Часть 3

Леви провёл в филиале уже неделю. Несколько дней методичного, почти хирургического вскрытия каждого процесса. Он превратился в тень, молчаливую и неумолимую, которая появлялась в отделах, задавала вопросы, изучала экраны и уходила, оставляя за собой лёгкую, но ощутимую дрожь в воздухе. Он начал не с Мии, а с её команды. Это была стандартная тактика – увидеть механизм изнутри, без прикрас, которые может навести глава. И то, что он увидел, раздражало его всё сильнее. Не потому, что было плохо. А потому, что было чертовски хорошо. Креативный отдел под руководством Саши Браус был безумным, энергичным хаосом, который каким-то чудом превращался в безупречные, вирусные кампании. Саша, увидев его, не стушевалась, а продолжила разбирать сториборд, споря с арт-директором о каком-то шрифте так яростно, что казалось, вот-вот полетят кулаки. Но через пять минут они уже хохотали над шуткой друг друга и пили кофе из одной кружки. Уважение команды к Мие сквозило в каждом упоминании: «Мия сказала, что клиенту важнее эмоция, а не хайп», «Мы с Мией придумали этот поворот», «Мия нас прикрыла, когда дедлайны горели». Отдел медиабаинга поразил его холодной, выверенной эффективностью. Менеджеры говорили на языке чисел, CPC, CTR и конверсий так же свободно, как он сам говорил о прибылях и убытках. И снова: «Мия настояла на этом канале, хотя все были против. Она оказалась права, ROI вырос на 40%», «Система приоретизации проектов – это инициатива Мии, она спасла нас от авралов». Даже секретарь Изабель, которую Фарлан уже успел взять в оборот, угощая пончиками и вызывая редкую улыбку, в разговоре с Леви сказала, глядя прямо в глаза: «Мисс Хартли – лучший руководитель, с которым я работала. Она всегда защитит своих. И она никогда не врёт». Никогда не врёт. Слова звенели в его ушах диссонансом. Факты, которые он выкопал из отчётов, кричали об обратном. Или о том, что нужно копать дальше.   Аккерман сидел в своём временном кабинете, когда вошёл Фарлан – и по его лицу сразу было понятно, что тот чертовски доволен. –  Что? –  буркнул Леви, не отрываясь от экрана, где были открыты две сравнительные таблицы бюджетов. –  Ничего. Просто Изабель оказалась фанаткой французских комедий. У нас есть тема для разговоров помимо работы. Прогресс. –  Рад за твою личную жизнь, – сухо отозвался Леви. –  А теперь посмотри сюда. Кампания «Стиллер Корп», осень прошлого года. Бюджет на продакшн видео-контента. –  Нормальный бюджет, – пожал плечами Фарлан, заглядывая через плечо. –  Для уровня продакшена, который они использовали, он завышен на 15-20%. Но не это главное. Смотри на подрядчика. «Серебряный луч». Я проверял. Компания-однодневка. Зарегистрирована за месяц до контракта. Закрыта через два месяца после его окончания. Фарлан присвистнул. –  Классика. И подписано всё… где? –  Согласование на дополнительные расходы подписано в головном офисе. Директива об использовании именно этого подрядчика спущена сверху. В файлах филиала – всё чисто. Они просто исполнили приказ. –  Удобно, – протянул Фарлан. –  Но это ничего не доказывает, Хартли могла быть в доле или её использовали как ширму. –  Или она гениальная актриса, – мрачно сказал Леви, но даже ему это звучало натянуто. Он видел, как она вчера на планерке отстаивала перед ним каждый цент бюджета на новый проект. Её глаза горели фанатичной верой в правильность своего решения. Это была не игра. Это была её суть. И эта суть притягивала его с опасной силой. Каждый раз, когда она, увлёкшись, начинала жестикулировать или закусывала нижнюю губу, концентрируясь, в нём вспыхивало знакомое тепло, которое тут же пытался потушить холодный душ разума. Аккерман заметил и другое. Мия, почуяв его недоверие, не сжималась в комок. Нет. Она начала контратаку. Тихую, профессиональную. В её кабинете теперь тоже горел свет допоздна. Она сама рылась в архивах, вызывала к себе финансистов филиала, требовала пояснений по старым счетам, которые раньше подписывала, доверяя хед-офису. Она защищалась. И делала это блестяще. Это заставляло уважать. И бесило одновременно. В тот вечер Леви задержался, пытаясь найти связь между «Серебряным лучом» и другими подозрительными фирмами. В офисе было тихо, только уборщица где-то вдалеке грохотала мусорным баком. Проходя мимо кабинета Мии, он увидел свет из-под двери и услышал голоса. Саша Браус и она. Леви уже было собрался идти дальше, но его имя, произнесённое за дверью, заставило замереть. –  … в гроб вгоним себя, Мия! Серьёзно! Запуск «Феникса» и так чертовски сложный, а ты ещё и каждую бумажку теперь через Аккермана гоняешь! Тебе нужно отвлечься. Хоть на час. Выключи мозг. Голос Мии прозвучал устало, но уверенно: – Не могу, Саша. Любая задержка по вине филиала сейчас будет выглядеть как саботаж или некомпетентность. Я не дам ему такого повода. – Ему? Ты про Аккермана или про Стива? –  в голосе Саши зазвучала ехидная нотка. Леви нахмурился, невольно прислушиваясь. –  При чём тут Стив? –  ответила Мия, и в её тоне послышалось раздражение. –  А при том, что я видела его сегодня в кафе. С новой пассией. Какой-то блондинкой-мышкой. Он, даже сделал вид, что не заметил, как ты прошла мимо. И я знаю, тебя это задело, не ври. Последовала пауза. – Нет, – наконец сказала Мия. –  Он уже месяц как прошлое. Просто… неприятно, когда подтверждается, что годы отношений для человека – это прелюдия к чему-то другому. –  Вот именно! –  воскликнула Саша. –  Стив – это мямля, который боялся тебя и твоих амбиций. Тебе нужен не мальчик, а мужик. Который вытрахает тебя до бессознательного состояния, чтобы ты забыла про свои дедлайны и KPI и, наконец, перестала отвечать на рабочие чаты во время секса. Леви сжимает челюсть, сама мысль о том, что кто-то другой мог к ней прикасаться уже выводит из себя. Кажется, Хартли что-то уронила на стол. –  Саша! –  Мия фыркнула в возмущении. –  Это было всего один раз. –  Не верю, – Браус рассмеялась. –  Один – это когда я тебя поймала. А сколько было без свидетелей? –  И не притворяйся невинной овечкой. С тем красавчиком из клуба ты вряд ли думала о квартальной отчётности, – съязвила Браус. –  Зря ты тогда сбежала. Тишина за дверью стала густой и звенящей. Леви замер, не дыша, непроизвольно сжимая руку в кулак. –   Боже… – Мия стонет и, судя по звуку, утыкается лицом в руки – Я… не совсем сбежала. Он меня… нашёл. –  Её голос, был полон такого отчаяния и самоиронии, что у Леви ёкнуло внутри. –  В каком смысле «нашёл»? –  Саша перешла на шёпот, полный жгучего любопытства. Ещё пауза, будто Мия набирала воздух, чтобы прыгнуть в пропасть. – Он – Леви Аккерман. Тишина. Абсолютная. Даже уборщица вдалеке замолкла. Потом раздался резкий, заглушённый звук, будто Саша подавилась воздухом. –  Ты… ты имеешь в виду… тот самый Леви Аккерман, который сейчас сидит в соседнем кабинете и копается в наших отчётностях? Этот Леви Аккерман – твой таинственный незнакомец из вип-комнаты? –  Да, – прошептала Мия, и в этом шёпоте звучала вся нелепость ситуации. –  Ахренеть… и ты молчала? – выдохнула Саша. –  Ну ты даёшь, Хартли. Это как сценарий для плохого эротического романа! И что теперь?! Он что-нибудь сказал? Узнал тебя? –  Узнал, – голос Мии стал безжизненным. –  В первый же день. И дал понять, что я для него просто цифры на графике. Аккерману, хотелось закатить глаза от идиотизма ситуации. Цифры, блядь, конечно. Единственная цифра, которая приходит ему на ум, смотря на неё – «69». –  Ого, – протянула Саша, уже с ноткой восхищения. –  Холодный и беспощадный даже в этом. Как же сексуально. Мия, детка, это же просто динамит. –  Это кошмар, – поправила её Мия. –  Абсолютный, сюрреалистический кошмар. И теперь мне надо делать вид, что мой вице-президент, с которым я… Леви отступил от двери и направился к выходу. Ему нужно было срочно уходить, пока он ещё мог соображать здраво. Хотя адекватностью вся эта ситуация даже не пахла.   Хартли не была в сговоре. Он почти был в этом уверен. Её реакция, её попытки всё перепроверить и доказать свою правоту перед ним, этот разговор – всё было слишком искренним. Когда Леви вышел на вечернюю улицу, он думал не о схемах и слитых миллионах. А о том, как бы он «заставил её забыть про дедлайны». И о том, как его собственное тело отозвалось на эти слова тихим рыком одобрения. И всё же это был ёбаный цирк.