Ядрёней огня, прочней стали

      Если в этой ситуации и был плюс, то сейчас он позвякивал монетками в мешочке. Командировочные деньги – вещь, которую выдают с неохотой. Сколько тут? Хватит, чтобы удовлетворить свои никчёмные желания перед гибелью? Лирет вознамерилась первым делом купить кулёк карамели, неважно какой. Со сладким на Китовьих Берегах всегда случался дефицит.            – Какому духу мне молиться за твой упокой – Лумену или Солису? – маячил рядом злорадствующий Гарин.                – Заткнись, – ворчала Лирет, собирая походный рюкзак.             – Да не горячись ты, тебе хотя бы денег отсыпали – разве не радость?             – Слишком мало дали за какую-то жизнь барьерщицы.             – Ты уже собралась помирать?             – Чёрта с два! Я не только вернусь, я тебе даже магнитик привезу.             – И куда я тебе его прицеплю?             – На холодильник продуктового склада, из которого ты сардельки тащишь.              Лирет выудила из кармана список необходимых вещей. Послать на задание они послали, а весь комплект снаряжения им выдавать некогда. Как говорится, похоронный набор каждый себе самостоятельно собирает. У барьерщика такой набор составляли защитные печати разной сложности. Ещё в список затесались печати телепортации, а это значило, что нужно обратиться к эманатам. У них и прикурить никто не просит, а тут целый пункт в списке.       Лирет осторожно зашла в здание штаба, миновав автоматические двери, и вросла в пол, невольно обведя фойе взглядом. Говорят, раньше был какой-то бизнес-центр чего-то там очень серьёзного, но видимо не настолько, раз сюда разрешили заселить солдат. Начищенные полы, до чистоты отполированные стёкла, что сразу и не разберешь, есть ли они вообще. Изящный помпезный интерьер. Свежо и чисто, почти как в храме.              На входе девушку тотчас одёрнули:             – Куда прёшь? – нарычал на неё солдат. – Попутала?             Лирет сделала глубокий вздох, подбирая остатки невозмутимости, и чуть ли не в нос ткнула молодому человеку список необходимых печатей. Поставленный внизу листа штамп живо согнал напускную дерзость с лица эманата. Тот поразмыслил немного, что-то выискивая между строк в списке, затем обратил взгляд на заскучавшую барьерщицу.             – Тебе к капитану Терресу, – ехидно улыбнулся солдат. – Он на стадионе.             Как будто специально это всё было подстроено. Лирет не просто знала Терреса, он был целым пунктом под названием кирпичная морда. Этот грубый, порой бестактный капитанишка был уверен в том, что отсутствие у барьерщиков строгой дисциплины и тренировок становится причиной многих проблем, и ослабление барьеров – несомненно, их расточительство. Хотя последние события опровергали это утверждение. Но спорить с Шинаном…             Лирет остановилась у входа на стадион. В это время он почти пустовал – по крайней мере девушка ожидала застать там целую команду, а не всего-то два человека, одним из которых был как раз капитан. Он проводил, вероятно, индивидуальную тренировку, тратил своё заслуженное свободное время не на что-то, а на обучение совсем уж молодого пилота. Лирет узнала девочку, и от этого зрелище выглядело ещё интересней: такая маленькая тренирует удар на этом громиле. Шинан что-то кричал ей, а девочка кивала и шла на него с кулаками. Снова и снова.              С такими неловкими движениями девочке не место среди команды, подумала Лирет. Она видела, как капитан раздражается, а девочка виновато тупит взгляд, и было прекрасно видно, как замечания укалывают её. Но это не останавливало. Пилот снова подался вперёд, вышло какое-то подобие телепортирующего прыжка, но совсем уж неудачного, как первый прыжок котёнка. Капитан тоже был хорош: опрокинул девчушку на лопатки и придавил к земле, как букашку, не особо задумываясь о своих габаритах. Та корчилась, сплевывая снег и ловя град новых замечаний.       – Эй-эй! – тут-то Лирет и вышла к ним, ускорив шаг. – Прекрати! Ты что делаешь, а?       Шинан стрельнул взглядом в её сторону. Девушка, подойдя ближе, поняла, что слишком расхрабрилась. Тем временем девочка поднялась, поспешно отряхиваясь.       – Ты со всеми так делаешь? – набралась смелости Лирет.       – Тебе-то какое дело, сопля? – бросил капитан. – Иди куда шла, не мешайся.        – Для сначала я тебе разъясню, что нельзя так обращаться с девочками, кирпичная ты морда, – огрызнулась та.        – Смотрю, за словом в карман не лезешь. Я тоже хочу тебе кое-что разъяснить, – кулак Шинана напрягся и покрылся молниями. – Например то, как разговаривать с капитаном.       – То, что ты капитан…       – Прекратите! – встряла девочка. – Я в порядке и мне не больно. Не надо, капитан.       – Да-да, подостынь, – кивнула Лирет. – Дело есть.       Она протянула ему стопку чистых печатей.       – Активируй на телепортацию, пожалуйста. Мне скоро уезжать.       – Что, в командировку отправили? – капитан выхвати печати.       – Вроде того.       – Что-то часто барьерщики куда-то разъезжать стали, – заметил тот.       – Они не разъезжают, а гибнут.        – Удивительного здесь мало. Я действительно удивлюсь, если такая сопля живой вернётся.       – Давай тогда если вернусь живой, то я буду полноправно называть тебя кирпичной мордой, ну а если не вернусь, то так уж и быть, останусь соплёй.       Шинан вдруг ухватил её за ухо и как следует потянул, Лирет взвыла, ругаясь. Он всучил ей активированные печати и толкнул в сторону.       – Проваливай, – велел капитан.                                      Как звали нового товарища-поедателя чебуреков, Лирет не знала. Сам он никому не представлялся настоящим именем по каким-то непонятным причинам. У кого не спроси, все его называли просто Седым. Один раз кто-то обозвал Северянином, вероятно, из-за внешнего сходства с исчезнувшей расой. Все прозвища девушка учла и запомнила. Первая встреча намечалась вечером, в дальнейшие планы барьерщицу пока что не посвятили – всё в духе лумейцев: говорят, интуиция этой расы настолько развита, что они часто обо всём догадываются и способны предвидеть наперёд, поэтому привыкли не рассказывать подробно. Проверив несколько раз снаряжение, Лирет накинула болотно-серый плащ, водрузила на спину рюкзак с футляром и отправилась к месту встречи, которое наметилось на окраине города у какой-то заброшенной постройки.             К вечеру заметно похолодало и так, что мороз, казалось, трещал в воздухе, щипая за нос. Хотелось выпить что-нибудь горячего и закутаться в плед. В такую стужу если не спешить, то можно попросту примёрзнуть и превратиться в айсберг. Лирет ускорила шаг, чтобы согреться, хотя спешить было некуда, в запасе оставались полчаса – хватит на моральную подготовку. Однако готовиться оказалось некогда. Седой как штык поджидал в условленном месте и обыденно доедал остывший чебурек – то что, вероятно, составляло его основной рацион. Похоже, парень стоял здесь давно, а может, даже никуда отсюда и не уходил. Он сиротливо держался в мёрзлой тени и изображал отстранённость от действительности, наслаждаясь закуской.  Девушка свернула к нему по крутой тропинку. Берцы неуклюже заскользили и разъехались в стороны, Лирет шлёпнулась на мягкое место и с ветерком прокатилась по ледяной глазури, въехав Седому прямо в ноги. Тот пошатнулся. Недоеденный чебурек выскользнул из его озябших рук и исчез в сугробе. Наёмник тотчас ухватил девушку за воротник и рывком приподнял, и Лирет почувствовала, как подошвы оторвались от земли на сантиметр. Седой равнодушно изучал барьерщицу и смотрел прямо в глаза, будто ощупывал мозг взглядом. Та нахмурила брови: ещё бы понюхал, как это делают животные! Затем парень вдруг втянул ноздрями воздух. Лирет стало не по себе. По телу пробежалось покалывание, какое бывает, если отлежать руку или ногу.             –А, это ты, – наконец-то произнёс Седой.             – Да, это я, – безрадостно ответила девушка, чувствуя себя полной идиоткой. – Кто же ещё?             Между ними по-прежнему было маленькое расстояние. Не самое удобное для ведения беседы, к слову.             – Рок или классика? – неожиданно поинтересовался парень. – Чем нынче барды сильны хоть? Я не в курсе.             – Я не играю на скрипке, – процедила девушка. – Это всего лишь талисман.             – То есть музыкального сопровождения не будет? Жаль. Я, может, тебя для этого выбрал, ты не думала об этом? Без музыки скучно валить демонов.             – Поставь меня на землю, – медленно и терпеливо потребовала та.             Низкий рост здесь пришёлся совсем некстати.              – Ладно, только учти, что я копать тебе могилу бесплатно не буду. Сдохнешь – твои проблемы, – сказал Седой прямо ей в лицо.             – Когда я сдохну, у меня уже не будет проблем, если что. Так ты отпустишь?              Парень разжал руку, и девушка поправила на себе одежду.             – Имя у тебя хоть есть? – бросила Лирет.             – Ты знаешь моё имя.             – Тебя Седым называть или Северянином?             – Седым северянином, – без выражения ответил парень. – И вообще тот чебурек я вычту из твоих командировочных, учти это. Кстати, о деньгах.             В его руках каким-то образом оказался мешочек с монетами. Девушка растерянно похлопала по карманам, запоздало обнаружив потерю, затем подняла неодобрительный взгляд на напарника и нахмурилась ещё больше.             – Это я заберу себе на хранение, не обессудь, – невозмутимо пояснил он. – Путешествие будет долгим, а лишних денег не бывает, будем экономить.             – Минуточку, – Лирет нервно ухмыльнулась. – Так не пойдёт, своими финансами я способна распоряжаться самостоятельно.             – Поверь, никто не распоряжается финансами так, как это делаю я. Между прочим, неплохо живу.             – Будешь неплохо жить на свои деньги, а чужое будь добр вернуть, – потребовала та. – Финансист хренов.             – И всё-таки я финансист, – Седой спрятал мешочек за пазуху. – Хорошо.             Девушка метнулась на него. Терпеть выходки было далеко не в её стиле. Лирет почти угодила ему в нос, но парень словил удар, сжав в руке миниатюрный кулак, как прилетевшее яблоко. Неприятное ощущение нахлынуло прямо от прикосновения и растеклось по конечности. Ледяная колючая паутина обвила вначале тонкое запястье, а затем потянулась внутрь, медленно наползая на сердце. Внезапно в ушах забили молоточки, наигрывая сдавливающий звон. Девушка вскрикнула, морщась. Сердце заколотилось так бешено, будто готово было разорваться. Седой разжал руку, и приступ исчез сам собой. Лирет, придя в себя, ошеломлённо подняла взгляд, позабыв про свои деньги. К чёрту эти деньги…             Что это только что было?             – А вот этого лучше не делать, – посоветовал парень. – Забыла, что ли?             Забыла?              – Ты вообще о чём? – судорожно спросила девушка, держась за грудь.             – Не знаешь, что ли?              Седой как-то странно на неё посмотрел, промолчав.             – Кретин, – вполголоса процедила Лирет, – я в курсе про твои странные выходки. Не знаю, зачем оно тебе, но я умирать не собираюсь, запомни это.             – Это не выходки, просто знай, что это ещё цветочки, – тот демонстративно пошевели пальцами, затем коснулся своей груди. – А если дотронешься сюда, то никакое упрямство тебя уже не спасёт. Надеюсь, ты не такая любопытная дура, как предыдущие мои напарники, и прекрасно схватываешь всё налету.             Вот в чём было дело. Тогда на кой с такой силой Седому нужен ещё кто-то?              – Хочешь сказать, ты в одиночку не справляешься? – вопросила Лирет. – Мне кажется, тебе не нужны напарники.             – Тебя это уже не должно касаться. Мне платят, тебе платят – делай свою работу и не задавай лишних вопросов. Идём. Оставшуюся дорогу оба шли молча. Снег ворчливо поскрипывал под подошвами. Лирет осторожно поглядывала на напарника. Пока он был молчалив, то выглядел куда более привлекательно, пускай и жутко, если учитывать лиловые синяки под глазами. Вероятно, те очки на макушке предназначались для их маскировки. Седой держал путь на вокзал. Поезда сюда редко ходили по очевидной причине. Если кто и приезжал, то в большинстве своём только военные и новобранцы. Вечером здесь было совсем безлюдно и уныло, тусклые фонари бросали на заснеженный перрон какой-то грязный жёлтый свет, внутри густел зябкий мрак, внемлющий тоскливому завыванию просыпающейся вьюги. Погода портилась и портилась, будто в этом мире больше нечего было портить. Девушка тоскливо скользнула взглядом по запустенью. Поломанные платёжные автоматы пылились вереницей у стены, под потолком висела потрескавшаяся вывеска какого-то буфета, кофе и булочками здесь давно не пахло, точно сюда закрался постапокалипсис. Тем временем напарник озабоченно топтался у обшарпанной кассы, досконально изучая цены.         – Куда нам нужно ехать? – поинтересовалась Лирет.       – До Лютгора, – пробормотал Седой, не отрывая носа от прейскуранта.       Судя по едва помрачневшему взгляду, цены его совсем не вдохновляли. Напарник гипнотизировал стенд у кассы минут пятнадцать, потом обернулся на девушку и смерил её взглядом, затем обошёл вокруг, тщательно осматривая. Это продлилось полминуты. Лирет изогнула бровь, ощущая себя животным в зоопарке.       – Слушай, у меня в пространственном кубе есть большой чемодан, – обмолвился Седой. – Ты в него поместишься.       У девушки от изумления лицо вытянулось.       – Ты пошутил? – возмутилась она. – Если пошутил, то шутка слегка детская.        – Экономия – это, по-твоему, шутки? В стоимость одного билета вмещается парочка полноценных обедов, между прочим, – на полном серьёзе ответил тот.       – У тебя что, голодное детство было? Доставай деньги и покупай билеты. Два билета. Мне и тебе.       Игнорируя её, Седой потянулся за пазуху, выудив оттуда кулон-куб на цепочке. Парень коснулся его, и из кулона затрещал портал – просунь только руку и возьми, что нужно из пространственного вакуума. Дорогая штука – пространственное хранилище – но говорят, если закинуть туда сыр, то он никогда не заплесневеет. Изобретение одного чудного портальщика-телепата, Анфётра Везнича, который умудрился создать пространственно-временную точку между жизнью и потусторонним миром, а потом в ней же застрять навеки.        Седой сосредоточенно нащупывал что-то по ту сторону портала. Оттуда он вытащил потрёпанную и грязную, явно повидавшую виды клетчатую сумку, которую даже чемоданом язык не повернулся назвать. Напарник проверил молнию, заглянул внутрь сумки, принюхался и поморщился.        – Грязновато, я тут отрубленную голову демона вёз, – совершенно спокойно сообщил он, – но если постелить газетку, то будет нормально. У тебя нет газетки?        – Ты вообще меня слушаешь? – у Лирет задёргался глаз. – Если я и поеду так, то только через свой труп. Даже нет, через твой труп, вот что.       – Мой труп сюда точно не поместится. Я проверял. Полезай давай, нам скоро ехать.       – Отклонено, – упорствовала девушка.       – Хватит цитировать банкомат.              Лирет, укоризненно вздыхая, массировала гудящие от холода и усталости виски. В седой голове, оказывается, было достаточно своей дури. Парень долго раздумывал, затем всё же убрал замызганную сумку обратно в хранилище.               – Значит так, – заговорил вдруг напарник, – решим этот вопрос гуманным методом, по-взрослому. Обратимся к самой судьбе и велению духов.             – Мы долго будем ещё так стоять?             Седой, с невозмутимым лицом, вынул из кармана брелок в виде глазастой игуаны – такие кладут в подарок к детским обедам в одной популярной сети общепита. Игрушечная рептилия вдруг зашевелила лапками и длинным хвостом.             – Е-хе-хе, – ощерилась игуана.             Это он серьёзно? Это он серьёзно. Лирет, разинув рот, хлопала глазами. Больших усилий ей стоило не сотрясти вокзальный холодный воздух горячей бранью.             – Что это за дребедень? – выдержка рушилась в её интонации.             – Эта штука помогает мне делать выбор, – серьёзно сообщил напарник.               – Каким, чёрт тебя сожри, образом?             – Всё просто: дёргаешь за хвост, и игуана в какой-то момент должна выстрелить искрой. Если выстрелит в тебя, значит, поедешь зайцем в сумке, а если в меня, то будь по-твоему.             – Дёргай сам свою ящерицу.             – Это игуана.             – Да хоть кишка тихохода!             Седой потянул за зелёный хвост – и игуана тут же изрыгнула заряд прямо ему промеж глаз, да так хорошо и метко. Парень фыркнул, зажмурившись. Лирет захохотала во весь голос.             – Неудачник, – насмехалась она. – Тебе только к судьбе и обращаться.             А Седой ничего и не ответил, только похмурился сам себе, пихнул предательский брелок в карман и пошёл молча покупать билеты. Спустя мгновение оба сидели в пустующем зале ожидания. Седой смиренно уселся на подвернувшуюся скамью и больше не шелохнулся, Лирет от скуки бродила между покрытыми инеем скамейками, безучастно изучая каждую дощечку, каждый подлокотник. На одной скамейке отпечаталась чья-то джинсовая задница, и тогда девушка поняла, что вернулась оттуда, откуда начала. Напарник неторопливо шагал к перрону, упорно игнорируя барьерщицу. К платформе подходил поезд. В нарастающем снегопаде тяжело ползла мохнатая тень со светящимся глазом, затем остановилась. Запахло машинным маслом, запах выдохнул откуда-то из-под колёс, нагрел рельсы и обдал лицо. В каждом вагоне открылось по дверце. Звать внутрь здесь было некого. Седой зашёл в пустой вагон, Лирет запрыгнула следом и неожиданно застряла в двери, почувствовав, как лямки набитого рюкзака потянули её тельце назад. Девушка чертыхнулась, вывернулась из лямок и стала тянуть рюкзак внутрь. Спину вдруг окатил колющий холод: напарник присоединился к перетягиванию застрявшего рюкзака, и тот с горем пополам втиснулся. Перед носом захлопнулись двери, и поезд сразу тронулся.              Седой устроился у окошка, Лирет уселась напротив. Стук колёс гулял по вагону, за окном в сумерках утопал невзрачный пейзаж. Парень безотрывно пялился в окно, хотя Лирет казалось, что он разглядывает своё отражение в ночном зеркале. Можно было бы о чём-нибудь поговорить, но язык у девушки замёрз настолько, что и разговаривать особо-то не хотелось. Седой, впрочем, тоже погрузился в молчание. Так оно и лучше было – слушать его молчание. Поезд останавливался пару раз. В вагон зашла парочка старичков, одетых в тёплые шубы и несколько молодых людей с чемоданами. Лирет тоскливо разглядывала попутчиков: хорошо было людям, путешествуют, не воюют. В тот момент девушка впервые ощутила странное тянуще чувство. Захотелось вдруг вернуться домой. Дом, дом, дом…  А где этот дом?  А как зовут родных?             Лирет в смятении коснулась висков, будто заделывая пальцами прореху в памяти. Совершенно ничего от прошлого там не осталось, как в зыбучий песок всё провалилось.              Поезд сильно качнуло, и мысль вытряхнулась сама собой. Седой по-прежнему изучал отражение в окне, старички в шубах, похожие на миниатюрных медведей, бубнили о чём-то на лумейском, молодые люди провалились в дрёму. То Лютгора оставалось ещё два часа.              – Твои напарники тоже будут искать сектантов? – поинтересовалась Лирет.             – Напарники? – Седой обратил на неё взгляд.             – Ты с ними приехал вообще-то, там ещё такой был, в шубе – ваш предводитель, что ли?             – Не знаю, чей он предводитель, я просто ехал с ними автостопом. Я одиночка, работаю сам на себя, а про то, что наёмникам сейчас предлагают хорошую работу, услышал чисто случайно, вот и решил попробовать. Деньги не заработают сами себя, а моя жизнь – это сплошные деньги.             – Погоня за одними только деньгами ни к чему не приводит, – проворчала девушка.             – Ни к чему не приводит только бескорыстная доброта. Она не отсыплет тебе монет в карман, а скорее заберёт у тебя больше.              – Да ты разве знаешь, к чему приводит доброта?              – Эгоисты все были когда-то добрыми. Когда доброта иссякает, человек начинает продаваться, а в этом мире купить можно всё.             – Не похоже, что ты был добряком.             – Потому что никому не хочется откликаться в ответ на добро, а оно быстро съедается людьми, которым его приносишь.               Он посмотрел в глаза Лирет, как в омут, в котором не видно дна. Девушка замерла, и звуки вокруг неё растаяли на мгновение.             – Ты забыла, кто ты есть, Лирет, – пронеслось шёпотом не то в голове, не то из неподвижных уст Седого.             Вагон опять тряхнуло. Ещё пару минут девушка сидела в недоумении. Поезд остановился в каком-то городишке и задержался там надолго. Седой юркнул наружу, ничего не сказав. Лирет, тревожно прильнув к окну, заметила, как он исчез в дверях придорожной забегаловки, затем так же быстро вернулся с бумажным пакетом свежих пирожков и весь оставшийся путь медленно поедал пищу.             Поезд остановился в Лютгоре в полночь – самое время, когда кольцо Лумена сияет во всей красе, но из-за разыгравшегося снегопада вид на полуночное сияние утонул в тяжёлых снеговых тучах. Лирет, надрывая спину, с трудом выволокла из поезда набитый рюкзак. Сзади могло показаться, будто это просто огромный рюкзак с тоненькими полусогнутыми ножками. Седой бодро шествовал, спрятав руки в карманах, и не обращал никакого внимания на натужное кряхтение позади. Переставляя дрожащие ноги, барьерщица время от времени сердито поглядывая на товарища. Тот поправил очки на макушки и в целом выглядел бодро. Погодные условия его будто не задевали, а вот в лицо Лирет хлестал мокрый снег, путался в ресницах и щекотал озябший нос.             – Помог бы, – сипло процедила Лирет, окончательно согнувшись пополам.             Седой бросил взгляд из-за плеча:             – Ты там косметику везешь? Контрабанду?             – Очень смешно! – огрызнулась та. – Там все необходимые принадлежности, чтобы сохранить твою задницу целой.             – Вот как, а я-то думал, фирменные джинсы из бутика Вечного делают эту работу не хуже.             – Смотрю, ты неплохо разжился, раз покупаешь вещи в Вечном, – ухмыльнулась Лирет.             – Всего лишь имею нюх на хорошие скидки и акции. Никакого обмана, только ловкость извилин.             – А на помочь извилины никак не двигаются?             –Вообще я закрываю тебя от ветра, а это уже благотворительность с моей стороны.             – Ты так любезен.             Заснеженный и усеянный фонарями Лютгор в это время ещё кипел, хотя город был не таким крупным. В спешке Лирет мало что успела рассмотреть, да и снегопад тому не располагал, экскурсию следовало оставить до лучших времён. Седой всё следовал каким-то своим маршрутам, а на разъяснения его язык не был так развязан. Девушка поспевала следом. Пускай на отдых было время, в поезде она не смогла сомкнуть век. Прогулка по хитросплетениям заснеженных переулков затянулась и изрядно утомила. Пальцы на ногах кусал мороз, позвоночник изнывал, разливая боль по ребрам, плечам и шее.        Как выяснилось, Седой искал ночлег. Побродив по городу, он выбрал самую обшарпанную, самую дешёвую неприметную гостиницу, в которую не то чтобы зайти, смотреть было страшно. Вывеска не горела и покрылась снежным налётом, отбитые ступеньки крыльца мало вызывали желания ступать по ним. Всё выглядело до безобразия неприветливо, третьесортно и дешёво, дышало какой-то неприязнью и безразличием к клиентам. Седой беспристрастно шагнул внутрь, стряхнув с себя снег. Видать, парень был завсегдатаем таких ночлежек и явно не привередничал, хотя наверняка большую роль сыграла себестоимость такого ночлега. Лирет нехотя протиснулась внутрь, затолкав и себя и рюкзак. В нос ударил спёртый воздух, пропитанный запахом затхлой тряпки и потушенной сигареты. Интерьер здесь годился разве что для комнаты страха или морга. Однако посетителям здесь были рады.       Седой занялся оплатой и выбором номера. Советоваться с кем-либо ещё парень так и не научился за это время, а Лирет чувствовала себя слишком изможденной для возражений. Атмосфера блёклого гостеприимства эконом класса на фоне захудалости перестали иметь значение в какой-то момент, и прямо сейчас девушка желала повалиться на кровать уже неважно в каком номере, неважно с какими клопами. Женщина-администратор проводила гостей к номеру. Лирет, волоча на спине рюкзак, запомнила только, как они поднялись по ступеням на второй этаж, а дальше по коридору молча шли по кошмарно истёртому ковру под шлёпанье тапочек.        Номер оказался одноместным: кровать да тумбочка с чайничком и кружкой, маленькое оконце задёрнуто шторкой, напротив – ванная комната. Не броско, но, как ни странно, чисто. Администраторша, неоднозначно заулыбавшись, пожелала молодым людям приятного отдыха и скрылась за дверью, и тогда девушка, с шумом сбросив под ноги рюкзак, одарила напарника испытующим взглядом. Тот не терял невозмутимости, делая вид, будто такие вещи для него обыденные. Вместо объяснений столбилось молчание.       – И что это значит? – медленно вопросила Лирет, удерживая остатки терпения.       – Кровать, тумбочка, окно, душ, – без выражения перечислил Седой, указав рукой на каждый предмет. – Отопление есть, тебе разве холодно?       – Почему кровать одна?! – не выдержала та.       – А, ты про это. Был как-то раз неприятный случай со сном на кровати, и меня чуть не убили, поэтому я теперь только на полу сплю. Но сплю я раз через два дня, поэтому целую ночь просто сижу. Номеров без кроватей нет, так что пришлось брать одноместный. Тебя что-то смущает? Или ты думала, придётся тесниться вдвоём на этой кровати?        – Раз ты спишь на полу, тогда всё нормально, – проворчала девушка.       – К слову, неприятелей у меня достаточно, и в любом случае тебя убьют первой. Мне нравится твоя самоотверженность.       Лирет побагровела от злости. Втянув ноздрями воздух, она погасила негодование и заглянула в ванную комнату. Что-что, а ванная комната здесь оказалась замечательная, в отличие от самого номера. Всё начищено до блеска, на сушилке пара свежих полотенец и чистый халат, на полочке упакованное мыло с тюбиком шампуня, а небольшая ванна так и манила набрать горячую воду и окунуться по уши – после мороза самое то.       – Сходи за едой пока что, – сказала девушка, сбрасывая с себя плащ. – Ну а я в ванну.        Лирет благоговейно окунулась в горячую воду, напенившись мылом. В казармах такой роскоши нет: не побалдеешь так в горячей водичке, учитывая то, что там не всегда бывает горячая вода. Тепло окутало напряжённые мышцы, растопило окоченелые пальцы и приятно расслабило каждую клеточку тела. За дверью что-то возилось: Седой вернулся с магазина и шуршал пакетами, а тем временем девушка почувствовала, как желудок тоже оттаял. Лирет накинула на себя халат, который оказался вдвое больше по размеру и уходил в пол. Девушка намотала на голову полотенце. Тело стало лёгким, как пар. Из душистого аромата мыла и шампуня Лирет вышла в комнату и поморщила нос.       Пахло какой-то дешёвой пищевой дрянью. Седой, в расстегнутой куртке, сидел у стены, прямо как дикарь, втягивал в себя лапшу из баночки и одновременно листал каталог товаров из Вечного. На прикроватной тумбочке громоздилась гора с такими же баночками.       – Не люблю Вечный только по той причине, что в него кого попало не пускают, а архипелаг парит по миру, и не поймёшь, где он будет завтра. Только дистанционные заказы по телепорт-телепатической сети, – пробормотал  Седой, не отрывая глаз от каталога, и громко всосал горячую лапшу. – В следующем месяце однозначно закажу себе новые ботинки.       Лирет проигнорировала его, разглядывая бардак на тумбочке, без настроения взяла одну баночку с лапшой и вяло потрясла. Девушка многозначительно посмотрела на напарника.       – Взял по акции, вышло немного больше, чем надо, но ничего, пойдёт в запас, – ответил на её немой вопрос тот.       Лирет, от усталости ограничившись сдержанным молчанием, отужинала батончиками из армейского пайка. Те нисколько не отличались пользой, но вряд ли сильно били по желудку. Девушка закуталась в одеяло и устало уткнулась щекой в подушку, притушив свет. Напарник, как и обещал, смирно сидел у стены, и Лирет чувствовала, что он не спит и собирается безотрывно наблюдать за чужим сном. Его взгляд скользил по одеялу, ощупывал и явственно напоминал о постороннем присутствии. Девушка в какой-то момент поняла, что не может уснуть, и потянулась к прикроватному светильнику. Седой действительно смотрел на неё и даже не вздрогнул, когда та на него посмотрела. Были ли у него какие-то свои пристрастия или нет, но Лирет не нравилось оставаться в центре его внимания.        – Ты знаешь, откуда у тебя эта скрипка? – тот заметил её бессонницу.       – Понятия не имею, была со мной с самого начала, – буркнула девушка, ворочаясь под одеялом. – Я была кем-то до того, как попала в армию, но это уже неважно. Назад не вернёшься, а этот хлам нужно сменить на что-то более компактное. Чем я и займусь после задания.       – Ты умеешь на ней играть, – добавил Седой.       – Не умею.       – То был не вопрос.       Девушка, высунувшись из-под одеяла, села ровно.       – Откуда тебе вообще про меня знать?       – Это логично. У тебя бы тогда попросту не было скрипки.        – Да, но теперь я солдат, и руки мои не для струн со смычком. Я не помню ни одной мелодии, ни даже того, как правильно держать скрипку.        – А ты заглядываешь в футляр иногда?       – Не открывала с тех пор, как попала в армию. Даже не хочу смотреть на эту скрипку, не знаю почему. Ощущение, что от этого мне станет не по себе. Этот талисман слишком мощный, иногда спиной чувствую, как в футляре вибрирует, как будто что-то живое сидит.        Седой вдумчиво промолчал.       – А если бы тебе сказали, что музыка именно твоей заряженной скрипки способна подавлять убийственную мощь вроде той, которой обладаю я, ты бы поверила? – неожиданно спросил он.       – Однозначный бред. Ты вообще с чего так решил? – изогнула бровь Лирет.       – Да так, неважно, впрочем. Забудь.  Напарник замолк, уткнув взгляд в окно. Девушка озадачилась ещё больше и нырнула обратно под одеяло.

***

      Почти неделя ушла на то, чтобы новым днём отправиться в небольшой пригород, который уже какой десяток лет пустовал и гнил бетонными руинами и который Седой нашёл благодаря картам. Вот так бывает: появился городок, начал только развиваться, но близлежащие города-великаны вобрали в себя гораздо больше жизни, не дав меньшему и шанса на рост. Даже точного названия заброшенно городка уже никто не помнил. Демоны могли оказаться там вместе с сектантами. Те частенько облюбовывали заброшенные места, и покинутый городишко вполне мог оказаться новым пристанищем.  Напарник руководствовался природным чутьём. С утра пораньше он ушёл брать машину напрокат, поскольку путь был относительно неблизким. Пока Седой занимался транспортом, Лирет снарядилась, проверив запас печатей, и наспех прожевала питательный батончик. Снаружи её ждала развалюха выцветшего голубого цвета с проржавелой «Л» на носике капота. Насколько помнила девушка, марка называлась «Ламбада». Такие машины уже давно не производили на свет. Лирет даже не знала, что страшней: то, что машина старая, или то, что за рулём Седой. С пути они тронулись тяжко, «Ламбада» рычала, как старая псина, и дымила, однако напарник не собирался менять развалюху на что-то более надёжное. Спорить с ним на тему неуместной экономии оказалось бесполезно.       – Прочешем город, – бормотал Седой. – Такие заброшки вполне могут сойти за сектантское гнездо.       Они вырулили на междугороднее шоссе, напарник поддал немного газу, и стрелка спидометра задёргалась.       – Бесточенники не обладают силой, которая может помочь пробить им барьер, – рассуждал тот. – Они в сговоре с кем-то из эманатов, а это очень и очень интересно.       – Хочешь сказать, кто-то из обычных людей просто берет и помогает им? – Лирет скрестила руки на груди.       – Даже хуже того: это очень сильный эманат, раз он до сих пор не спалился. Его мне, собственно, и приказали найти.       – Вряд ли он действует в одиночку. У такого должно быть окружение хотя бы из слабеньких эманатов, иначе это безумие.       – Нет, этот эманат один. Пока что. Но однозначно на своей стороне имеет не одну секту бесточенников и, вероятно, связан с демонами. У них могут быть какие-то взаимовыгодные условия, раз они вместе: кто-то помогает пробраться через барьер, а кто-то платит за это делом, но вот только каким?       – Убийством людей во внутренних землях, – хмыкнула девушка. – Не благотворительностью же заниматься.       – Отчасти благотворительность: заразить ещё больше бесточенников и привлечь к себе. И они с радостью согласятся, ведь от бесточеи ничего не придумали в нашем-то современном развитом мире, а обрести демоническую силу – это почти как вылечиться. Так что всё логично: человек хочет жить, человек будет искать способы прожить дольше, неважно какой ценой. Такие вот люди.       – Бесточею невозможно вылечить.       – Невозможно, потому что никто и не пытался.              Что-то задребезжало. Двигатель затарахтел, и Седой осторожно притормозил. Шины чуть повело по мёрзлой дороге, затем развалюха, как по худшему сценарию, заглохла. Лирет закатила глаза, стараясь завязать нервные узелочки потуже. Напарник вертел ключ и так и этак, несколько раз подал прану, но раритет, точно старик, не спешил заводиться и замер прямо на трассе, по которой гуляла снежная пыль. Лирет с укором наблюдала за Седым, за его бесполезной суетой и молчаливым негодованием. Кажется, он наконец-то понял, что скупердяйство иногда не идёт на пользу.             – Если ты эманат, то не проще ли нам просто телепортироваться? – поинтересовалась девушка. – Это же и дешевле будет. Точнее бесплатно, как тебе нравится. Ты меня хоть слышишь?             – Спешить не к чему, – бросил Седой, – а телепорт-магия жрёт слишком много сил.             – Тогда я воспользуюсь печатью. Нечего на морозе мёрзнуть.             – Лучше прибереги на крайний случай, сейчас тронемся.             – У тебя что, экономия головного мозга?              Ещё несколько минут напарник самонадеянно пытался воплотить мысль в реальность. «Ламбаду» неторопливо покрывал снег, по лобовому стеклу шелестели скрипучие дворники.             – Эту только с толкача, – наконец решил Седой. – Иди-ка, подтолкни.             Лирет, морща нос на морозе, упёрлась руками в багажник и поднатужилась. Под подошвами хрустела ледяная корочка, однако машина всё никак не катилась с места, будто примёрзнув к асфальту. Седой сидел за рулём, в тепле, и всё поворачивал ключ, на что «Ламбада» отвечала каким-то судорожным рычанием. Девушка старалась изо всех сил. Машина вдруг дёрнулась, выстрелив из выхлопной трубы, и резко подалась вперёд. Лирет шлепнулась на колени, из-под зашелестевших колёс на неё полетел грязный снег и облепил всё лицо. Плюясь, девушка отряхнулась и залезла в машину, хлопнув дверью.             – Кажется, у тебя что-то с лицом, – заметил Седой.             – В следующий раз транспорт буду выбирать я! – процедила барьерщица.              Впереди выросли какие-то ангарные постройки, Седой свернул туда. По картам до городишка осталось несколько километров. Но напарник не стал доезжать и целесообразно оставил машину здесь, в полной глуши. Лирет, повинуясь опасениям, наложила на машину печать незаметности, хотя Седой уверял, что в этом нет необходимости. В случае чего сюда можно будет телепортироваться. Лирет не была уверена, что с такой развалюхой им удастся спастись. Сама затея заявляться сюда ночью уже была достаточно опасной, но напарник наверняка знал, что делал. Его сила позволяла ему соваться туда, куда другому адекватному человеку не взбредёт.              – Возьми это, – Седой вынул из кармана маленькую штучку, похожую на тоненький гвоздик с короткой ножкой. – Будем поддерживать связь на расстоянии.             Лирет взглянула на замысловатый гвоздик. На шляпке виднелась миниатюрная кнопка с гравировкой Вечного.             – Телепатор? Такая вещь дорого стоит, – заметила девушка. – В армии и то выдают только разведчикам.             – Поэтому я и экономлю. Лучше купить на деньги полезные вещи.             – Здравая мысль. Как им пользоваться?             – Прицепи в область виска. Да-да, иголка должна воткнуться в твою кожу, потом она врастёт, пока не отцепишь сама.             – Мерзость какая, – девушка, нахмурившись, приподняла прядь чёлки и осторожно вколола гвоздик в висок, неприятно кольнуло, но ощущение быстро исчезло.              – Нажми кнопку, только включай телепатор только во время боя.              – Ты будешь слышать каждую мою мысль?             – Нет, только то, что ты направляешь мне, так что будь аккуратна со своими мыслями и подбирай их тщательно, – посоветовал напарник.             Лирет скривила губы.             – Жирное мясо я беру на себя, а ты следи за боем и убирай мелкий мусор, если нарвешься сама, то сообщи мне. Мне же не нужно объяснять, как должен работать барьерщик? Прекрасно. И ещё: не приближайся ко мне во время боя, если вдруг развяжется. Пятьдесят метров – максимальное расстояние действия моей силы, – вдался в объяснения тот. – Конечно, ничего не будет, если ты вдруг пересечёшь дистанцию, но за себя я не ручаюсь.             – Самое время делиться этой информацией, – фыркнула девушка.             – А то. В экстремальных ситуациях информация лучше усваивается, разве не так?             – Есть ещё какие-то моменты?             – Да, если ты заразишься демоническими паразитами, то я тебя пристрелю на месте без раздумий, и если тебя просто убьют, то твой труп в обоих случаях останется здесь, и таскать его я не намерен. Сдохнешь, как дворняжка, – Седой натянул очки на нос и стал похож на стрекозу.             – Хороший повод не дать себя убить, – мрачно усмехнулась Лирет.             – Люблю мотивировать.             Нарастающий ветер метал ледяные иглы, гуляя по улочкам брошенного городка. Пришлось разделиться. Лирет осторожно зажала кнопочку телепатора, и в голове загудел шум, какой бывает, когда пытаешься настроить радиоприёмник. Девушка морщилась, пока шум не растворился  в череде окружающих звуков. Седой прятался где-то неподалёку и вынюхивал противника. В какой-то момент появилось навязчивое ощущение чужого присутствия. Оно возникло с ветром и пробирало насквозь. Лирет насторожилась, держа печати наизготовку. Она пряталась на крыше не то торгового центра, не то школы и неподвижно пристроилась у самого края, пытливо пытаясь уловить на запорошенных улочках хоть какое-то движение. Если бы не снег, глазу не за что было бы зацепиться совсем. Улицы пустовали. Девушка нервно облизнула обветрившиеся губы. Одна дорога сюда стоила того, чтобы за вылазку заплатили вдвое больше. В голове опять зашумело, и с непривычки Лирет дрогнула.             «Недалеко от тебя. Слабенький. Прикончи его, иначе он заметит нас и позовёт кого посильнее», – голос Седого разогнал собственные мысли.             Девушка сосредоточилась, всеми фибрами чувств пытаясь уловить направление чужака. Хорошо было эманатам: их сенсорика позволяла распознавать врагов вплоть до точного количества и местоположения. Седой же любил загадки и игры: на просьбу дать точные координаты, Лирет услышала безжизненный белый шум. Благо на такой случай придумана специальная пластина, которая при активации реагирует на демонов вибрацией.             Девушка кротким шагом осторожно спускалась по пустующим этажам. Подошвы почти бесшумно отталкивались от поверхности. Изо рта валил горячий пар, обжигавший губы. Вибрация в кармане нарастала, а воздух всё оставался неподвижным. Ощущение страха, позабытое и загнанное в глубокие недра, вдруг разрослось и потянулось лозами, подстёгивая сердце. Лирет сбавила шаг, проглотив судорожное дыхание. Она не привыкла работать одна, да ещё в такой тишине. Так тихо здесь не может быть и не должно. Снаружи завывала вьюга, а сюда её стенания будто и не проникали. Тишина казалась искусственной и поддельной, как декорация в театре. Мертвенный воздух давил и пытался вытолкнуть наружу чужеродное, живое и тёплое.             По коридорам прокатился не то вой, не то плач. Детский. Под тёплой, промокшей от пота одеждой кожа сжалась, как от прикосновения льда. Девушка прижалась спиной к стене. Каменный холод принял в объятия. Онемевшие пальцы судорожно пересчитывали печати. Снова вой. Нет, теперь смех.             – Дядя даст конфетку, – беззаботно радовалось невидимое дитя.             Лирет аж передёрнуло, будто за ухом её лизнул кто-то отвратительный. Лучше бы сейчас здесь появилась самая жутчайшая тварь, чем неуловимый голос невидимки.             – Конфетка, конфетка! Дядя даст конфетку, – напевал голосок.             Лирет, морща нос, высунулась на полглаза. Пусто, никого. Печать незаметности ещё действовала. Печать сенсорики, печать защиты от демонов… Ещё никогда девушка не активировала печати так быстро, ещё ни разу не доводилось ставить двойную защиту.              «Седой, где ты, чёрт возьми?!»             – Хочу конфетку! – крикнуло за стеной.             Затем по стенам раскатился оглушительный визг. Девушка дёрнулась, неосторожно отпрянув, и угодила ногой в прогнившие доски. Поверхность под ногами треснула в щепки, и вместе с телом сердце рухнуло куда-то вниз. Лирет успела уцепиться за что-то на лету. Доски грохнули обо что-то, подбросив эхо. Капюшон плаща зацепил штырь, и девушка повисла над пропастью между этажами, как елочная игрушка. Снизу к ней тянулись застывшие острия самодельных деревянных копий, между которыми воткнулись доски. Не самый лучший день, чтобы превращаться в кровавое мясное канапе. Дав дыханию восстановиться, девушка стала думать, как отсюда выбраться, попутно осматривая ловушку. Стало быть, Седого звать бесполезно: его прикосновение могло нанести гораздо больше ущерба. Дурацкая ловушка… Это даже не магия, а просто чёртова ловушка, какую мог построить любой идиот! Закусив губу, Лирет осторожно потянулась к штырю, торчавшему из другой стены. Детский крик унёсся уже куда-то далеко. Поминая всех чертей, девушка заторопилась. Её тело заколыхалось над копьями, как мошка в паутине.        Внизу вдруг что-то зашевелилось. Звук напоминал что-то липкое и вязкое, как густой кисель. И оно двигалось. Кряхтя, Лирет нехотя зыркнула вниз. Как же ей не хотелось туда смотреть. Её глаза округлели, волосы стали дыбом, а руки засуетились, как заводные. Демонический слизняк одним своим видом вызывал скрытый талант к скалолазанию. Эта бесформенная тварь смолянистого цвета медленно просачивалась между копьями и поглощала в себя весь мусор, подбираясь к жертве. Хлюпающий склизкий звук приближался – это слизняк отращивал щупальца, чтобы ползти вверх. Забавно, но в обычных условиях такие слизняки совершенно безобидны, пока не замечают беспомощную жертву. Девушка, поднатужившись, подтянулась наверх. Влажные щупальца едва коснулись её щиколотки, затем тварь издала отвратительный визг, получив ожог от защитного барьера. Если верить справочникам, у таких слизняков имеется по нескольку десятков зубных рядов, а пасть способна расширяться. К слову, свою пасть это богомерзкое создание демонстрировало в порыве ярости.       Вскарабкавшись по отвесной стене, Лирет интуитивно кувырнулась в сторону, лихо миновав десяток хаотично роящихся скользких тентаклей. Девушка тотчас дала стрекача, на ходу воздвигая огненные ловушки. Разъярённая тварь угодила аккурат в одну из них, и её душераздирающий визг растворился в рёве пламени. Здание изнутри окинуло палящим заревом. Тихо прокрасться не вышло.       Адресовав Седому букет брани, Лирет спряталась в укрытие. Один чёрт знал, куда запропастился напарник, но без его помощи было совсем худо. Впрочем, Седой дал вовремя понять, что на него не стоит лишний раз рассчитывать.       «Чтоб тебе фарш из кошки в чебуреке попался!» Спину обожгло чьё-то зловонное дыхание. Лирет, почувствовав, как внутри неё сжались все органы и стали выталкиваться наружу, даже не стала оборачиваться и машинально метнулась прочь. Следом несся четвероногий демон. На вид – гигантская остроухая псина с парочкой рогов и светящимися фосфором глазами. Псина, брызжа слюной, стремительно нагоняла барьерщицу. От неожиданности Лирет даже не сразу сообразила, какую печать здесь лучше поставить. Обычно барьерщики работают в команде, а здесь приходилось полностью выкручиваться самостоятельно.       Судорожно оглядываясь, девушка не заметила, как впереди выросла преграда.       По лбу неслабо треснуло.       Темнота.       – Зорг-зорг, – монотонно донеслось откуда-то из-за завесы.       Лирет с трудом разлепила глаза. Руки свело судорогой – не пошевелить. Они были чем-то обездвижены. Сквозь рукава просачивалось что-то липкое.       – Зорг, – пробормотал кто-то рядом.       Девушка попыталась различить в тенях хоть один силуэт. Притворившись спящей, она наблюдала за тем, как в полутьме шевелились две фигуры: одна мохнатая, другая тощая, ростом с человека. Мохнатое создание уселось по-собачьи, а силуэт поменьше потрепал его по голове. Привыкнув к темноте, Лирет узнала демоническую псину, а тот, что стоял рядом, вероятно, был её хозяином. Псина благоговейно высунула язык, спокойно дав себя гладить. Человек, одетый не то в полушубок, не то в шкуру какого-то зверя, нисколько не страшился монстра и вел себя с ним, как с обычным псом, причём девушка была полностью уверена, что то был человек, а не демон.        Руки по-прежнему немели. Лирет осторожно повернула голову, насколько позволила затёкшая шея. Вся спина вместе с футляром утонула в какой-то клейкой мерзости, размазанной по стене, руки на манер распятия клеились по обе стороны, пальцы тонули в уже затвердевшей субстанции, как во льду. Печати, которые девушка собиралась использовать, размокли и превратились в бесполезную бумажную кашицу. Сориентировавшись в пространстве, Лирет попыталась шевельнуть хотя бы мизинчиком, но пальцы намертво окоченели. Слишком много происшествий за каких-то полчаса. Тем временем псина учуяла что-то и, тяжело ступая по каменистой земле, подошла вплотную к пригвожденной к стене девушке. Та сжала губы, отогрев щёки о собачье дыхание. Рядом на землю шмякнулось несколько крупных капель слюны, и в воздух поднялась зловонная испарина. Лирет, зажмурившись от омерзения, вообразила себе угрюмое лицо капитана Терреса, в которое летят несвежие чебуреки и разбиваются в ошмётки, – это было единственное, что пришло на ум и позволило хоть на немного отвлечься от вони. Затем псина удосужилась лизнуть девушку в лицо, щедро умыв её слюной.       – Зорг! Зорг! – взволнованно возопил человек, когда его зверушка, взревев, отскочила прочь как ошпаренная.       В холодный воздух поднялся запах палёной шерсти. Псина заскулила, зализывая ожоги от барьерной магии, и больше не осмелилась приблизиться к пленнице. Человек в шкурах, утешив свою скотину, настороженно метнул взгляд на пустующую стену и замер, тупорыло разглядывая кляксы клейкой слизи. В напряжённой тишине разносилось фырканье.       – Зорг, – произнёс человек, переглянувшись с псиной. – Зорг?       Спрятавшись за разбитым шкафом, Лирет бегло оценила обстановку. Человек с ограниченным словарным запасом и демоническая тварь – вот и все неприятели на данный момент. Фигура в шкурах обернулась, по-звериному шевеля носом в полутьме и ловя мельчайшие запахи. Псина несмело вторила хозяину. Барьерщица бесшумно достала новую пачку печатей, усмирив сбившееся дыхание. Человек приблизился, и тогда девушка разглядела его покрытое чёрными жилками уродливое лицо – все признаки заражения. Заразиться легко через укус и даже через царапину. Лирет стала тихонько ползти прочь, надеясь успеть поставить ловушку и смыться, а потом по возможности выловить Седого.       Чутьё у псины было что надо. Она, как по чужому мановению, двигалась ровно туда, где укрылась Лирет. Девушка, чертыхнувшись про себя, осторожно поползла прочь, осторожно прилепив на своё место очередную печать. Для формирования ловушки нужно было поставить по периметру ещё две печати. Хорошо было проворачивать такие манёвры на открытой местности, а не в полуразвалившемся здании и без поддержки. Чем только думал Седой?       «Тебе не помешало бы поспешить», – как ни кстати отозвался тот.        «Тебя где носит?!» – едва ли не вслух выкрикнула Лирет.       В голове на долю секунды зашумело.       «Живот прихватило. Кажется, лапша по акции была просроченной…»       «Немедленно дуй сюда! Здесь заражённый и псина!»       «Знаю, я как раз за вами наблюдаю».       «Если ты рядом, возьми на себя псину, а я прикончу заражённого».        «Увы, но прямо сейчас я занят кое-чем не менее важным».       «Как это понимать?!»       Белый шум.       Псина втягивала влажными ноздрями воздух, и девушка, замерев, чувствовала, как вместе со звериным дыханием качается и нагревается воздух. Тяжелые когтистые лапы осторожно сминали под собой камни и песок – одно неверное движение, и они вопьются в плоть и разорвут в клочья.       Четыре, три.        Лирет не двигалась, ведя про себя счёт. Ещё две секунды – и зверь приблизится вплотную. Только вот учуял он обманку и, ни о чём не подозревая, ошибочно крался не в ту сторону, но был рядом. Совсем близко прошуршал его длинный щетинистый хвост, протянувший за собой зловонный шлейф.        Два, один.       Лирет неистово метнулась из тени. Руки, ноги зашевелились. Печать – активация. Навык отточен до того, что девушка могла возводить такие барьеры даже во сне. Ни псина, ни её хозяин не успели сообразить, как оказались в пылающем кольце ловушки. Ревущее дыхание огня раздавило мороз о стены и вытолкнуло из пустых окон. Встав по ту сторону барьера, Лирет приготовилась к сожжению врага. Взбесившаяся псина, рыча, стала метаться внутри барьера, тщетно пытаясь пробить путь к выходу из пекла.       Человек в шкурах вопил и беспомощно топтался на месте, взмахивая руками, как тонущий в море. Ни себя, ни свою зверушку он не мог вытащить из западни. В следующую же секунду обоих накрыла огненная лавина. Два силуэта трепыхались в танце с огнем, издавая душераздирающие вопли. Во время такого сожжения Лирет была готова отдать что угодно, лишь бы не слышать и не видеть того, что происходит внутри огненной ловушки. Для заражённых иного пути не было.        Тепло огня обволокло грязные щёки. После мороза оно казалось обжигающим. Тяжело вдыхая запах костра, девушка безотрывно проследила за тем, как огонь обглодал два тлеющих трупа. Пламя унялось, и воздух вокруг остыл в темноте.       «Это не всё, – предупредил Седой. – Есть ещё один. Ищи его».       «Не хочешь присоединиться? По-моему, это ты должен убивать всех! Или я чего-то не поняла?»       Фыркнув, Лирет поковыляла к выходу. Вся одежда испачкалась и промокла, пропахнув костром и какой-то мерзостью. В глазах витали пятна от света. Девушка запустила дрожащую руку в карман. Пластина слабо среагировала на что-то, затем перестала подавать сигнал. Лирет насторожилась, выглянув наружу. Знакомое детское хныканье звало её вглубь улицы. Кто-то звал на помощь. Девушка решила, что какого-то ребёнка сюда занесло с соседней деревни – всякое бывает. Наверняка связался с плохой компанией, пошёл за хулиганами следом, а они возьми да и оставь его тут наедине со всякими тварями, воспользовавшись детской наивностью. А может, это была очередная игрушка сектантов. Лирет шагнула в заброшенный дворик. Там стоял старый полуразвалившийся дом, который круто накренился, стоя на зыбкой почве. В разбитом оконце промелькнула фигура. Как только барьерщица подступилась на шаг, оттуда вырвался истерический крик. Что-то загрохотало в стенах дома.       – Нет! Нет! – вопил ребёнок. – Уходи!        Из окна вылетело что-то, прикатившись под ноги Лирет. Та уставилась на жестянку, наполненную снегом и камнями.       – Уходи! – верещал малец.       Девушка даже не видела его, ориентируясь по голосу внутри дома. Напуганный до смерти ребёнок никого не желал признавать.       – Я не сделаю ничего плохого, я солдат, – откликнулась Лирет. – Выходи, здесь опасно находиться. Мы отведём тебя домой, слышишь? Или хочешь остаться с демонами? Прекращай истерику, здесь и так слишком шумно сегодня.       Плач унялся и перешёл в тихие всхлипы. Из дома несмело выглянул мальчонка лет шести, одетый в зимний комбинезон и куртку, всю замаранную углём и ржавчиной, шапка с бубоном натянута почти на самые глаза. Сделав несколько шагов, мальчишка встал на полпути, разглядывая потрёпанную барьерщицу. На вид обычный ребёнок. Лирет постаралась выглядеть дружелюбно и поманила того к себе. Мальчишка, точно зверёк, осторожно поглядывал исподлобья, будто думал, стоит ли доверять незнакомке. Девушка терпеливо дожидалась его шагов.       – Ты как сюда попал? – первая заговорила она.       Тот застенчиво замялся.       – Где твои родители?       – Потерялись, – огорчённо пожал плечами мальчик.       – Думаешь? А не наоборот? – девушка осторожно приблизилась.       – Дядя даст конфетку, – вполголоса пробормотал тот.       – Какой дядя? – осторожно спросила Лирет.       Мальчик мотнул головой и сжал губы, словно боясь проболтаться о чём-то. Барьерщица внимательно на него поглядывала.        – Вот что, – сменила тактику она, – давай ты скажешь мне, что за дядя такой, и где твой дом, а я тебе за это целый куль конфеток дам, ага? Детям здесь совсем не место.       – Дядя разозлится, – всё мотал головой тот.       – Знаешь, это какой-то плохой дядя, если он оставил тебя здесь одного.       – Дядя просил быть здесь.       – А имя у дяди есть? Может, позовём его? – Лирет осторожно взяла мальчика за руку. – Идём, поищем твоего дядю, а по пути ты мне про него расскажешь.       «Убей его немедленно».       То ли послышалось, то ли воображение взыгралось. Девушка, нахмурившись, поправила телепатор на виске. Связь барахлила, да и Седой по обыкновению не торопился налаживать контакт. Мальчишка, затихнув, понуро шлёпал сапожками рядом. Он расслабил ладонь, и Лирет казалось, будто она тащит за руку куклу.       – Отведём тебя в полицию Лютгора, а там они решат, что с тобой делать. Знаешь ли, сейчас тяжелые времена, чтобы нянчиться с каждым попавшим в передрягу. Мы здесь совсем по другому поводу, так что не создавай проблем, – слова барьерщицы растворялись в облачках пара. – Так что за дядя тебя сюда привёл, м?       – Дядя, который даст конфетку, – мальчик вдруг повеселел.       Он вдруг отдёрнул руку и остановился. Лирет обернулась в смятении.       – Да что с тобой такое?       В ту же секунду совсем рядом хрустнул снег. Ловкая тень скользнула вдоль потрескавшейся стены, затем оказалась почти за спиной девушки. Спину свело от покалывания. Метнув взгляд, Лирет уставилась вначале на дуло пистолета, затем на Седого. Его взгляд изменился и, ожив, стал жёстче, будто до этого парень ходил в полусне, видя сны о реальности наяву. Мальчик ошеломлённо попятился назад, млея с каждым шагом. Дуло вторило его движению. Напарник на полном серьёзе целился в пацана, как в мишень. Снежные хлопья прикасались к каменным щекам наёмника и будто не таяли.        – Проваливай в сторону, – прошипел Седой барьерщице. – Ты совсем бесполезна.       Мальчик вдруг захныкал и заскулил, но Седого это не проняло. Небо медленно рассыпало снег и заметало следы на дороге. Лирет смело шагнула вперёд, закрыв собой растерявшегося мальца.       – Он не заражённый и даже не сектант, – сменила тон девушка. – А я не собираюсь смотреть, как убивают детей. Он здесь совсем один, мы можем помочь ему. Я понимаю, что тебе за это не заплатили, но это вовсе не значит, что нужно избавляться от всех, кто не входит в твои планы.       – Заряды этого пистолета могут пробивать насквозь несколько целей сразу, – сообщил Седой. – Свалишь или твой труп к утру обглодают волки или демоны. Мальчишка тихо рыдал и шмыгал носом, трусливо прячась позади барьерщицы.       – Я не собираюсь мериться силами, – Лирет достала из кармана печать. – Противовзрывной барьер способен сдерживать любой уровень взрыва, в том числе и выстрелы, если тебе это интересно, но я надеюсь, что не придётся его использовать.       – Что ж, тратить время на болтовню я тоже не люблю.        Седой исчез. Взглядом девушка даже не успела уловить его движений, будто они промелькнули сквозь снегопад неуловимой паутинкой. Обернулась она уже на выстрел, когда ребёнок повалился в снег, а на заплаканном лице как было, так и осталось выражение детского отчаяния. Из простреленной головы, сквозь вязаную шапку, сочилась кровь, медленно растапливала снег, остывая, и в темноте казалась чёрной, как разлитые чернила на белом холсте. Седой, без блеска во взгляде, вернул пистолет за пазуху. Всё произошло с такой быстротой, с какой тучи рассекает молния. Лирет застыла, разинув рот. Даже сделать ничего не успела. Её глаза задрожали. Эмоции следовало бы сдержать, но слова назойливо связались в горле комом и просились наружу.       – Ты что наделал? – глухо выдавила из себя девушка.        Она, до конца держа себя в руках, мрачно проследила за тем, как Седой ботинком перевернул труп и равнодушно оглядел его, не наклоняясь. Он убил дитя так легко и хладнокровно, как можно срезать цветок или разбить хрусталь.       – Здесь чистка завершена, – спокойно оповестил парень, проигнорировав вопрос. – Мы сделали то что должны были.       – Ты… ненормальный!       – Всего лишь работа. Мне за это платят и тебе тоже.        – Ты убил ребёнка!       – Да, я в курсе. Ты идёшь?       – Как можно быть настолько пофигистом?! – не выдержала Лирет.                           – Разве плохо быть пофигистом? Это ты слишком эмоциональна и настолько, что не учитываешь мелочи, а это минус для барьерщика и солдата в целом. Ты хоть знала, что необязательно быть полностью заражённым, чтобы переносить заразу?       Напарник пихнул носом ботинка труп мальчика. Что-то звякнуло под окровавленной курткой. Седой наклонился и дёрнул застёжку молнии. Всё тело ребёнка было укутано какими-то трубочками, на которые цеплялись маленькие колбы. Внутри чернела какая-то мерзость.       – Это инкубатор. Чисто теоретически он не является заражённым, но растит паразитов на себе. Молодой детский организм даёт им питание – это позволяют делать трубы, по которым поступают микродозы крови, вместе с которой поступает и прана. В естественной среде паразиты могут выживать самостоятельно, но заражение легко предупредить из-за активных выделений тёмной праны. Сейчас бесточенники постепенно вводят искусственное выращивание для надёжного распространения заразы по миру. Искусственное выращивание делает переносчика и паразитов зависимыми друг от друга, взрослому сформировавшемуся организму будет тяжело переносить такую зависимость, а вот детям это нипочём. Но детей не только поэтому берут для таких целей: так легче переносить вирус в разные точки мира без привлечения внимания общественности. Пройдёт ещё месяц, и тогда об этом заговорят уже всерьёз.       – Ты мог об этом сообщить сразу, и тогда мне бы не пришлось затевать весь этот спектакль, – процедила Лирет.        – Тогда ты не смогла бы его поймать и вообще не поверила бы мне на слово, а так ты выглядела достаточно искренней, чтобы сопляк тебе поверил. Но он тебе не поверил и решил играть по своим правилам.         Седой что-то вытащил из кармана мальчика. В темноте блеснули заострённые иглы, высыпавшиеся в снег. У Лирет в груди всё охладело.       – Даже знать не хочу, что это, – чёрство бросила она, направившись вперёд.       – Зато из тебя вышла неплохая приманка. Под шумок меня никто так и не заметил, я даже перекурить успел.       – Ты совершенно меня не удивил, – Лирет осторожно отцепила одну колбу от трубки и задержала дыхание, разглядывая улику.       Затем девушка сообразила простое огненное кольцо вокруг трупа. Гася в себе чувства, она зажгла костёр, устроив кремацию. Магический огонь пожирал до пепла за секунды. На заснеженной дороге осталось большое сажевое пятно, как будто кто-то потушил гигантский окурок о снег.       – Выходит, они берут мелких паразитов? – поинтересовалась Лирет. – Это как размножать растения от побегов или семечек.       – Практически так и есть. К слову, ребёнок не был бесточенником: для такого выращивания нужен обычный здоровый человек с нормальной праной.       Девушка смятённо взглянула на напарника.        – Не зря сюда пошли, – продолжил Седой. – За такой отчёт дадут прилично.        – Откуда они берут этих детей?       – Это уже не я буду выяснять.       – Это беззащитные дети! Их будут убивать.       – Будут. Но каждому мы не сможем помочь. И отчёты – я не очень доверяю тому, кому мне поручили их отправлять.       – А кому их поручили отправлять?       – Майору Лин Мо. Я не видел его лично, но связывался. Этот тип предпочитает общаться на дистанции с такими как я.       – Лин Мо… – задумчиво пробормотала Лирет. – Кажется, он командующий у эманатов.       – Да, генерал нанял нас, но отчёты должны передаваться Лину.       – И что же в этом странного? Лин Мо занимает высокую должность.       – С такой высокой должностью он даже не подумал представиться лично? Значит, нам не нужно знать его в лицо по какой-то причине.       – Но отчёты тебе всё равно придётся отправлять ему, да и какая тебе разница? Тебе же деньги нужны.       – Верно.       – Пойдём отсюда.         – Ты, кстати, продержалась дольше, чем твои предшественники. Ядрёней огня, прочнее стали. Считай, сегодняшний день был твоим испытанием.        Они добрались до машины. К тому времени снегопад унялся, и студёный воздух замер в ожидании утра. В салон прокрался мороз. «Ламбаду» снова пришлось толкать, чтобы она ожила и покатилась по заснеженной дороге. Всё это опять свалилось на Лирет. В машину она рухнула мрачная и вся испачканная, в то время как Седой по-прежнему оставался чист и опрятен, будто и вовсе не ходил ни в какие руины шугать демонов. Девушка, отбросив все мысли, швырнула скрипичный футляр назад и устало откинулась на сиденье. Запах псины и затхлости давил на стены салона. Послышалось, как Седой умерил дыхание. Лирет скрестила руки на груди. На веки начинала опускаться дремота.       – Ты так сражаешься, будто у тебя есть что-то, – заметил Седой.        – Скорее, выполняю свой долг и банально защищаю мир, а жить каждый захочет, – Лирет приоткрыла глаз. – Ты тоже сражаешься за что-то.         – Нет, я сражаюсь за себя, а у тебя что-то есть. Только что потом?       – Потом?       – Когда война закончится. Если больше не потребуется сражаться – что тогда?       Девушка уставила взгляд в окно, тяжело вздохнув. На стекле осталось запотевшее пятно. Ни с того ни с сего Седой порой начинал разговоры о личном. То ли от скуки, то ли из интереса – всегда было сложно понять, что им двигало. Спрашивал, интересовался, но ничего не говорил о себе.        – Не знаю, – едва слышно проговорила Лирет и сомкнула веки. – Но чувство такое, будто мне есть, к чему вернуться.       – Поэтому я и говорю, что у тебя есть что-то. А вот у меня уже нет.       – Только я совсем не понимаю, к чему хочу вернуться…        Стоило ей впустить эту мысль, как в голове промелькнул кратковременный сон. Вспыхнул и погас фейерверком. Там было что-то тёмное и пугающее, вмиг разбавленное крапинками света, как искры костра, вздымающиеся к ночному небу. Здесь нет войны, нет солдат и борьбы, боли и жертв. Здесь осталось что-то иное, похожее на детскую мечту.       Ощущение, когда что-то намеренно отнимают, ссыпав осадки воспоминаний в одну кучу, но и они теперь больше походили на рваную бумагу, тонущую в омуте.  Плач скрипки, почти человеческий, донёсся откуда-то из глубин и замолк.        Лирет открыла глаза. Сон позабылся сразу, а послевкусие тоски ещё надолго осталось. За окном мелькал свет фонарей, Седой безмолвно вёл машину и не отрывал от дороги покрасневших от усталости глаз. Напарник не перекинулся и словом, а, вернувшись в номер, сбросил куртку, уселся у стены и провалился в глубочайший сон. Ничего странного с Седым не происходило: заснул как умер – барьерщица даже осторожно подошла к нему один раз, чтобы услышать дыхание. Девушка сменила одежду, отнеся в прачку пачканную форму, приняла душ, отмывшись от зловония, затем протёрла исцарапанный скрипичный футляр и ещё долго буравила его взглядом, но так и не решилась вынуть оттуда скрипку. Ненужно оно. Наверное.       Следующие полтора месяца ушли на поиски новой цели. В какой-то момент дело замерло в мёртвой точке, словно её сковало морозом. Понадобилось застрять в городке, чтобы взять новый след. 

***

      Лессан разглядывала глаза-объективы своего голема. Один такой глаз был, наверное, размером с её лицо, и мог видеть далеко, учитывая даже мельчайшие детали. На многих големах оставались внушительные царапины и вмятины, а на големе «02» их было как будто меньше. Ангар в такое время пустовал, и присутствие двух пилотов казалось громким.        – Не витай в облаках, – отвлёк её капитан. – И слушай меня внимательно. Уже много времени прошло, пора бы тебе стать самостоятельной. Здесь тебя никто не будет учить, и придётся всё схватывать на практике, а практика дело несколько опасное. Тебе объясняли подробно, как работает перенос прана-тела?       – Нет, – мотнула головой Лессан. – Они просто говорили садиться в кабину и надевать какую-то штуку на голову. Она похожа на заколку.       – Эта «заколка», во-первых, называется спутником, во-вторых, она всегда должна лежать у тебя в кармане. В любую секунду может прозвучать тревога, спутник нужен для того, чтобы ты смогла переместить своё прана-тело в голема. Голем же оснащён специальным приёмником, который ловит прана-тело и удерживает внутри. Если голему нанесут серьёзное повреждение, случится выброс прана-тела, и он перейдёт в режим автопилота, а ты очнёшься в своей капсуле. Повторная синхронизация возможна только в том случае, если достаточно на это праны. Но бывает так, что чужая атака может повредить приёмник. Прана-тело выбросит из голема, но оно уже не вернётся в физическое тело. Пилот в таком случае умирает. Всё понятно?       – Да, капитан.        – Вопросы?       Девочка потупилась, но потом поняла, что капитан готов отвечать на абсолютно любые вопросы.       – Зачем эманатам так много тренироваться? Мы же не используем своё тело, как это делают барьерщики и другие.       – Хороший вопрос. Наверное, ты не поняла, что вместе с прана-телом в голема переносятся все твои выработанные рефлексы. Тренировки прана-техник способствуют росту праны, а от неё зависит твоя сила, которую ты приносишь с собой в тело голема. Усвоила?       – Да, капитан. А расскажите про гиперрежим, вы очень часто его используете.       – Этот режим позволяет совершать быстрые телепортирующие скачки. Намного быстрее обычных.        – Это выглядит здорово, – заметила Лессан. – А я тоже научусь этому?       – Ты ещё своим телом не научилась владеть, чтобы осваивать гиперрежим, Он вбирает очень много праны. Даже обычные прыжки у тебя едва выходят. Без этого тебе нечего делать в группе ближней атаки.        – А мне когда-нибудь можно будет сражаться рядом с вами?       – Только когда я буду видеть, что тебя сложно уложить на лопатки. Сама же знаешь, что для голема падение на спину – это равносильно смерти. Пока что учись держаться в стальном теле, без автопилота, а потом я, может быть, разрешу тебе попробовать прикончить демона. Демонов, надеюсь, ты уже перестала бояться?       От этого слова девочка невольно вздрагивала.       – Да, наверное, – пробормотала она. – Пока я в големе, они не кажутся такими страшными.       – Ты должна избавиться от всех страхов, – напомнил Шинан. – Любое колебание может нарушить стабильность праны. Не забывай, что ты пилот «02».       – Да, капитан. А скажите, можно ли научиться сопротивляться телепатам?       Капитан изогнул бровь.       – Тогда они грозили, что будут мучить меня через телепатию. Этого пока не произошло… но…я боюсь, что они заставят меня так передать дар им.       – Телепатам сложно противостоять, – не стал врать Шинан. – Нет какой-то конкретной техники. По крайней мере, эманатов этому не обучают. Те люди тебя больше не трогали?       – Нет, я больше не видела их.       – Они могут следить за тобой. Лучше не показывать лишний раз, что я тебе помогаю.       Они могут понять, что я всё знаю. А если они решат промыть мозги мне, результат может оказаться непредсказуемым. Они отправили тебя в нашу команду, рассчитывая на то, что во время боя из-за твоего неумения ты погибнешь. Выброс прана-тела, наверное, единственный способ тебя убить, – рассуждал капитан. – А что будет, если они попытаются убить тебя физически?       – Печать Семи Лун среагирует, – ответила Лессан.       Они спустились по технической лестнице, оказавшись у ступней голема.       – Я хотел бы проверить это, – сказал Шинан. – Если это не убьёт, конечно.       – Не убьёт, но, капитан, это очень неприятная штука будет для вас, – предостерегла та. – Может быть очень больно, и печать реагирует, только когда мне по-настоящему угрожает опасность.       – Это мне не трудно сделать.       – Но капитан…       – Не очкуй. Те уроды не умерли, а я тем более не умру.       Шинан отошёл от Лессан. Без предупреждения, он совершил телепортирующий прыжок. В руке капитана выросли смертоносные молнии, которые он направил прямо на девочку. Та не успела шелохнуться с места, но вдруг её правая рука выпрямилась, и капитан почувствовал, что маленькая ладонь коснулась его груди раньше, чем он оказался рядом. Раздался треск. Парня отшвырнула в другой конец ангара прямо на стол с инструментами. Воздух рассёк грохот. Шинан зашёлся кашлем, ощутив, как резко сдавило лёгкие.       – Капитан! Вы в порядке? – к нему тотчас подбежала Лессан.       Тот попытался встать, тяжело дыша, девочка ухватила его за руку и потянула на себя. Не то чтобы от её помощи был толк, но парень смог подняться. Он стоял нагнувшись, щупая место удара. Обещанное неприятное чувство сконцентрировалось в одной точке.        – Ничего так жахнуло, – криво ухмыльнулся Шинан. – Я ожидал меньшего. Он посмотрел на растерянную Лессан. На её лбу проступил знак в виде перевёрнутого месяца.       – У тебя там… – заметил капитан.       – Печать, – девочка дотронулась до неё. – Должна исчезнуть сейчас. Вам сильно больно, капитан? Извините…       – Постыдилась бы задавать такие вопросы капитану. Либо ты жив, либо мёртв, а о таких промежуточных понятиях, как боль, я здесь не слышу и не желаю.        – Извините, – повторилась та.       – Думаешь, эта сила не сработает в теле голема? Если печать действует только на физическом теле, то это уже другой вопрос.       – Я этого не знаю. Мне про дар мало рассказывали.        – Если бы ты только научилась ставить такой удар сама, было бы неплохо.       – Я попробую. Моя прана ведь возросла?       – Но этого недостаточно.        – А когда будет новая тренировка?       Она не успела услышать ответ – по району эманатов раздалась тревога: тихоходы приближаются. Глаза големов зашевелились, послышался шелест механизмов. Воздух в ангаре нагрелся.       – Идём, – бросил капитан. – Как я тебя учил – разбегаешься и телепортируешься к штабу. Нельзя терять время.       – Да, – ответила девочка.       Шинан кивнул и бросился вперёд. Он исчез, оставив после себя светящийся шлейф. Лессан последовала за ним. У неё получился слабый прыжок, но она оказалась недалеко от штаба, чтобы повторить телепортацию. Вокруг возникали полосы телепортации от других пилотов. На перемещение и синхронизацию давали три минуты. В зале с пронумерованными капсулами каждый занимал своё место. Шинан прикрепил к волосам спутник и посмотрел на соседнюю капсулу, убедившись, что Лессан добралась. Она суетливо нащупала в кармане свой спутник и поспешила пристегнуть к русой пряди.       – Если ситуация будет не слишком накалённой, попробуешь атаковать сама, я дам тебе знать, – сказал напоследок капитан и сел в капсулу.               Цепкие лапы тихохода легко мнут металл, точно папье-маше, если потерять бдительность. Самое важное правило во время битвы – двигаться ловко, насколько это возможно, и уклоняться. В теле голема восприятие мира и ощущение тела совершенно иные: всё равно, что душой оказаться в теле гиганта и видеть всё через интерфейс. Из тактильных ощущений передаются только прикосновения. Специальный модуль позволяет оптимизировать движения и предупреждать новые атаки. Сложнее планировать атаку, когда роли в команде распределены несколько иначе, чем это обычно принято. Шинан научился концентрировать внимание на нескольких вещах одновременно: биться, отдавать команды и следить за Лессан. Девчонка держалась на задней позиции – там, откуда можно было только стрелять и не высовываться в пекло.           Разъярённый тихоход нёсся на голема с меткой «01». Стальное тело, искорёженное и покрытое ржаво-бурыми царапинами с запекшейся кровью демонов, встало в оборонительную стойку. Механизмы с трубами скрежетали и исторгали горячий воздух. Самого крупного демона Шинан отвлёк на себя. Мохнатая тварь, силуэт которой в ночной темени сливался с чернилами неба, шипела и брызгала слюной, сотрясая землю. Тихоход кинулся на голема, рассекая собой снегопад. Капитан подался вперёд, подминая под собой снег. Позади грохотали выстрелы. Команды разделились, взяв на себя других тихоходов, пришедших с севера. Громадные и сутулые, покрытые густой шерстью длиннолапые твари с изогнутыми рогами не выдавали своего присутствия до тех пор, пока их не обнаруживала команда големов и не пошла в прямую атаку. Тихоходы плохо видят, но их чутьё прекрасно работало вместо глаз. Шинану показалось, что в этот раз демоны заметили их первыми. Их поведение немного отличалось от привычного.       Пятёрка острых, как лезвия когтей просвистела у самой головы, точно метнувшиеся стрелы. Шинан повёл голема в сторону, поймав удар мощной лапы в кулак. Тихоход, разинув клыкастую пасть, зарычал так, что завибрировала сталь. В темноте запылали красно-жёлтые яростные глаза. Падающий снег таял в нескольких сантиметрах, не успевая касаться стального горячего тела. Тварь внезапно ухватилась за руку голема и попыталась отшвырнуть в сторону. Того круто накренило, но Шинан удержал равновесие. В следующую секунду ему пришлось совершить гиперскачок, чтобы избежать подножки. Тихоходы и впрямь сегодня были взбешены. Прана затрещала по шарнирам. Твари нынче стали более разумными: прошло какое-то время, как вдруг такие тупорылые существа внезапно стали подавать признаки развития интеллекта. Со стороны создавалось впечатление, будто кто-то намеренно научил этих увальней драться. Они рвались напролом так, словно видели настоящего противника вдалеке, а не перед собой.        Шинан усмехнулся про себя.       Так даже интересней.        Без страха, он бросился на демона, как на разъярённого быка. За короткое время Шинан научился анализировать возможности тихоходов, читая по движениям все достоинства и недостатки, а совершенством демоны редко когда отличались. Голем метнулся в сторону. Пока тихоход шёл на големов поддержки, капитан дал команду модульной системе, пуская прану по специальным каналам внутри тела. Гиперрежим. Лессан видела активацию и всегда наблюдала до конца, и Шинан знал, что она будет его просить научить так. Гиперрежим, который позволял тяжёлой махине двигаться с невероятной скоростью, потреблял слишком много праны, что даже для такого здоровяка как он это была нечеловеческая нагрузка.    Т      ело голема завибрировало. Тихоход метнулся на него, не разбирая дороги. В бешенстве эти твари становились куда убийственней. Но стальной гигант испарился с места, оставив после себя световой шлейф. Демон впечатал кулак в пустое место, вмяв снег в землю, ответный удар ему вернулся с другого бока. Перемещаясь из точки в точку, голем наносил удары, ломая кости тихоходу изо всех сторон. Тварь швыряло из стороны в сторону, как футбольный мяч, вокруг которого извивалась полоска света. Несколькими выстрелами напарники подбили тихохода, и Шинан разнёс демону голову массивной ногой. Серию ударов, которая стала его особым беспроигрышным приёмом, капитан разработал сам. Тело твари рухнуло наземь. Из открытых ран поднялись струйки вонючего пара, густая кровь растеклась по стоптанному снегу. Ещё не всё.       – Капитан! Третий и четвёртый – выброс! – сообщили по связи. – Тихоходы рвутся к линии поддержки!       Шинан увидел, как два голема перешли на автопилот, став бесполезными в бою, а пара прорвавшихся тихоходов двигались туда, где стоял голем «02». Капитан живо среагировал. Он успел зацепить одного выросшим из руки ножом, и демон повалился. На помощь подоспели напарники. Другой тихоход надвигался на голема Лессан.       – Стреляй! – проорал Шинан. – Не спи, дура!       Голем «02» шелохнулся, и дуло пушки нацелилось на приближающуюся морду. Грохнул выстрел, и в воздух подбросило ошмётки мозга. Гиганта окропило кровью. Он застыл – даже приказы не смогли вывести его из оцепенения. Капитан понял, что Лессан растерялась. С другой стороны на неё, расталкивая других големов, надвигался другой и очень крупный тихоход. Шинан бросился к ней, не став считать, успеет ли он. Он успел. Выдернул тихохода с полпути ударом по рёбрам. Ребята из поддержки раскромсали демона выстрелами. Тот повалился прямо под ноги голема «02». Шинан приблизился к нему так, что два голема оказались лицом к лицу.       – Приказы нужно исполнять, – гневно напомнил он.           Команда провела перекличку, затем, убедившись, что врагов больше нет, големы сгрузили все трупы в специальную яму, которую барьерщики позже наполнят огнём. Стальные гиганты, перемазанные кровью, тяжёлым мерным строем двинулись в сторону ангаров. Пилоты стали возвращаться в штаб, покидая големов. В режиме автопилота махины находили дорогу до ангаров самостоятельно.        Шинан вернулся последним. Когда он открыл глаза, его тело покрывал холодный пот. По рукам и ногам шевелилась пульсация праны и доходила до висков. Несколько минут следовало посидеть спокойно. Сердце неторопливо пришло в прежний ритм. Поблизости стояла Лессан: тоже вернулась только что. У неё была крайне раздражающая привычка замирать у кабины капитана и ждать его пробуждения. Неужели она так сильно боялась, что он не проснётся? Легко было привязать к себе девчонку. Она-то совсем не то думает, совсем не так понимает суть происходящих вещей. У неё возникли свои наивные детские чувства, на которых впору было играть какому-нибудь незрелому мальчишке.        Шинан совсем не этого желал.       – Тебе не к чему меня караулить, – мрачно сообщил он. – Тренировки сегодня не будет.       – Я хочу научиться гиператаке и всем ваши приёмам, – настаивала Лессан. – Капитан, вы берёте на себя часть моей работы. Так неправильно.       Шинан встал с кресла, и девчонке пришлось поднять голову, чтобы уцепиться за его хмурый взгляд.       – Тебе ещё далеко до гиператаки, – ответил капитан без выражения. – Не буду я тебя учить ей. В нашей команде достаточно одного гиператакующего. Пользы не станет больше, если ты ослабнешь после использования гиперрежима. И так проблем много.       – Я смогу, – протестовала та. – Я выдержу, мой уровень праны едва меньше вашего, разве не так?       – Это только твой дар, твой настоящий уровень ниже, а большие нагрузки на слабое прана-тело разрушительны. Ты ещё ребёнок.       – Не ребёнок!       – Ты даже приказ не можешь нормально выполнить – какая тебе гиператака? Не подходи ко мне с такими запросами, пока я сам не увижу, стоит ли мне тебя этому учить.       – Я исправлюсь, мне хочется поскорее всему научиться!       Шинан прошёл мимо неё. Раскрасневшаяся Лессан проводила его горящим взглядом, едва сдерживая слова за зубами. Что-что, а смелость у девчонки разыгралась.       – Я научусь контролировать тот удар, и с вашей гиператакой мы сможем уничтожать таких тихоходов быстрее, – не прекращала та.       – Ты слушаешь меня? – глянул из-за плеча Шинан. – Выполняй ту работу, которую ты можешь делать уверенно и без погрешностей.       – Я ведь могу больше.       – Чтобы делать больше, достаточно иногда не лезть куда не надо, – отрезал тот.        Лессан ничего больше не ответила. Капитан спиной почувствовал её детскую обиду. Да, в таком возрасте хочется угодить кому-то постарше и вылезти из кожи вон, но это не то место. Рисковать Шинан не собирался.       В тот же вечер поступило сообщение об искажении барьера: неподалёку от места битвы появился разлом, который успели устранить сразу.       Спустя несколько дней вернулся майор. Никто никогда не знал, зачем и куда он отправлялся каждый раз, а из-за последних событий напрашивалось много вопросов. Шинан отнёсся к этому настороженно: то, что Лин Мо имеет отношение к содержанию здесь Лессан, вызывало у него недоверие. Майор, которого он уважал, оказался ввязан в нечистые дела, и это никого не волновало здесь.        В этот раз маска скрывала лицо лишь на половину, а подбородок был спрятан под высоким воротом. Лин Мо назначил срочный сбор, чтобы доложить о новом наступлении демонов, которые надвигались с севера. Сенсорика майора отличалась особой чувствительностью к демонам. На Гвальтзард двигалась целая туча тихоходов, их становилось больше и больше, будто в своём мире эти твари плодились, как мухи, и вываливались через разломы в Силенор гурьбой. А их внезапное рвение к самосовершенствованию заставило насторожиться. Капитаны големных команд мрачно переглядывались между собой, напряжённо слушая прогноз майора. Небольшой зал наполнял один лишь его безжизненный голос. Пахло карамелью, причём не было понятно – фруктовая она или сливочная – отчётливый запах сладости столбился здесь и навевал желание открыть окно. Шинан осторожно обратил взгляд на майора. Лин Мо сидел, положив подбородок на руки в чёрных перчатках, и вёл беседу с пилотами. Среди листов бумаги лежал надорванный кулёк конфет. Какой бы ни был день, на столе майора всегда будут лежать конфеты. Карамель. Каждый раз одинаковая – с неопределённым запахом и в фантиках без надписей. Приторный запах пропитывал его дыхание, перебивал горечь табака и переплетался со словами. Сладкий аромат и холодный голос – как радуга во время снегопада. Майор аккуратно складывал фантики в сторонке, и почти никто уже не обращал внимания на то, как он неторопливо смаковал конфету за конфетой, будто ребёнок, которому давно не давали сладостей.             – Основной поток тихоходов достигнет крайней точки уже через день, – сообщал Лин Мо. – Здесь будет работать команда «А-1».       Его голос шелестел, на зубах негромко хрустела сладость.       Шинан посмотрел на карту, выискивая ту самую крайнюю точку. Капитан нахмурил брови. Его команда отправится на самый отрезанный от всего света край, куда не всегда доходят телепатические сообщения. Сенсорика определила шесть тихоходов в той точке, но цифры не всегда отражали точное количество. Шинану это лишь говорило о том, что противников будет намного больше.        – Майор, – встал с места капитан, ловя на себе напряжённые взгляды товарищей, – двадцать пилотов такой поток могут не одолеть. Могу я рассчитывать на поддержку других команд?        – Вы должны рассчитывать на свою тактику, – отрезал Лин Мо. – Используйте свои мозги и каждого бойца, – подчеркнул он. – Или мне не стоило назначать вас капитаном? Вы команда, которая предназначена для таких миссий.       В голосе майора сквозило что-то неприятное, и с каждым его словом Шинан чувствовал, как невидимый взгляд тщательно ощупывает его.       – Да, но тихоходов слишком много, несмотря на то, что наша команда ориентирована на крупную дичь, – пояснил капитан. – Победим мы их самостоятельно или нет, мне важно подстраховать себя и своих людей. Сейчас невыгодно терять эманатов: тихоходы становятся умнее, времени на обучение не останется, если вдруг нам придется потерять пилотов.       – Верно, совершенно невыгодно, – согласился майор, – поэтому в ваших интересах подготовить свою команду так, чтобы сдохли твари, а не пилоты. Шинан ощутил, как его собственные слова заставляют чувствовать себя неуверенным дураком. Продолжать разговор не стоило больше.       – Да, майор, – он сел обратно.       Хрустнула карамель, скрипнули кожаные перчатки, дотянувшиеся до кулька. В тишине, плотной, как лёд, Лин Мо поднёс к бледным потрескавшимся губам ярко-жёлтую карамель. Подбородок спрятался под воротом, Шинан успел отчётливо заметить, что никаких шрамов и ожогов там не было. Он окинул взглядом товарищей, но будто никто кроме него не обратил на это внимания. Те изучали карту и внимали словам майора, а какой-то невидимый неприятный диалог между ним и Шинаном продолжился до конца сбора и, никем незамеченный, испарился, когда пилоты покинули зал. Завтра майор исчезнет снова. Куда он уходил и зачем, Шинан не мог приложить ума, но постоянные отъезды Лина считал чем-то неправильным, выходящим за рамки положенного. Будь у него на это права, капитан выяснил бы это в два счёта.  Запах карамели держался в носу. Она отвратительна, когда её так много.