Добро пожаловать в Вечный

      Внезапная необходимость предоставить отчёт заметно сказалась на настроении Седого. Он испытывал к Лин Мо какое-то недоверие и никак не мог объяснить тому причину. Парень знал, что майор будет знать о каждом его шаге, но вряд ли когда-нибудь покажет себя. Такое Седому не нравилось. Он предпочитал иметь дело с теми, кого знал в лицо. Парень заперся в туалете, посчитав это место идеальным для концентрации внимания.       Лирет тем временем паковала вещи в рюкзак, искренне завидуя напарнику за то, что у того имелся пространственный куб для всего барахла, которое приходилось таскать всюду. Она прислушивалась к звукам в туалете, только услышать сам отчёт всё же не могла, как и залезть в мысли парня. Интересно было услышать всю серьёзность в его голосе. Девушка только прижалась ухом к двери, как вдруг дверная ручка повернулась, и пришлось отпрянуть. Седой вышел с таким же невозмутимым выражением лица, с каким туда и зашёл. Он посмотрел на настенные часы, вероятно, прикидывая, сколько времени занял у него этот долгий мысленный диалог, затем обратил внимание на напарницу, которая испытующе смотрела на него.       – Он отравит запрос в архив, и чтобы процедура прошла как можно скорей, нам только нужно приехать туда, подождать и забрать документы с информацией, – доложил Седой устало.        – А дальше?       – Дальше уже будем смотреть по ситуации, – бормотал тот, массируя виски. – За это стоило потребовать больше платы. Чёртова волокита...       Они сдали ключи от номера, прокатились до станции на трамвае и попрощались с этим чудесным городом, название которого Седой забыл в ту же секунду, как его нога шагнула в поезд. Парень рухнул на сиденье, хмуро уставившись сквозь подёрнутое морозным узором окно. Путешествие в Альбеос, поездка до которого занимала целые сутки, его мало вдохновляла на остроты и чёрный юмор. А Лирет наоборот прониклась любопытством: в столице Лума ей ещё ни разу не доводилось бывать. То был один из крупных городов, овеянных богатой историей и наводнённых бесчисленным количеством людей. Один из порталов в  Вечный располагался как раз именно там, а из изобилия разнообразных магических лавок можно было построить отдельный город. Седой был к этому абсолютно равнодушен, в то время как Лирет с нетерпением ждала, когда за окнами поезда возникнет столичная станция. Вагон был переполнен людьми. Напарник, не привыкший к такому большому количеству глаз, неприветливо щурился на каждого, кто хоть вскользь бросал на него взгляд.        – Кажется, ты кому-то понравился, – попыталась пошутить Лирет, воодушевлённая поездкой.       – Дал бы кому-нибудь в рожу, – буркнул тот.       Определённо, большого количества внимания он не любил. Ограничившись ворчанием про очередные затраты на поездку, Седой смежил веки и уткнул нос в воротник куртки. Оставшиеся часы он сопровождал Лирет сопением.         Поезд прибыл на станцию Альбеоса ровно в полдень – именно в такое время, какое Седой откровенно не любил. Дневной свет, толпы людей, толкучка на эскалаторе и шум – всё это определённо било по изнывающей от мигрени голове. Единственная вещь двигала Седым, заставляла переступать через себя и самозабвенно идти, и эта вещь была деньгами. Он давно грезил о том, как скоро получит плату, уедет, куда душе вздумается, и будет делать всё, что взбредёт в его седую голову, откровенно и бесстыдно живя для себя и только ради себя. Некоторым мечтам порой приходится обратиться в неуловимую дымку, совершенно далёкую от реальности и смены обстоятельств.        Седой брёл, шаркая обувью, и разглядывал замызганный талым снегом пол. Сотни ног здесь прошли и пройдут ещё, прежде чем гладкий мрамор утратит блеск. Лирет любовалась архитектурными изысками, коими приветствовала их столица. Большие города особо выделялись помпезностью в местах вроде вокзалов. Парадный вход пролегал под высоким стеклянным сводом, за которым ясным вечером наверняка мягко играло сияние защитного кольца. Россыпь цветной мозаики рисовала на стене огромного филина в полёте, будто дух Лумена хотел объять всех приезжих в Альбеос. Лирет, выпрямившись под тяжестью рюкзака, застыла напротив него, невольно залюбовавшись, рядом толпились туристы. Все как один нацелили объективы фотоаппаратов на стену и всячески изгалялись в надежде поймать удачный кадр. Сотни одинаковых фотографий тут же разлетятся по всемирной сети. Кто-то сейчас воевал, а кому-то повезло получить отпуск и отправиться путешествовать. Едва верилось, что какая-то часть людей до сих пор ни разу не видала ни демонов, ни смерти, ни сумасшедших бесточенников с их сектами. Остались такие безопасные уголки по всему миру,  и Альбеос был одним из них. Поговаривали, что Солика, оказавшаяся самой отдалённой от севера страной, и вовсе была нетронута врагом. Там-то жизнь кипела как ни в чём не бывало. Размышляя об этом, Лирет вдруг подумала, что скрипка, которую ей приходилось всюду таскать с собой, была привезена именно оттуда. Какой-то неслышный голос подсознания подсказал о том, что этот инструмент хранил в себе частичку южного солнца. А вдруг в этом футляре крылся целый портал в то далёкое, но отчего-то знакомое место?        Девушка оторвалась от разглядываний, когда Седой взял курс на метро, теряясь в толпе. Для него все прелести мира сейчас напрочь отсутствовали. Электричка прибыла по расписанию. В вагон втиснулись люди. Получая тычки локтями, Лирет просунулась вместе с рюкзаком и так и осталась стоять в толпе, ощущая давление изо всех сторон и качаясь на ходу. Электричка помчалась по туннелю, впуская в окна сквозняк, пропахший тёплым металлом. Становилось душно. Седой занял позицию в самом углу вагона и упёрся спиной в стенку, постаравшись не прикасаться ни к кому. Люди поглядывали на него косо и осторожно сторонились, наверняка чувствуя на коже ледяные иголки. Лирет посматривала на напарника, стараясь не терять его из виду. Через полтора часа им было назначено перемещение через портал, который приведёт их в Вечный, куда простому человеку путь был закрыт. Чтобы попасть туда, нужно было иметь разрешение. Специальные пропускные карточки, которые удалось получить быстро благодаря майору, Седой прятал за пазухой.        Электричка выскользнула из тоннеля, и вагоны ощупал дневной свет. Состав мчался по возвышенности. Лирет протолкнулась к окну, любуясь заснеженным городским пейзажем. Крыши домов были похожи на покрытые глазурью пряники. Внизу по снежному полотну тянулась чернильная полоска речушки. Где-то дальше, сквозь морозную синеву, проступали очертания небоскрёбов и городских башен, будто крадущиеся гиганты тихонько крались к людским жилищам. А высоко в небе умиротворённо играло едва заметное сияние Лумена. Затем городские просторы исчезли, сменившись свистящим мраком. Электричка углубилась в возникший впереди тоннель.       Седой не скрывал своего негодования. Хмурясь от света и утомления, он ещё больше омрачился, когда не нашёл в центе города ни одного «Боннюмея». До встречи оставался целый час, и половину этого времени парень безнадёжно потратил на поиски желанных чебуреков. Всюду его встречали дорогие рестораны с высококлассной лумейской кухней, элитные кулинарные лавки и прочие гастрономические изыски, от которых глаза лезли на лоб. Там было всё что угодно душе гурмана, но только не простота. Если обычно приезжие люди ищут изысканные заведения для перекуса, то Седой был озабочен поиском самой обычной забегаловки. Как он сам сказал, в дешёвых чебуреках было что-то особенное, чего нет в дорогих блюдах. Наверное, он имел в виду тот дух спешки и приключений, когда с яростным и голодным шипением пытаешься быстро проглотить горячий чебурек и одновременно насладиться мясным соком, пока бежишь на поезд или ещё куда-нибудь.        Пока напарник тратил время на безнадёжные поиски, Лирет удостоила себя небольшой экскурсией. Им надо было не потеряться, поэтому Седой условился встретиться у входа к порталу. Почувствовав себя туристом, девушка прошлась вдоль улицы, разглядывая каждый дом. Налюбовавшись архитектурой, она приметила впереди храм, чьи шпили возвышались на окраине площади, по которой неторопливо бродили туристы. Здесь сияние Лумена играло особенно ярко, несмотря на дневное время. Бледно-серебристое мерцание плавно расходилось по небосводу, цеплялось за шпили и будто бы исходило изнутри. Не раздумывая, Лирет вначале подобралась ближе, а затем, поразившись величием храма уже вблизи, решила, что изнутри он может оказаться гораздо интересней. Так, девушка стала случайным посетителем собора Священного Филина.       Внутри пахло благовониями. Какая-то необыкновенная смесь трав и хвойного аромата, похожего на запах леса после летнего проливного дождя. Голова закружилась на секунду, но вовсе не из-за запаха. Это место само по себе источало внушительную силу, и вдруг Лирет поняла, что здесь, прямо под подошвами её берцев, под нерушимым гранитом дремлет то, что источает это сияние. До сих пор девушка едва верила, что духи основных начал существуют и живут среди людей. Они спали под покровом веков и дарили эту силу миру, защищали его от угрозы, которая, увы, всё же смогла проникнуть сюда.        Дух Лумена окутывал трепетом. Лирет посмотрела под ноги, заметив сияющий росчерк защитной печати высшего уровня. Кому бы ни взбрело в голову проникнуть в подземелье и потревожить спящего духа, эта печать изживет его мгновенно. По коже прошлись мурашки. В лампадах, зажжённых повсюду, свет огня почти не дрожал, и сколько бы туристов здесь ни было, громче умиротворяющей тишины казалось только собственное дыхание. На стенах рисовалась роспись, в узорах которой пряталась легенда. Лирет забылась. Пока она стояла посреди храма, проникнутая невидимыми объятиями энергии, время перестало существовать и осталось вне стен. Захотелось открыть футляр со скрипкой. С этой ненавистной неудобной скрипкой, которая только мешает.        Лирет окинула взглядом других посетителей. Пригрезилось, будто все до единого смотрят на неё и давно наблюдают. Девушка потупилась, робко ёжась под осколками чужих взглядов.        Голодные волки.       Она опустила рюкзак. Руки словно сами это сделали. Затем футляр оказался прямо перед девушкой. Она судорожно щёлкнула застёжками, в своих мыслях слыша мелодию, которую хочет сыграть. Подушечки пальцев завибрировали, предвкушая резь струн. Лирет осторожно подняла крышку. Оттуда ей пролилось золотое сияние и озарило весь храм.       Девушка вздрогнула, обескураженно моргая глазами. Она по-прежнему стояла посреди храма, держалась за лямки рюкзака и мимолётно поглядывала на туристов, а скрипка всё так же оставалась в футляре. В груди колотил тяжёлый молот. Видение напугало Лирет, пускай и было безобидным. Всё же оно убавило желание доставать инструмент. Неужели сам Лумен хотел о чём-то ей напомнить? Девушка посмотрела на пальцы левой руки. Подушечки были огрубелые. Это та скрипачка желала прорваться к мечте, истязая руки и душу. Лирет напряженно сжала лямки рюкзака и робко сделала шаг назад. Ощущение вскоре исчезло само собой, и она перестала чувствовать странную силу. Вероятно, это было своеобразное приветствие духа.        В храме работала небольшая церковная лавочка, куда в основном и тянулись туристы в надежде найти оригинальные сувениры. Напоследок Лирет заглянула туда из любопытства. Товар здесь явно был особенный. Девушка осмотрела весь прилавок: свечи, очищающие от разных недугов, печать удачи, защита от злых духов, благословительный амулет духа Лумена,  благовония и оригинальные магниты на холодильник. Увидь это всё Седой, он счёл бы каждую мелочёвку бесполезной, будь она трижды магической. Лирет отнеслась к этому равнодушно, однако больше всего её внимание привлекли монеты с гравировкой в виде дерева, которое окаймляло написанное узорным росчерком слово «Аетернум». Самый дорогой товар из всех, что здесь был. Конечно, девушка была наслышана о Аетернуме, вневременном замке, в котором якобы нашёл свою последнюю обитель изобретатель телепортов Анфёрт Везнич, однако Лирет совсем не ожидала, что старик до сих пор как-то связан с внешним миром. Ходило множество слухов.       – Для чего нужны эти монеты и почему они такие дорогие? –  поинтересовалась девушка у лавочника.       – Разве нет ничего дороже, чем повидаться с умершим человеком? – вопросом ответил тот. – Благодаря Анфётру это стало возможным.       – Хотите сказать, что старик общается с мертвецами? – скептично изогнула бровь Лирет.       – Не просто общается, а соединяет мир живых и мёртвых. Он построил мост между этими мирами, не слышали разве?       – Не думала, что это правда, – покачала головой та. – И кто-то покупает?       – Бывают такие храбрецы.       – Храбрецы?       – Да. Туда непросто добраться, да и не каждый вынесет такой дальней дороги.       – Думаю, за такую цену стоило бы включить транспорт, тогда бы и бизнес у Везнича пошёл куда лучше.       – Цены устанавливает он сам, а вот дорогу к замку ищи как хочешь. Карты постоянно неточны, а может, старик так над нами забавляется. Так что людям приходится подумать тысячу раз, прежде чем отправляться в путь. Сейчас монеты никто не покупает, – лавочник оглядел девушку с головы до ног, обратив внимание на военную форму.       – Понятное дело. Ну, буду иметь в виду, что есть услуги подобного рода, – напоследок сказала Лирет, блёкло улыбнувшись.       – Монеты можно купить только здесь, в соборе Священного Филина, – заметил тот.       – Надеюсь, мне они не понадобятся.       Седой ждал у телепрот-центра. Напарник был по-прежнему мрачен и, судя по всему, голоден. Лирет не стала ему рассказывать о своём визите в собор, чувствуя, что сейчас его раздражали любые темы для разговоров. Телепорт-центр представлял собой огромное здание, окружённое не одним защитным барьером. В ореоле магического света оно впускало в себя людей и так же выпускало прибывших. На просторной площади теснились машины такси и автобусы. Одни выезжали, другие приезжали. Внутри действовала строгая охранная система. Осматривали досконально каждого, особенно тех, кто держал курс на Вечный. Над путём к порталу рисовался символ в виде ромба – знак города-завода. Лирет пришлось вытрясти абсолютно все внутренности рюкзака, чтобы завоевать больше доверия у таможенной службы. Содержимое, мягко говоря, их не очень порадовало. Огромный рюкзак потребовали оставить в камере хранения, и к телепорту девушка отправилась с одной лишь скрипкой. Куда больше повезло напарнику – тот попросту не таскал с собой такой балласт и намеренно умолчал о пространственном кубе. Почему никто этого не заметил, Лирет не могла понять, но ей очень уж хотелось настукачить.       Подойдя к порталу, они прошли сквозь очередной защитный барьер, оставивший на теле неприятное ощущение не то холода, не то покалывания. Седой достал пропускные карточки, без которых портал попросту не позволит шагнуть внутрь. Впереди нарисовалась трещащая фиолетовыми молниями воронка, которая как пасть монстра по очереди заглатывала заходивших в неё людей. Попутно каждому всучили специальные печати, предупредив, что резкий переход в стратосферу может повлечь за собой неважное самочувствие.        Седой шёл впереди. Их очередь медленно близилась. Лирет заволновалась, слушая неприятный треск портала. Напарник шагнул внутрь, и за его спиной грозно затрещали молнии. Лирет насторожилась и сделала шаг вперёд. Треск оглушил её и не на шутку напугал. В какой-то момент она поняла, что поверхность под ногами исчезла. Затем девушка решила, что падает. Её сдавило пространство. Лирет неосторожно замахала руками, пытаясь понять, в каком направлении движется. Ей показалось, что она застряла в портале. В конце концов бывали такие случаи, и хорошим это дело не заканчивалось. Воздуха в лёгких стало меньше. Девушка запаниковала. Она стала дёргать головой в надежде выкарабкаться. Здесь становилось темно, и Лирет судорожно ощупывала невесомость вокруг себя. Затем кто-то ухватил её за руку и потянул, она почувствовала прикосновение тёплой грубой ладони. Девушка встретилась взглядом с напарником. Тот висел в невесомости точно так же, как и она. По телу прошлась дрожь, однако она была скорее от испуга. Ощущение, которое Седой мог подарить прикосновением, пропало. Они недолго смотрели друг на друга, и Лирет показалось, будто парень искал это прикосновение, будто ему было любопытно, каково это ощущение. Девушка хотела отдёрнуть руку, боясь, что сила напарника даст о себе знать, но поняла, что без его помощи не сможет выбраться.       – Наша магия здесь не действует, – заметил её беспокойство Седой.         Он направился куда-то, потянув за собой девушку. Где-то за завесой темноты раздавался треск молний.       – Чёрт, а я уже испугалась, что застряла здесь навсегда, – облегчённо улыбнулась Лирет.        – Тебе явно не хватает практики перемещения через порталы, – заметил тот.        Его рука слегка подрагивала, сжимая маленькую ладонь.       – Но всё же спасибо, что не оставил меня здесь и заботливо вытащил, – сказала Лирет.       Парень промолчал, вероятно, пытаясь скрыть нахлынувшее смущение.        – Не подумай ничего лишнего, просто твоя гибель будет в ущерб моим финансам. Так сказал майор, – недовольно пробормотал Седой.       – Брось, нет ничего постыдного в том, чтобы иногда быть хорошим парнем. Разве не приятно просто и искренне оказать кому-то помощь?       – Это приятно только в том случае, когда это действительно ценят, – мрачно заметил парень.       Он разжал руку, и в следующую же секунду под ногами возник пол. Лирет, почувствовав головокружение, едва удержала равновесие. Затем она поняла, что потеряла печать, выданную у портала. Следующие несколько часов, возможно, придётся помучиться от тошноты. Портал вывел к пропускному пункту, где их снова осмотрели с головы до пят. Лирет всё надеялась увидеть город, однако зал прибытия являл собой закрытое помещение, похожее на бункер, где не нашлось ни одного окна. Гостей города – в основном людей солидных – направили в зал ожидания. Специальный транспорт, который здесь именовали горизонтальным лифтом, должен был прибыть через полчаса, чтобы вывести всех прибывших людей на верхний ярус Вечного. Седой по обыкновению потратил это время на недолгий сон.  

***

      Колючий морозный воздух щекотал нос. Погода безветренная, но пасмурная, будто вот-вот начнётся снежная буря – совсем не для тренировок на свежем воздухе. Шинан, сложив руки на груди, следил за пилотами, нарезающими на стадионе круги. После незапланированного больничного отпуска самому было бы не прочь прийти в форму, а выходило только гонять своих и устраивать им нервную встряску, припоминая недавний бой.        Команда выстроилась в ряд. Шинан ещё раз скользнул по пилотам взглядом, выдохнул облачко пара. Товарищи подтянулись, восстановив дыхание. Капитан хотел начать говорить, но вдруг почувствовал ещё пару глаз, наблюдавших за ними издалека. На территории комплекса появились две фигуры. В одной из них Шинан узнал майора Лин Мо. Второй мужчина ему был незнаком. Парень обратил внимание на одежду – тёплое чёрное пальто, глаженые брюки, голову покрывала шляпа. Не военный? Тогда кто такой? От него веяло неслабой энергетикой. Незнакомец о чём-то беседовал с майором, а тот между делом угостил его карамелью. Жалко, что их разговор остался между ними. В какую-то секунду мужчина в шляпе посмотрел в сторону пилотов, выцепив кого-то взглядом. Шинану показалось, что он кому-то улыбается. Парень интуитивно посмотрел на Лессан, заметив, как резко она отстранилась, шаркнув подошвами по мёрзлой земле. Лицо девочки побелело, а во взгляде заиграл вопиющий ужас. Неожиданно она сорвалась с места и ринулась прочь. Пилоты с недоумением проводили ту взглядом.       – Лессан! – окрикнул её Шинан.       Ему пришлось броситься за ней. Та живо добралась до штаба, промчалась по коридору, обрушив громкие шажки, и ввалилась в свою комнату, забыв захлопнуть дверь. Капитан ворвался внутрь, увидев, как Лессан съёжилась, прижимаясь к стене. Лицо девочки исказилось от отчаяния и ужаса, сама она колотилась как от холода. По щекам текли слёзы. Она будто и не заметила, что Шинан тоже был здесь.       – Кто разрешал покидать стадион? – процедил тот. – В чём дело? Ну?        – Он пришёл сюда! – едва внятно промямлила та.       Её взор вдруг помутнел. Она подорвалась с места, шмыгнув в душевую, и нависла над раковиной. Девчонку стошнило несколько раз. Шинан безмолвно шагнул к ней и осторожно убрал с её лица волосы. Он помог ей умыться. Трясущимися руками Лессан вытерла слёзы. Её всё ещё лихорадило.        – Ляг в постель, – велел Шинан.       Лессан добралась до заправленной кровати и осторожно улеглась, уставившись в потолок. На её лице появился лёгкий румянец. Она неподвижно лежала так, приходя в себя, а капитан уселся рядом на пол, упёршись спиной в кровать.       – Что именно тебя напугало? – спросил капитан.       – Отчим… он пришёл сюда, – едва слышно произнесла Лессан, шмыгая носом.       – И ты знаешь зачем?        – Нет, я совсем не ожидала его увидеть здесь. Он следит за мной, в этом я уверена.        Она тихо зарыдала, вжимаясь щекой в подушку. Чем тише был плач, тем громче лились слёзы.       – Я так хочу стать сильной, но у меня не выходит. Я хочу перестать бояться, чтобы однажды увидеться с ним с глазу на глаз, зная, что я смогу себя защитить. Но видя его, даже спустя столько времени, меня бросает в ужас. Хочется бежать далеко. Капитан, как мне заставить себя быть смелой? Если бы только можно было бы выключить этот страх, как надоедливый телевизор. Может, есть какая-то магия? Я хочу её постичь.        – Нет никакой магии, – ответил капитан. – Это всё даст тебе время.       – Вы же сами говорили, что я должна быть сильной.       – Я не говорил, что ты должна становиться сильной сейчас же. Сильными тебя сделают только взлёты, падения и годы, но никак не отчаяние, которым ты сейчас упиваешься, – продолжил Шинан.        – Он сильнее меня, намного сильнее, – дрожал голос девочки. – Теперь мне будет казаться, что отчим за мной следит всюду. Я не смогу уснуть. А как же я буду сражаться тогда?       – Ты всегда можешь попросить о помощи, – заверил капитан. – Я в ответе за каждого своего пилота, а за тебя в особенности.        Он почувствовал затылком, как Лессан замерла.       – Не пойми превратно, – голос Шинана похолодел. – Я всего лишь не хочу оставлять в беде своих людей и подрывать дух команды…       Он не успел договорить, как дверь открылась. Внутрь вошёл Лин Мо, принеся с собой мороз, следом зашёл человек в пальто. Воздух сделался плотным от напряжения. Шинан поднялся с пола, Лессан резко села прямо и побелела, вжимаясь в угол. Её губы задрожали.       – Нам нужно поговорить с пилотом «02» лично, – важно сообщил Лин Мо.       Незнакомец, который пришёл с ним, молчал и только поглядывал на девочку, которая пряталась от его глаз как от искр.       – Боюсь, сейчас это невозможно, – ответил Шинан.       – Это срочное дело, – сказал тот.       – Но ей не здоровится, разве не видно?       – Мне видно только то, что приказ майора для вас пустой звук, – едко заметил Лин Мо.       – Если она что-то натворила, то расскажите мне, я решу проблему, – не останавливался капитан. – Это часть моей команды, в конце концов.       Он чувствовал, как Лессан цепляется за него взглядом, полным надежды.       – Мы разберёмся во всём сами, капитан. Не лезьте не в своё дело и не напрашивайтесь на неприятности.       – Проблема моих пилотов – это как раз моё дело, – осмелился на дерзость Шинан. – В бою их веду я, а не вы.       Майор сделал шаг вперёд, почти столкнувшись лоб в лоб, и в какой-то момент капитан засомневался в своих словах. Взгляд Лина взирал на него из прорезей маски с силой режущих лезвий, и Шинан ощутил, как шею сдавил ком. Парень не смог проронить ни слова.       – Майор здесь я, а не вы, – напомнил Лин Мо.       Он прошёл мимо оцепеневшего капитана и ухватил Лессан под локоть, потащив за собой. Девочка что-то лепетала, пока её волокли к выходу, но Шинан даже не слышал этого. Его будто примагнитило к полу, а язык окаменел и прилип к нёбу. Парень почувствовал себя отвратительно за то, что ничего не смог сделать.       Лессан усадили в кресло. Она не видела ничего под плотной повязкой на глазах, но чувствовала, что сидит именно в кресле. Руки и ноги плотно пристегнули ремнями, пальцы быстро онемели. Какая-то блокирующая печать реагировала на каждое движение болезненным откликом. Девочка сдерживала стон, до скрипа сжимая зубы. На её виски легли чьи-то отвратительно холодные пальцы. Голова сделалась тяжёлой, будто в неё напихали камней. Затем на виски обрушилась волна боли, выбившая из Лессан стон. Боль резко отступила, и её будто смыло приятной волной эйфории. Это всё специально делалось, чтобы увеличить чувствительность к боли.       – Ну что, Лессан, всё ещё не хочешь отдать мне кулон? – раздался рядом голом отчима, коснувшийся уха как змея.       – Нет… ты не получишь его! – процедила Лессан.       – Хорошо, Лессан, – любезно ответил тот.       В следующую секунду она изогнулась в кресле от неистовой боли. Крик вырывался из груди обрывками. Тело будто сжимали тиски, а затем на какое-то время ослаблялись, давая знакомой волне смыть боль с каждой клеточки тела. Девочка противилась манипуляциям, но отчаяние начинало овивать её, врастая в разум. С новой порцией боли на неё обрушились видения всех пережитых кошмаров. Чёрно-бело-кровавые картинки сменяли друг друга, показывая даже то, что не могла придумать детская фантазия. Там по телу ползли клещи, кто-то впивался когтями в руку, разрывая белую кожу. По уху полз чей-то липкий тёплый язык. Всё это содрогалась от истошного крика.       – Эта дрянь заключила контракт, – прорывалось сквозь завесу видений. – Если у владельца кулона есть действующий контракт, то кулон будет бесполезен. И ведь её не убить!       – Ты говорил, есть ещё кулоны.       – Есть, но искать их… да хотя бы один такой нужен!       – У нас есть тот, кто его может нам найти.       – Правда? А с девчонкой что?       – И у девчонки его отберём. Она скоро сдастся уже.       Лессан дёргалась из стороны в сторону, пытаясь вырваться из щупалец чудовища, которое сейчас порождало атакуемое телепатом сознание. Когда страх сжимал свои пальцы на горле, начинали атаковать мысли: неужели кулон дороже жизни?        «Сопротивляйся».       Тихий шёпот пошатнул проекцию кошмаров. Власть над разумом осторожно брал кто-то другой. Вначале Лессан решила, что, может быть, это капитан так пытался ей помочь.       «Тело всего лишь оболочка. Тянись на мой голос».       Голос был неприятным, как горсть слизняков, ползущих по мокрому камню. Но за ним хотелось пойти, и Лессан стала тянуться. Тело по-прежнему было приковано к креслу, однако девочка почувствовала, что может оказаться намного дальше. Боль, которую причинял телепат, осталась в теле.       Лессан увидела себя, лежащую с завязанными глазами. Рядом стояли майор, отчим и телепат, который держал руки на её висках и сосредоточенно манипулировал сознанием. Никто из них не знал, что это уже бесполезно. Затем девочка почувствовала присутствие ещё одного, но рядом с собой. Она повернула голову. Бесформенная тень повисла рядом с ней. От неё исходил неприятный ток, который был ощутим даже для вне телесного тела. Лессан хотела вскрикнуть, но голос остался далеко там, в реальности. Затем всё погрузилось в темноту.       Когда Шинан узнал, что Лессан вернули, он первым делом поспешил в её комнату. Девочка неподвижно лежала на кровати, подёрнутые туманом глаза не мигали, рассматривая потолок. Ресницы склеились от слёз. Капитан не нашёл слов и просто замер в дверях, не решаясь шагнуть внутрь. Девочка вдруг посмотрела на него и измождённо улыбнулась. Шинану стало не по себе.       – Всё в порядке? – сухо спросил он.       Хотя вопрос звучал несколько неуместно.       – Да, капитан, я не сдалась, – бормотала Лессан, засыпая. – Было немного больно, но завтра я обязательно буду тренироваться, обязательно буду…        

***

            То ли по прихоти судьбы, то ли по замыслу создателей Вечного оказалось так, что горизонтальный лифт вместо окон имел магический рекламный проспект, демонстрирующий всевозможные бренды, которые можно было только найти в парящем городе. Стены лифта переливались мягким спектром, играла ненавязчивая музыка. За время поездки Лирет успела наглядеться на последние изыски моды, новейшую электронику и разнообразные прана-модули для использования магии в быту. Сверху горело табло, отмечающее координаты Вечного. Как выяснилось, город бороздил небеса восточных границ Лума. Девушка задумалась о том, а видят ли жители парящий остров в небе. Наверняка он бросал огромную тень. Когда лифт останавливался, Лирет пыталась увидеть сквозь выходящих людей город. Все станции оказывались крытыми. Кроме пестрящей рекламы ничего не бросалось в глаза.             И всё же это было совершенно иное место. Как только Лирет вышла вместе с напарником на своей станции, их тотчас окружили вниманием големы-гиды с человеческий рост. Они нужны были для того, чтобы сопровождать гостей и подсказывать дорогу. Помимо гидов здесь ещё числись големы-полицейские, которые выглядели куда крупнее собратьев. Магические механизмы неустанно бдели. Каждый прибывший мог ощутить на себе волну магии, которую дарил один лишь неживой взгляд. Так охранные големы сканировали людей. Седому это ощущение не понравилось. Он шагал вперёд, сжимая кулак у груди. Его лицо стало ещё бледнее.             – У тебя всё нормально? – побеспокоилась Лирет.             – Да, почти, – не утвердительно ответил парень. – Идём, не отвлекайся.             Впереди них плёлся голем. Он наметил маршрут до архива. Толпа людей неторопливо тянулась к выходу. За дверями уже не было никаких стен.             – Зачем взяла скрипку? – поинтересовался между делом Седой.             От тяжело дышал, словно ему сдавило горло. Кулак по-прежнему оставался на груди.             – Это талисман, а их нельзя оставлять в камере хранения, – ответила та. – С тобой точно все в порядке? Ты выглядишь совсем нездорово.             – Если тебя это так заботит, то ты мне уже ничем не поможешь, – резко бросил Седой.              – Конечно не помогу! Ты же мне ничего не говоришь, – разозлилась Лирет. – Это так модно сейчас – молчать до последнего?              – Ну что ты, нет ничего моднее лицемерия.             В своём состоянии он умудрился довести её до злости. Девушка покраснела, но ничего не стала говорить, остудившись мыслью о том, что сейчас наконец-то полюбуется видом на город. За дверями красовался коридор, в конце которого виднелось пятнышко лазурного неба. Лирет невольно прибавила шаг, поравнявшись с механическим гидом. Тот тараторил о чём-то, как выяснилось, – рекламировал очередные бутики на всех языках и диалектах мира. Приближаясь к выходу с толпой таких же приезжих, Лирет вдруг почувствовала вибрацию за спиной. Это ощущение исходило из футляра, и девушка ощутила телом, как источает энергия. Стало не по себе. Сзади чертыхнулся Седой.             – Гасители магии, – прошипел парень.             Он вдруг рухнул на колени и зашёлся нездоровым кашлем. Свет в коридоре сменился на красный. Люди тревожно стали переглядываться, сторонясь упавшего незнакомца. Седого окружили охранные големы, и Лирет поняла, что они собираются схватить парня с поличным. Только почему? Девушка не смогла даже вмешаться: её отбросило телепортом ровно на два метра. Что-что, а охрана здесь заботилась о каждой жизни.          – Недопустимый уровень магии, – синхронно повторяли полицейские големы. – Необходимо пройти в пункт досмотра.       Седой не смог подняться, он даже и не расслышал предупреждения из-за кашля. Поднимаясь на колени, он морщился и снова заходился кашлем. К големам подключился полицейский – уже настоящий человек. Он потребовал немедленно поднять руки. Лирет растерянно схватилась за голову. Перестав кашлять, Седой поднял затравленный взгляд.       – Это всё магический имплантат, – стал объяснять он сквозь усилия. – Он заряжен большим уровнем праны. Я тяжело болен, и моя жизнь держится на этой штуковине.       – Имплантат, говоришь? – недоверчиво прищурился полицейский. – А ну покажи.       Лирет не слышала их разговора, стоя в стороне. Сзади толпились люди и големы. Затем на глазах у всех Седой расстегнул куртку, распахнул и нехотя задрал свитер. Девушка опешила, разглядев лишь малую часть того, что было у него в груди. Полицейский внимательно осмотрел нарушителя. Красный свет сменился обычным.       – Прошу, устраните гашение магии, – сдавленно произнёс парень. – Это может меня убить, а у меня очень важное задание.       Он высунул из-за пазухи листок с военной печатью. Подозрений это не убавило, однако полицейский дал Седому специальную печать и позволил идти. На всякий случай парень попросил две и одну использовал сразу. Спустя минуты он пришёл в себя. Движение в коридоре возобновилось.       – Почему ты не сказал, что у тебя проблемы со здоровьем? – настойчиво спросила Лирет.       – Я не собирался никому об этом говорить, так велел случай, иначе мы бы не прошли дальше, – мрачно пробормотал Седой. – Или что, ты теперь будешь ко мне более снисходительна? Жалостью не вылечишь человека.       – И насколько же серьёзна твоя болезнь?       – Настолько, что я бы предпочёл, чтобы ты про неё вообще не знала.       – Ну и пусть, – злобно фыркнула Лирет. – Так и будешь в одиночестве до конца своей жизни.        – Я всегда был один, так что мне от этого ни тепло, ни холодно. Не волнуйся обо мне так сильно, не включай это нарочитое милосердие, не трать силы.       – Даже и не собиралась, – вздёрнула нос девушка.       Скоро коридор оказался позади, открыв взору нечто, слившее себе пастельные оттенки неба и неоновых узоров магических печатей, расчертивших защитный купол. Остеклённые постройки отражали в себе свет солнца и синеву небосвода, в некоторых окнах мелькала реклама. На абсолютно каждой рекламной вывеске можно было заметить символ в виде ромба. Лирет так и замерла, пропуская мимо ушей слова гида. Здесь практически не было улиц, вместо них – облачная пропасть, сквозь мутные дыры которой можно было разглядеть землю далеко внизу. Здания держались на отдельных островках, которые соединялись между собой порталами и путями горизонтальных лифтов. Редко где можно было заметить зелёный клочок, усеянный цветами или хотя бы одним кустиком. Город-завод был намеренно отделён от остального мира, чтобы не воздействовать на окружающую среду Силенора, однако ходили слухи, что Вечный всегда был парящим архипелагом, где люди впервые обрели магию из-за того, что находились ближе всего к богам. Другие источники утверждали, будто когда-то там жил целый небесный народ, который создал големов и основы всех заклинаний мира, и будто на самом деле магию распространил именно их род, когда архипелаг оказался захвачен случайными открывателями. Кто-то до сих пор считал, что людям даровали магию далеко не духи.       На одном из таких островов покоился и Либрариум, и мировой биографический архив. Заметить здание информационного хранилища оказалось несложно: его отличала особая архитектура и максимальный уровень защиты. Барьеры Либрариума сияли ярче. Башни хранилища почти пронизали купол, будто гиганты. Многоярусное строение амфитеатром расположилось на нескольких островах сразу. Ореол защитных письмен окружал всю его территорию и сплетался с фасадом. Либрариум был самым крупным комплексом в Вечном и разрастался в его сердце единым органом. Лирет почувствовала какую-то радость, что им удастся наконец приблизиться туда, куда не всем легко попасть. Именно туда их вёл гид. Горизонтальный лифт, идущий до комплекса Либрариума был пуст, когда Лирет зашла в него с напарником. В этот раз транспорт оказался свободен от рекламы, и несколько минут девушка потратила на любование неторопливым полётом. Легкая дымка облаков то мутнела, то становилась прозрачной, разбиваясь о стёкла. Мимо медленно проплыл такой же лифт, двигавшийся обратно от Либрариума. Седой стоял в стороне, опершись спиной о перила. Он равнодушно бороздил взглядом острова вдали и не шевельнулся, пока лифт не замедлился у террасы Либрариума. Там, у входа, замерли два охранных голема, рядом с которыми в солдатской стойке стоял человек в бордовом строгом костюме с символикой Либрариума. Молодой человек выжидающе проследил за тем, как два визитёра покинули лифт и неуверенно направились ко входу, вероятно, опасаясь агрессии големов. Но големы сохраняли неподвижность: они повиновались воле заклинателя. Седой остановился, потягиваясь за документом. Не зная, как начать разговор, он просто протянул его парню в форме. Тот посмотрел сначала на пришлых, затем скользнул взглядом по строчкам, потом опять осмотрел посетителей, но уже с недоверием.       – На вас не действует гаситель магии, – адресовал парень Седому, затем вдруг изменился в лице, будто кто-то ему что-то нашептал на ухо. – Ах, точно. Понял. Прошу прощения, – замешкался он, возвращая документ.       – Нам необходимо… – собирался сказать Седой, но парень вдруг поднял руку, прервав его.       – Не нужно сообщать мне, – сказал он. –  Я всего лишь проводник. Вам была назначена встреча, прошу следовать за мной.        Проводник сделал шаг ко входу, следом за ним шелохнулись големы. Их механизмы зашелестели. Лирет держалась позади Седого, опасливо поглядывая на механических стражей. Впереди была дверь высотой с боевого голема. Она была заперта и зачарована защитными печатями. Проводник остановился у самого подножия и прикоснулся ладонью к щели. Седой тем временем рассмотрел руны, выточенные прямо в дереве. Чуть выше резьба по дереву переходила в символ Либрариума. Двери распахнулись, и к своему удивлению Лирет не смогла ничего разглядеть внутри. Коридор утопал во тьме, будто вход уходил в бездну. Проводник поманил гостей взглядом и шагнул внутрь, исчезнув из виду. Его големы остались снаружи. Седой последовал его примеру, и девушка юркнула хвостом за ним.       Их окутало тьмой, только под ногами тянулся далеко вперёд бордовый ковёр, исчезавший впереди. Седой не видел стен, но ощущал, как всё здесь давило на него энергией изо всех сторон. Чем дальше их вёл проводник, тем сильнее ощущалась странная вибрация, которая будто ощупывала тело и проходила насквозь. Лирет заметила, как Седой поморщился. Она не ведала, насколько сильно эти ощущения причиняли ему боль.       – Не стоит волноваться, – заметил их волнение проводник. – Чувство вибрации происходит из-за защитного барьера. Скоро это пройдёт.       Коридор вывел в приватную комнату, в которой стояло два кресла и столик с горячим чаем и печеньем. По плотным тёмным стенам ползли светящиеся в приглушённом свете магические письмена.  Как и обещал проводник, вибрация скоро перестала тревожить, и Седой насладился минутами покоя. Он сразу догадался, что комната предназначена для гостей, и плюхнулся в кресло, потянувшись к сервизу.        – Вам придётся подождать какое-то время, – предупредил проводник. – После я отведу вас обратно к выходу.       И он шагнул вперёд, пройдя сквозь стену, которую Седой ещё несколько минут бороздил взглядом. Зёв коридора тоже зарос стеной, и комната оказалась абсолютно замкнутой, без окон и дверей. Лирет уселась на другое кресло и настороженно осмотрелась. Стены, сотканные из непроницаемой темноты, делали комнату похожей на космическое пространство.       – Как думаешь, за нами кто-то наблюдает? – осторожно спросила девушка.       – Не горю желанием это проверять, – ответил напарник, попивая чай. – Главное, что печенье бесплатное.       – Здесь нет никаких дверей, – заметила та.       – Да, мы как в запертой коробке, – безучастно пробормотал Седой.       Никаких посторонних звуков сюда не проникало, будто комната действительно была коробкой, плывущей в недосягаемой никем невесомости. В ожидании Лирет стала разглядывать письмена на стене: кто знал, что будет, если прикоснуться к ним. Между тем Седой приступил ко второй чашке чая. Корзинка с печеньем вскоре опустела. Наверняка размышляя о своей скромности, парень следом налил третью чашку. Он поймал на себе неодобрительный взгляд напарницы.       – Вряд ли всемирное хранилище обеднеет, если я всего лишь не захочу тратиться на полноценный обед в этом золотом городишке, – объяснил Седой.       Когда дело шло к четвёртой чашке, письмена на стенах вдруг зашевелились, и чаепитие было прервано. Из письмен показалось лицо проводника. Он как призрак просочился сквозь стену и остановился посреди комнаты.       – Вам нужно подойти к приёмному окну, – оповестил проводник. – Идите за мной.       По его велению в стене образовался проём. Опять же в темноте нельзя было разобрать, куда вёл выход, но защитная система Либрариума впечатляла. Седой обратил внимание, что выход из комнаты образовался в параллельной стене, будто тот коридор пронизывал комнату насквозь. Порталы? А комната, вероятно, находилась в другом помещении – может, даже за пределами Либрариума. Посетителей сажали в своеобразную изолированную камеру, которую для приличия называли комнатой ожидания. Вряд ли сюда являлись люди с клаустрофобией.        Коридор привёл к стене, в которой было проделано окно, прямо как в кассе вокзала. Проводник указал взглядом туда и откланялся, театрально исчезнув в темноте. Седой подошёл к окну, пытаясь разглядеть «кассира» по ту сторону, но встретился взглядом лишь с темнотой. Лирет осторожно поглядывала из-за спины напарника. Она ожидала, что приём будет более радушным, а здесь с посетителями обходились так, будто в каждом человеке таился враг – всё анонимно, всё закрыто, всюду непонятные коридоры, окна и комнаты. Девушка в какой-то момент усомнилась, что сейчас они находятся в архиве.       – Передайте лист с разрешением в окно, – раздалось из окна.       Никаких приветствий и прочих излишеств. Седой просунул листок в открывшееся окно, и бумагу сразу же засосало как пылесосом. На пальцах осталось странное ощущение покалывания. Парень простоял с протянутой рукой, пока не почувствовал, как в руке возник конверт из плотной бумаги. Седой повертел в руках конверт, на котором не указали ни адресата, ни имя отправителя – будто отдали чёрную зарплату и ступай откуда пришёл. Окно тотчас исчезло, впитавшись в стену. Следом исчез и коридор, ведущий в никуда.  Темнота растворилась, осыпалась шелухой иллюзии, и оба гостя каким-то чудесным образом снова оказались на террасе. Сторожевые големы неподвижно наблюдали за ними, готовые в любую минуту преградить путь. Проводника рядом с ними уже не было. Седой догадался, что на этом своеобразный приём окончен.        – Я разочарована, – недовольно просопела Лирет. – Думала, увижу здесь многоярусные стеллажи – сам Либрариум, чёрт возьми, – а в итоге просто прошлись по коридору до какого-то окна, ещё и в комнате по пути заперли.       – Наивная, – хмыкнул напарник. – Ты не того ранга, чтобы проникать в сам Либрариум. Положение в обществе – это, прежде всего, чистота твоей магии, то есть её приближённость к ветви начала, от которого твоя магия происходит. Будь ты там каким-нибудь эманатом из аристократической семейки, могла бы запросто посещать и Вечный, и Либрариум, причём наследники королевских семей могут делать это чуть ли не на халяву.       – Так это совсем нечестно.       – Нет, так и должно быть. Негоже простолюдинам осваивать познания, которые доступны элите, иначе крах системе.       Седой посмотрел на големов, которые внимали их диалогу.       – Однако за качество обслуживания вам три звезды из пяти, – адресовал он стражам. – Скажите спасибо тому, кто придумал угощать посетителей чаем с печеньем.

***

      Седой изучал врученный конверт будто какую-то диковинку. Пытаясь превозмочь головокружение, которое осталось после возвращение из Вечного, он гадал о том, куда дальше их забросит судьба и сколько придется потратиться на этот раз. Пока напарница забирала вещи из камеры хранения, парень сидел в зале ожидания, слушал объявления о прибытии поездов и пил остывший ванильный кофе. Конверт он изволил открыть, когда вернулась Лирет. Та рухнула рядом и посмотрела сначала на Седого, потом на то, как он медленно потянул за специальный язычок на бумаге. Внутри лежал лист. Возникло бы гораздо меньше вопросов, если бы не пришлось вскрывать письмо. На документе не было ни единого слова, ни даже чернильного пятнышка. Седой переглянулся с девушкой. Оба помрачнели. Напарник собирался было ругнуться сквозь зубы, как вдруг на белом листе стали проявляться буквы, словно кто-то аккуратно выводил их невидимой ручкой. Слова появлялись один за другим, превращаясь в предложения, глаза едва поспевали за линиями изгибов. Казалось, что шум вокзала затих.       Вначале Седой даже обрадовался, что родственники пожилой актрисы Рейсан готовы принять гостей, несмотря на нелёгкое время. Дело было в том, что женщину сразил неведомый недуг, приковавший к постели. Рейсан, которая всю свою жизнь была известна поклонникам под псевдонимом Разита, являлась одой из потомков клана Семи Лун, но, увы, так и не смогла устроить личную жизнь и родить детей, оставшись одинокой старушкой. На данный момент за больной женщиной присматривала её кузина, и, как понял парень, она мало что знала о клане Семи Лун и о его артефакте. Точнее не знала вообще. Вероятно, кто-то из этой семейной ветви решил больше никогда не напоминать потомкам о проделках клана, а кулон сделали так, побрякушкой, которая передаётся по наследству. Однако об этом в письме не было ни слова. Вопросов возникло много. Когда Седой узнал, что им предстоит посетить южные границы Лума, он впал в крайнее отчаяние. Лирет уже начинало досаждать его брюзжание.    – У тебя денег столько, что ты мог бы купить отдельный поезд! – возмутилась она. – Твоё недовольство проблемы не решит. А проблемы ли?       – Я посмотрю, как тебе захочется тратить деньги, заработанные собственными потом и кровью, – процедил Седой, неохотно доставая кошелёк.        Он приблизился к кассовому окошку и равнодушно попросил билеты до Сенсита, южного города. Никто не предупредил, что путь отнимет два дня и обречёт это время на бесполезное просиживание штанов. Деваться было некуда. Если бы только можно было так легко отказаться от задания, Седой предпочёл бы взяться за менее кропотливое дело, но вначале как следует выспаться. К постоянным путешествиям он ещё не привык. Благо, поезда предоставляли прекрасную возможность вздремнуть. Напарник сомкнул веки, когда поезд отбывал от платформы Альбеоса, а пробудился, когда экипаж приближался к Сенситу. Одним духам было ведомо, как парню удавалось погружать себя в глубокую спячку, однако его лицо заметно посвежело после сна.       – Город с именем, похожим на название какой-то болезни, выглядит слишком хорошо, – заметил Седой.       Здесь оказалось гораздо теплей, и морозный день казался лёгким и непринуждённым из-за ясной погоды. Лирет наконец-то вспомнила, каково синее небо. Солнце слепило глаза и щекотало теплом нос и тем самым дарило иное ощущение, будто откуда-то нахлынул прилив сил. Девушка почувствовала себя намного лучше, чем на севере. Тёплый климат и солнце заряжали энергией. Вместо суетливых поисков Лирет была не против пройтись, нежась под солнцем.       – Граница с Соликой недалеко, – заметил Седой, рассматривая карту на перроне. – Здесь слишком тепло для зимы.       – А мне очень даже нравится такая погода, – хмыкнула Лирет. – Мне так надоела эта мерзлота, я на морозе вообще ничего не могу делать.       – Потому что ты из Солики, – сказал тот. – А соликанцы все изнежены до невыносимости. Изнежены и капризны.       – С чего это ты взял, что я из Солики? – всерьёз поинтересовалась девушка.       – А ты разве не знаешь, откуда ты?       – Нет, я этого уже не помню. Забыла, – вздохнула та. – Так всё же с чего ты решил, что я из Солики?       – А разве не видно? У тебя золотая прана, а это ветвь Солиса.       – У лумейцев тоже золотая прана. А может, мы были знакомы? – ухмыльнулась Лирет. – Будет забавно.       Седой промолчал.       – Ну, это с какой стороны посмотреть, – обмолвился он и тут же замолк.       – Так мы знакомы? – изумилась Лирет.       Она вдруг обогнала его и встала поперёк дороги. Седой остановился под её пристальным взглядом. Ему стало на редкость неловко, что захотелось сгореть заживо на солнце и обратиться в пепел.        Дернул же бес за язык проронить такое.        Лирет разглядывала напарника и так и этак, прищуривала глаза и отходила на шаг, всматривалась в недоумевающую физиономию и ощупывала взглядом. Его образ мало о чём говорил и больше наводил на мысль, что они всё же не встречались раннее. Парень, не зная, куда себя деть, невольно занервничал. Он уловил во взгляде девушки догадку, но избавиться от тревожного ощущения так и не смог. Им нужно было идти искать ночлег, а они замерли посреди вокзала.       – Ты же не хотела ничего вспоминать, – вспомнил Седой.       – Ты когда-то мне сказал, что я забыла, кто я есть.       – Тебе показалось. Я такого не говорил. Может, перепутала чего? Нам нужно идти вообще-то.       – Не перепутала. Ты очень часто говоришь то про скрипку, то про мою стёртую память и вообще о странных вещах в целом. Как будто намекаешь на что. Я это давно заметила.       – Я много о чём говорю, когда мне скучно, – начинал сердиться тот. – И прямо сейчас мы тратим время на бесполезную болтовню.       Он обошёл напарницу и направился дальше. Та нагнала его и поравнялась.       – Но всё же твой взгляд какой-то знакомый, – пробормотала Лирет.       – Ясное дело, мы сутками напролёт проводим вместе, – проворчал парень.       С постоянными разъездами менять жильё уже становилось привычкой, как чистка зубов и принятие душа, поэтому с каждым разном абсолютно разные отели всё больше кажутся одинаковыми и уже не вызывают какого-либо интереса, точно как и тягу к комфорту. Дороги имели свойство отбивать привередливость. Очередной отель, очередная комната, очередная чистая постель и два стакана на тумбочке, запах дешёвого чая и моющего средства.         Седой связался по телепатору с родственницей пожилой Рейсан, чтобы оповестить о своём прибытии. Её кузина представилась как Иллин и неожиданно доложила весьма скорбную весть. Пожилая актриса внезапно скончалась как раз в тот момент, когда парень вместе с напарницей были в пути. Похороны Рейсан состоятся послезавтра, но Седой посчитал необходимым явиться в дом актрисы до этого момента. Он хотел кое в чём убедиться. Заверив Иллин в том, что вопрос может стоить благополучия всего Силенора, он договорился о встрече на завтрашний день, на что та заранее извинилась за их скромное гостеприимство. Понять её можно было.       – Ты с Гарретом не связывался? – поинтересовалась Лирет. – Он просил сообщить ему, если что-то прояснится. Нам может понадобиться его помощь.       – Гаррет здесь будет бесполезен. Как и везде, впрочем, – размышлял Седой, помешивая заваренную лапшу в баночке. – Они все не знают ничего про то, чем владеют. Мы должны сами это выяснить. Очень уж подозрительно, что представители клана вращаются в кругах элиты, а про их возможности почему-то хорошо знают только наши враги. Кто-то им раскрыл тайну клана, и этот человек имеет свои счёты с кланом. Если, конечно, это человек.       – Что ты имеешь в виду?       – Бесточенники подчинены демонам, а демоны свободно помыкают ими. Только вот чувство у меня такое, что у демонов есть посредник среди обычных людей. Всё так безупречно запутанно, что невольно сомневаешься в способностях бесточенников. Нет, здесь замешан кто-то более мозговитый. Вопрос только, на каких условиях? К тому же сообщники демонов распространяют заразу, провоцирующую бесточею, и научились создавать вирус искусственно. Только вот бесточея – недуг относительный. Это катализатор для демонической силы, – многозначительно посмотрел тот на напарницу.             От каждого его слова сжималось в груди.              – Вспомни мальчишку, которого я убил, – вполголоса сказал Седой, словно собираясь открыть тайну. – Он растил на себе паразитов, питая их праной. И пускай новый вид паразитов не может долго существовать без подпитки, заражение ими происходит мгновенно. Как я это понял? Думаю, иглы, которые пацан с собой таскал, предназначались для переноса заразы.             – Но причём же здесь клан? – не могла понять девушка. – Они что, как-то связаны с созданием нового вида вируса? К тому же никто из них толком не знает о своей истории столь подробно, чтобы удалось пролить свет на все эти события. Или же они обладают какими-то тайными знаниями, – догадалась она.             – Начинаешь смекать, – заметил Седой. – Да, это более чем вероятно. У клана Семи Лун есть что-то, что является неким ключом. Остаётся только выяснить, зачем им этот ключ и почему предки клана решили это скрыть от потомков.              – И у них получилось это скрыть.               – Аисан во время нашего столкновения с Гарретом вскользь упомянула о кулоне в виде филина. Якобы за ним демоны и приходили. Помнишь семейные портреты в коридоре особняка?             – Да, помню.             – Не замечала ничего странного?              – Не обратила внимания, – призналась та.             – Это зря. У каждого человека на портрете был такой кулон. Так вот, этот кулон – и есть ключ, который нужен демонам.             – Такой кулон должен быть у Рейсан.             – За этим мы и едем.             – Разве Гаррет не сказал, что кулон остался у матери Аики?             – Да, это так, но дело в том, что у клана несколько таких кулонов. Считать кулоны нам некогда, поэтому лучше скорее посетить всех, кто нам доступен на данный момент. Мы должны предупредить. Как мне сообщили, всем представителям клана дополнительно будет выслано по письму. Если понадобится, все кулоны будут изъяты.             Седой закончил с лапшой, отложив баночку в сторону. Он уселся у стены, где обычно любил пережидать ночь, и уставился на зашторенное окно. В складках тюля играл лунный свет.             – Нам крупно повезло: я бы ни за что ни нашёл зацепку, не найди нас Огато, – продолжил парень. – Можно ли говорить о простой удаче?             – Скорее, это твоя жажда денег, – хмыкнула Лирет, готовя постель.             – А ты говорила, что это плохо. Как видишь, жажда денег порой спасает мир, – пробормотал тот.             Лирет приглушила свет и улеглась в постель. В комнате было светло не то от уличных фонарей, не то от полнолуния. Долго не спалось. Девушка ёрзала на кровати, чувствуя себя под присмотром напарника. Тот, как и обычно, сидел у стены как сторожевой пёс, ждал прихода незваных гостей и размышлял о чём-то попутно, изредка поглядывая на кровать. Было бы здесь темно, его присутствие не так бы ощущалось.              – Нас уже скоро будут считать за парочку, – устало проговорила Лирет. – Путешествуем вместе, ночуем тоже вместе, только бы войны никакой не было, и больше бы смахивало на романтику. Тебе хотелось бы так?               – Упаси духи, – откликнулся Седой. – Влюбляться в кого-то ещё раз я не выдержу. С чего ты разговор такой завела?             – Да так, уснуть не могу, а твоя монотонная речь действует успокаивающе, – съязвила та. – А вообще я думаю о том, что буду делать, когда война эта закончится. Для начала память придётся вернуть, вспомнить, где мой дом и кто я вообще. Я тут подумала, что нельзя так легко отказываться от прошлого, без него ведь не стало бы настоящего.             – Здесь ты как ни странно права.              – А потом хочу позабыть эту войну и найти своего человека, чтобы путешествовать с ним так. Эх, мечты…             Лирет зевнула, укутываясь в одеяло и прячась от неприятного сквозняка.             – Надеюсь, то, что ты сейчас сказала, ко мне никак не относится? – между делом спросил Седой.             – Отнюдь. Но будь ты менее эгоистичным, то наверняка бы вызвал у меня гораздо больше симпатий.              – Человек вырастает в то, что он никогда себе не мог позволить, увы.              – Выходит, тебе кто-то так сильно разбил сердце? – девушка перевернулась на бок и подпёрла голову рукой. – А какая она была?             Седой промолчал задумчиво, собирая в охапку мысли.             – Эгоистичная, – пробормотал он сухо. – Яркая, но такая слепая и беспечная, озабоченная лишь своей целью и ничем больше. На самом деле мы никогда не были вместе, я был недостаточно смел, а она меня просто боялась, но смогла ударить по больному. Судьба её очень жестоко наказала. Так ей и надо, – говорил парень, глядя на напарницу. – Вот так сначала следишь за человеком, делаешь для него что-то, он тебя понимать не понимает и не хочет, не пытается, а потом «так ей и надо». Сам не знаю, с каких пор начал так думать, но уверен, это говорят трещины в сердце.              – Она была настолько плохой?              – Она хороший человек, только вот всё потому что это я такой, – Седой коснулся груди. – Мои прикосновения ранят, и моё присутствие тоже весьма малоприятно. Я говорил, это потому что люди боятся: боятся боли, поэтому их и ранит. Впрочем, для меня это уже не столь важно, я как-то смирился.             – Это из-за той штуки в груди?             – Да, – серо ответил тот. – Штука в груди делает прану едва контролируемой.             – Тогда стоило ей всё объяснить сразу. Если она хорошая, то поняла бы.             – Я хотел, но…              Он не договорил. Тихонько поднялся и вышел из номера, скрывшись за дверью. Его тень проскользнула мимо и задела знакомым ощущением. Оно было действительно малоприятным, прямо как облако мелких иголок, вонзающихся в кожу. Объятия с ними было бы болезненным. Лирет перевернулась на спину и уставилась в потолок, вдруг вспомнив, как во время телепортации в Вечный Седой ухватил её за руку. Такой кратковременный, но довольно близкий контакт для него наверняка был чем-то особенным. А как же: вот так легко прикоснуться к кому-то. Та девушка была слишком глупа, чтобы это понять. Лирет сомкнула веки. Позже вернулся напарник, притащив с собой терпкий запах табака, который тут же наполнил комнату. Парень молча рухнул возле стены, издав глубокий вздох. Больше он не стал разговаривать и погрузился в свои мысли.                Страшно. Опять. Снова и снова – ощущение, когда колотится в груди, а желудок скручивает в тугой узел. Пальцы пульсируют, сжимая гриф скрипки. Мир сцены и мир зрителя соприкоснулись друг с другом: свет музыки и тьма духовного голода.  Опять… Им нужна хорошая музыка, только тогда звери насытятся, их взгляд станет мягче. Но страшно. Это потому что никто не видел мир музыки таким, каким он был в глазах юной скрипачки. Никто не умел видеть звук так, как глаза способны видеть цветение деревьев или проливной дождь. Скрипачка всегда знала и чувствовала, что её музыка особенная. Однако звери были слепы: они лишь слышали музыку, но не чувствовали её.             Значит, нужно достичь их сердец!             Только вот пока никто не смог увидеть мелодию. По ту сторону сцены росла немая тьма. Мир скрипачки был далёк и не досягаем, как звёзды. Казалось, что и музыки никто не слышал. А скрипачка продолжала кружиться в танце, сплетая в воздухе узоры симфонии. Для голодных волков она была обезумевшей, что лишь пытается подражать великому. И когда сомнения разрослись цепким сорняком, скрипачка перестала видеть творение собственной души. Узоры осыпались пылью, мир мелодии обрушился, а звук исказился и стал нелеп до неузнаваемости. Казалось, что зрители, которые всегда напоминали голодных зверей, теперь зарычат по-настоящему, нападут, но растерзают не зубами, а едким взглядом и злой насмешкой.              Останавливаться нельзя, пусть даже пальцы горят от горячей струны.             «Верь, у тебя получится», – вдруг сказал голос.             Негромкий и почти глухой, он казался очень знакомым.             Скрипачка подняла взгляд. Её одолел трепет. Там, среди тьмы, сияло маленькое пятнышко.              Светлячок. Это однозначно был его голос.             Стоило присмотреться, чтобы разглядеть в белом свете черты человека.             Мальчик с белыми волосами и такой же безупречно белой одежде. Его лицо было засвечено светом, который он как будто сам источал. Он видел её музыку – скрипачка была уверена в этом. Когда музыка достигает тёмных зверей, они превращаются в таких светлячков…             Лирет проснулась от толчка Девушка вздрогнула, ощутив, как колотится сердце. По лбу стекали холодные капли. Седой стояла рядом и держал в руках скрипичный футляр, которым же и пробудил напарницу, вырвав из сновидений. Сквозь створки пробивался свет, будто пытавшийся освободить инструмент. Он неторопливо угас. Девушка села прямо, обескуражено мигая глазами. За окном густели предрассветные сумерки.             – Ты стонала во сне и ёрзала, – сообщил парень, положив футляр на кровать. – С твоим талисманом что-то не так. Кажется, тебе надо его достать.             Лирет провела рукой по футляру. Изнутри исходила вибрация. Была ли она причиной этого странного сна? Пальцы неловко потянулись к застёжкам, но вдруг остановились.             – Не могу, – прошептала девушка.             – Почему же? Это не сложнее раннего подъёма.              – Не в том дело. Просто такое ощущение, будто скрипка зовёт меня. А я не хочу пока откликаться на этот зов.              – Однажды придётся, – буднично сказал Седой.             – От тебя пахнет сигаретами, – заметила та. – С каких это пор ты куришь?             – Всю жизнь, просто не было денег на нормальные сигареты. Нам нужно собираться, Иллин сможет принять нас только утром. Думаю, нам стоит прибыть пораньше.