Разделение

      К полудню Седой уже достиг Гвальтзарда. Не обращая внимания на пытливые взгляды, которые облепили его изо всех сторон, он, сохраняя холод во взгляде, нёс раненую девушку. Сдерживать свою силу так долго ему едва удавалось, однако в этот раз парень побил свой рекорд. Он держал курс на госпиталь, опасаясь того, что ему и самому понадобится помощь. Кто-то из солдат окликнул его, Седой, пройдя мимо, не удостоил его вниманием. Он хотел самостоятельно с этим справиться: узнай другие, что барьерщица заражена, её тут же сожгут, не церемонясь. Была одна вещь, которая давала надежду на спасение Лирет, и к этой надежде парень стремился прямо сейчас.             Он пнул дверь и бесцеремонно вошёл в смотровой кабинет, напугав своим внезапным появлением расслабившуюся за чаепитием медсестру, и аккуратно положил изувеченную девушку на кушетку. Медсестра оторопело хлопала глазёнками, пока к ней не вернулся дар речи.                  – Что произошло? – проблеяла она.             – Нужна помощь, не видите? – без настроения бросил Седой.              Та, будто вспомнив о своей должности, подошла к Лирет и торопливо принялась осматривать перевязанную рану. Седой терпеливо ждал, пока она доберётся до сути, а сам тихонько запер дверь изнутри.             – Она же..! – едва ли не возопила медсестра, но парень успел заткнуть ей рот и придавил к стене.             – Замолкни, – прошипел он, – и делай своё дело. Я прекрасно знаю, что у вас есть сыворотка от заражения, которую вы бережёте для офицеров.              – Нет, я не могу, – просипела та, трясясь от страха, как овца перед волком. – У нас нет…             – Найди, – Седой вынул из-за пазухи небольшой, но увесистый мешочек.             В нём звенели монеты, которые за время путешествий успели накопиться благодаря преданной любви к экономии. Медсестра сначала недоверчиво взяла мешочек, а потом заглянула внутрь, трепетным взглядом цепляясь за монетный блеск. Деньги имели свойство менять выражение лица, а также наделять знаниями, которых мгновение назад не было.             – Ты знаешь, что делать, – внушительно произнёс Седой. – Скажешь потом ей, что договор расторгнут и теперь я работаю один. Только не ляпни, что это я заплатил за лечение.

***

            Лирет сидела на краю сцены, свесив ноги, и безучастно бороздила взглядом зал, который сразу опустел, как только она поняла, что снова попала в сновидение. В этот раз девушка не увидела Седого. Почему-то она решила, что если подождёт его здесь, то он появится: нужно ведь было перед уходом на тот свет попрощаться хотя бы с ним. Хотя саму смерть Лирет представляла несколько иначе и вовсе не думала, что придётся так долго её ждать. Дело-то не очень занятное. Самое время подумать о том, что сделано, а на что не хватило времени и смелости, посетовать на саму себя и пожелать в возможной следующей жизни попасть под более благосклонное расположение судьбы.              Девушка поморщила нос, почувствовав запах сигарет, и повернула голову. Седой сидел рядом, будто давно был тут. В этот раз вместо белой одежды на нём оказалась чёрная толстовка с капюшоном. Парень выглядел немного старше, чем тогда, но что-то в нём всегда оставалось неизменным. Лирет, осведомившись его присутствием, махнула рукой, разодрав перед собой облако.             – Здесь нельзя курить, – сообщила девушка.             Хотя какая уж была разница?             Седой окинул её равнодушным взглядом, потом посмотрел на тлеющий кончик сигареты. Лирет показалось, будто парень ухмыльнулся. Он безмолвно потушил сигарету о край сцены и накинул капюшон. Стало только видно кончики белых волос.                 – И давно ты здесь? – поинтересовалась девушка.             – Всё время тут был, – пожал плечами Седой.              – Выглядишь очень странно.              – Обычно выгляжу, как и всегда.             – Нет, ты сейчас другой. Тебе будто пятнадцать.             – Да, проекция твоей памяти нарисовала меня таким.              – Это ещё почему? – изогнула бровь Лирет.             Седой посмотрел на неё и чуть подался вперёд, дав девушке увидеть глубину его изумрудных глаз.             – Я такой, каким ты запомнила меня лучше всего, – ответил парень.             – Я тебя хорошо тебя запомнила, но явно не таким, – возразила та. – Другого тебя я не видела.             – Откуда тебе это известно? – крайне загадочно спросил Седой. – Утраченная память несёт в себе много неожиданностей.             Лирет не понравилась эта фраза, ведь теперь было бесполезно пытаться вернуть утраченную память. В зале зашевелился воздух, качнувший кулисы. Девушка отвлеклась, решив, что за ними кто-то наблюдает, а когда повернулась обратно, Седого рядом не было. Потом она посмотрела в другую сторону и едва ли не столкнулась с ним лоб в лоб. В этом сне у парня была странная привычка возникать прямо перед лицом, когда этого вовсе не ждёшь.             – Имя, – произнёс Седой.             – Какое имя? – выразила недоумение Лирет.             – Моё имя – помнишь его?              – Откуда я его могу помнить, если ты мне его не говорил? – начинала злиться та. – Знаешь, если тебе хочется побесить кого-то, то найди себе другую жертву. Не мешай мне ждать.             – Кого ты ждёшь?             – Смерти, разумеется. Вообще-то я хотела попрощаться с тобой, так что прощай и проваливай со своими дурацкими разговорами куда подальше.                      – Ты жива, дура.             Лирет одарила его оторопелым взглядом, исполненным наивысшей степенью вопрошания.                       – В смысле?! – с этой фразой девушка разлепила глаза и резко села ровно, оторвав голову от подушки.             Лирет растерянно уставилась на больничную белую постель, как на что-то противоестественное, и ещё долго разглядывала одиночную больничную палату, в окно которой, подобно благому предзнаменованию, светило солнце. Рядом скрипнул штатив с капельницей, которая завершалась пластырем на локтевом сгибе. Девушка приподняла одеяло, боясь не найти раненую ногу, но страх быстро миновал. Поверх раны были наложены печати, какие Лирет не видела раньше. Вероятно, какая-то недавно изобретённая печать мощного исцеления. Но разве против заражения такая сработает? Союз медиков давно подтвердил, что невозможно остановить заражение. Этому, однако, противоречил сам факт нахождения девушки здесь.                           В палату вскоре зашла медсестра.             – Как самочувствие? – дежурно спросила она, проверяя капельницу. – Ничего не беспокоит? Тошнота? Головная боль?             Лирет изогнула бровь, не в силах отделаться от мысли, будто сюда она попала с простудой, а не с серьёзным заражением.             – Всё в порядке, – с явным сомнением ответила она, хотя состояние действительно навевало положительный ответ.             Девушка охотно собиралась поинтересоваться, почему она, собственно, всё ещё в койке, а не в могиле.             – Мне долго осталось? – сухо спросила Лирет.             – Нет, – улыбчиво ответила медсестра, – вас выпишут послезавтра.             – Выпишут, значит…             Девушка привыкла, что к смерти здесь уже давно никто не относится так трепетно. Всё стекалось к чёрному юмору.             – Нога ещё будет болеть, – сообщила медсестра.             – Да ладно, это ведь ненадолго, – мрачно улыбнулась Лирет.             – Верно, я вам принесла костыль, – не теряла любезности та, указав взглядом куда-то в угол палаты. – После капельницы обязательно прогуляйтесь.             – Да? И к какому могильнику мне ковылять?             – Что?             В какой-то момент Лирет всё же поняла, что речь идёт вовсе не о том, о чём она подумала сначала. Девушка покраснела.              – Так я не умру? – захлопала глазами она.             – Нет конечно! – неловко засмеялась медсестра. – Вы идёте на поправку.             – Как это возможно? – изумилась Лирет. – У меня же заражение.             – Это было другое заражение, – сказала медсестра, будто готовила этот ответ заранее. – Скажем, ненастоящее, – как с потолка содрала она. – Это не настолько опасно.             – А где Седой? – вспомнила о напарнике девушка. – Это ведь он меня сюда принёс? Я почти ничего не запомнила из того, что видела в последний раз.             – Ах да, он просил передать, что теперь работает один.             – Больше ничего не просил передать? Привет там или хотя бы скрипку. Скрипка моя где?             – Её отнесли в центр перековки талисманов на очередь.             – А где этот центр находится?             – Там же, где и всё самое важное – в штабе эманатов.             Лирет, морщась, выдернула из вены иглу и поднялась с кушетки. За бедро уцепилась невидимая рука из лезвий. Девушка стиснула стон в зубах, прошипев под нос.             – Вам ещё нельзя так резко вставать, – предостерегла медсестра.              – Я хочу забрать свою скрипку, – настояла Лирет. – Не нужно мне никакой перековки.             Она нашла силы встать на ноги и, хромая, дотянуться до костыля. В голове туманилось от головокружения. Пока Лирет шла по коридору госпиталя, она пыталась собрать в мыслях обрывки разорванного воспоминания. Нужная частичка потерялась там, на поле боя. Почему память решила избавить именно от этого момента? Окинутая размышлениями, девушка покинула госпиталь, взяв курс на штаб эманатов. Она отвлеклась, пройдясь взглядом по знакомым улочкам города. С тех пор, как её отправили на задание, это место подверглось неизбежным изменениям. Всюду остались следы нападения демонов: разбитые стены, царапины острейших когтей, похожие на глубокие борозды, улицы темнели от сажи и следов взрывов. Город покрылся дырами в виде полуразрушенных, а то и вовсе снесённых битвой домов, которые наглядно показывали, как стремительно возросла вражеская сила. Казалось, что улицы заполонил призрак из стонов, криков и демонического рыка. Последний, по крайней мере, был самым реалистичным плодом фантазии.             Пока Лирет рассуждала о масштабах бедствия, ей на плечо опустилась ладонь. Девушка вздрогнула, обернувшись. Её лицо украсило приятное удивление.             – А ты неплохо сохранилась, – заметил Гарин. – В самом хорошем смысле этого слова. Ну, почти.             Он с натяжкой заулыбался, демонстративно поправляя повязку на правом глазу, из-под которой выползал глубокий шрам. Старый товарищ выглядел измученным, но эта встреча придала ему каплю бодрости.             – Совсем как пират, – усмехнулась Лирет, опираясь на костыль.             – Это сувенир, – развёл руками тот. – Гвальтзард тоже курорт, только вместо магнитиков тут оторванные ноги, руки и выколотые глаза, в лучшем случае – шрамы.             – Давно тебя так?             – Как только ты ушла. Ты пропустила всё самое интересное.             Откуда-то, как из-под земли, послышался демонический вопль. Лирет решила, что ей снова показалось.             – Что здесь вообще было? – девушка окинула взглядом улицу.             – Тебе лучше уж не знать, – мрачно заулыбался Гарин. – Адское месиво. У меня до сих пор проблемы с аппетитом – похудел сильно. Ты ещё не видела наш зверинец?             – Зверинец? – вопрошающе посмотрела на него та.             – Не видела, значит. Так вот, руководство решило специально впустить сюда одного демона, чтобы отловить и потом ставить на нём всякие эксперименты. Трудно в это поверить, но некоторые виды магии на них перестают эффективно действовать. Дух его знает почему так стало происходить, но говорят, что скоро мы не сможем им противостоять. Если, конечно, не придумаем новое оружие.             – Это значит, что мы ещё не скоро вернёмся домой?             – Я бы предпочёл об этом пока не думать даже – тоскливо становится. Эй, не хочешь посмотреть на нашего зверька?             – Не сейчас, мне надо забрать свой талисман, – Лирет продолжила ковылять в сторону штаба.             – Эту скрипку, что ли? Помнится мне, ты хотела от неё избавиться.             – Теперь передумала, эта вещичка мне ещё пригодится.             – Не узнаю я тебя, – покачал головой Гарин. – Ладно, я буду в городе, если что.                          Лирет осторожно поднялась по ступенькам. Наступать больной ногой до сих пор было больно, словно ступню пронзало копьё, которое проходило до самого бедра. Возможно, хромота останется после выздоровления. Девушка остановилась, переводя дух. Мимо прошла девочка, явно куда-то спешившая. Тот самый пилот «02». Лирет проводила её взглядом. Длинные русые волосы и синие глаза.             – Эй, – окликнула её девушка.             Девочка остановилась, озадаченно повернув голову.             – Давно не виделись, – натянула улыбку Лирет. – Можно у тебя кое-что спросить?             Юный пилот подошёл ближе.             – На тренировку собираешься? – продолжила та.             – Да, жду капитана, – ответила девочка.             – Мы так и не представились. Я Лирет, как тебя звать?             – Лессан, – смущённо ответила та.             – У тебя случайно нет сестры-близнеца?             Этот вопрос заставил Лессан нахмуриться и блеснул в её взгляде смятением.             – Нет, – неуверенно ответила она. – Я у мамы единственный ребёнок. Вы видели кого-то, похожего на меня?             – Можно сказать и так. Клан Семи Лун тебе ни о чём не говорит?             Лицо девочки мигом изменилось. Она сделала шаг назад, во взгляде выросла тень. Лессан постаралась скрыть свою оторопь, но Лирет по её неспокойным глазам сразу поняла, что догадка оказалась чистой истиной. Своим вопросом она застала девочку врасплох.             – Ты не должна бояться, – постаралась заверить девушка. – Я могу многое рассказать о твоём клане, но и ты должна мне кое-что рассказать.             Чем больше она так говорила, тем меньше Лессан излучала доверие.             – Я только заберу скрипку, а потом мы с тобой поговорим, хорошо?             – Нет, – резко ответила та. – Я не знаю ни о каком клане, и мне пора на тренировку.             Она ускорила шаг, стремительно отдаляясь от штаба. Разумеется, Лирет смогла бы её догнать, не будь нога травмирована. Такие вопросы нельзя оставлять нерешёнными. Девушка зашла внутрь, удивившись, что в этот раз никто не пытается с ней препираться по пустякам. Эманаты стали добрее к другим? Узнав, где именно расположен центр перековки, Лирет с трудом поднялась по лестнице на несколько выше, куда по какой-то причине лифт не поднимался. Преодолев одно препятствие, она столкнулась с другим – сварливым перековщиком, который не хотел отдавать скрипку. Тогда Лирет, не церемонясь, с костылём подмышкой ворвалась внутрь лаборатории и ловко ухватилась за скрипичный футляр, получая штыки ругательств. Девушка и сама поразилась такой своей наглости. Без этого порой никуда.             Всё же загорелась искорка радости, когда чуть потёртый футляр оказался снова в руках, будто недостающий элемент вернулся на своё место. Нельзя выкидывать такую вещь, не нужно отторгать, даже если она кажется сейчас немного чужой. Лирет вдруг почувствовала спокойствие, прижимая к себе свой талисман. Она осторожно закинула его за спину и двинулась дальше, но вдруг остановилась, уставившись в окно. У входа в штаб стоял Седой и пускал сигаретный дым, выглядел он при этом омрачённым и глубоко озадаченным. Он собирался куда-то идти, но не спешил. Затем сигарета вывалилась их его дрогнувших  рук, и парень зашёлся кашлем, закрыв руками рот. Лирет показалось, будто сквозь его пальцы просочилась кровь. Девушка поторопилась вниз, считая костылём ступеньки. От их количества, со страшной скоростью перемежающегося под ногами, в глазах зарябило до головокружения. Кто-то спускался впереди, но Лирет спешила настолько, что даже не взглянула на капитана Терреса, который что-то бросил ей вслед. Неожиданно ножка костыля соскользнула с края ступеньки. Не рассчитав сил, девушка полетела вниз, вписавшись носом в перила. Глаза налились светлячками.             Лирет схватилась за разбитый нос, ловя пальцами кровь, и ползком потянулась за костылём. От боли в глазах защипало, как от мыла. Девушка не хотела разбавлять кровь слезами, но поняла, что просто не может это остановить. Над ней навис довольно длинный силуэт. Лирет подняла покрасневшие глаза, вперив растерянный взгляд куда-то в область морщинки между бровями Шинана.             – Куда тебя черти понесли а, сопля? – проворчал он. – А ну-ка поднимайся и не пачкай полы.             Парень подхватил её за подмышки как игрушку и поставил на трясущиеся от напряжения ноги.             – Как же больно, – взвыла Лирет.              Шинан вытащил из кармана платок и любезно помог ей вытереть кровь с лица. Он даже сам не заметил, как добровольно причинил каплю заботы, девушка лишь успела неловко промолчать, покрывшись пятнами лёгкого смущения. Всё произошло как-то машинально, о чём капитан подумал уже чуточку позже. Он нашёл в этом что-то странное, но отдалённо знакомое, как будто похожее с ним уже случалось. Платок остался у Лирет, она его не отрывала от носа, пока кровотечение не остановилось. Магическая ткань впитывала багровые капли, которые сразу же исчезали.             – Удивительно, что ты вообще выжила, – усмехнулся Шинан. – Давно вернулась?             – Нет, – ответила та, теребя в руках платок. – Слушай, Шин, а та девочка из твоей команды… ты не замечал за ней ничего странного?             – Что в ней может быть странного?             – Её сила, например. Она тебе ничего не рассказывала? Я думаю, вы достаточно с ней близки.             – Почему ты вообще это спрашиваешь?             – На задании мы кое-что узнали о демонах. Ты когда-нибудь слышал о клане Семи Лун?             Пока Шинан хмурил брови, Лирет постаралась изложить всю историю вкратце, нанизывая на иглу повествования факт за фактом. В лице капитана, подобно облакам в небе, менялось выражение с каждым словом, притом он выглядел достаточно осведомлённым и даже не перебивал, исполнившись терпения.             – Мы искали артефакты клана – чёрт знает, что с нами будет, попади они в кривые руки, – говорила Лирет. – И мне кажется, что у Лессан есть сестра-близнец, даже не кажется – та девочка была просто её копией, и она узнала, что кулон, который принадлежит её семье, был спрятан где-то в другом месте. Только вот из-за сбоя телепатора мы с ними больше не можем связаться. Не владеешь данными своих пилотов?               – Не слышал и не видел, – сухо ответил Шинан. – Мы здесь не занимаемся изучением биографии каждого, знаешь ли.             – Ты ведь и не думал, что у Лессан в руках может быть опасная штука, которая не должна быть у такой маленькой девочки. А если кто-то знает про это помимо нас? Уйми свою напускную дерзость и поговори с ней. Нормально. Она тебе больше доверяет.             – Допустим, я что-то могу знать про Лессан, –  нехотя сказал парень. –  Но ты же никому не говорила про неё?             – Пока ещё нет, я только сегодня пришла в себя.             – Тогда держи свой язык за зубами и не лезь в дела, которые тебя точно не касаются.  Насколько я знаю, твой напарник теперь работает один, а это значит, что эти вопросы его обязанность. Так на кой чёрт тебя это волнует?             – Вечно ты кипятишься. Он не знает про Лессан, а я не собираюсь вмешиваться, только хотела предупредить. Будь внимательней к своей подопечной и просто имей в виду, – хмыкнула Лирет, видя, как на лбу капитана становится больше хмурых морщинок.             – Без тебя знаю, – буркнул он.             – И защищать всех нас от демонов это обязанность каждого, – шмыгнула разбитым носом та. – Даже такой простой барьерщицы, как я.             – Чего? Кого ты защищать собралась? Пупок мне носом щекочешь, – Шинан смерил её насмешливым взглядом.             – Ну, может, я и не соревнуюсь с водонапорной башней в росте, но демонов могу нагнуть, причём в соло, – гордо заметила Лирет.             – Я так полагаю, демоны нагибаются и умирают от смеха.             Девушка удостоила его мальчишеской кривой ухмылкой и, с доброй укоризной, покачала головой. Она опёрлась о костыль и стала спускаться по ступенькам уже с учтённой осторожностью. Шинан не спеша шёл рядом, очерчивая внимательным взглядом движение костыля. Можно было подумать, что капитан в любой момент был готов уберечь от падения.             – Это всё не девичье дело, – сказал он, пребывая в раздумье. – Когда есть крупные враги, очень сложно разрываться между битвой и спасением мелких вроде тебя.             – А ты стал немного добрее: не жахаешь меня молниями, делишься платочком, я, честно говоря, ожидала худшего от капитана-кирпичной морды. Ой, я это вслух сказала?             – Если ещё раз назовёшь меня так, я могу повторить процедуру с большей интенсивностью. И нет ничего зазорного в том, чтобы радоваться за тех, кто вернулся издалека живым. Сейчас уже неважно, у кого сколько сил, – перед демонами мы всё равно стоим одной стеной.             – А я рада, что ты можешь быть просто человеком, а не только элитным эманатом с задранным носом, – Лирет протянула ему платок. – Спасибо.             Она остановилась на краю лестницы, позволив себе отдохнуть. Незажившая рана напоминала о себе, посылая импульсы боли. Девушка почти смирилась с мыслью, что сегодня она будет по-старушечьи ограничена в движениях. Шинан остановился, спустившись на ступеньку вниз, и повернул голову. Весь роняемый из окна свет заслонили его широкие плечи. На лице Лирет вдруг расцвела улыбка.             – Капитан Террес, вы не хотите оказать услугу лифта, которого тут нет?              Парень замер в полуобороте, медленно приподняв бровь. Выражение его хмурого лица граничило с недоумением и сердитостью. Шинан оценил шутку по-своему и вдруг выхватил из рук девушки костыль.             – Услугу лифта? – недобро ощерился он.             Лирет запоздало поняла, что если он и не ударит током, то обязательно пустит её покататься по лестнице носом вперёд. Возможно, оно того стоило, ведь не каждый день кирпичная морда мог похвастаться особым выражением лица. Затем капитан схватил девушку подмышку. Лирет неуклюже затрепыхалась, почувствовав, как передняя часть туловища перевешивает заднюю и едва ли не чешет ступеньки. Шинан спускался по лестнице очень быстро. Капитан так же не забыл про заряд лёгкого, но крайне неприятного для тела тока, который щекотал барьерщицу за бока. Волосы Лирет вздыбились.              – Ну что? Надо ли такое говорить капитану? – задал уточняющий вопрос Шинан, выходя на улицу.             – Да поняла я! – завыла девушка, кривясь от ползущих по телу молний.             – Хорошо схватываешь, жаль, что не сразу, – парень поставил её на землю, вернув костыль, и наградил лёгким подзатыльником. – Кочуй отсюда, калека.                                        – Ты с такой лёгкостью разрушил сейчас всё хорошее впечатление о тебе, – нарочито надула губы Лирет. – До встречи, чёрт тебя возьми.              Шинан проводил её взглядом.              – Капитан, – отвлек его голос Лессан.             Тот обернулся, не ожидая увидеть её тут. На лице девочки отпечаталась растерянность.             – Вы с ней друзья? – нахмурилась Лессан.             Шинану не понравилось, что этот вопрос прозвучал с ноткой ревности. Он прекрасно знал, для чего такое спрашивают.             – На войне все мы должны быть друзьями, – неопределённо ответил капитан. – Почему ты ещё здесь? Я разве не сказал ждать на стадионе?             – Вы задержались, и я решила вернуться обратно.             – Не стоило.             – Зачем она приходила к вам? Она же спрашивала у вас про меня, вы ей рассказали? – не скрывая волнения, поинтересовалась Лессан.             – Нет, – мотнул головой Шинан. – Про тебя я не говорил и не собирался, у нас же был уговор.              – Точно, – блекло улыбнулась та. – Спасибо.             – Теперь марш на тренировку.             – Только, капитан, рядом с ней вы выглядели немного иначе, – осторожно сказала девочка.             – Ты сосредотачиваешься не на том, на чём действительно нужно, – сделал резкое замечание тот.                          Лирет обошла все улочки Гвальтзарда, надеясь заметить среди солдат седовласую макушку, и бродила так, пока шея окончательно не устала от постоянных оборачиваний. Вернувшись на главную улицу, девушка снова пересеклась с Гарином. Тот, как только её заметил, сразу потянул куда-то за собой. Куда именно – не спешил говорить.             – Ты не видел моего напарника случайно? – наверняка поинтересовалась Лирет.             – Того белобрысого? – Гарин обвёл пальцем вокруг головы.             – Да, Седого. Странно это говорить, но, похоже, он меня спас.             – Спас? Н-да, обычно по-другому происходило. Но нет, я его не видел. Может, уехал куда?             – Я его видела буквально недавно.             – На задании, наверное. Наёмников здесь особо и не видно. А мы, кстати, уже пришли, – тот остановился. – Монстр рядом с нами.             – Где? – с опасением оглянулась девушка.             Вначале она ничего не заметила, но, когда Гарин шагнул вперёд и топнул по огромному люку, посеревшему от грязи, сразу поняла, о чём он говорил. В ответ ему раздалось рычание, от которого чугун под ногами неприятно завибрировал. Лирет, давно утратив тягу к риску, сразу же попятилась и сделала это почти без помощи костыля. Гарин же совершенно не обладал чувством самосохранения и присел на корточки, наклонившись носом к небольшому отверстию в люке.              – Ну подойди сюда, – поманил парень. – Не бойся, он не сможет выбраться: люк запечатан заклинанием.              Лирет осторожно подошла, стараясь не создавать шум костылём. Она нехотя склонилась над отверстием, из которого дышал тяжёлый, пропитанный миазмами тёплый воздух. Девушка поморщилась от резкого звериного запаха. Ей пришлось постараться, чтобы разглядеть там что-то, но она увидела только точки светящихся глаз. И не одну пару. Предостерегающий рык быстро развеял любопытство. Лирет неуклюже отпрянула, сжав костыль.              – Здоровый, как тихоход, – сказал Гарин. – Вообще ловушку строили для кого-то помельче, так что ему там тесновато. Зато теперь он будет знать, как нападать на нас.             – И долго он там будет сидеть?             – Дрессировать его точно никто не собирается, так что будем ждать, пока сам не подохнет от экспериментов.              – Как-то слишком жестоко.             – Они сами к нам лезут вообще-то. Нам же тоже нужно разрабатывать новое оружие. Кстати, об оружии – ты ещё не решила, что будешь покупать в Вечном?              – Зачем мне покупать что-то в Вечном? Да и туда так просто не попасть.             – Ты совсем новостями не интересуешься? Вечный через три дня будет парить над Гвальтзардом.             – Понятное дело, что он парит, – проворчала Лирет.             – И тебя совсем не удивляет, что он остановится здесь на неопределённый срок?             – Зачем это?             – Будут проводить так называемый апгрейд, а нам, военным, разрешат посетить город. Я хочу, например, набор золотых печатей, очки ночного видения, ну и поесть чего-нибудь вкусного.             – Боюсь, местные цены тебя слегка разочаруют. Я была там, так что знаю.             – Ты сейчас бесстыдно разрушила мои надежды.             – Раскатал губу, – усмехнулась девушка.             На обратном пути к госпиталю она ещё раз прошлась по улицам, но Седого так и не встретила. Даже огромное желание не смогло приблизить к цели. Было похоже, будто он знал, что девушка его искала, и нарочно избегал встречи. По крайней мере, у Лирет возникло такое навязчивое как муха ощущение и преследовало её до самой палаты.             А может, та встреча была последней.

***

            Лессан украдкой спрятала кулон в карман с плотной застёжкой, пока никто не видел. Ангар был наполнен оживлённым говором пилотов. Девочка воровато осмотрелась. Никто не наблюдал за ней, но уверенность в этом была хрупка. Каждый вечер Лессан размышляла о том, как применять дар и к чему он может однажды привести. Она не чувствовала себя сильной даже после заключения контракта. Этот дар представлялся ей обманчивой опорой – ступенькой с прогнившей доской, которая вот-вот проломится, стоит только осмелиться на неё ступить. Только девочка не понимала, что уже стоит на этой ступеньке.             Но ведь капитан всегда будет рядом?             Лессан, опёршись на перила, замерла напротив головы дремлющего голема, который смотрел на неё потухшими глазами-объективами. На фоне остальных гигантов он выглядел наиболее сохранившимся, точно ему давали выйти в бой всего-то пару раз. Мелкие царапины почти тонули в холодной серости металла. Големы не чувствуют боли, но получают шрамы и коллекционируют их на своей броне. Как утверждают пилоты, чем больше – тем круче. Но шрамы, которые должны были достаться голему «02» разделили между собой товарищи. А теперь, когда следовало подготовить механизмы к долгожданному и очень важному апгрейду, Лессан пришла к выводу, что не заслужила этого. Она дольше остальных задержалась в ангаре, но пообещала капитану справиться с подготовкой самостоятельно, пока тот будет на общем сборе.             – Эй, малолетка! – раздался снизу окрик.             Девочку передёрнуло от неожиданности, она пугливо метнула взгляд вниз, сжав перила. Снизу ей помахал молодой пилот из «А-2», с виду немного угрюмый и чем-то отдалённо напоминавший капитана. Лессан растерянно на него смотрела, будто не была уверена, что окликнули именно её.             – Чего застыла? Подсоби-ка немного, дело есть, – кивнул в сторону пилот. – Нам нужен кто-то с таким небольшим ростом.             Девочка робко кивнула и спустилась вниз. Молодой человек привёл её в отсек команды «А-2». Его товарищи шумно сидели за мастерским столом, пускали сигаретный дым и пили что-то, что душило воздух крепким запахом. В какой-то момент Лессан почувствовала, что от пилота пахнет так же, и засомневалась, стоило ли отвечать на помощь. Судя по праздному настрою, сгустившемуся в воздухе, капитана среди этих ребят не было. Завидев девчонку, пилоты подозрительно оживились, и под их поддатыми весёлыми взглядами Лессан попыталась не выглядеть смятённой.             – Я тут, значит, голема своего проверял, открыл передний щиток и уронил туда ключ, – объяснил пилот, когда они остановились напротив полуразобранного голема. – Достать не могу, разумеется, а эти болваны жрут так, что никуда не пролезут потом.             – А если попробовать силу телекинеза? – нервно спросила Лессан.             – Да как, если предмета не видно? Нет, туда лезть нужно. Если не вытащить ключ, механизмы накроются. Ты же добрая девочка? Ещё из «А-1». Там у вас все сильные, так что для тебя это должен быть пустяк.             Лессан почувствовала, как растёт в горле клубок. Она туго завязала волосы в хвост и забралась сначала на плечо голема, потом осторожно подползла к открытой груди, заглядывая внутрь. Оттуда поднимался тёплый воздух, пропитанный запахом железа и масла. Изнутри доносился звук шелестящих механизмов. Не было похоже, будто туда что-то упало.             – Разве внутрь можно залезать? – не скрывала опасений Лессан.             – Можно конечно, лезь. Ничего с тобой не сделается.             Не проникшись к нему доверием, девочка всё же опасливо ступила на каркас, затем нашла опору ещё ниже. С каждым действием затея ей начинала казаться всё более безрассудной. Но разве капитан не говорил, что команда «А-1» должна быть примером для всех пилотов без исключения? Эта мысль подталкивала её двигаться всё дальше и дальше.        Затем над головой что-то с грохотом захлопнулось, Лессан вскрикнула, едва не провалившись вниз. Механизмы разом утонули во тьме, напоминая о себе теперь неприятным шелестом. Оживший воздух стал сгущаться и накаливаться. Девочка запаниковала, метая обезумевший взгляд из стороны в сторону, но темнота накрыла глаза плотными ладонями. Беспокойное дыхание затягивало кислород маленькими нетерпеливыми глотками. Лессан постаралась успокоить себя.       – Эй! – выкрикнула она. – Щиток захлопнулся!       – Не волнуйся, всё хорошо, – раздался снаружи голос пилота.       За ним последовал пьяный хохот.       – Здесь нечем дышать! – не унималась девочка.       – Да, реактор работает – его же я не выключу. Это сердце голема.       – Я так задохнусь, откройте щиток немедленно! – Лессан стукнула куда-то.       На стук среагировали механизмы и оглушительно заскрежетали. Девочка почувствовала, как под ней всё шевелится и нагревается. Сработала защитная система. Повалил пар. Вначале тёплый, потом – горячий. Девочка завизжала, трепыхаясь в замкнутой коробке механизмов. Внизу, вверху и прямо возле лица что-то пугающе двигалось. Лессан полезла обратно вверх, обжигая руки, но тут волосы за что-то зацепились. Её волокло назад прямо за хвост, и голову сдавило от боли. Скрежет нарастал, а ему наперебой раздавался крик.       «Где же твой капитан, милая?»        В тот момент сквозь прорастающие зёрна паники пробивалась и дрожала мысль о Шинане.       Кто и как её вытащил, девочка не помнила.       Когда она пришла в себя, то уже лежала прямо на холодном полу, остекленевшими глазами наблюдая за тем, как капитан «А-2» неистово избивает своих пилотов по очереди. Он тряс каждого за воротник, орал в лицо проклятия, а затем опрокидывал на спину, не жалея ни голоса, ни силы. Лессан даже и не видела этого, погрязнув в паутине свежих воспоминаний. Механизмы крутились перед глазами и мерещились в каждой тени, а уши переполнял их несмолкаемый скрежет, в шуме которого глох бешеный ритм сердца. Девочка коснулась затылка кончиками пальцев, с трепетом щупая то, что осталось от длинных русых волос. К пальцам пристала липкая как мёд субстанция.        На шум пришёл Шинан. Кто-то успел ему доложить обо всём, пока он был на общем сборе, и парень тотчас сорвался в ангар. Он нисколько не ожидал, что в его отсутствие может произойти что-то подобное. Капитан сразу же направился к Лессан.       – Ты в порядке? – дежурно бросил он.                 Её лицо было красным от жара. Девочка беспомощно смотрела на него, всё так же держась за драные кончики волос. Её всю трясло, как от мороза.             – У кого только хватило ума запереть человека внутри голема? – прошипел Шинан, оборачивая голову назад.             Отрезвевшие пилоты трусливо смотрели на своего товарища, беспокоясь сейчас только о своей шкуре. Тот, вытирая кровь с губы, стыдливо прятал глаза, пялясь в пол, и не попытался даже объясниться. Шинан подошёл к нему, смерив таким взглядом, какой говорил гораздо больше слов. Парень был готов выжать из него всю прану, как сок из фрукта. Капитан «А-2» умерил его гнев, положив руку на плечо:             – С этим я сам разберусь, Шин.             – Да, ты уже разберись с дисциплиной в своей команде, – едко бросил Шинан. – Позорище.             Он обернулся туда, где была Лессан, но она неровным дрожащим шагом уже покидала отсек. Девочка попутно стащила из валявшегося ящичка небольшой нож. Тот выскользнул из ослабших пальцев, издав гулкий стальной звон, Лессан торопливо подобрала его, вслушиваясь, как за спиной нарастают тяжёлые шаги капитана.             – Ты что удумала? – спросил Шинан. – Верни нож на место!             – Не верну! – запротестовала Лессан, отдаляясь от него быстрым мелким шагом.             – Мне ещё не хватало тебя на место ставить! Прекрати себя вести как эти болваны!              – Я в полном порядке, капитан!              Она посмотрела из-за плеча взглядом, в котором полыхнула обида и злость. Лессан вдруг остановилась, когда Шинан попытался ухватить её за руку, и подобрала свободной рукой опаленные волосы, а затем скользнула острым лезвием, срезав хвост как пучок травы. По полу рассыпались золотисто-русые, местами грязные и кровавые волоски. Шмыгая носом, девочка стряхнула с себя срезанные прядки.             – Иди в госпиталь и обработай раны, – немного остыв, велел капитан.             – Не нужен мне никакой госпиталь! – сквозь слёзы процедила Лессан. – И помощь тоже!             Она швырнула нож в сторону, и воздух пропел стальным эхом. Девочка бросилась прочь. С каждым таким выпадом Шинан всё меньше понимал, как нужно вести себя с Лессан. В конце концов он не был тем прирождённым наставником, способным легко обращаться с тонким механизмом ещё детской души.             Лессан лежала на кровати, не смыкая глаз. Боль раны вцепилась прямо в затылок и не разжимала клешни. Девочка пожалела, что ослушалась капитана, но в какой-то момент поняла, что если не научится терпеть боль, то никогда не сможет выпутаться из страхов и слабостей. Эти мысли принесла с собой темнота, выползшая из теней комнаты с наступлением ночи. Неосязаемая субстанция порой приносила с собой целые горсти таких размышлений, которые мгновенно выводили дремоту из головы. Так размышлять можно было только ночью, никак не днём.             Девочка закрыла глаза и сжала кулон, мысленно взывая к демону. Сегодня она впервые осмелилась это сделать, решив, что весь страх сжевали механизмы внутри того голема. А может, страх остался и в обрезанных волосах. В любом случае, Лессан сегодня поняла, какую ошибку допускала всё это время: она всегда рассчитывала на капитана, так наивно полагая, что только он может ей помочь.              Лессан почувствовала, как постороннее присутствие распылило её одиночество. Невидимый взгляд сковывал, разливая по телу уже знакомое ощущение. Лицо девочки осталось невозмутимым, даже когда дыхание демона скользнуло по щеке.        – Странно, – зашелестел шёпот. – Я совсем не чувствую его, твой страх.       – Он может появиться, если ты покажешь своё лицо, – огрызнулась Лессан.       В воздухе качнулся смешок.       – Ты стала смелее, девочка.        – Почему ты не помогла мне?       – Но разве контракт не позволяет тебе использовать силу самостоятельно? – раздался голос уже откуда-то издалека.       – Я же не…       – Умеешь! – резко прошипел голос, как выскочившая из травы кобра. – Ты всё умеешь, детка. Можешь сама в этом убедиться.       Спина сама оторвалась от кровати, и стопы направили Лессан к зеркалу. Она, повинуясь движению, ещё раз попыталась увидеть демоницу, но взгляд натыкался только на пустоту. Девочка уставилась на отражение, на слегка отёкшее лицо и небрежно топорщащиеся, состриженные чуть выше плеч волосы. Затем ладонь сама поднялась вперёд, и в самой её середине вырос маленький тёмный сгусток, выплёвывавший чёрные молнии. Лессан какое-то время очарованно наблюдала за тем, как они приятно щекочут кожу. В одном таком маленьком комочке тёмной праны ощущалась весомая мощь. Её могло стать гораздо больше, стоило только захотеть.       Девочка накрыла сгусток второй ладонью и сосредоточилась. Ком теснился в руках, становясь больше. Это дарило какой-то непередаваемый восторг, который сеял мурашки по телу. Лессан заулыбалась, любуясь своим творением. Вот она, сила: без лишних тренировок и травм. Сила, которая превосходит во всём даже капитана. Сила, за которую придётся заплатить. Улыбка на лице девочки медленно погасла.       – Ты же заберёшь мою прану, – говорила Лессан, огорчённо наблюдая за танцующим сгустком в ладони.       – Пока ты не исчерпала выделенный мной лимит.       – А если я его никогда не исчерпаю?       – Это, увы, невозможно. Ты уже используешь часть этой силы, но если попробуешь хотя бы три раза в полную мощь, то расстанешься с праной очень быстро.        – Но ведь можно растянуть этот лимит? Скажем, использовать силу не так часто.              – Это теперь решаешь только ты, но не забывай, что я всё равно возьму с тебя плату, какой бы маленькой ты ни была. Контракт есть контракт.             – Я хочу быть самостоятельной и сильной, – произнесла Лессан скорее сама себе.             – И ты можешь, – голосом доброй мачехи отозвалась демоница. – Вовсе необязательно для этого использовать дар в полную силу.              – И как я пойму, когда сила достигла предела? – подняла глаза девочка, уперев взгляд в зеркало.             – Ты поймёшь, – шептала тень, сгустившаяся за спиной у отражения.             Лессан судорожно обернулась, но никого рядом не застала. Она снова посмотрела на себя. Едва заметная метка в виде месяца на лбу потемнела и превратилась в чёрный кружок.             – Это и есть сила Затмения, – пронёсся над ухом неприятный голос.             Девочка поёжилась, чувствуя, как сам разговор оставляет за собой ощущение, похожее на липкий воздух после дождя. Она смотрела на метку, которая заставила пульсировать прану в каждой клеточке тела. От незнакомого ощущения Лессан стало не по себе. Она сделала шаг назад, коснувшись метки, которая не хотела исчезать. Вдруг зеркало разразилось трещинами, разбив отражение на фрагменты, и девочка вскрикнула. В воздухе пронёсся злобный смех и тут же растворился в темноте, возродив тишину. Метка медленно побледнела, пока не слилась с кожей.

***

            Когда Вечный появился в пределах Гвальтзарда, город стал как будто веселей. Веселей в том смысле, что теперь он больше напоминал именно город, а не военный фронт, одиноко преткнувшийся на границе с севером. Лирет до сих пор не могла понять, почему он был единственным в этих широтах, но пока что он достойно держался, не пропустив ни одного крупного демона. Исключение составляли разве что демоны и сектанты, разбредшиеся по миру, и как раз этот факт наталкивал на мысль, что лумейской армии не помешало бы усилить защиту. Наверняка предстоящий апгрейд как раз должен был решить эту проблему.             На Гвальзард упала тень, накрывшая город сумерками. Когда Вечный остановился, он стал заметен для всех, в то время как в подвижном состоянии парящий архипелаг обретал невидимость и с помощью какой-то барьерной магии не бросал выдающую его тень. К слову, будь человек наименее просвещённым, то ни за что бы не принял парящие пласты земли за город, который снизу выглядел не так величественно, как звучал по названию. Лично для Лирет торчащие вперемешку с корнями трубы вызывали впечатление, будто Гвальтзард оказался в какой-то промозглой полупещере. И когда в остальном мире наступала весна, а солнце неторопливо плавило снега, огромное тенистое пятно, подаренное Вечным, держало улочки крепости в прохладе.  Жизнь потекла по жилкам города, наводнив его суетой. И с этим оживлением, с приходом Вечного архипелага, концентрация демонических порталов снизилась, а это говорило о том, что солдаты могли вздохнуть с облегчением и заняться подготовкой к предстоящим битвам. Поговаривали, будто излучение преобразованной праны, которой был окутан Вечный, искажало те порталы.        Среди военных появлялись новые незнакомые лица – по какому-то признаку местные научились определять работников Вечного (наверное, те выглядели более солидно и независимо). Пограничный барьер надёжно укрепили, чтобы во время апгрейда случайное нападение не стало роковым. Солдатам выдавали новое снаряжение и попутно учили им пользоваться. Впрочем, для барьерщиков ничего особо не изменилось: им достаточно было уметь активировать печати и грамотно ими пользоваться.                     Пока товарищи дружно стояли на посту по периметру города, Лирет коротала время в месте, куда никак не ожидала попасть после выписки. Всё случилось из-за того, что ранение оставило за собой хромоту. Пока что бегать быстро и ловко у девушки не получалось, а если и получалось, то дело сводилось к легкому параличу ноги. Однако это никак не отменяло обязанности барьерщика, и теперь Лирет сторожила пойманного демона. Ей нужно было обновлять барьерные печати каждые полтора часа. Смена длилась до вечера, а затем сюда приходил другой барьерщик, безногий. Можно было подумать, что монстра сюда нарочно приволокли, чтобы было чем занять калек.              Как только Лирет попала на новое рабочее место, ей дали стимул работать качественно, объяснив, что человек для такого демона будет размером со снек, который захочется проглотить. Помимо этого, зверь обладал убийственным во всех смыслах дыханием и мог легко растворить незащищённый люк извергнутой из глотки кислотой. А ещё он прекрасно чуял прану и видел её источники сквозь стены. Работа относительно спокойная, но скучная для того, кто вернулся с задания, насыщенного опасными приключениями. Единственное, что Лирет по-настоящему не нравилось, так это ощущение звериной осведомлённости: оно следило, вынюхивало и слушало. Время от времени сюда приходили экспериментаторы, и тогда девушку просили какое-то время держаться подальше от люка и поддерживать барьер из стоящего рядом здания. Лирет каждый раз взвешивала любопытство и страх, чтобы осмелиться посмотреть на тварь хоть одним глазком.             Закончив смену, Лирет вернулась в казарму на отдых. Перед сном она каждый раз разглядывала футляр, будто читала книгу на ночь. Девушка пыталась понять, была ли та игра на скрипке явью или же это всего лишь плод фантазии, нарисованной страхом смерти. Руки осторожно тянулись к застёжкам, так же осторожно приподнимали футляр, а глаза заглядывали в законсервированную тень. Запах, густившийся внутри, свербел в носу и раздражал мысли, которые своими кореньями пытались уйти глубоко в сознание и достичь центра воспоминаний, зовущих через сновидения. Невидимая тропинка вела туда, куда однажды отрезали путь, но эта ниточка продолжала тянуться, истончаясь в волосок. Ничто не могло оборвать его и неминуемо отрезать от прошлого навсегда. Этот зов никогда не угаснет. Тогда девушка и поняла: пока есть скрипка, будут и сны. Будет и надежда вспомнить прошлое.             В эту ночь Лирет долго не спалось. Когда вместе с миссией отпала необходимость размышлять только о выживании, голову стали посещать вещи, которые всё это время оставались за вуалью повседневной рутины. Ум успокоился, и тогда нечто важное стало всходить в голове, как молодые побеги.             «Ты забыла, кто ты есть, Лирет».             Девушка встрепенулась, согнав с себя дремоту, и уставилась в потолок. Затем села прямо и в темноте нащупала футляр. Ей не хотелось включать свет. Казалось, что только в темноте можно почувствовать то, что скрыто от глаз. Лирет взяла скрипку, и что-то внутри деки завибрировало, точно талисман давно ждал, когда рука хозяина снова его коснётся. Внутри скрипки теплилась душа ребёнка, воодушевлённого мечтой. Талисман источал ту неиссякаемую энергию, которая давала двигаться вперёд. Мечта всё еще жила внутри скрипки, и от неё тянулся тот самый волосок.              Лирет, охваченная размышлениями, приставила к себе скрипку и закрыла глаза. Смычок тихонько лёг на струны. Девушка провела им, и в воздухе дрогнул звук. Родной, как голос матери.        Мама…       Где-то в мыслях её размытый образ навевал такое тёплое ощущение. Тёплое, как испечённый свежий хлеб или объятия. Светлое, как сияние весеннего солнца. Лирет тянулась к этому воспоминанию, утопала в омуте и неумолимо плыла на этот свет изо всех сил. Она увидела яркий солнечный город, залитый золотом солнца, почувствовала запах цветущих клумб, переплетённый с солёным морским воздухом. Душа парила над улицами города, проскальзывала мимо окон ветерком. Всё так знакомо здесь. До трепета.       А вот и небольшой балкончик с приветливо распахнутой дверью. Тюль колыхалась на ветерке, будто зазывая. Лирет опустилась туда, робко делая шаг вперёд.             В комнате ничего не изменилось, она была всё так же безупречно прибрана: кровать заправлена, стул задвинут за стол, книжки аккуратно лежали стопками, а воздух ткался из аромата свежести. Пахло чистой, выглаженной постелью. Девушка обошла комнату. Она видела её детали, но мелочи всё по-прежнему оставались размытыми и как бы напоминали, что это всё ещё далёкая от реальности граница. Но так хотелось остаться здесь подольше! Или даже навсегда. Лирет уселась на мягкую кровать и попробовала лечь, уткнувшись носом в подушку.             – Лирет! Ты идешь обедать? – донёсся голос далеко за дверью.             – Да, да! Конечно! – девушка вдруг подскочила с кровати и бросилась к двери. – Иду!             Она, задыхаясь от радости и предвкушения, сбежала по ступенькам вниз. Тишину сотряс топот, скатившийся по лестнице. Запах домашней еды шлейфом тянулся из кухни и верно вёл за нос. Лирет замерла в дверном проёме и заулыбалась. За накрытым столом сидели мама, папа и брат. Всё выглядело настолько обыденным, что девушке показалось, будто она никогда не покидала родной дом.              Лирет почувствовала себя счастливой лишь оттого, что видела лица близких так чётко, будто они были вклеенными живыми картинками, которые выделялись на размытом фоне. И пускай имена ещё оставались разбросанным в памяти паззлом, девушке было приятно осознавать, что она всё ещё помнит их: маму с добрым лицом и аккуратно собранными медными волосами, невысокую и миниатюрную, как фея; большого грузного папу, широкоплечего, будто гигант, с рыжей густой бородой и волосами, а под изогнутыми домиком бровями блестел добродушный задорный взгляд; старшего братика с огненной копной волос и такими же изогнутыми бровями, совсем ещё сорванец. Всех троих Лирет разглядывала так, чтобы больше никогда не забыть.             – Не стой деревом, – добродушно упрекнула мама. – А то без обеда останешься.             – Мама сегодня такой супчик приготовила, садись, – нахваливал папа.             Тем временем братик посмотрел на Лирет не более чем насмешливо.             – Ты чего сопли распустила? – усмехнулся он, не отрывая от неё взгляда, и отправил в рот ложку супа.             Девушка почувствовала, как горят щёки. Ей стало неловко, и она поспешила вытереться рукавом.             – Я дома, – произнесла она, слизнув с губы слезу. – Мам, можно я тебя обниму? Можно мне обнять всех вас?             – Конечно, – мама выглядела слегка удивлённой.             Лирет обняла её так сильно, как только могла, и зажмурила мокрые глаза. В груди забилось сердце, будто до этого оно было каменным и неслышным. Девушка боялась ослабить объятия и выпустить из рук то, что она давно так желала вернуть.              – Что с тобой, дочка? – спросил папа.             – Па, – затем Лирет обняла его, почувствовав колючую щетину.             Когда очередь дошла до братика, тот немного попятился, но всё же поддался. Лирет прижала его к себе.             – Ну прекрати! – закапризничал братик. – Ты своими соплями меня испачкаешь! Что с тобой, в самом деле?             – Неужели я дома? – всё ещё не верила девушка. – Я же дома? Правда?             – Разумеется, – кивнула мама.             – Где же ты ещё находишься? – проворчал братишка.             – А как же война с демонами? А армия? – недоумевала Лирет.             – Армия? – папа расхохотался. – Посмотри на себя – ты такая крошка. Какая тебе армия?             – Нет никакой армии, – радостно сообщила мама. – Ты, наверное, переутомилась.             Лирет воссияла от счастья и от чувства, что всё произошедшее с ней случилось не по-настоящему. Она несмело уселась за стол и уставилась в тарелку с горячим супом. Как же давно она не пробовала домашние супы! По крайней мере, Лирет так показалось. Она жадно принялась есть, обжигая язык и чувствуя мамину улыбку.              – Как твоя скрипка? – поинтересовался папа. – Не нужно отремонтировать? Ты играешь на ней так долго – может, сделать новую?             – Нет, меня эта вполне устраивает, – ответила Лирет, надкусывая краюху хлеба.             – Не хочешь нам сыграть что-нибудь? Я давно не слышал твоей музыки, аж соскучился.             – А вот что – неси скрипку сюда, – предложила мама.             – Да, сейчас, – девушка воодушевлённо поднялась из-за стола.             Она, чувствуя себя настоящим ребёнком, которого одарили тёплым родительским вниманием, поспешила наверх в комнату: скрипка должна была быть там. Лирет ворвалась туда, ища картинку в виде скрипичного футляра, но взгляд цеплялся только за размытые мелочи.             – Где же она? – Лирет начинала сердиться, потому что слишком спешила.             Она осмотрела каждый угол комнаты, заглянула в шкафы и ящики, сунула красный от злобы нос под кровать. Пусто везде. Девушка побоялась, что скрипка осталась там, и из последней надежды заглянула на балкон. Из груди выпорхнул облегчённый вздох: футляр лежал прямо на перилах. Странно, что не упал вниз. Лирет осторожно сняла его оттуда и, ощутив на себе скольжение чужого взгляда, посмотрела на балкон напротив.              Седой курил сигарету, стряхивая пепел в баночку из-под лапши. Он снова был в тёмной толстовке, как и в прошлом сне. Завидев Лирет, парень макнул недокуренную сигарету в пепел.             – Ты что здесь делаешь? – изумилась девушка, забыв про то, что собиралась вернуться на кухню.             – Разве я не должен быть здесь? – чуть изогнул бровь тот.             – Ты меня преследуешь. Не надоело?             – И ты и я у себя дома, – невинно пожал плечами Седой. – Здесь нет никакого преследования. Всего лишь интересная игра судьбы, которая хитрыми ходами заставляет нас постоянно сталкиваться друг с другом.             – Ты ведь даже плохо шутить не умеешь, – проворчала Лирет. – Но раз ты здесь, то позволь мне поблагодарить тебя за то, что спас.             Лицо Седого несколько изменилось, и ей показалось, что он чуть улыбнулся. Это было напоминание о том, что она до сих пор была в сне, ведь настоящий Седой никогда не улыбался ни с того ни с сего. Он вообще был обделен таким спектром эмоций.             – Ещё будет время всё сказать, – сказал парень. – И мне, и тебе.             Как по велению его слов, небо сделалось багровым, окунув город в тревожные краски. Лирет почувствовала, как под ногами дрожит балкон. Затем он с грохотом рухнул вниз.                          – Подъём! – её растолкал кто-то из солдат, выцепив из сна.             Девушка подскочила, выронив скрипку, с которой уснула в обнимку. В сонном оцепенении, Лирет попыталась сориентироваться в поднявшейся суматохе. В казарме горел красный свет, в воздухе гудели топот и крики. Стряхнув с себя сонливость, девушка тотчас вернула скрипку в футляр, накинула плащ и нырнула ногами в берцы, собравшись с такой скоростью, какой могла похвастаться не каждая девушка. Лирет надеялась, что пока Вечный с его нерушимой защитой здесь, им не придётся подрываться ночью и видеть красный свет.              По пути к выходу девушка успела разобрать среди гомона солдат, что у самого подножия крепости, внутри барьера, возник портал демонов, которые гурьбой осадили стену и теперь упорно пробивали защиту барьерщиков. Демоны отличись меткостью в этот раз да такой, что величие парящего архипелага обрушилось в эту самую ночь. Лирет не знала, зачем её подняли, однако такая обстановка однозначно не вдохновляла на сон. Девушка, хромая, двигалась туда, куда нёс её поток солдат. Уже на улице кто-то дёрнул её за руку – Лирет даже не увидела, кто именно – и поволок за собой, пытаясь перекричать роящийся всюду шум.             – Держи барьер у люка! – дошёл до неё крик, и солдат разжал руку.             Он быстро исчез среди снующих беспокойными тенями барьерщиков. Про какой люк имели в виду, девушка сообразила сразу и направилась к своему месту, минуя хаос. С приближением на неё нашло нехорошее чувство.             Барьерщик, который работал в ночной смене, едва справлялся в одиночку. Из-под земли вырывался неистовый звериный рык, от которого искажался барьер. И вот защита разбилась. Крышка люка отлетела, как картонная, а растерявшегося солдата отшвырнула выросшая из люка когтистая лапа – Лирет успела только заметить, как когти подбросили в воздух кровавые брызги. Девушка бросилась в дом, откуда она поддерживала защиту во время экспериментов: там должны были остаться сильные печати. Ощущение чужого преследования поджигало пятки. Лирет забралась в дом, но тут грохот прошиб в стене дыру. На полу расплескалась шипящая зловонная жидкость. В пробоине засветился жёлтый глаз, размером с человеческую голову. От демонического взгляда девушку затошнило. Она бежала на самый верх, слыша, как зверь следует точно по следу. Он запомнил барьерщицу, и теперь её прана стала для него манком.              Лирет не успела добежать до комнаты с печатями, как рядом с ней стена разрушилась от кислотного плевка. Коридор наполнился ядовитым воздухом, который подгонял бежать на крышу. Девушка бежала через ступеньку, пока не очутилась на крыше. Она собиралась телепортироваться, чтобы сбить зверя с толку, но он настиг её раньше, опередив мысль. Одно дыхание рогатого демона опрокинуло Лирет. В ту же секунду ногу охватил паралич. Девушка отлетела в сторону, перекувыркнувшись несколько раз и обчесав рёбрами поверхность. Ремешок на футляре лопнул, и он потерялся где-то в облаках испарины, которая туманилась изо рта демона.              Уши сдавил звон. Лирет поднялась на локти. Мир показался ей перевёрнутым. Она безнадёжно попыталась ползти, но вдруг вспомнила про футляр, который уже валялся под лапами демона. Он приближался к ней и смотрел так, как смотрят на десерт. Десерт, отчаянно пытавшийся сбежать от участи, выглядел в разы аппетитней.              Девушка стала молотить кулаком по ноге, пытаясь привести её в чувство. От злобы она яростно закричала, глядя прямо в глаза зверя. Тот подался вперёд, извергнув ядовитый плевок, который должен был стать для Лирет последним, что она увидит. Но тут массивное тело отбросило назад, и демон повис на краю, пробороздив когтями крышу. Ядовитая слюна брызнула из его пасти, но прилетела в возникший силуэт. В воздухе закружились письмена. Лирет вытаращила глаза, в которых отразилось бледно-зелёное сияние праны.              Седой поглощал яд, концентрируя барьер. Плотные кольца праны сдерживали ядовитое дыхание, не давая задеть ни его, ни Лирет. Парень напрягся. Для него такой резкий выброс энергии мог оказаться роковым, но он сейчас думал далеко не об этом. Зверь карабкался прямо к ним, и на фоне его рогатой головы Седой казался ничтожно маленьким, но тем не менее парень стойко держал барьер. Нужно было спихнуть зверя с крыши. Второй рукой Седой создал сферу праны, его пальцы напряжённо сжимали сгусток, который яблоком медленно рос в ладони.             Место и время для встречи не самое подходящее, решила Лирет. Это было как раз в духе Седого: появляться неожиданно и при самых странных обстоятельствах. Хотелось бы многое спросить прямо сейчас и просто поговорить. Было о чём. Девушка стала ползти к нему.             – Не подходи и сваливай! – бросил Седой.              От него исходило мощное излучение праны, от которой давило в ушах. Всё точно, как и говорила Мимоза: чистая сила Бореалиса. Парень метнул в звериную морду заряд праны. На это мгновение нужно было убрать барьер. Рискованный шаг, но зверь получил удар прямо по носу. Демон, с рассечённой переносицей, сорвался вниз, повиснув на одной лапе. Почти получилось. Боль распалила в нём свирепость, которая дала ему сил вскарабкаться обратно. К тому моменту Седой успел создать заряд куда мощнее предыдущего. Парень направил его вниз, кода в него летела ядовитая слюна. Вспышка света породила грохот. Лирет ослепла на мгновение, успев только увидеть, как край дома рушится, а вместе с ним исчезают зверь, напарник и скрипичный футляр. Лицо объял едкий дым.              После этого стало настолько тихо, что Лирет почти была уверена в своей гибели.             В эту ночь удалось предотвратить нападение. Защитная система Вечного завершила калибровку в ответственный момент, и большая часть демонов не успела достичь и центра города, сгорев под лучами прана-пушек. Они не успели только убить подопытного монстра, который валялся трупом благодаря силе одного человека.             Каждое нападение, удачное или нет, завершалось уборкой. Уборка для выживших считалась относительно приятным моментом, ведь это конец битвы. Солдаты убирали мусор от разрушенных домов, отвозили на телегах трупы демонов в могильную яму за пределами Гвальтзарда, туда же отправлялись и погибшие от рук тех же демонов товарищи. Всё, что попадало в яму, сжигалось дотла.             Как только Лирет смогла снова ходить, она спустилась вниз по разрушенным ступеням. Группа солдат уже растаскивала обломки, расчищая путь к трупу зверя. Он был здоровым – такого на простой телеге не свезти. Впрочем, девушку совершенно не интересовала его судьба. Сейчас она искала Седого и скрипичный футляр. На находку последнего Лирет уже и не надеялась: она даже не чувствовала прану талисмана, застыв посреди оживлённой улицы.             Солдаты дружно разгребали валуны. Среди топчущихся берцев Лирет заметила разбитые очки с жёлто-зелёным стеклом, какие носил напарник. В трещины забилась кровь. Девушка оцепенела, безотрывно наблюдая за тем, как из-под завала вытаскивают неподвижное тело. Лирет запомнила окровавленную разбитую голову и седину, окрашенную в багровые пятна. Колени затряслись, стоило живому взгляду встретиться со взглядом мертвеца. Неживой. Неподвижный. Стеклянный.              – Несвезло ему, – пробормотал один из солдат, который тащил труп. – Череп как камнем раскололо.             От этих слов всё внутри едва ли не вывернулось наизнанку. Лирет на негнущихся ногах двигалась за телегой, как привидение. Всё это время девушка смотрела на окоченевшую руку напарника, торчащую из горы трупов и будто пытавшуюся за что-то уцепиться. В такие моменты едва верилось в увиденное. Когда проводишь с человеком какое-то время, возникает некая связь, что его гибель разрывает её потом очень болезненно. Так и Лирет не могла поверить, что теперь напарника нет, и ведь даже никто не знал, какой силой он обладал и какая надежда разбилась сегодня вдребезги. Неужели всё должно было кончиться именно так?              Ночное небо рассёк столб огня. Он поднялся высоко, подбрасывая вверх освобождённые от охладелых тел души. Свет отражался в окнах домов, в подмёрзших лужицах и слезах.             В ту же ночь кто-то проник в Либрариум и украл оттуда издание какого-то очень старого сборника магии, из-за чего следующие несколько недель Гвальтзард гудел от продолжительных проверок. Проверили каждого и по нескольку раз, причём никто не мог приложить ума, как в Либрариум можно было попасть, не говоря уже о краже. Эта новость оказалась настолько шокирующей, особенно для представителей Вечного, что про нападение демонов забыли очень быстро.             Ограбить Либрариум – надо же…                                 

***

            Из-за потери талисмана Лирет утратила значительную часть сил, но куда хуже для неё было упасть духом. Ощущение сравнимо с тем, будто пришлось потерять руку или ногу – что-то неотъемлемое и важное. Сны перестали посещать девушку, разбился мост между настоящим и прошлым. Больше не за что было хвататься, как если бы из рук выскользнула последняя спасительная верёвка. Однажды Лирет проснулась со страхом забыть всё, что с ней произошло: о погибшем напарнике, о скрипке и о вещих снах. А тот последний сон девушка хотела сохранить, но его нельзя было взять и положить в коробочку, чтобы спрятать. Тогда, окончательно утонув в отчаянии, Лирет решила записать всё, что ей снилось. На небольших листках рисовалась история сновидений. В какой-то момент затея таскать с собой свёрнутые листочки, спрятанные в коробок из-под спичек, показалась немного глупой. Однако этот порыв души позже оказался очень кстати.             Лирет узнала, что она больше не может быть барьерщицей. Казалось бы, повод для радости, ведь могли отправить домой. Но этого не случилось, поскольку у девушки был пассивный навык, связанный с исцелением. Чтобы быть медиком, не нужен был высокий показатель праны. Талисман сделали новый – в виде компактной пластины. Теперь его нужно было заряжать заново – задача пустяковая, если больше не придётся сражаться. А вот чтобы перекваливицироваться, требовалась процедура «Иррайзера», которая заменит раннее полученные знания на знания медсестры. Пообещали, что это не коснётся памяти в этот раз, но Лирет настроилась скептически. Успокаивало только то, что на случай потери памяти у неё хранился целый коробок, и она будет знать, что был такой седовласый парень, который стал частью её снов и что благодаря ему она до сих пор дышала.             Процедура прошла безболезненно и мягко. Никто не поднимал среди ночи с кровати и не вёл в комнату, похожую на короб. Лирет закрыла глаза, а спустя минуты ей сообщили, что процедура закончена. С той минуты не стало барьерщицы. Появилась медсестра. Новая работа, новые обязанности, новые товарищи.              Как оказалось, работникам госпиталя было чем заняться. Лирет, всё ещё окинутая трауром потери, поступила на новое место апрельским днём, когда солнце осторожно греет землю, но не сгоняет прохладу. Девушка впервые надела форму медсестры, которая вроде и была к лицу, однако суровый след не одного сражения во взгляде будто ставил на белом цвете формы пятно.              Первый рабочий день начался с медосмотра солдат, и тогда Лирет поняла, что здесь ей будет некогда предаваться печали. Её новую напарницу звали Вэйли. Она немного была старше и крупнее телом – здесь её все звали пухляшка Вэйли, однако Лирет предпочла бы назвать её болтушкой, ибо временами заткнуть её было очень трудно. Вэйли любила поесть, прямо как Гарин, и нисколько не боялась последствий такого увлечения. Самым любимым её занятием было любование молодыми солдатами, так что медосмотр разжёг на её лице милый румянец, который полыхал на щеках розовыми огоньками.              – Обожаю свою работу, – мурлыкала Вэйли на перерыве.              – Ты про то, что всем солдатам надо раздеваться по пояс? – Лирет было нетрудно догадаться.             – Но самое вкусное – это пилоты, – вполголоса сказала та. – Там есть чем любоваться, и пилотов осматривают дольше. Хочу, хочу! Хочу, чтобы перерыв поскорее закончился.             – Пилоты как пилоты, – буркнула девушка. – Ничего особенного.             – Вот ты так говоришь, а давай ты попробуешь побыть наедине с полуголым парнем? Я посмотрю на твоё лицо, – заулыбалась Вэйли.             – Да пожалуйста, – хмыкнула та. – Заодно увидишь, что ничего не произойдёт.             – Идёт, – хитро подмигнула напарница. – Но если я окажусь права, ты купишь мне обед.             Когда в госпитале появились пилоты, воздух стал казаться намного жарче, будто за окном давно палил июль.              – Вон он, вон, – Вэйли с восторгом указала на кого-то из пилотов. – Самый горячий пирожок.             Лирет с любопытством уловила направление её взгляда, затем оно растрескалось и обрушилось, как только «горячим пирожком» оказался капитан Террес.             – Пирожок, говоришь? – криво ухмыльнулась Лирет. – По-моему, это сухарь – видела его лицо?              – Да ладно тебе, ему можно простить. Кстати, осматривать его будешь ты.             – Думаешь, пока я была барьерщицей, я не насмотрелась на полуголых мужиков? Да я с ними почти в одном душе мылась.             В госпитале был оборудован специальный зал для таких медосмотров. Для каждой медсестры выделялась небольшая палата из ширм. Лирет заняла своё место, без воодушевления ожидая своего пациента. Требовалось провести опрос и просканировать праной тело.              Ширма чуть приподнялась, и внутрь, нагибаясь как древо на ветру, зашёл Шинан. Новая медсестра застала его ожидания врасплох.             – Ты? – попытался не показывать удивления парень.             – Я, – безучастно кивнула Лирет. – Раздевайтесь, капитан.             Тот поочередно стянул с себя верхнюю одежду. Девушка всем сердцем почувствовала, как ему, суровому пилоту, неловко. Это ощущение наводило какое-то особое удовольствие.             – Как ты здесь оказалась? – Шинан уселся на стул.             – Потеряла свой талисман, теперь перевели сюда и выдали новый, – ответила Лирет.             – Ну и правильно, нечего там девушкам делать.             – Запоры, поносы тревожат?             – Что? – растерялся парень.             – Анкета, – указала на листочек Лирет.             – Нет, не тревожат, – нахмурился тот.             – Бессонница?             – Нет.             – С аппетитом всё хорошо?             – Прекрасно.             – Тогда остаётся просканировать прану, стой ровно и не шевелись.             Шинан встал и выпрямился, но потом ему пришлось наклониться, чтобы девушка достала до головы. Так он стоял, пока её холодные ладони, от которых у капитана всё сжалось внутри, не спустились к груди. Лирет проводила осмотр тщательно, и Шинану казалось, что она делала так специально.             – Долго ещё? – нарушил тишину он.             – Подожди, в этой области что-то есть, – ответила девушка, держа руку на его животе.             – Нет там ничего, – проворчал Шинан.             – Есть ещё как. Небольшое уплотнение.             Парню не нравилось, что его щупают. В какой-то момент он понял, что боится щекотки. Он ссутулился.             – Какое ещё уплотнение? – морщил лоб тот.             – Прямо возле пупка, в виде кирпича, – Лирет пробежалась пальцами по животу.             Шинан согнулся, отпрянув. Девушка рассмеялась. Он схватил вещи и, ругаясь, выскользнул из палаты. Затем ворвалась Вэйли, её лицо напоминало спелый персик.             – Ты видела? Видела? – вопила она.              На лице Лирет не было ничего схожего с тем, что могло бы напомнить румянец. Это немного огорчило Вэйли.             – Ни за что не поверю, что тебя такое не привлекает, – возразила она. – Ты хитришь.             – Совсем нет. Так что ты там говорила про обед?              Лирет быстро освоилась, и скоро серая печаль начала рассыпаться в повседневной работе. Только так девушка поняла, как действует «Иррайзер»: если не вспоминать то, что произошло до процедуры, то это забудется, замёрзнет и затвердеет внутри. Лирет завела себе привычку перечитывать записанные сны каждый день. Так воспоминания пускай и поблекли, но не выветрились.             Мысли о прошлом стали наваливаться с новой силой, когда работы стало меньше. Нападения демонов прекратились, и вместе с тем лечить стало некого, но каждый знал, что война не закончена. Это всего лишь пауза, которая могла прерваться в любой день. Демонические порталы всё ещё проявляли активность в пределах Бореаля. Те земли почти стали новым домом для тварей, туда же тянулись и бесточенники.        Вначале прошёл месяц тишины, затем год, за ним – ещё и ещё.             Полные четыре года тишины и покоя, которые никому не нравились.