Часть 2

Это был ебаный сюр. Стоя в дверях переговорки и глядя на неё, Мию Хартли, сидящую на полу и собирающую бумаги, Леви мог думать только об одном. Не о показателях её филиала. Не о странностях в отчётности. А о том, как эти же губы, сейчас сжатые в тонкую линию, обхватывали его член. Как её пальцы, сейчас судорожно сжимающие разлетевшиеся листы, впивались ему в бёдра. Как её яркие голубые глаза, сейчас широко раскрытые от шока, смотрели на него снизу вверх, полные вызова, а потом – полного подчинения. Ярость, острая и раскалённая, закипала у него где-то в груди. Она была направлена не только на неё, но и на самого себя. За ту ночь. За эту слабость. И за то, что теперь эта слабость, эта одуряюще яркая вспышка похоти, стояла на пути самого важного расследования. Её филиал был ключом к схеме, в которой утекали миллионы. И она, со своей идеальной репутацией и этими глазами, которые преследовали его даже сейчас, была либо величайшей аферисткой, либо идеальной пешкой. И то, и другое делало её опасной. Для него. Когда Аккерман вышел из переговорки, оставив её в ступоре от своей фразы, злость была такой острой, что он почти физически ощущал её вкус. Блядство. Нужно сохранять дистанцию. Он шёл по коридору так быстро, что Фарлан, болтавший что-то с миловидной дизайнершей у кулера, едва успел за ним. – …и вообще, я тут осмотрелся, место шикарное, – доносился до Леви его голос, словно из-под воды. –  Девушки симпатичные. Особенно та секретарша, Изабель, милашка. А уж директор… ну, Хартли, она просто… Леви не слушал. В голове крутились цифры из отчётов, наслаиваясь на воспоминания: кривая расходов и изгиб её спины, подпись подрядчика и стон, сорвавшийся с её губ. –  …я говорю, такая женщина – редкость. Ум, харизма, и, боже мой, какая же у неё задница, я видел, как она… Это прозвучало как гром, возвращая Леви в реальность. Аккерман резко остановился и повернулся. Его движение было таким стремительным, что Чёрч дёрнулся в сторону. Глаза Леви, обычно холодные, пылали сейчас ледяным, нечеловеческим гневом. –  Заткнись, – прошипел он, и его голос был низким, опасным, как рык. –  Не смей говорить о ней в таком тоне. Не смей даже думать о ней в таком ключе. Понял? Фарлан отшатнулся, его шутливая улыбка исчезла без следа. Он видел Леви злым, сосредоточенным, даже жестоким в работе. Но такое – никогда. Это была голая, первобытная агрессия, прикрытая тончайшим слоем цивилизации. – Леви, блядь, я просто… – Понял? –  перебил его Акерман, не повышая голоса, но от этого было только страшнее. –  Да, – Чёрч коротко кивнул, поднимая руки. –  Понял. Расслабься. Без комментариев. Они молча дошли до лимузина, ждавшего у подъезда. Садясь в салон, Чёрч бросил водителю: «Отель, пожалуйста», и опустил тонированную перегородку. Машина тронулась, погрузив их в тишину, нарушаемую только гулом города. Фарлан посмотрел на Леви. Тот сидел, уставившись в окно, его челюсть была так сильно сжата, что на скулах играли мышцы. – Ладно, – начал Чёрч осторожно. –  Я, конечно, не Эрвин, и мне не положено по должности вникать в твоё эмоциональное состояние, но, чёрт побери, Леви. Что там случилось? От тебя волнами несёт негативом. Встреча прошла хреново? Она что-то заподозрила? –  Всё прошло хуже, чем хреново, – сквозь зубы процедил Леви. – И? –  настаивал Фарлан. –  Я твой помощник, правая рука, ширма и жилетка для слёз. –  Аккерман скривился на последней фразе – Ты не можешь просто оставить меня в неведении. Особенно если это как-то связано с работой, которую мы должны делать вместе. Леви медленно повернул к нему голову. В его взгляде читалась внутренняя борьба. Но Фарлан был, пожалуй, одним из немногих, кому Леви доверял без остатка. –  Она та самая, – наконец выдохнул Аккерман. И слова прозвучали глухо, как приговор. Чёрч моргнул. Потом ещё раз. Его мозг, быстрый и цепкий, пытался соединить пазл воедино. – Та самая… из клуба? Серьёзно? Мия Хартли – это твоя таинственная незнакомка в красном платье? –  Он не смог сдержать короткий, нервный смешок. –  А ты переживал, что не взял номер! Ирония судьбы просто божественна! –  Это не ирония судьбы, Фарлан, – Леви откинул голову на подголовник и закрыл глаза, будто пытаясь стереть картинку. –  Это ёбаный цирк с конями на льду, посреди которого я должен искать финансовую бомбу замедленного действия. –  Он открыл глаза и посмотрел прямо на помощника, и в его взгляде не было ни тени шутки. –  Ты понимаешь? Я не приветствую служебные романы в принципе. А уж сейчас это вообще за гранью. И помимо всего этого, ты, блядь, понимаешь, что эта женщина, с которой я… – он запнулся, не в силах произнести это слово в контексте её имени, – что она может быть той самой крысой, которую мы ищем? Или, как минимум, ключом к ней. И это сводит с ума. Фарлан присвистнул, вся его легкомысленность испарилась. Он откинулся на своём сиденье, обдумывая. – Дело дрянь. – Констатировал он, но теперь в его голосе звучала не шутка, а холодный анализ. –  Это меняет расклад. Кардинально. Твоя объективность под большим вопросом. С одной стороны, ты знаешь её… хм… в нерабочей обстановке. Это может дать инсайт. С другой – ты рискуешь или слишком ей доверять, или, наоборот, видеть вину там, где её нет, чтобы оправдать свою злость на ситуацию. План? –  План, – сказал Леви, и его голос снова стал ровным и беспристрастным, – быть ебануто дотошным. Копать. Смотреть на цифры, а не на… не на неё. И держать дистанцию. Любой ценой. А ты будешь моими глазами и ушами там, где я не дотянусь. Понял? –  Понял, капитан, – кивнул Фарлан, и в его глазах мелькнула тень былой насмешки. –  Но держать дистанцию, когда ты будешь вынужден проводить с ней всё время… это будет шедеврально. Аккерман лишь устало выдохнул и отвернулся к окну. *** На следующее утро в офисе филиала царила нервная лихорадка. Известие о том, что вице-президент Аккерман «поселяется» у них на неопределённый срок, облетело все этажи. Мия пришла на работу на час раньше обычного, в строгом тёмно-синем брючном костюме, который, как ей казалось, должен был кричать о серьёзности и не оставлять намёков на что-либо иное. Её кабинет находился в углу опенспэйса, за стеклянной стеной. Ровно в девять Изабель, всё ещё немного нервничая, провела в соседнее помещение, служившее обычно для аудиторов или важных переговоров, двух мужчин. Мия видела, как мимо её стеклянной стены прошёл Леви Аккерман. Он не посмотрел в её сторону. За ним следовал тот самый насмешливый блондин, его помощник, который вчера флиртовал с Магнолией. Сегодня он деловито нёс ноутбук и окидывал пространство оценивающим взглядом. Через пятнадцать минут Изабель постучала и заглянула в кабинет. – Мисс Хартли, мистер Аккерман просит вас в переговорную «Скай».   Мия взяла планшет, папку с утренними сводками и глубоко вдохнула. Профессионализм. Только профессионализм. Аккерман сидел спиной к двери, глядя на экран, но, когда Изабель объявила её, он плавно развернулся в кресле. –  Мисс Хартли. Входите. Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто указал взглядом на стул напротив. Леви был снова в чёрном костюме, но сегодня рубашка была не белой, а цвета тёмного графита. Это делало его ещё более неумолимым, ещё более… недосягаемым. И от этого внутри всё сжималось только сильнее. –  Мистер Аккерман, – Мия села, стараясь держать спину прямо. –  Готова предоставить вам доступ к системам и обсудить план работы. –  Начнём с плана, – сказал он, отодвигая ноутбук. Его длиные пальцы легли на стол. –  Я буду погружаться в процессы поэтапно. Сегодня – обзор текущих проектов, начиная с самых крупных по бюджету. Мне нужны не итоговые отчёты, а первичные документы: брифы, креативные концепции, сметы, медиапланы, договоры с подрядчиками, фактуры. Всё. Его голос был ровным, без эмоций. Ни тени от вчерашнего шёпота. – Вы хотите увидеть процесс изнутри, с самого начала? –  уточнила Мия. – Именно. Чтобы понять, где могут быть слабые места для оптимизации, – он сделал едва заметную паузу на этом слове, и Мия почувствовала, как по спине пробежал холодок. –  Начнём с кампании для «Вортекс Тек». Я видел вчерашнюю сводку, но цифры итоговые. Покажите мне, как она зарождалась. Следующие два часа были пыткой высшей пробы. Леви задавал вопросы. Много вопросов. Дотошных, цепких, иногда казавшихся несущественными. Почему был выбран именно этот креатив, а не альтернативный? На каком основании определили бюджет на продакшен? Почему для закупки медиа был выбран этот конкретный партнёр, а не другой, с более выгодными тарифами? Кто принимал финальное решение по каждому этапу? Он не просто слушал ответы. Он впивался в неё взглядом, и Мия ловила себя на мысли, что этот взгляд ей знаком. Так он смотрел на неё тогда, изучая каждую реакцию, каждый стон. Только теперь он изучал её профессиональные решения. И это было в тысячу раз хуже. Хартли отвечала, подкрепляя каждое слово документами на экране планшета, цифрами, графиками. Она знала свою работу блестяще. Но под его холодным, аналитическим взором она начала сомневаться в самых простых вещах. Её ладони стали влажными. Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы показать что-то на экране, а он наклонялся чуть ближе, чтобы увидеть, Мия ловила тот же древесный аромат с нотками кожи. Её сердце начинало бешено колотиться, предательски выдавая волнение, которое она старательно приписывала исключительно профессиональному напряжению. Аккерман, казалось, был сделан из камня. Ни одного лишнего движения. Ни одного намёка на то, что он видит в ней не только директора филиала. Только однажды, когда она, защищая выбор подрядчика по видео-продакшену, заговорила слишком горячо и сделала резкий жест рукой, его взгляд на долю секунды скользнул с её глаз на её губы. И в этой доле секунды она увидела вспышку чего-то тёмного, знакомого и пугающего. –  Вы отклоняетесь от темы, мисс Хартли, – сказал он сухо. –  Меня интересуют факты, а не эмоции. Её щёки запылали от унижения и ярости. Она стиснула зубы. – Факт в том, что наш инхаус продакшн и проверенные партнёры экономят компании до тридцати процентов бюджета и гарантируют качество. Все расчёты и сравнительные таблицы есть в системе. Я могу предоставить вам доступ прямо сейчас. –  Сделайте это, – кивнул Аккерман, отводя взгляд к своему монитору, как будто она уже перестала его интересовать. –  И подготовьте аналогичный пакет по кампании для «Стиллер Корп». Я хочу видеть его после обеда. Это было окончание разговора. –  Хорошо, – Мия встала, её ноги слегка дрожали от сдерживаемых эмоций. –  Что-то ещё? –  На сегодня всё. Хартли вышла, тихо прикрыв за собой дверь, и прислонилась спиной к холодной стене в коридоре, закрыв глаза. В груди бушевала буря из страха, злости и того самого, подлого, неистребимого возбуждения, которое прошивало её каждый раз, когда их взгляды встречались. Он был беспощаден. Холоден. Идеален в своей роли. И где-то в глубине, сквозь весь этот хаос, пробивалась леденящая мысль: а что, если его дотошность – это не просто придирки начальника? Что, если он ищет что-то конкретное? И что, если её безупречный филиал, её детище, таит в себе какую-то страшную ошибку, которую она сама не видела? Она оттолкнулась от стены и пошла к своему кабинету, выпрямив плечи. Нет. У неё всё чисто. Она всё проверила. Это просто обмен опытом и внедрение новых процессов. Просто рабочие моменты. А голос в голове, звучавший подозрительно похоже на низкий, хриплый шёпот, спрашивал: «Ты в этом уверена?»