Секрет Семи Лун
14 ноября 2024, 21:25 Один день, значит.
Много ли мог решить один такой день? На одного тихохода рассчитана группа по четыре голема. Если тихоходов будет больше, то группы становятся меньше, а это значит, что и атаку следует продумать: она должна быть быстрее. Возможно, даже из поддержки кому-то придётся перейти в прямую атаку. Капитан не знал, как может обернуться бой, но постарался представить все возможные его варианты. Мозги у него всегда были на месте.
Утро перед боевым выходом прошло в обычном порядке. Следя за своими пилотами, Шинан был уверен, что они способны пускай если не убить тихохода, то хотя бы не дать себе умереть. А что насчёт Лессан? Если её история правдива, то опасно оставлять девчонку без присмотра. Капитану всё больше и больше не нравилась вся эта история: насколько должен быть важен тот дар, чтобы ради него убивать ребёнка? Да и что за дар такой?
Нужно было научить её хотя бы уклоняться. Шинан оставил Лессан на индивидуальную тренировку, и до полудня они вдвоём истаптывали подёрнутый снегом стадион.
– Следи за корпусом! – напоминал капитан, когда девчонка отрабатывала приём.
Он был взвинчен сегодня. Не то и не так, неправильно, неумело. Он понимал, что Лессан всего лишь девочка, но сейчас ему хотелось видеть бойца. Как же это желание противоречило действительности.
– Используй прыжки! Я же тебе говорил сочетать это в приёмах! – сердился Шинан.
Его резкий голос будто выбивал уверенность из Лессан. Прыжки она едва освоила, но применять их с приёмами ей едва удавалось. Девочка старалась настолько, насколько была способна. Для неё было подвигом уже то, что в своём возрасте она умеет такое, что не снилось другим девочкам. Только этот подвиг рушился с каждым словом капитана. Он не видел смысла говорить того, чего нет.
Лессан совершила прыжок. Позади трещали молнии. Она собиралась нанести внезапный удар, рассчитывая на то, что Шинан не успеет среагировать. Но неожиданно его сильные руки ловко схватили тонкие запястья, мир вокруг перевернулся, и спина впечаталась в снег.
– Во время боя ты должна следить за чувствами противника. Если видишь, что он успел угадать твоё движение, то на кой чёрт ты нападаешь? – рычал капитан, охваченный сомнением, что девочка вообще понимает, о чём он говорит.
Его лицо было красным от мороза и злости.
– Я поняла, капитан, – виновато ответила Лессан, поднимаясь.
– Ничерта ты не поняла, – процедил тот. – Завтра будет тяжёлый день. Твои умения оставляют желать лучшего, а не пойти в бой ты не можешь – заставят. Это не дело. Будешь держаться на самом безопасном расстоянии.
– Может, я попробую воспользоваться даром? Его можно научиться контролировать, я думаю.
– Твой дар может и не сработать в теле голема, да и ты мало что знаешь о нём. Так что нет, ты должна развивать свои собственные силы. А дар… дар, особенно который можно легко заполучить, – это как костыли. Если тебе их вышибут из рук, то можешь считать себя трупом.
– Я совсем ни на что не способна? – огорчилась Лессан.
– Нет, просто это всё не для таких как ты.
– Но я не хочу мешаться. Я хочу помогать вам тоже и стать сильной, чтобы выбраться отсюда.
– Другого выхода у тебя и нет, к сожалению.
Поступил первый сигнал о приближении. Вместе с сигналом зашевелилась команда, штаб загудел и всполошился. Суетный круговорот вымел посторонние мысли. Там, в ангаре, големы уже ждали своих пилотов, замерев в подогретой проснувшимися механизмами тишине. Над Гвальтзардом поднялся вой сирены, разорвавший тишину. Красная тревога недобрым предвестником проскользнула по улочкам, ретивые барьерщики возвели вокруг города тройной защитный барьер и попрятались каждый по своим углам, точно крысы.
Шинан рухнул в кресло капсулы и нацепил на голову спутник, откинувшись на спинку. Он смежил веки, вслушиваясь в гудение компьютерной системы. По телу пошёл приятный тёплый поток. Так продолжилось несколько секунд, затем ощущение тела на мгновение исчезло, а когда конечности пришли в чувства, перед взором предстала ненастная картина северных просторов, утопающих в тревожном пурпуре вечера. Товарищи заняли свои позиции. Ветер выл, наметая ледяную крошку на металл. В теле голема ни мороз, ни боль никогда не чувствовались. Идеальное, стальное, обманчиво несокрушимое – таким гигантом нельзя родиться.
Вот они – тихоходы. Стадо неторопливо приближалось к пограничному барьеру. Пока тихоходы не видели своих врагов, они были спокойны и медлительны, как пасущийся на лугу скот. Големы двигались так же: осторожно и неспешно, чтобы не выбиваться из слепой зоны демонов. В бескрайней пустыне, где не было даже скалистых возвышенностей, оставалось полагаться на безупречное искусственное зрение. На полпути Шинан вдруг остановил голема. Товарищи замерли, ожидая команд. Капитан изучал врага дольше обычного в этот раз, глаза-камеры голема шевелились, его безжизненный взгляд блуждал по просторам, всё больше увеличивая изображение. Белошёрстные тихоходы. Среди них не оказалось даже мелких. Четыре средних демона и два очень крупных. Нехорошо. Впервые Шинан почувствовал желание сделать шаг назад. Он быстро испарил эту трусливую мысль. Назад нельзя даже смотреть.
Один из тихоходов вдруг остановился и повернул рогатую голову в сторону затаившихся силуэтов, причём Шинан был уверен, что он смотрит на них. Тварь зловеще, почти по-человечески ощерилась, оголив острые клыки. Вместе с ней остановились и другие тихоходы, прервав движение. Они настороженно высматривали неподвижные фигуры в нескольких километрах от них. Никто из големов не посмел шелохнуться в тот момент. Они должны были незаметно подступить и взять врага в кольцо ещё на полпути, но…
С каких пор тихоходы стали видеть неподвижные объекты и избавились от близорукости?
Что-то не так!
Демоны резко сменили направление. Сначала они неторопливо надвигались на големов, затем один из них внезапно метнулся навстречу, в мгновение ока преодолев огромное расстояние, что даже Шинану не удалось вовремя предугадать, на кого придётся удар. Автоматическая система голема успела увести тело в сторону. Рядом прогудел воздух, и стоявший поблизости пилот «03» отлетел назад, пробороздив спиной заледенелую землю – сбили с ног, как игрушечного солдатика. От грохота дрогнула поверхность. Другие големы посторонились от выстрелов со стороны поддержки. Тихоход миновал гибель, ускользнув от вереницы огненных зарядов, изрешетивших землю. Его сородичи стали надвигаться с такой же скоростью. Что-то манило их прямо на големов, да ещё со страшной силой, которая приводила их в ярость. Прана-тело товарища тотчас выбросило. Обездвиженный голем «03» остался лежать с искорёженной обшивкой на груди, оттуда выбился столбик дыма. Искусственный интеллект попытался привести голема в вертикальное положение, но тот так и остался лежать на земле. Его взгляд вскоре потух.
Из штаба пришло сообщение о неисправности голема «03» – если исход битвы благоволит, придётся пригнать сюда специальную технику, чтобы забрать одного лишь его.
Шинан чертыхнулся, влепив кулаком прямо под ребро тихоходу. Тварь отлетела в сторону и возопила оглушительным визгом, хлыстнув хвостом по земле. Команда оперативно разделилась на группы, взяв на себя по тихоходу. Над запорошенной пустыней поднялись звериный визг, грохот выстрелов и скрежет металла. Один из крупных демонов высматривал что-то среди големов, при этом сам он легко отбивался от противника, подступая всё ближе и ближе. Капитану это не нравилось. Он прикончил напавшего на него тихохода, с хрустом свернув тому шею. Шерстистое тело, выдохнув в последний раз, рухнуло под ноги, и голем незамедлительно пнул его в сторону, затем рванулся на крупного. Следом ринулись несколько поддерживающих пилотов. Ещё один ведущий голем взял на себя другого здоровяка.
– Капитан! Они очень крупные, нам нужен ещё один гиператакующий! – раздалось по каналу телепатора.
– Справимся! – бросил Шинан. – Меньше болтовни!
Он перешёл в гиперрежим. Тело голема зашлось вибрациями. Капитан пошёл в наступление, поразительно быстрые скачки несли его к тихоходу. Неуклюжее создание, мигая подслеповатыми глазами, всё это время тупо смотрело, как на него издали надвигается боевой механизм. Тот ловко перемещался зигзагом, и слабовидящий глаз тихохода едва улавливал столь огромную махину, возымевшую власть над скоростью и гравитацией. Демон ничем не отличался от тех, с кем приходилось биться раньше, и Шинан был уверен, что прикончит его так же легко.
Гиперрежим позволял совершить двадцать перемещений – ровно столько капитан тратил на нанесение ударов с разных сторон, не давая противнику и миллисекунды, чтобы сообразить. Каждый прыжок – расчёт сил и вероятности. Шинан научил себя ни в чём не ошибаться. Последний удар он наносил аккурат по голове, раскраивая череп, – это было самое будоражащее и одновременно приятное в каждой битве.
Несколько ударов капитан нанёс, совершив лишь два скачка. Оба пришлись по рёбрам. Тварь взвыла, в исступлении распахнув пасть и глотнув морозного воздуха. На третий скачок кулак должен был впиться в позвоночник, но шерстистой спины вдруг не оказалось. Не встретив опоры, голем пошатнулся. Голова судорожно повернулась туда, откуда вырос мохнатый силуэт.
Просчёт!
Тварь лихо угодила кулаком прямо по металлическому затылку. В глазах забарахлило, и Шинан почувствовал, как голем медленно опрокидывается. Один скачок пришлось потратить на то, чтобы удержать равновесие и заодно не дать когтистой лапе повредить каркас. Тучная фигура испарилась.
Капитан не успел даже чертыхнуться. Удар о металл вышиб из него всё красноречие. Голем всё же опрокинулся. Глаза-объективы судорожно зашевелились, цепляясь за марево. Сверху возникла тень и стремительно выросла, развеяв дым. Крепкие металлические руки сдержали тяжёлую ступню тихохода. Голем не мог пошевелиться: лежачий, он был беспомощен, как младенец. Здоровяк вдавливал гиганта в землю, а тех, кто попытался его спихнуть, он легко растолкал руками. У пилотов случился выброс прана-тела. Капитан понял, что в своей группе он остался один.
– Капитан! Мы проигрываем! – сообщили по связи.
– Мы ещё не убили их! – рычал Шинан. – Помогите мне встать!
– Подождите немного, капитан! Мы должны прикончить одного, они сегодня бешеные!
– Твою мать, а я что, лежать буду здесь?! Меня сейчас вырубят! – выругался капитан.
– Я помогу вам! – раздался тонкий голосок, как мелодия среди этого хаоса.
– Нет!!! Не думай даже приближаться! Слышишь?!
Но этот приказ оказался проигнорирован. Голем «02» вышел из безопасной зоны и, минуя сеть выстрелов, двигался к капитану. Тихоход поднял голову. Он тотчас отстал от голема «01» и бросился на нападающего, точно давно собирался сделать именно это. Его лапы сжали плечи голема, не дав ему двигаться. Лессан вскрикнула. В панике у неё не вышло даже нанести удар. Здоровяк ухватился за голову голема и стал сжимать, неистово рыча. Девочка пыталась оттолкнуть его от себя, но она ещё не привыкла сражаться в этом теле. Все ощущения были притуплены настолько, что она даже не могла понять, куда двигаются руки. Затем один из других демонов сумел вырваться из нападения, чтобы присоединиться к старшему сородичу. Они оба пытались разорвать голема «02» на части. По общей связи разнеслась ругань. Кто-то успел оттащить мелкого тихохода, а там уже его взяли на себя остатки других групп. Остался этот, самый крупный.
– Своей помощью ты…!!! – ругался капитан, поднимая голема на ноги.
Следом за его словами раздались выстрелы. Зажатый в огненной паутине тихоход оказался задет и потерял ловкость, выпустив голема «02». Капитан толкнул его в сторону, и один из пилотов не дал Лессан повалиться. Они отвели её в сторону, но тихоходы всё ещё рвались на неё. Впервые Шинану пришлось войти в гиперрежим второй раз. Интерфейс загромоздили предупреждающие сигналы прана-системы. Метнувшись на тихохода, рука голема вначале обломала массивный рог. Тихоход на мгновение потерял ориентацию в пространстве, затем исчез из виду. Его тень развеивала дым и исчезала тут же. Шинана начинало это злить ещё больше, как злит всё, что идёт не по плану, не по расчёту.
Шинан был зол не столько на команду, сколько на себя самого.
Из всего возросшего своего негодования, со всей немыслимой злостью, он повысил заряд гиперрежима. Тихоход так просто не уйдёт. Капитан засёк его движение и ринулся за ним. Несколько выстрелов едва задели голема, но Шинан беспечно держал курс след в след за демоном. Он угнался за тварью, вцепился в затылок, резко повернул и нанёс удар, выбив ряд зубов. В воздухе брызнула кровь. Несколько гиперударов не дали тихоходу сбежать опять. Не потребовалось тратить много прыжков в этот раз. Здоровяк упал замертво с продырявленным животом, расплескав по снегу внутренности. Не останавливая свой пыл, Шинан переключился на средних тихоходов, которые маячили поблизости на пару с пытающимися прикончить их големов. Растолкав бесполезных пилотов прочь, капитан прикончил сначала одного демона, затем другого, а после – третьего. Голем его трещал на морозе раскалённым металлом, изувечивая одну тварь за другой. За такой ярый гиперрежим он купил тишину после битвы.
– Бой окончен, – пронёсся по каналу безжизненный голос.
Ничего хорошего такой тон не предвещал.
Затем случился внезапный выброс прана-тела.
Свет поплыл в глазах, как водные разводы по стеклу, и звуки точно также смешивались в один невнятный вязкий гул, закладывающий уши. Распахнулись двери кабины, и свет стал ярче и невыносимее. Кто-то, подхватив под руки, с трудом оторвал тело от кресла.
– Здоровый шибко, – раздались рядом единственные внятные слова.
Тело будто окоченело, но боли не было. Шинан пытался пошевелиться, щуря помутнённый взгляд. Среди мелькающих безликих фигур он зацепился за одну замершую. Запомнил, как Лессан стояла в сторонке, а кто-то держал её за плечо, но девчонка даже не думала срываться с места и просто остолбенела, шевеля губами и тихо рыдая. Обещала ведь никогда больше не рыдать. Пока Шинан думал над очередной жёсткой тренировкой команды, его, матерясь, водрузили на каталку. Затем действительность утонула во тьме.
То, наверное, был Новый Год или какое-то зимнее празднество, а может, повышение отца в должности. За окном танцевал снегопад, мороз просачивался сквозь оконные щели, но домашнее тепло и запах маминой выпечки растворяли этот безжизненный холод. Зимним утром особенно не хотелось показывать нос из-под одеяла. Мальчик лениво разлепил глаза и близоруко прищурился, нащупывая на тумбочке очки. Старшая сестра наверняка уже давно не спала. Ещё вчера она затеяла какой-то замысловатый рисунок не то ракет, не то космических кораблей, а сегодня обязательно покажет его отцу. Тому всегда нравились её рисунки, но сегодня мальчик решил тоже показать свой талант. Позабыв про сон, мальчик высунулся из-под одеяла, сполз с кровати, ступив на скрипнувшие половицы, а затем уселся за стол, заваленный листами. Комнату наполнил скрип фломастеров. Линия тут, линия там, немного цвета и фантазии. Отец всегда казался каким-то нелюдимым, но почему-то у сестрёнки хорошо получалось заинтересовать его рисунками. Вдруг сегодня получится обрадовать его нарисованным семейством цветастых големов? Любуясь своим творением, мальчик засиял от радости, вообразив, как отец улыбнётся ему, развеяв привычную хмурость.
Шинану казалось, будто он стоит где-то в стороне детской комнаты, но одновременно видит глазами мальчика, болтает ногами под столом, рисует его руками и поправляет очки. Отрывок странного видения всё больше казался каким-то знакомым.
Этот вечер почему-то хорошо запомнился. Стало быть, потому что отец, вернувшись, не обратил никакого внимания на обрадованного сынишку. Сестрёнка опередила: повисла на его шее, смеясь и хвастаясь каким-то изобретением. Мальчик же не умел изобретать. Он просто нарисовал семью счастливых големов, ярких и цветных, а теперь стоял позади матери, нерешительно сжимая в руках альбомный лист. Рисунок был подарком. Мальчик за ужином робко вручил его отцу, хмурому и уставшему. Скупая улыбка проступила на его лице, но это даже была не улыбка, а какой-то судорог на лице. Больше никаких эмоций, никакого внимания. Мама принесла свежий пирог, пахло лимонадом, а впереди ждало вкусное мороженое. Пахло тепло, а настроение было совершенно другим.
На следующий день мальчик заглянул в отцовский кабинет: иногда заходил туда из любопытства, рассматривал всякие чертежи, забирался в кресло, которое казалось невероятно большим, нюхал хрустальный стакан с остатками спиртного и морщился от крепкого запаха. Как-то раз нечаянно смахнул со стола ручку, полез под стол, а там увидел свой рисунок скомканным в урне. Мальчик долго сидел на полу, позабыв про ручку, и разглядывал помятый лист, роняя слёзы на линзы очков.
– Что ты здесь делаешь? – раздалось над головой.
На плечо легла отцовская тяжёлая ладонь. Мальчик брыкнулся и торопливо выполз из-под стола, вскочив на ноги. Сердце колотилось, как заводное, стоило только зацепиться за холодный суровый взгляд отца. Он был одет в чёрный костюм, чёрные волосы уложены назад, густые брови нахмурены так, что взгляд утопал в тени глазниц. Запах его одеколона сделал воздух тяжёлым.
– Кто тебе разрешал сюда соваться без проса? – последовал вопрос не то отца, не то чужого человека.
От такого голоса мальчик позабыл слова. Отец испытующе взирал на него – не улыбнуться, не спросить что-либо. Он не любил, когда время приходилось тратить зря.
– Леган, дорогой, что случилось? – на голос в кабинет заглянула мать.
– Забери его и не мешайте мне работать, – мрачно бросил отец. – И чтобы не заходил сюда больше.
– Почему… почему рисунки Ашаме? – подал голос мальчик, уже откровенно рыдая. – А мои? А мои чем хуже?
– Сынок… – подошла мама, уводя того из кабинета.
Мальчик вырвался, повернувшись к отцу, гневно снял очки и быстро протёр краем футболки.
– Почему?! – вскричал он, всхлипывая.
– Ты слышал меня? – процедил отец, вдарив кулаком по столу. – У меня нет времени на глупости!
– Пойдём, – мама тихонько взяла рыдающего мальчика пол руку и повела прочь, – поможешь мне на кухне, а потом я дам тебе мороженого – как тебе такое? Не нужно плакать, у папы очень сложная работа.
Всё это из-за сестры.
Никакое мороженое, никакая мамина забота не могла сравниться с отцовским вниманием. Это было совсем другое, равноценное настоящему признанию.
Шинан стоял поодаль стола и наблюдал за тем, как мужчина в костюме рухнул в кресло, впустив пальцы в волосы и растрепав укладку. Он навис над столом, о чём-то размышляя угрюмо, затем наклонился, достав бумажный комок. На помятом листе улыбки цветных големов теперь казались кривыми. Мужчина подошёл к окну. Капитан проводил его взглядом, тщательно изучая. Мужчина повернул голову, но перед собой никого не увидел. Шинан, опешив, смотрел на него в упор, как на собственное отражение. Всё меньше и меньше это походило на сон. Стоило моргнуть – и молодой импозантный мужчина вдруг обернулся осунувшимся и глубоко печальным стариком. Сгорбленная высокая фигура опиралась на трость, стоя у окна в немом ожидании. Сожаление давно вытеснило холод во взгляде. А за окном всё так же падал снег. Старик тоскливо считал снежинки, не замечая рядом призрака, – не улыбнуться, не спросить что-либо…
Когда сестрёнка вдруг тяжело заболела, отца не оказалось рядом – он был в разъездах. Она лежала в постели, мучимая жаром и болью, а мама всё не смыкала глаз, выхаживая её. То была не простуда, которую легко вылечить, а что-то серьёзней. Мальчик не знал и был озабочен другим. Он проникся обидой, да такой, что пожелал сестрёнке никогда не поправляться и исчезнуть. Она забрала себе самое важное для него. Пускай лежит и высыхает в мучениях.
Мама стала часто рыдать. Доктор сказал, что сестрёнку нельзя вылечить. Только замедлить ход, но остановить – уже нет. И тогда мальчик испугался: неужели его проклятие воплотилось в реальность? Он зашёл однажды к сестрёнке. Её исхудавшее тело казалось таким маленьким. Девочка подняла вялый взгляд и постаралась улыбнуться. Мальчик подошёл и сел рядом, почувствовав маленькую слабую ладонь на щеке.
– Братик, – тихо говорила она, тихонько рыдая, – не хочу умирать. Я… такое придумала… хочу сделать, когда вырасту. Это будет подарок для тебя.
Мальчик и сам разрыдался. Он стал извиняться, признался, как обидно ему было остаться в стороне, как обида сожрала его настолько, что он наслал ею эту болезнь. Сестрёнка не злилась. Ей стало лучше, но из-за неизлечимой болезни тело перестало расти. Десятилетняя девочка осталась такой маленькой навсегда.
Шинан моргнул, и вот теперь он стоял и слушал, как по асфальту бежит ливень. В лужах горел пожар. Запах остывшего огня и дым смешались в прохладный бриз. Капитан стоял посреди марева, замерев. Он повернул голову. Рядом с ним стояла та самая девочка с роскошными длинными чёрными волосами и печально улыбалась. Она видела Шинана. Тот замер, безмолвно уставившись на бледное детское личико. Вдалеке пылал пожар и ревела сирена. Рядом кто-то гнусаво посмеивался. Капитан обернулся на тихий недобрый смех. Дым медленно развеялся вокруг силуэта.
Кожаная маска без низа оголяла оскал. Губы потрескались и истекали кровью.
Хрустнула карамель.
Шинан разомкнул веки. Над головой белел потолок, а в нос ударил запах больничной палаты. Капитан хотел встать, но тело не слушалось. Ноги стали каменными, а руки беспомощно подрагивали. Парень заставлял себя шевелиться, ругаясь под нос. Ни в какую. Одна только правая рука едва сдвинулась с места. Рядом суетились врачи, нацепляя на капитана какие-то провода и накладывая какие-то печати. Будь руки в норме, он бы их содрал с себя. Тело стало тяжёлым камнем, и это продержится, как сказал врач, примерно неделю, пока терапия не подавит последствия гиперрежима. Надрывы прана-тела, оказывается, проявляли себя таким образом – в форме паралича всего тела. Отвратительное состояние.
Дверь в палату приоткрылась, и вошла медсестра, которая принесла обед. Запахло бульоном. В дверях замерла ещё одна фигура. Лессан робко шагнула в палату, чувствуя, как колкий взгляд капитана скользнул по ней, точно осколок льда.
– А ты чего пришла? – бросил капитан в сторону девчонки.
Медсестра безмолвно покинула палату, оставив их наедине. Шинан взял ложку, непослушные пальцы дрожали. Ложка выскользнула и звякнула о кафельный пол. Лессан шагнула к кровати, подняла ложку, сполоснула в умывальнике и вытерла. Девчонка зачерпнула бульона и взглянула на капитана. Он недобро нахмурился и вдруг выхватил столовый прибор из тоненькой ручонки.
– Я тебе что, инвалид какой-то? – проворчал тот. – Если нет вопросов, проваливай, у меня крайне хреновое настроение.
– Капитан, меня теперь назначили младшим капитаном. Я буду вместо вас, пока вы здесь, – вполголоса сообщила Лессан, дрожа и бледнея.
Шинан опешил.
– Кто отдал такой приказ? Я разве не говорил, что это обязанность третьего пилота?
– Мы знаем… но майор Лин Мо вдруг назначил меня, это я должна буду вести бой так, как это делали вы. Я же совсем не готова к этому! Они подстроили это.
– Что ж, теперь будет так, как ты хотела, – мрачно усмехнулся капитан. – Ты же хотела в бой – вот и дерзай, пока мои кулаки бессильны.
– Мы погибнем, если я буду вести, я не могу… не умею.
– Благо, я этого не увижу.
– Без вас мы не справимся.
– И что ты предлагаешь сделать? Потащишь меня в кабину? Силёнок не хватит. Сейчас мне нельзя пилотировать, иначе сам сдохну.
– Я не знаю, что мне делать. Это даже хуже, чем последний бой.
– Согласен.
– Но я постараюсь что-то придумать.
– Со своими детскими мозгами ты ничего не придумаешь.
– Я не ребёнок! – разозлилась Лессан. – Я справлюсь, мне только нужен совет… или нет, я должна сама…
– Сама ты только загонишь всех в могилу.
– Не говорите так! Мне без того страшно.
– А я и не для того здесь лежу, чтобы жалобы слушать да сопли чужие вытирать. Ты на войне, твой страх здесь никому не интересен.
– Вы сделали из нас сильнейшую команду, только благодаря вам мы всё еще живы. Вы не можете вот так всё оставить. Мне стыдно за свой страх и за свою оплошность, но мне не у кого здесь просить совета. Это всё специально подстроено, чтобы избавиться от меня, и вы тут лежите тоже из-за меня. Я больше не хочу причинять вред.
Отчаянные глаза девчонки подрагивали и медленно наливались блеском. Как будто внутри Лессан натягивалась и медленно рвалась последняя струна. Шинан всерьёз задумался, отводя взгляд в сторону окна. Серое небо невзрачно глядело сквозь занавески. Он был едва на грани того, чтобы пустить всё на самотёк, оставить команду, в которую вложил максимум усилий. Куда-то делась та беспечная тяга к бою, будто тяжёлая лапа тихохода разбила её оземь. Будто во сне кто-то нажал незримый переключатель души – старый и заржавелый – включив какую-то забытую сущность, которая остановила беспечность, как машину.
Лин Мо творил полный абсурд.
Узнавая его с каждым днём всё больше, Шинан постепенно начинал познавать иную его ипостась, просачивавшуюся сквозь маску. Человек, на которого капитан некогда равнялся, казался теперь ненормальным. Всё стало на место: он просто продажный человек.
Вдумываясь, Шинан всё больше погружался в кошмарно запутанную сеть догадок и подозрений. Он перевёл хмурый взгляд на девчонку. Та всё так же выжидающе сидела напротив него, напряжённо ссутулившись. Нужно придумать что-то, чтобы из следующего боя вместе с Лессан вернулись все. Что-то невозможное. Долго капитан хмурил брови, копаясь в собственной голове, как во взмученном непроглядном омуте.
– Нечего стыдиться, – пробормотал Шинан. – Тебя здесь вообще не должно было быть. Тебе здесь не место.
– Неужели мне придётся умереть? – побледнела Лессан, проглотив вопрос.
– Ты должна отсюда выбраться, если ты не ничтожество, которое не ценит свою жизнь. Сделай вот что: зайди в мою комнату, – понизил голос он и попытался чуть приподняться, – в тумбочке есть небольшой коробок без надписей. Принеси его сюда, но чтобы никто не видел, как ты заходишь в мою комнату.
Глаза Лессан сделались большими. Она выпрямилась, запоминая каждое слово.
– Воспользуйся моим жетоном, чтобы попасть в мою комнату, – Шинан указал взглядом на свою грудь. – Достанешь коробок – расскажу, как быть дальше. Тебя никто не должен видеть, ясно?
Девчонка утвердительно закивала. Она нерешительно протянула руки и осторожно сняла жетон с шеи капитана. Тонкие запястья слегка коснулись тёмных волос, и в девичьей груди дрогнуло, вспорхнуло и перевернулось. Лессан, отстранившись, сжала тёплый жетон в ладони.
– Спрячь его, – велел Шинан. – Пока есть время, сделай то, что я сказал. Торопись.
Девчонка понятливо кивнула и резво направилась к двери, сунув жетон в карман с застёжкой. Капитан проследил, как она вышла из палаты, унося за собой ветер. Торопливые шажки затихли в коридоре.
Стараясь не озираться по сторонам, Лессан вернулась в жилой корпус. Слова капитана крутились в голове, они не затихнут, пока та коробка не окажется в её руках. По пути встретилась парочка пилотов из другой команды. Те, увлёкшись болтовнёй, не обратили никакого внимания на прошмыгнувшую мимоходом девчонку. У капитанских комнат она остановилась и замерла, осмотревшись по сторонам. Дрожащие руки кое-как выловили из кармана цепочку. Лессан приставила жетон к датчику. Щелкнул замок, и она мелькнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Девчонка перевела дух, затем осмотрелась. Холодный воздух пахнул кирпичом и стираной постелью. Несмотря на то, что комната была маленькой, ока казалась невероятно пустой. Здесь будто бы и не жил никто. Лессан сделала шаг во мрак комнаты. На тумбочке у заправленной кровати она заметила сломанные разбитые очки и удивлённо вскинула брови. Треснутая оправа лежала так, будто капитан снял их перед сном и аккуратно положил. В трещинки стёкол забились пыль и песок. Девчонка открыла дверцу тумбочки. Пока Лессан шарила внутри, она пыталась вообразить капитана в очках – этакого интеллигента с хмурым нравом и недостатком хорошего настроения. Пока этот образ туманился в голове, рука нащупала плотный картон. Лессан вытащила коробок. За дверью послышались шаги, девочка замерла. Кто-то остановился у самой двери и замер, принеся с собой напряженную тишину. Дверную щель затмила тень.
Кто бы ни был по ту сторону, он знал и чувствовал, что в комнате кто-то есть. Тень отдалилась, и торопливые шаги унесли её прочь. Лессан не стала заглядывать в коробок, а вместо этого тихонько приоткрыла дверь и высунулась, всматриваясь в пустующий коридор. Пока никого не было здесь, девочка торопливо выскользнула из комнаты, закрыла дверь и, спрятав коробок в карман, поспешила обратно в госпиталь.
Капитан ждал её. Повернув голову, он разглядывал непогоду за окном, тешась желанием поскорей встать на ноги. На обеденное время ему назначили прана-терапию, после которой к конечностям должны постепенно вернуться чувства. Любезный голос медсестры, сообщивший это, нисколько не поднял настроения. Затем наконец-то вернулась Лессан. Шинан попытался приподняться, но спина была по-прежнему тяжела.
– Никого не встретила? – следом спросил он.
Девчонка, мотнув головой, отдала ему коробок. Капитан протянул единственную подвижную руку, положил коробок возле себя и снял крышку. Внутри лежало устройство, похожее на спутник и небольшой круглый диск с замысловатой микросхемой.
– Знаешь, что это такое? – поинтересовался Шинан между делом.
Лессан внимательно разглядывала вещицу. Что-то подобное она видела у товарищей, когда те занимались проверкой голема. Девчонка робко пожала плечами.
– Чтобы выявить малейшие повреждения голема, используют метод частичного пранирования, – принялся объяснять капитан. – Это малое перемещение прана-тела помогает проникнуть внутрь механизма, не имея при этом контроля над големом. Прана распространяется по его телу и чувствует любое малейшее повреждение.
Лессан оживилась, поняв его замысел.
– Не знаю, сработает ли, но максимум, что я смогу сделать, это, оставаясь здесь, наблюдать за боем глазами твоего голема и по возможности давать указания, – Шинан вытащил диск, протянув его девчонке. – Это ты прикрепишь к своему голему. Лучше закрепи под грудной щиток. Это тебе придется сделать самой.
– Я постараюсь – у меня нет другого выбора, но только бы прибор не подвёл меня. Меня и ваше здоровье.
– Это уже другой вопрос. На моём здоровье это никак не скажется, а вот расстояние может спровоцировать сбой сигнала. Просто так проверить не выйдет, поэтому сообщишь мне, как поступит сообщение о наступлении. Мне и никому больше, ты поняла? О том, что я вообще дал этот прибор тебе, должны знать только мы двое, – неторопливо проговорил капитан. – Ты прекрасно знаешь, что наша команда под чужим присмотром, а любая неприятность может оказаться чьим-то намерением. Нужно быть готовым ко всему.
Чем больше Лессан его слушала, тем сильнее ощущала себя частью неведомого заговора.
– Скажите, капитан, а здесь вы много кому доверяете? – осторожно спросила она, будто боясь нарушить тонкую связь, которая возникла меду ними за этот короткий день.
– Вшивых и среди союзников хватает, – холодно заметил Шинан. – А доверять всем и каждому станет лишь глупец. Для одних война – это бедствие, для других – хаос для отвода глаз, идеальная завеса для делишек куда более тёмных.
Лессан опустила взгляд. Она сжала губы, когда внутри неё забилась пробуждающаяся злоба.
– Пускай так. Пускай. Может, так должно было произойти, – стала судорожно бормотать она. – Даже если и специально, то пускай так и будет. Я пройду через всё жёсткие испытания и только стану сильней. Найду того, кто поступил так со мной. Я должна была жить обычной жизнью, ходить в школу и каждое утро переживать о том, что выгляжу как-то не так. Я должна была быть обычной девчонкой, а не солдатом. Я отомщу отчиму. Приму свою судьбу, но отомщу за то, что он продал моё детство ради своего блага.
Она говорила с самым натуральным презрением. Шинан лишь наблюдал за тем, как её взгляд холодел.
– Он обязательно поплатится за это и умрёт от моих же рук, – прошипела Лессан, сжимая кулаки на коленях.
– Как бы ты не желала, это будет неправильно, – вдруг сказал капитан.
– Но с детьми нельзя так поступать, капитан! Вы ведь даже не знаете, что это за чудовище! Вы ничего не знаете! – воскликнула та, багровея.
– Прекрати вопить, – Шинан смерил её взглядом.
– Разве же я не права?
– Месть хорошая мотивация, но вряд ли к чему хорошему приведёт. Это низко, подло и совсем не для девичьих рук.
– Да вы хоть знаете, что этот отчим творил? – взвинтилась Лессан. – Да он… он..! Всё время, пока мама находилась в больнице, он всегда до меня домогался! Хотел морально меня изнурить, лишь бы я отдала поскорей концы! Этот мерзвавец!
Вопли девчонки начинали понемногу изводить. Даже пальцы второй руки дрогнули от внутреннего накала, который как ни кстати хотелось выплеснуть. Бывало же так, что тихая пай-девочка внезапно оказывалась во власти эмоций.
– Отчим этого не заслуживает! Он должен сдохнуть! – продолжала та.
– Угомонись.
– Это всё нечестно!
– Слышишь меня? Сейчас ты с этим ничего не поделаешь. Напрасно только хнычешь, тратишь силы и действуешь мне на нервы.
– Что мне ещё остаётся, раз ничего больше я не могу?!
Шинан вдруг ухватил за ворот девчонку ожившей рукой, дёрнул и наорал прямо в опешившее лицо:
– Ты, младший капитан, должна сейчас быть с командой! Сейчас от тебя зависит, будешь ли ты жить завтра, вернёшься ли ты домой! Да я прямо сейчас хотел бы подняться с этой грёбаной койки, чтобы вернуться в строй, а не лежать здесь пластом, как немощный старик!
Он разжал кулак. Лессан растерянно промолчала.
– Достало, – фыркнул капитан.
– Это всё нечестно, – прошептала девчонка. – Почему всё это свалилось на меня? Почему именно я? Несправедливо. Как будто всё на этом свете обернулось против меня…
Шинан терпеливо выдержал паузу, глядя той в глаза. Лессан вдруг замолчала, и её нить размышлений оборвалась сама собой. Она посмотрела на капитана так, будто только сейчас заметила, что он парализован.
– Простите, капитан, – девчонка стыдливо опустила взгляд. – Я не должна была так легко падать духом и поддаваться эмоциям. Я пойду, – она поднялась со стула и торопливо шагнула к двери. – Поскорее поправляйтесь, капитан, а я буду тренироваться, чтобы не подвести вас и команду.
– Не забудь сделать то, что я тебе сказал, – бросил вслед тот.
***
Лирет подпёрла рукой голову и обвела шумную забегаловку взглядом. Седой сидел напротив и скрупулёзно изучал меню. Отоспавшись после очередной бессонницы, он тут же изъявил желание набить брюхо и, исполнившись бодрости, обогнул целый город, чтобы отыскать «Боннюмей», сославшись на то, что только там делают превосходные чебуреки. Спорить с ним было бесполезно. К чебурекам напарник питал особую любовь, и девушка была уверена, что на это слово он откликается чаще, чем на собственное имя. – Мы уже достаточно долго здесь сидим, – напомнила Лирет. – А ты до сих пор ещё ничего не выбрал. – Мы никуда не спешим, – пробормотал Седой. – Какое разнообразное меню: здесь чебуреки и с мясом, и с картошкой, и с чем только нет. Я в замешательстве. – Не спешим? Напомнить тебе, что мы уже месяц бездельничаем? – Не стоит. Работа сама нас найдёт, когда ей надоест, что мы её не ищем. Девушка обратила взгляд на задний столик и вдруг опешила. Человек, одетый в тёплое зимнее пальто, сидел поблизости, читал газету, изредка поднимая глаза, и отчаянно делал вид, что забрёл сюда чисто случайно. Только газета его была перевёрнута вверх ногами. Пригладив засаленные жиденькие волосы, он случайно пересёкся с барьерщицей взглядом и тотчас уткнулся обратно в газету, зашелестев бумагой. Такой себе шпион. – Наверное, я попробую что-нибудь из новинок, – продолжал изучать меню Седой. – Эй, – девушка понизила голос, – тот хрыч опять за нами следит, и я больно сомневаюсь, что это чистая случайность. Вчера он за нами шёл до самого отеля. Как думаешь, что ему от нас нужно? – Не имею ни малейшего понятия. Я пришёл сюда поесть и не хочу тратить это время на всяких хрычей. – Нет уж, сама я с ним не буду разговаривать. Увольте. – Так никто и не заставляет. Ты уже выбрала себе завтрак? Между тем незнакомцу за соседним столом принесли заказ. Тот отложил газету и растерянно уставился на коробку с детским обедом, будто ему вывалили на поднос тухлые потроха. Вместо того чтобы возразить, он растерянно заглянул внутрь и первым делом вытащил оттуда какую-то игрушку, безучастно рассмотрел и отложил в сторону. Видать, даже толком не видел, что заказывал. – Решено, я возьму разные чебуреки, – определился с выбором Седой. – Будет ассорти. – Быстрее бери своё ассорти, и уходим отсюда, – поторопила Лирет. – Ты хочешь, чтобы я съел это впопыхах? Так дела не делаются, это неуважение. – Неуважение к чему? – К чебурекам и тем, кто их для меня делает. – А мне не нравится тип, что за нами следит. – Тот проходимец неопасен, можешь мне поверить. Помнётся немного и подойдёт сам. – С чего ему к нам подходить? – Ты барьерщица, а я наёмник. Солдаты здесь явление редкое, но ценное в плане информации и не только. Журналист какой-нибудь недоделанный по-любому, а если ему от нас нужно что-то особенное, то это не всегда паршиво. На стол лёг поднос с горкой горячих чебуреков. Официантка любезно пожелала приятного аппетита, и Седой, втянув в себя аромат мясного сока, тотчас приступил к трапезе. – За любую просьбу можно взять плату, а это ещё одна гора чебуреков в мой желудок, – продолжил мысль напарник. – Вам могут заплатить гораздо больше, чем вы думаете, – ответил ему голос рядом. – Правда? – Седой поднял глаза. Мужчина, держа поднос с обедом, уже стоял возле их столика. Вероятно, он подслушивал весь разговор с самого начала, и Лирет даже не заметила, как незнакомец оказался рядом. – Говорил же, что этот проходимец к нам сам подойдёт, – кивнул сам себе Седой и надкусил чебурек. – Я не проходимец и не шпион, – важно заметил мужчина. – Меня зовут Огато. – О-га-то, – пробормотал тот. – Звучит прямо как название майонеза. Кстати, забыл заказать майонез… – Разрешите? – Огато обратил взгляд на девушку, и та подвинулась. – Я с очень важной просьбой. – С этой фразы обычно начинается всякая унылая тягомотина, – мрачно усмехнулся Седой. – И много ты про нас знаешь? – Слухи очень быстро наводняют такой небольшой городок. Расправа над сектантами в руинах – это ведь ваша работа? – Кажется, слухи слегка преувеличены. Никакой секты там не было толком, всего парочка смазливых демонов и один уродец, – напарник отхлебнул кофе. – С которыми, разумеется, пришлось бороться мне одной, – буркнула Лирет. – Я поддерживал тебя морально, я верил в тебя. – Ты наставил на меня пистолет. – Это порой бывает необходимо. – Славно, – заключил Огато. – Кажется, вы нам подходите. Мужчина по-деловому сцепил пальцы у подбородка. – Это мне не о чём не говорит, – пробормотал Седой. – Какой-то странный способ проводить собеседование, если честно. – Я ищу очень сильного мага для защиты дочери одной важной персоны. Двенадцатилетнюю девочку нужно сопроводить до элитного пансиона. Время, сами понимаете, опасное, нам нужен сильный проверенный человек. – Кажется, вы чего-то не понимаете. Я наёмник, а не нянька. – Уверяю, это не займёт много времени. К тому же, дело полностью окупится. Вы отвезёте девочку в пансион, а мы вам за это хорошо заплатим, – проговорил Огато. – Нам нужно только проводить девочку? – поинтересовалась Лирет. – Именно. Что вы на это скажете? Его вопрос повис в пропахшем кофе воздухе. Седой погряз в размышлениях, а тем временем Огато достал из-за пазухи визитку и протянул вперёд. – До завтрашнего вечера я ещё буду здесь. Наберите этот номер, договоримся о месте встречи и обговорим детали подробно. Мужчина не стал притрагиваться к обеду, встал из-за стола, поправил пальто и направился к выходу. Мусоля в замасленных пальцах визитку, Седой позабыл про чебуреки. Он проводил Огато взглядом, пока тот торопливо не скрылся за дверью. – И что теперь? – поинтересовалась Лирет. – Что ты решил? Напарник спрятал визитку за пазуху и вернулся к чебурекам. После завтрака он достал игрушечную игуану и дёрнул её за хвост. Та выплюнула светлячка. – Я знал, что вы перезвоните, – воодушевлённо сообщил Огато. Сегодня он выглядел свежее, чем вчера и будто помолодел. Мужчина пригласил гостей прямо в гостиничный номер класса люкс, усадил тех на диван и предложил закуски на полдник. Просторная аккуратная комната окутывала душистым воздухом, рука усердной горничной ощущалась в каждом уголке, в каждой складке тюля и блеске зеркал. – И вы не боитесь приглашать кого-то вроде меня в свой номер? – между делом поинтересовался Седой. – Я всё-таки наёмник с улицы. – Вряд ли вам захочется марать руки просто так, да и ловить с моей смерти нечего. Я всего лишь скромный помощник покойного господина Хэррита, больших денег у меня нет. Я путешествую по окрестностям Лума с единственной целью – найти временного телохранителя для маленькой Аики. Дело в том, что её отец, основатель крупной корпорации големного производства, был убит сектантом, теперь его обязанности выполняет родной брат Хэррита – Гаррет. Но недавно кто-то пытался убить Аику и не один раз. Кто-то намеренно охотится на беззащитную девочку, и мы никак не можем понять, почему. Единственное, что мы можем предпринять, – это отправить её в закрытый пансион для девушек. – А как же мать девочки? – поинтересовалась Лирет. – Увы, она умерла при родах. Сейчас, когда големное производство особенно востребовано, воспитывать Аику некому. Сначала Гаррет собирался стать её опекуном, но его сил оказалось недостаточно, чтобы обезопасить жизнь племянницы, – говорил Огато, разливая чай по чашечкам. В окружении чистоты и элегантности барьерщица ощущала себя каким-то чужеродным элементом, случайно прилипшим к дивану, как репейник к одежде. Она грела озябшие руки о чашку, вдыхая чайный пар, и разглядывала огрубевшие пальцы с заусенцами, которые совершенно не сочетались с расписным фарфором. Думалось, что Седому здесь было так же не по себе, однако тот охотно поглощал чай и сэндвичи с лососем, погрузившись в мир вкусовых рецепторов. – Но разве не безопасней приставить кого-нибудь к девочке, чтобы она постоянно находилась под охраной? – продолжила барьерщица. – Понимаете, она ещё ребёнок, ей нужно развиваться, а не сидеть в полной изоляции под присмотром. В пансионе высокий уровень защиты и много девочек её возраста, там она не будет одинока, – объяснил Огато. – Такие мелочи нельзя упускать. – Только её могут найти и там. – Ваша задача как раз заключается в том, чтобы довезти Аику незаметно. Для этого вам потребуется взять напрокат неприметную машину, желательно с тонированными задними окнами. Всё это мы вам оплатим, к тому же, на руки мы вам сразу отдадим предоплату, что послужит дополнительным стимулом для успешного выполнения задания, – деловито пояснил мужчина. Он назвал сумму предоплаты, и Седой отвлёкся от поглощения сэндвичей. Уловив искру в его взгляде, Огато блекло улыбнулся и достал из чемодана плотный листок, исполосованный аккуратным мелким шрифтом. Вверху листа рисовался герб с чёрным филином, расправившим крылья в полёте, а снизу по узорчатой кайме шёл мелкий рисунок в виде семи фаз луны. Кроме того, во лбу у птицы рисовался знак в виде глаза. Что бы то ни значило, оно выглядело необычно и навевало интерес. – Если вы согласны, тогда я предлагаю перейти к контракту, – сказал Огато, протягивая следом дорогую авторучку. Седой прошёлся по условиям контракта, но больше всего он всматривался в герб, затем кончик ручки нерешительно дрогнул над строкой подписи. Нельзя подвергать девочку опасности, нельзя то, нельзя сё… Стандартный набор требований. – А если моя напарница вдруг погибнет, её деньги перейдут мне? – не то в шутку, не то всерьёз поинтересовался парень. – В гробу он меня видал, вот где, – проворчала Лирет. – Черта с два я тебе погибну! Это будут только мои деньги, и тратить их буду я. – Не обольщайся, у нас ещё куча работы, а это большие затраты, на сумочку не выйдет раскошелиться. Листок с подписью вернулся в руки Огато. – Что ж, – продолжил тот, – сегодня вечером вам нужно будет отправиться со мной в дом господина, где мы подготовим всё для выезда. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы? – Да, – шмыгнул носом Седой, – что означает герб на контрактном листе? – Ах, то герб древнего клана Семи Лун, к которому относился господин Хэррит. Очень почитаемый некогда клан, как он мне рассказывал. – Никогда о таком не слышал, – признался тот. – И неудивительно. Его история берёт начало с давних времён, однако по сей день остались лишь незначительные упоминания, а истинная его история известна разве что прямым потомкам, коих осталось не так много, – охотно объяснил Огато. – Брать герб своего клана в качестве отличительного знака теперь лишь простая формальность среди верхов общества. Седой задумчиво кивнул, сделав глоток чая. – Ах да, напомните мне ваши имена, я должен буду представить вас Гаррету, – поднял взгляд мужчина. – Я Лирет, – ответила девушка. Напарник вдруг замялся, когда вопрошающий взгляд Огато пал на него. – Можно мне остаться анонимным? – изогнул бровь парень. – Дело ваше, но в любом случае Гаррету нужно будет вас как-то называть. – Тогда пусть не парится и зовёт меня просто Седым. Договорившись о месте встречи, они наконец-то распрощались до вечера. Снаружи сердился мороз, и после тёплого чаепития его укусы сильно впивались в лицо. Лирет семенила позади Седого, потирая немеющие пальцы. Парень шагал широко и быстро, лавируя между прохожими. О чём-то задумался, не видя дороги. Барьерщица нагнала его. – Кстати говоря, а какое твоё настоящее имя? – поинтересовалась та. – Ты знаешь, – монотонно ответил Седой. – Так ведь то не имя, а всего лишь погоняло. – Моё настоящее имя ты тоже знаешь. – Не знаю, честно. – Когда-нибудь узнаешь, значит. Путь до Риквы, города, где они должны были встретиться с тем самым Гарретом, отнимал несколько часов. К вечеру Седой явственно стал ощущать, как на смену бодрости подступает усталость. Тогда он опять выглядел измождённым, покрасневшие глазные яблоки впали в глазницы, а мешки под глазами выросли и стали лиловыми. Сам напарник шёл шатаясь, но ничего не говорил. Лирет лишь могла догадываться о том, насколько ему тяжело приходится. – Может, это была плохая затея? – осторожно спросила барьерщица. – Посмотри на себя: ты вот-вот свалишься ничком. – Я уже подписал контракт, – загробным голосом возразил Седой. – И деньги нам ещё пригодятся. Выглядел он действительно нездорово. Огато уже ждал их на вокзале. Он взял три билета на купейные места, позаботившись о том, чтобы его путники провели эти несколько часов в тепле и комфорте. За такую учтивость его стоило похвалить. Седой нисколько не ободрился, однако наверняка в своих мыслях радовался замечательной возможностью выспаться по дороге. Стоило им сесть на поезд, как парень, удобно пристроившись, тотчас провалился в сон. – Вы оказали огромную честь господину, – в который раз уже выразил свою благодарность Огато. – Бросьте, мы ещё ничего не сделали, – отмахнулась Лирет. – Мы только подписали контракт и сели в поезд. – Даже за первый шаг я хочу сказать простое спасибо. Сейчас Аика пребывает в тяжёлом моральном состоянии. Девочка осталась совсем одна, а ещё и в опасности, совсем беззащитная, а благодаря вам мы сможем её вывести хотя бы из заточения и отправить к ровесницам – туда, где она будет жить нормальной жизнью и под защитой. Ваш отклик для нас немаловажен. – Вряд ли то было искренним порывом, – пробормотала Лирет, зыркнув на дремлющего напарника. – Это сейчас не имеет значения. Найти сильного мага в наше время очень трудно. – А разве сливки общества сами не сильные маги? Я слышала, да и это много кто знает, что вся элита происходит из сильных кланов, а это уже что-то значит. Но выходит так, что они, имея существенную силу, вместо помощи предпочитают не марать руки. – Увы, даже элита не всесильна. Да, они способные маги, но не в нынешнее время. А вот ваш товарищ обладает какой-то нереальной, я бы даже сказал, нечеловеческой силой. Она превосходит даже силу клана Семи Лун, но при всём этом парень является наёмником. Бродягой с улицы буквально. Не странно ли? – Очень странно, – нехотя согласилась девушка. – Хотя я и сама не знаю, что у него за сила такая. Меня просто приставили к нему в качестве поддерживающей защиты. Защиты для мощного мага. – Вы, кстати, не хотите горячего чаю? – Не откажусь. – Тогда отлучусь на пару минут, – Огато встал с места и осторожно отодвинул купейную дверь. – Две ложки сахара, – бросила вслед Лирет. Вагон мерно покачивался, а за окном тянулся заснеженный пейзаж, где-то вдалеке вечернюю тьму вытесняли огоньки деревушек, будто откуда-то с небес сюда спускались созвездия и стыли в снегах. Те, кто живёт там, беззаботно и тихо проводят жизнь. У кого-то семья целиком дома. Лирет нахмурила брови. Она уже не могла вспомнить лица своих близких, а воспоминания о родном городе превратились в неясные солнечные блики. Странно, что совсем недавно этот факт нисколько не расстраивал, но теперь что-то изменилось. Вероятно, из-за того, что в Гвальтзарде никто и ничто не напоминало о семье, это было не столь важно. Девушка перевела взгляд на сопящего напарника. Тот вдруг вздрогнул, морщась во сне, и схватился за грудь, да так, что костяшки побелели. Свитер под сжатым кулаком смялся. Лирет опешила. Седой заелозил во сне, его лицо исказилось, будто что-то впилось ему в плоть и пустило. – Аи… Аимо… – прошептал он во сне. – Аимо вернись. Не уходи. Не бросай… Под его опущенными веками беспокойно дергались глаза. Барьерщица замерла, будто воздух обернулся в вакуум. Седой повторял одно и то же имя, а пальцы всё сжимали клочок свитера на груди. Лирет почувствовала, как стало холодно. Иглы пронзали воздух, и в напряжении слышался их ледяной звон. Затем девушка поняла, что звон ей не мерещится. Хрустальный звук доносился прямо из-под кулака Седого. Лирет лишь раскрыла рот, когда оттуда пробился отблеск бледно-зелёного сияния. Девушка хотела разбудить того, но язык онемел ни с того ни с сего. Напарник вдруг разлепил глаза, встрепенулся, сел прямо и живо запахнул куртку, сгорбившись. Смятение быстро исчезло с его лица, и тогда он, ощупав себя и не найдя ничего, взглянул на остолбеневшую Лирет. – Чего вылупилась? – бросил тот недовольно. Седой быстро пришёл в себя, но всё же какая-то тень на его лице выдавала плохое самочувствие. – Ты ворочался во сне, – осторожно сказала Лирет, словно говорила со злым духом. – Кошмар приснился? – Я почти не вижу снов, – пробормотал Седой, хмурясь. – Довольно редко, но все они паршивы и одинаковы. Он снова притронулся к груди, осторожно нащупывая что-то. – Ты совсем мне не нравишься, – покачала головой девушка. – Ты мне тоже, – хладнокровно ответил тот. – Я про твоё состояние, балбес. Если у тебя какие-то серьёзные проблемы, то тебе стоило бы обследоваться. Я не хочу нести ответственность за твою смерть. – Ты что, какая-то мамочка мне? – прищурил взгляд Седой. – Делай свою работу, а о себе я уж как-нибудь сам позабочусь. И я говорил, что я в порядке. – И штука, которая светится под свитером – это тоже в порядке вещей? – Какая штука? – неубедительно изобразил недоумение напарник. – Нет там ничего, тебе показалось. Ты тоже недосыпаешь, по-моему. – Не ври. Ты сам говорил, что туда опасно прикасаться. Там у тебя что-то светилось, и ты постоянно держишься за грудь во сне. – А ты во сне пускаешь слюни и почёсываешь задницу, но я тебе об этом ничего не говорю. Может, мне перечислить все прелести, которые девушки позволяют себе во сне? Лирет побагровела от возмущения. – Так ты ночами наблюдаешь за мной? – криво ухмыльнулась она в ответ на подковырку. – А твоя Аимо об этом знает? Седой изменился в лице, будто за шиворот ему пихнули снежный ком и заставили проглотить кислый сыр. Одно лишь слово поддёрнуло его как крючок нитку. Он втянул ноздрями воздух, как бык, и взметнулся с места вперёд, припечатав девушку к стене одной рукой. Казалось, купе перевернулось вверх дном. Лирет ошарашено вытаращилась, разинув рот. По шее поползла невидимая ледяная удавка, впившаяся в кожу. Стало темнеть в глазах, пока в угасающем мире не осталось ничего кроме озверевшего взгляда Седого. Комочки воздуха застряли в горле, загасив сиплый крик. – Не смей произносить это имя, – прошипел напарник прямо девушке в лицо. – Никогда. Он разжал руку, оставив на коже ледяной отпечаток, а сам рухнул обратно на свою койку. Лирет в ошеломлении коснулась шеи, проведя дрожащими пальцами по невидимому следу. Язык как был, так и остался неповоротливым, а безмятежно плывущий пейзаж за окном казался картинкой из телевизора. В следующую секунду вернулся Огато, в его морщинистых руках дрожало два подстаканника с наполненными стаканами. Седой беспардонно ухватил один из них и поднёс к губам. Огато растерянно разинул рот. – Это для меня? Благодарю, – будто произнёс тост парень. Он торопливо сделал глоток, обжог язык, а затем состроил сморщенную мину. – Он мерзкий и сладкий, – тот с грохотом опустил подстаканник на стол и улёгся в койку, скрестив руки на груди и смежив веки. У Лирет ещё долго першило в горле, будто она проглотила комок железных нитей. Девушка так и осталась сидеть, ощупывая шею. Когда поезд наконец остановился у станции Риквы, Седой проснулся. Как ни в чём не бывало он потянулся и собрался на выход вслед за Огато. Пока пассажиры толпились в проходе, Лирет осторожно одёрнула напарника. Как ни странно, от него перестал исходить колкий мороз. – Я могу многого не знать, и мне вовсе не хотелось тебя задевать, – начала девушка. – Но будь любезен прекратить вести себя, как последний психопат. Я не позволю к себе так относиться, пусть я и какая-то барьерщица. – Никогда не произноси имен, которых не знаешь в таком пренебрежительном контексте, – ответил только напарник. Он был серьёзен. У вокзала их поджидал чёрный, отполированный до блеска автомобиль, который едва вписывался в унылую суетную картину придорожных будней – казалось, его можно было вырезать оттуда, как картинку из журнала и отделить от всего мира. Снегопад унялся, воздух будто замер, а выпавший снег быстро превратился в стоптанный грязный пласт, отпечатавший на себе сотни ботинок. Любезный шофёр в выглаженной форме помог погрузить вещи в багажник и вернулся за руль. Лирет, усевшись, опустила скрипичный футляр под ноги. На одежде держался мороз, смешавшийся с запахом кожаных сидений. Седой, откинувшись назад, развалился рядом как после долгой прогулки. Он глубоко выдохнул, будто бы до этого держался под водой. – Больше не могу, – сказал он, отдышавшись. – Что не можешь? – изогнула бровь Лирет. – Сдерживать прану. В салоне заколол воздух, неприятно застревавший в лёгких. Шофёр, морщась, глянул на заднее сидение – Уж извините, но и у большой силы есть свои минусы, – развёл руками парень. – Это скоро пройдёт, так что не обращайте внимания. Автомобиль плавно тронулся, и вокзал за окном поплыл прочь. Шум дороги оставался где-то снаружи и уносился с рассыпчатым снегом под колёсами. Откуда-то извне доносилась спокойная музыка – такая обычно играет в лифтах дорогих отелей или в торговых центрах. Закрывая глаза, можно было запросто позабыть, что сейчас тело находится на сиденье автомобиля. – А ты не говорил, что умеешь подавлять эту штуку, – заметила Лирет. – Так твоя прана постоянно источает – почему, кстати? Седой неохотно приоткрыл глаз. – Это совсем неудобно. Ни для тебя, ни для окружающих, – продолжала та. – С этим нельзя ничего поделать? – Это защита, – ответил парень. – От зла, лицемерия и смерти, и она не исчезнет никогда. Только если человек честен с собой и другими, сила не сможет причинить вреда. – И как эта сила называется? – Скажу, если прикоснешься сюда, – Седой положил руку на грудь. Лирет нахмурила брови, посмотрела сначала на его грудь, а потом в глаза. Рука даже не дрогнула дотянуться до него. Автомобиль притормозил у кованых ворот, и тогда Лирет заметила, что город остался далеко позади, а за лобовым стеклом вырос огромный дом, расположившийся на горном склоне. Фасад подсвечивался снизу, почти в каждом окне горел жёлтый свет, отчего дом казался огромным фонариком со свечкой внутри. Вся эта прелесть тонула в ночных по-зимнему пурпурных тенях посреди заснеженного сада с воткнутым посреди фонтанчиком. Узор ворот окутало бледное магическое сияние, и тогда Седой заметил арку с клановым гербом. Под силой магии ворота распахнулись и впустили автомобиль. Приютившись на сиденье, похожем на колыбель, Лирет неохотно предвкушала холод. Они вышли из полусонной невесомости в ледяной мир. Заботу об огромном рюкзаке, который девушка упорно тащила с собой ещё с самого Гвальтзарда, взял на себя шофёр. – Гаррет назначил вам встречу завтра утром, я вас отведу к нему после завтрака, – распорядился Огато. – А сейчас я провожу вас в комнату для гостей, и, если пожелаете, вам подадут горячий какао. – А чебуреки не подадут? – поинтересовался Седой. – Увы, только бутерброды с салатом и курицей по-лумейски. Для каждого гостя здесь предусматривалась отдельная уютная комнатка, прибранная и тёплая, с ванной включительно. За окном простирался вид на заснеженный сад, вдали мерцали огни Риквы, окрасившие небо в пурпур. Лирет сбросила тёплую накидку и бухнулась в кровать, благоговейно вдохнув запах свежевыстиранной постели. После ночевки в дешёвом отеле всё здесь казалось лёгким и воздушным. Девушка поднялась и села ровно. Набитый рюкзак лежал вместе с футляром в уголке. Лирет осмотрела комнатку, обвела взглядом узорчатые обои, разглядела люстру, внутри которой танцевали магические светлячки. Ничего лишнего и броского – идеально после долгой дороги. Одновременно комната казалась какой-то живой, будто здесь был кто-то ещё, сохраняющий чистоту и порядок. Рядом на кровати лежали аккуратная стопка белых полотенец, такой же халат и тапочки. В ванне вдруг включился свет, зажурчала вода: телепатическая система уловила желание гостьи и сработала мгновенно. Горячая ванна вскоре набралась, и девушка, избавившись от одежды, погрузилась в неё полностью. Тело размякло, как кусочек тающего мороженого. Пузырёк с шампунем воспарил с полочки и поплыл по воздуху прямо в руки. Лирет рассмотрела его внимательно: на каждом предмете здесь стояла специальная печать, каким-то чудесным образом реагировавшая на мысли. Удобно, ничего не скажешь. Девушка распустила хвост, и медные волосы рассыпались по плечам. Укутавшись в махровый халат, Лирет вышла, выпустив из ванной душистое паровое облако. И вдруг встрепенулась, завидев Седого. Тот прямо в куртке перешагнул порог, по-хозяйски прикрыл за собой дверь и вошёл внутрь, как к себе домой. – Тебе разве не выделили комнату? – возмутилась Лирет. – Возвращайся к себе и не мешай мне отдыхать. – Есть одна просьба. Несложная. – Какая? Седой выудил из-за пазухи большие старые ножницы и лязгнул ими в воздухе. Девушка вскинула брови. Интересно, какие ещё вещицы он с собой таскал? – Подстриги мне волосы. – Нет уж, я не парикмахер, – отмахнулась Лирет. – И твои волосы ещё не сильно отросли. Оставим подстрижки на потом. – Мне чёлка в глаза лезет, а это мешает. Седой сбросил куртку и остался в тёплом тёмно-сером свитере. Волосы у него действительно отросли и почти доставали до плеч – абсолютно снежно-белые, но точно не седые. Это естественный цвет. Парень уселся прямо на пол. Лирет оглядела того, прикидывая, как стричь и села позади, засучив рукава халата. Вокруг напарника по-прежнему метались невидимые иглы и лезвия. – А эта прана меня не заденет? – осторожничала Лирет. – Если трогать только волосы, то ничего не сделается. – По-моему, я это уже слышала где-то. Девушка аккуратно подобрала белую мягкую прядь и поднесла ножницы. Она осторожно состригала волосы сзади, понемногу срезая волосы. Волосинки рассыпались, будто снег, и чем больше Лирет погружалась в занятие, тем сильней ей начинало казаться, будто нечто похожее с ней уже когда-то происходило. Это ощущение пугало, как мистический далекий свет в темноте. – Почему ты остановилась? – отвлёк её Седой. – Да так, – опомнилась девушка и продолжила. – Кажется, вспомнила что-то или мне так показалось. Солдатам стирают воспоминания и взамен вбивают необходимые военные знания, но всё же порой в голове проскальзывает всякое. – И что ты вспомнила? – Я точно не могу сказать, эти воспоминания похожи на вспышки. Как будто картинку показали на долю секунды и сразу же спрятали, а ты пытаешься вспомнить, что на ней было. Какие-то общие черты, но ничего конкретного. – Тебе хочется вспомнить всё? – Теперь уже и не знаю. Меня не покидает чувство, что моё прошлое – это история совсем другого человека. И самое страшное, что если я всё вспомню, то уже не смогу стать прежней. Там я оставила что-то очень важное. Мне не хочется возвращаться и думать о потерянном, я хочу остаться здесь, в настоящем, но одновременно желаю заполнить этот пробел памяти. Я чувствую себя наполовину пустой без воспоминаний. Будто меня создали уже такой, солдаткой, внушили какие-то установки и оправили выполнять заданную роль. – Эффект «Иррайзера» недолговечен, – пробормотал парень. – Рано или поздно память, пускай и не вся, вернётся, и тогда ты очень удивишься. Всё в голове перевернётся. – В Гвальтзарде не принято разговаривать о прошлом. Оно слишком назойливо и мешает сосредоточиться на том, что важно сейчас, поэтому новобранцев и освобождают от этих тягот. – Воевать вечно никто не будет. – Может, когда закончится война, я дам тем воспоминаниям возродиться, но, честно говоря, мне страшно узнать то, кого во мне убила армия. Говорят, по желанию могут сделать повторную чистку памяти. – Тогда лучше сделать так. Седой достал из кармана штанов брелок-игуану, которая тут же ощерилась с привычным «е-хе-хе». Лирет опустила ножницы. – Опять эта штука, – укоризненно вздохнула она. – Помогает принимать трудные решения, – ответил напарник и потянул игуану за хвост. – Если плюнет, то ты вернёшь себе воспоминания, какими бы тяжёлыми они ни были, как только они начнут себя проявлять. Он отпустил длинный зелёный хвост. Игуана изрыгнула искру, которая срикошетила об пол и разбилась об потолок. По комнате разлетелась мерцающая пыль. Лирет блекло улыбнулась, бережно состригая миллиметр за миллиметром. – Ты ведь даже не узнаешь, захочу ли я возвращаться к воспоминаниям, – сказала она. – Не узнаю, наши пути всё равно разойдутся раз и навсегда, так что это только твоё дело. – Мы просто временные напарники, – непринуждённо усмехнулась она. – Как пассажиры в вагоне – вместе до определённого времени. – Верно, – без выражения кивнул Седой. Девушка продолжила его стричь. – А тебе совсем не идёт быть наёмником, – заметила она. – Как и тебе быть солдатом. – Нет, правда. Ты не похож на наёмника. С такой силой можно кем угодно быть, но только не наёмником. – Почему же? Мне дана сила – так почему бы не использовать её в выгодных целях? Мало кто так делает, все такие благотворители, оттого и жалуются потом. А я не жалуюсь, я просто не работаю бесплатно и неплохо живу, кстати. Так и должно быть. – Прямо в твоём духе. – Я не собираюсь ни о ком заботиться за просто так. Пускай это правильно и благородно, но тем не менее дорого обходится. Люди к такому быстро привыкают. Очень быстро, а потом обижаются. Не хочу чувствовать себя виноватым, не хочу делать ничего ни для кого. – Даже для близких? – У меня нет близких. – И даже человек с тем именем тебе чужой? – осмелилась спросить Лирет. Воздух в комнате заколол и заискрился. Девушка поёжилась. – Даже человек с тем именем, – холодно ответил Седой. – Он мёртв, и это нисколько не делает нас ближе. Не спрашивай больше подобного. Не спрашивай вообще. Если ты случайно услышала что-то, это ещё не даёт тебе права вникать в подробности и уж тем более рыться в чужом личном деле. – Уж извини, не собиралась я. Челку сильно стричь? – девушка переместилась вперёд, сев напротив напарника. – Нет, не нужно коротко. Лирет срезала немного волос, потом ещё. Напарник сидел неподвижно, будто заледенелая статуя. Он пристально смотрел на девушку, пока та, о чём-то глубоко задумавшись, занималась делом. Лирет чувствовала, как в подушечках пальцев колет. Обычно от людей исходит ненавязчивое приятное тепло и такое же дыхание. Здесь же было иначе, из-за чего создавалось впечатление, будто то сидит вовсе не человек, а какое-то порождение смертельно лютого мороза. Только всё это, вплоть до иголочек в пальцах было чертовски знакомым. Девушка зацепилась за прохладный взгляд и вдруг замерла. Мысли в голове остановились, затрещали льдом и покрылись изморозью. В глазах, цвета замёрзшего бирюзового океана Лирет попыталась найти то воспоминание, которое сейчас назойливо лезло в голову, но всё никак не обретало чёткость. Лоб пронзила невидимая игла, и тогда девушка пришла в себя оттого, что Седой ткнул её пальцем меж бровей. Лирет вначале опешила, а затем резко отпрянула, выронив ножницы. – Ты что себе позволяешь?! – воскликнула она. – А зачем ты так пялишься? Мне, может, неуютно из-за этого, – пробормотал напарник, стряхивая со свитера отрезанные волосинки. – Ты сам на меня пялился, идиот! Убирай свои волосы с пола и выметайся! – Может, ты хотела сказать, чтобы я выметал свои волосы и убирался? А чего это ты такая красная? В ванне перегрелась?***
Ночь казалась проклятием – таким же тёмным, как и небо над Гвальтзардом. Шинан ворочался, отчаянно пытаясь заставить себя задремать. Дни безделья в больнице накопили в нём достаточно сил, которые нужно было куда-то деть. После терапии он наконец-то смог передвигаться сам, однако движения до сих пор оставались неуклюжими. На капитана накатывала злоба, когда тело не двигалось так, как он желал. Он швырнул одеяло прочь, поднялся и спустил ноги на пол. Сквозь штору, будто протянутая рука призрака, пробивался бледный лунный свет, бросающий тени на стены палаты. За эти дни Шинан настолько возненавидел это место, что поклялся себе никогда больше не попадать сюда. Всё, что здесь его окружало – шторы, стены, стулья, даже запах – веяло слабостью, никчёмностью и безнадёжностью. Пошатываясь, парень поднялся и сделал шаг к окну. Отодвинув штору, он опёрся о подоконник, уставив взор сквозь холодное стекло. Этаж был достаточно высоким, что позволяло осмотреть окрестности Гвальтзарда и уходящую на север запорошенную пустыню. А где-то внизу, по ответвлениям освещённых улочек, полусонно сновали патрули барьерщиков. Когда-нибудь всё это закончится, и больше не придётся пилотировать големов, гонять пилотов и рисковать жизнью. Когда-нибудь кошмару придёт конец, но только потом – что же потом? – придётся вернуться обратно. Обратно к воспоминаниям о зимнем утре, о запахе выпечки и терпкости отцовского одеколона. А если кому-то нравилось быть здесь и сейчас? Небо сегодня раскрепостилось, выпустив из-за туч круглую луну. Она, как глаз какого-то животного, печально смотрела на город, на пустыню и на не спящего пилота. Что-то вдруг мелькнуло поверх одной из крыш. Окно слегка запотело, но Шинан был уверен, что заметил кого-то. Он прищурился, всматриваясь в неподвижные тени. Свет луны выхватывал из темноты очертания. На крыше штаба кто-то был. Там что-то сверкнуло и моментально исчезло во тьме. Спустя минуты ничего не произошло – неужели никто не заметил? Шинан отстранился от окна. Он шагнул к стулу, нашарив в темноте куртку, накинул её и торопливо натянул ботинки, затем похромал к двери. Пройдя вдоль коридора, парень не встретил никого. На лестничной клетке тоже царила тишина. Кряхтя, капитан ступал вверх по ступеням. Ноги дрожали, будто тростинки, едва держащие на себе каменную плиту. Шинан сделал небольшую передышку. Где-то внизу зашаркала чья-то обувь. Парень замер на половине пути, пока шум не исчез, и только потом стал подниматься дальше, затем остановился у двери на крышу. Сквозь щели прокрадывался мороз и завывал ночной ветер. Шинан потянул на себя дверь, и та, как ни странно, с глухим скрежетом поддалась. В объятиях холода капитан ступил на заснеженную крышу. Мерзлый снег скрипнул под подошвами, проглотив ботинки наполовину. Стоило только ослабнуть, и уже мороз казался невыносимым. Шинан подступил к краю, устремив взгляд туда, где видел чужой силуэт. Праны сейчас уже было достаточно на простую телепортацию. Оторвавшись от края, парень совершил скачок, и между больницей и штабом прочертилась кратковременная световая полоса. На крышу штаба Шинан приземлился коленями, не удержав равновесия. Он осторожно подполз к стене шахты и прижался спиной к холодному кирпичу. Внезапно одолело странное ощущение, отдаленно напоминающее то, которое возникает в присутствии демонов поблизости. Стало отчего-то тревожно. Чьи-то небольшие следы проходили мимо и тянулись куда-то дальше. На снег падала тень, выдающая чужое присутствие. Парень, уняв сбившееся дыхание, тихонько высунулся из-за угла. Лунный свет выхватывал тонкий силуэт. Шинану не пришлось долго соображать, чтобы узнать Лессан. Она сидела прямо в снегу посреди крыши, сжимала что-то в руках и, закрыв глаза, что-то шептала. На лбу девочки сиял полумесяц. Странно было видеть такой безмятежный ритуал, но нутром ощущать силу тьмы. Парень понял, что сейчас его здесь не должно было быть. Он неловко угодил ладонью в тонкий лёд, и тишину пронзил треск, прервавший молитву. Лессан резко обернулась. Её синие глаза наполнились неподдельным испугом. Девочка поспешила спрятать в карман то, что держала в руках. Лессан поднялась, беспокойно стряхивая снег. Капитан, хромая, шагнул навстречу. – Что ты делаешь здесь? – с ходу бросил он. – А вы здесь откуда? – дрожащим голосом пролепетала девчонка. – Возвращайтесь обратно, холодно очень – простудитесь. – Что ты там прячешь? – тот бросил взгляд на её карманы. – Ничего особенного, – неубедительно мотнула головой Лессан. – Настолько неособенное, что ради этого ты лезешь посреди ночи на крышу? Врать не умеешь. Та штука излучает странную силу, похожую на силу демонов. Мне это не по нраву. Девчонка поёжилась, поджав губы и отведя взгляд. – Ничего не хочешь сказать? – настойчиво отвлёк её Шинан. – Я не люблю недоговорки. – Я не могу всего рассказать, капитан, – виновато промямлила Лессан. – Это может навлечь на нас неприятности. – Странно, а недавно ты выглядела так, будто доверяешь мне больше всего. – Дело совсем не в этом! Я правда вам очень доверяю. – В чём же тогда дело? Если ты прячешь у себя опасную вещь, то я об этом должен знать. – Это не опасная вещь. – Тогда покажи мне. Он сделал шаг навстречу, девчонка – боязливо попятилась. Ещё недолго она томилась в недоверии, пока испытующий взгляд капитана не заставил её говорить. – Только, капитан, никому не рассказывайте об этом, – глухо пробормотала она. – Обещаете? – Ладно, обещаю, – согласился Шинан. – Рассказывай. – Но вы пообещали, – отметила Лессан. Девочка осторожно вытащила из кармана цепочку. Капитан присмотрелся. То был кулон из чёрного серебра в виде филина, распахнувшего крылья. В груди у него блестел инкрустированный тёмно-синий камень, который окаймляла гравировка лунных фаз. Во лбу у филина точно так же был выгравирован символ в виде ока. – Этот филин тайно передавался из поколения в поколение среди клана Семи Лун, – рассказывала Лессан. – На самом деле я мало чего знаю о своём клане, мама мне никогда не рассказывала подробно. Говорила, что этому клану настолько много веков, что его истинная история давно растворилась в многочисленных легендах. Сейчас и потомков совсем не осталось почти. Лишь единицы. А тех, кто знает про сам клан – ещё меньше. По легенде этот филин является источником сильного дара – то, что хочет отнять у меня отчим. До того, как мама попала в больницу, она отдала мне кулон и сказала всё время держать при себе. Не знаю, как обрести дар, но я хотела попробовать почувствовать силу внутри кулона. А когда я это попробовала сделать, то на секунду услышала чей-то шёпот в голове… Шинан нахмурил брови, глубоко задумавшись. Он даже и не знал, что ответить, приняв такую неожиданную новость. Мороз пропитал ткань куртки, и тело охватила мелкая дрожь. – Капитан, – укоризненно вздохнула Лессан. Она ухватила того за руку и повела за собой. Они спустились на чердак, где было намного теплей. Девчонка уселась на старый деревянный ящик и глубоко вздохнула. – Я так надеялась, что дар мне действительно поможет, но я не учла одного: я совершенно ничего не знаю ни об истинной силе дара, ни о клане Семи Лун. Я думала, это светлая сила, но, обратившись к дару, я почувствовала что-то тёмное. Сильное, надёжное, но тёмное и холодное. У Луны ведь есть не только светлая сторона. Оба неосознанно обратили взгляд на чердачное окошко, куда украдкой подглядывал бледный свет. – Ты мне ничего не сказала, – пробормотал Шинан. – Но должна же я и сама принимать решения. Не всё же время полагаться на других. – Нет ничего постыдного в том, чтобы в свои двенадцать лет просить у кого-то совета и помощи, хотя, признаюсь, здесь я тебе вряд ли чем-то помогу. – Пока дар у меня, он никому не навредит, – сказала Лессан. – Я чувствую, что он подвластен только мне и никто его у меня не отнимет, но вроде это и хорошо, только что эта сила сделает в итоге со мной, когда я решу её принять? – Тебе не обязательно принимать дар, развивай свои собственные силы. – Но, капитан, я не хочу вас подвести. Сейчас я должна быть как вы. – Я не полагаюсь на посторонние навыки, и тебе лучше будет, если ты будешь знать, что твоя сила принадлежит тебе и только тебе. Оставь этот дар – разве это трудно? – Нетрудно, – с сомнением ответила Лессан, теребя в руках кулон. – Только после того, как я обратилась к дару, он начал меня манить всё больше и больше, как будто я должна принять его. – И в чём же проблема? – спросил Шинан. – А это как раз причина, по которой о даре лучше никому не знать, – нерешительно проговорила та, бледнея. На минуту стало совсем тихо, будто застыл воздух и всё живое вокруг. – Сила, заключённая в нём, демоническая, – едва слышно произнесла Лессан. Шинан опешил. В мыслях всё перевернулось вверх дном, что он даже пошатнулся, прижавшись спиной к стене. Сила демона – откуда? Как? Как это понимать теперь? – Я не знала, – судорожно прошептала девочка. – Я совсем ничего не знала, но, капитан, вы же никому об этом не расскажете? Вы никому не расскажете, что демоны рвутся на меня из-за этого кулона? Шинан глубоко вздохнул, возведя взгляд к окну. Отчаяние смешалось с тьмой, сгустилась здесь, на чердаке. Капитан подумал о том, что бы было, если бы сегодня его не настигла бессонница. Действительно: что теперь с этим делать? – Выходит, ты подвергаешь всех нас большой опасности, – ответил Шинан. – Сдержу я своё обещание или нет, всё равно те, кому это нужно, уже давно знают об этом даре. – Мне не хочется такого дара, – призналась Лессан. – Мне так страшно, что мама использовала его ради меня – может, поэтому она в коме теперь? – Это причина задуматься о своём решении. – Но если мне вдруг потребуется, то тогда я возьму этот дар. – Не стоит, Лессан. Поверь, что иметь дело с демонами – не лучшая затея…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!