Часть 4

Аналитика по проектам за последние три года превратила временный кабинет Леви в архив. Стол и тумбочки были завалены распечатками договоров, смет и проектов. «Серебряный луч» оказался не единственным подозрительным случаем фирм-прокладок. Они всплывали в отчётности за разные периоды, но всегда с привязкой к крупным маркетинговым кампаниям, и всегда – через согласования хед-офиса. Филиал Мии самый прибыльный, самый растущий, с самыми крупными бюджетами. Идеальная машина для отмыва. И это бесило Леви до чёртиков. Потому что, чем глубже он копал в процессы, тем яснее видел: Мия Хартли была сердцем этого филиала. Блестящим, преданным, работающим на износ сердцем. Он наблюдал за ней. Как она входила в опенспейс утром – уже собранная, уже заряженная, её улыбка зажигала команду лучше любого кофе. Как она вела планерки – жёстко, но справедливо, умея выслушать и принять решение за секунды. Как она влетала в креативный отдел, с ходу схватывая суть проблемы и предлагая решение, от которого у Саши Браус загорались глаза. Она была лидером от бога. И видя это, Леви чувствовал, как внутри него растёт неловкое, раздражающее восхищение. «Проверь её офшоры, – бросил он как-то вечером Фарлану, глядя на сводку по платежам. –  Тихими каналами. Если там что-то всплывёт…» Леви не договорил. Если всплывёт – это будет конец. И его мозг кричал, что это упростит всё. Но что-то другое, тёмное и иррациональное, в глубине души надеялось, что ничего не найдут. Они стали проводить вместе больше времени. Ему приходилось погружаться в детали её работы, а она, в свою очередь, была вынуждена согласовывать с ним каждый шаг. Напряжение между ними стало осязаемым, как сгустившийся перед грозой воздух. Оно витало в переполненных лифтах, где их плечи почти касались, в тишине переговорки, когда она, склонившись над его ноутбуком, показывала что-то на экране, и аромат её духов – нечто лёгкое, с ноткой цитруса наполнял его лёгкие. Сегодня предстояла важная встреча с ключевым клиентом, тех-гигантом «Нексус». Мия, загруженная срочным запуском, выглядела особенно сосредоточенной. – Мы поедем вместе, – заявил Аккерман, появившись в дверях её кабинета. –  Мне нужно увидеть взаимодействие вживую. Моя машина внизу, через пять минут. Он не оставил выбора. Леви откинулся на кожаном сиденье лимузина напротив неё. Мия устроилась у окна, нервно перебирая бумаги в папке. На ней был строгий лаконичный топ с V-образным вырезом, прикрытый пиджаком, и обтягивающая юбка-карандаш. Деловой, безупречный вид. Но для Леви это не имело никакого значения. Его взгляд, будто обладающий собственной волей, соскальзывал с её напряжённого лица на линию ключицы, обнажённую вырезом, на плавный изгиб груди под тонкой тканью топа, на колени, сжатые вместе. Его бесило, как она убирала волосы. Всегда в тугой, безупречный узел или строгий пучок у затылка. А он помнил их совсем другими. Роскошными, тяжёлыми, тёмно-каштановыми волнами с забавными розовыми концами. Рука стягивала волосы, не грубо, но в тоже время властно направляя ритм, пока она стояла перед ним на коленях. Он чувствовал каждый стон, вибрацией проходящий через её тело прямо к нему. Леви рывком поднял Мию вверх, прижимая к себе, и повернул лицом к зеркалу. Одной рукой лаская грудь и живот, а другой чуть сдавливая горло. Его губы скользили по изгибу шеи, пока не прижались к её уху. – Такая независимая и такая покорная в моих руках, – прошептал он хрипло. Леви накрутил её волосы на запястье, аккуратно оттягивая голову и одновременно входя в неё сзади, Мия застонала – длинно, прерывисто, не в силах сдержаться. Этот звук въелся ему в память, преследуя в самые не подходящие моменты. Леви резко переменил позу, скрестив ноги, чтобы скрыть мгновенно окрепший член – предательскую реакцию тела на воспоминание. Блядь. Хартли сводила его с ума. Просто сидя напротив. Аккерман сердито уставился в окно на мелькающие улицы, пытаясь думать о цифрах, отчётах, о чём угодно, кроме того, как её кожа горела под его пальцами. Со стороны Мии эта поездка была пыткой иного рода. Она чувствовала его взгляд на себе. Физически. Как прикосновение. Он изучал её так, словно она была не коллегой, а добычей. Хартли старалась не смотреть на него, уткнувшись в бумаги, но периферией зрения ловила его силуэт: длинные ноги в идеально сидящих брюках, расслабленная поза, которая затем резко сменилась на более закрытую. Подсознательно Мию тянуло к нему, к этой опасной, магнетической силе. Но разум кричал что это неправильно и нужно сохранять дистанцию. Встреча с «Нексусом» проходила в ультрасовременном лофте клиента. Мия вела презентацию, и первые слайды шли как по маслу. Она говорила о Data-Driven подходе, кастомизации кампаний, прогнозировании пожизненной ценности. Но когда дело дошло до сложных финансовых моделей рентабельности инвестиций по новому продукту, её мозг, перегруженный бессонными ночами и стрессом от проверки, дал сбой. Цифры на экране поплыли. Мия запнулась на полуслове, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло. И тогда сбоку раздался его голос. Низкий, уверенный, спокойный. – Если позволите, я дополню. Модель, которую описывает мисс Хартли, построена с учётом волатильности рынка и регуляторных изменений в Азии, которые напрямую влияют на цепочки поставок «Нексуса». Запас прочности в 15% заложен именно на эти риски. Аккерман сделал паузу, давая клиентам вникнуть, и продолжил, уже глядя на Мию, но обращаясь ко всем: – Команда мисс Хартли предусмотрела несколько сценариев, включая превентивные меры по работе с репутационными рисками. Это не просто прогноз, это дорожная карта с точками контроля. Покажите, пожалуйста, следующий слайд – там визуализация этих точек. Его слова мгновенно превратили её заминку в демонстрацию глубины проработки. Мия, поймав взгляд, кивнула, и её пальцы снова обрели уверенность, листая слайды. Она подхватила нить, и дальше всё пошло идеально. После встречи, уже в лифте, спускающемся в паркинг, Леви стоял рядом, как всегда молчаливый и сосредоточенный. Когда двери закрылись, он, не глядя на неё, сказал: – Хорошо справились. Голос Аккермана был на пол-тона ниже, чем обычно и чуть хрипловат. Эти два слова, такие простые, ударили по ней с неожиданной стороны. В голове пронеслись обрывки той ночи. Его горячий шёпот в темноте: «Хорошая девочка… Вот так… Ты всё делаешь правильно…». Тогда эти слова заставляли её сгорать от желания и дикого, запретного удовольствия. Сейчас они вызвали ту же химическую реакцию. Жар вспыхнул где-то в глубине живота и разлился по всему телу, окрасив шею и щёки предательским румянцем. Она судорожно сглотнула, не зная, что ответить. Благодарность за помощь? Он лишь сделал свою работу. Просто констатировал факт. –  Спасибо, – всё же выдохнула она, глядя на светящиеся кнопки лифта. –  Я… запаниковала на секунду. Аккерман наконец повернул голову. Его стальные глаза встретились с её взглядом, но в них не было осуждения. –  Паника – роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить, – сказал он. Голос снова стал нейтральным, деловым. –  Но вы с ней справились. Этого достаточно. Лифт остановился, открывая двери в подземный паркинг. Леви вышел первым, не оглядываясь. Мия последовала за ним, её каблуки отстукивали резкий, нервный ритм по бетону. Тело всё ещё горело от вспыхнувшего жара и эха его слов – и сегодняшних, и тех, прошлых. Он был словно хамелеон. Холодный начальник. Спаситель на презентации. Голос из тёмной комнаты, ведший её к краю. И она больше не понимала, кто из них был настоящим. И кого из них она боится – или хочет – больше.