых людей, но… — он замокает, его нижняя губа дрожит. — Оди пришлось пожертвовать с собой, чтобы покончить с этим навсегда.