036 ; the week is long

036

неделя длинная

charlotte's pov

      Оказывается, русский язык гораздо труднее, чем я думала. Начнем с того, что они используют совершенно другой алфавит, и слова, которые звучат в маленьком магнитофоне на столе, просто влетают в одно ухо и вылетают из другого.       Я листаю маленький словарик, который каким-то образом завалялся у Дастина в спальне, время от времени поглядывая на доску Робин (которую, к сожалению теперь переделали под русский алфавит), чтобы попытаться осмыслить то, что я слышу. Запись проигрывается передо мной на повторе, извергая в тишину случайные русские слова.       Дастин и Стив абсолютно бесполезны; последний расхаживает по комнате, съедая уже пятый банан за час, и пытается вести себя так, будто он хотя бы немного понимает, о чем говорится в записи. Дастин, с другой стороны, притворяется погруженным в свои мысли, закрыв глаза и сложив руки на коленях. Но я знаю, что на самом деле он просто ждет, когда кто-нибудь из нас что-нибудь скажет.       — Ладно, — вздыхаю я, водя пальцем по странице словаря. — Думаю, он говорит… — Дастин открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и в предвкушении отодвигается на краешек стула. — Что нам следует сдаться и просто перекусить.       — Да ладно, — закатывает глаза Дастин, откидываясь на спинку стула. — Это не так уж и сложно, просто слушай внимательнее.       — Слушать… — усмехаюсь я, захлопывая книгу. — Слушать внимательнее? Прости, а ты хочешь, чтобы я волшебным образом свободно заговорила по-русски в течение следующих трех минут?       — Да, это было бы здорово, спасибо! — Он выхватывает словарь у меня из рук, стараясь листать его как можно громче.       — Это невозможно без базового понимания языка. Он не похож на французский или испанский, где некоторые слова похожи. Я не знаю, что, черт возьми, все это значит, и, честно говоря, мне, если честно, все равно…       — Подожди, подожди, подожди, — перебивает меня Стив, размахивая недоеденным бананом. Он перестает расхаживать по комнате. — Отмотай назад.        Дастин, все еще заведенный, с силой хватает кассетный магнитофон и мотает запись назад.       Стив смотрит на него так, словно глубоко задумался, затем засовывает в рот еще банан:       — Звучит знакомо.       — Что? — Одновременно спрашиваем мы с Дастином.       — Музыка, — Стив старается быстрее проглотить свой банан, чтобы иметь возможность говорить. — Вот эта музыка в конце.       — Зачем ты слушаешь музыку, Стив? — Дастин наклоняется вперед и ударяется головой о стол. Я, полностью сочувствующая ему после того, как провела лето с этим идиотом, протягиваю руку, чтобы понимающе погладить брата по спине. — Слушай русских. Мы переводим с русского.       Каждое предложение он подкрепляет ударами лбом о стол, и я морщусь:       — Может, не стоит так делать?       — Я пытаюсь слушать русский, но в конце там играет… — пытается возразить Стив, обвиняюще указывая на Дастина бананом.       Внезапно дверь распахивается, и в комнату врывается Робин, размахивая совочком:       — Ну все! Детский садик закрыт, пора работать, — она замолкает и хмурится еще сильнее. — Эй, это моя доска! Там были важные записи, идиоты!       — Я гарантирую тебе, — начинает Дастин, поднимая голову от стола, чтобы посмотреть на нее. — То, что делаем мы, намного важнее твоих «важных записей».       Стив кивает, обходит стол и встает рядом с моим стулом. Он зачем-то протягивает мне свой почти съеденный банан. Не знаю, почему я беру его.       — Да? — Робин приподнимает брови, и мальчики с энтузиазмом кивают. — И вообще, откуда вы знаете, что эти русские замышляют что-то плохое?       Дастин наклоняется ко мне и шепчет:       — Откуда она знает про русских?       — Не знаю, — вздыхаю я, потирая висок свободной рукой.       Он переводит обвиняющий взгляд на Стива:       — Ты рассказал ей о русских?       — Что? — Хмыкает Стив. — Я не…       — Алло, я вас слышу! — Робин закатывает глаза. Мне неловко, что я общаюсь с этими двумя. — И слышу я абсолютно все. Вы оба так громко орете — вы думаете, что у вас на пленке запись злых русских, которые замышляют заговор против нашей страны, и пытаетесь перевести все это, но до сих пор не разобрали ни единого слова, потому что русские используют совершенно другой алфавит, — она делает паузу. — Правильно я поняла?       Мы все просто смотрим на нее.       Внезапно она бросается к кассетному плееру, который все еще лежит на столе. Стив оказывается проворнее и хватает его первым:       — Эй, эй, эй, ты что делаешь?       — Хочу послушать! — Она почти скулит.       — Зачем? — Одновременно спрашивают парни. Я начинаю думать, что мне пора самой начать биться головой об стол.       — Может быть, я смогу помочь! — Предлагает Робин, глядя исключительно на меня, как будто за мной окончательное решение (хотя решает тут Дастин). — Я свободно говорю на четырех языках.       Дастин оживляется:       — Русский?       Она наклоняется к нему:       — Вы си ди си о си ты си.       Стив впечатлено хлопает меня по плечу, а Дастин ухмыляется:       — Срань господня!       — Это поросячья латынь, — фыркаю я. Робин цокает языком и изображает звон колокольчика, в то время как Стив выхватывает банан у меня из рук, чтобы ударить им Дастина и обозвать его идиотом.       — Верно, — кивает Робин, усаживаясь на свободное место напротив меня. — Но я знаю испанский, французский и итальянский. И двенадцать лет играла в оркестре. У меня гениальные уши, поверьте.       Стив хмурится. Я поднимаю на него взгляд, размышляя:       — Не понимаю, почему бы и нет.       — Почему нет? — Он усмехается, размахивая бананом в ее направлении. — Потому что… потому что это Робин!       — Давай же, — хнычет Робин, наклоняясь к нам через стол. — Твоя очередь продавать мороженое, а моя — переводить, — Дастин наклоняет к ней голову, и она вздыхает. — Мне не нужна слава, мне просто скучно!       — Мы занимаемся этим целый час, и до сих пор у нас ничего нет, — возмущаюсь я, выхватывая плеер из рук Стива. — Если мы хотим в чем-то разобраться, то давайте позволим ей сделать это.       Какое-то время Дастин переводит взгляд с Робин на плеер, потом, наконец, кивает. Я передаю его Робин, и Стив вздыхает, берет ложку и отдает мне остатки банановой кожуры. Я засовываю ее обратно ему в карман.

━━━━ (⁕) ━━━━

      После еще одного часа, проведенного в подсобке, наблюдая за Дастином и Робин (которая была абсолютно права насчет своих ушей), мне становится скучно, и я выхожу, чтобы пообщаться со Стивом.       Он набирает в рожок немного карамельного мороженного для маленького мальчика, а я объявляю о своем приходе легким пинком под коленку. Его нога подгибается, и он оборачивается с сердитым видом:       — Прекрати так делать.       — Это весело, — пожимаю я плечами, вскакивая и усаживаясь на свое обычное место за стойкой. — Чоп-чоп, Харрингтон.       Он закатывает глаза, глядя на меня, но возвращается к витрине с мороженым. Маленький мальчик взволнованно подпрыгивает, когда Стив передает ему рожок, и, поскольку больше некого обслуживать, он садится рядом со мной:       — Как там дела?       — Не понимаю, почему мы раньше не позвали Робин, — вздыхаю я, прислоняясь спиной к раздвижному окну. — Она, типа безумно умная. Понятия не имею, как вы могли учится в одном классе.       — Во-первых, ауч, — хмурится Стив, хлопая меня по бедру. — Во-вторых, мы с ней не учились. Она училась с тобой.       — Да, но, очевидно, она такая суперумная, что точно посещала дополнительные курсы, — я шуточно закатываю глаза. — И вы учились в одном классе. Она мне рассказывала.       Стив усмехается, снимает свою панамку и надевает ее мне на голову:       — Не учились.       Я прищуриваюсь. Его панамка промокла от пота:       — Учились.       Кто-то прочищает горло. Мы оба резко поворачиваем головы и видим, что Макс и Оди стоят у витрины, первая нетерпеливо постукивает по ней пальцами, а вторая просто улыбается нам.       — Прекрати флиртовать и начинай работать, — возмущается Макс. — Я хочу мороженого.       — Привет, Шэр! — Радостно улыбается Оди.       Стив соскальзывает со стула, чтобы обслужить их, а я остаюсь сидеть:       — Привет, Оди! Мне нравится твой новый образ.       Она немного кружится, демонстрируя комбинезон с необычным рисунком. Это сильно отличается от ее обычных мешковатых брюк и широких футболок, и сейчас она выглядит на седьмом небе от счастья:       — Спасибо!       — Чего хотите? — Спрашивает Стив.       Оди на секунду отвлекается на уже изученное меню, пока Макс заказывает:       — Просто клубничное, пожалуйста, — она смотрит на меня через плечо Стива. — Не знала, что ты здесь работаешь. Где твой маленький матросский костюмчик?       — Очень смешно, — закатываю я глаза, снимая панамку Стива и кладя ее рядом с собой. — А чего вы не позвали меня с собой?       — Можно мне ванильное? С посыпкой, — спрашивает Оди Стива. — И взбитыми сливками. Побольше, пожалуйста.       Стив только вздыхает и принимается за работу. Макс пожимает плечами:       — Это было незапланированно. Но ты можешь присоединиться к нам в следующий раз.       — Да! — Оди улыбается, глядя на Стива широко раскрытыми от восторга глазами. — В следующий раз!       Внезапно стеклянное окно, на которое я опираюсь, открывается, и я с визгом падаю назад.       — Ой, прости, — слышу я голос Робин, когда она придерживает меня сзади. Я спрыгиваю со стойки и, обернувшись, вижу, как она смущенно улыбается. — Есть первое предложение.       — Да ладно, серьезно? — Спрашивает Стив, подходя и становясь рядом со мной с мороженым. Я надеваю ему панамку обратно на голову, пока у меня есть возможность, хотя он безуспешно пытается увернуться.       — Неделя длинная, — улыбается она, проговаривая это с русским акцентом.       — Ну обалденно, — удрученно произносит Стив.       — Прогресс, — я пожимаю плечами.       — Вот именно! — Щебечет Робин и снова закрывает окно.       Мы со Стивом просто смотрим друг на друга какое-то мгновение. Его панамка съехала набок, из-за чего волосы торчат в разные стороны, и он прищуривается, прежде чем повернуться к девочкам:       — Так, держите.       Они берут мороженое, бормоча слова благодарности, и Оди тут же принимается за свое. Я чувствую, как мои брови в замешательстве сдвигаются:       — Погоди-ка, а тебе вообще можно здесь быть?       Макс и Оди переглядываются, начиная хихикать, а затем выбегают из кафе. Стив, нахмурившись, смотрит им вслед:       — Они даже не заплатили.       — О, пускай идут, — отмахиваюсь я от него, отворачиваясь, чтобы занять свое место. — Я угощаю.