Часть 5

–  То есть, ты говоришь, он прикрыл тебя, когда ты тонула в цифрах перед «Нексусом»? –  Саша Браус сидела, закинув ноги на край стола в кабинете Мии, и доедала салат из контейнера. Мия, кликая мышкой, пыталась сосредоточиться на финальной смете для «Феникса». Но мысли возвращались к лимузину, к его взгляду, к тому низкому «хорошо справились», которое отозвалось в ней эхом гораздо более интимных слов. –  Именно так. Профессионально и чётко. Как будто… – она запнулась, подбирая слова, – как будто он действительно хотел, помочь, а не подловить меня. –  Ну, в его интересах, чтобы филиал генерировал прибыль, даже если он здесь с оптимизацией, – философски заметила Саша, ловя вилкой кусочек авокадо. –  Но это всё равно странно. Ты права. Никто так не «внедряет оптимизацию». Не копаются в каждой квитанции за кофе для фрилансеров за последние три года. Мия откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. –  Я чувствую, что он что-то ищет. Что-то конкретное. И я не знаю что. Я перерыла всё, что можно. Все проекты, все согласования. Всё чисто. Ну, в рамках нашего филиала – точно. –  Она открыла глаза и посмотрела на подругу. –  А что, если… что, если он ищет не финансовую нестыковку? Что, если та ночь… Он же теперь знает, кто я. Видит меня не просто как директора, а как ту… ну женщину из клуба. Какой из меня лидер, если я сплю с первым встречным, да ещё и с вице-президентом компании? Саша фыркнула. – Ой, да перестань! Ты себя не за то судишь. Ты была свободной женщиной, которая переживала болезненное расставание. Он – горячий мужик в баре. Химия – штука неконтролируемая. И он там был не менее «первым встречным», чем ты для него. Если он начнёт тебя судить за это – он лицемер самого высокого полёта. А он… – Саша задумчиво покрутила вилкой. –  Он не выглядит лицемером. Он выглядит как… бомба замедленного действия. Знаешь, что я заметила? –  Что? –  Мия насторожилась. –  Вы оба. Когда вы в одной комнате и думаете, что другой не смотрит… Боже, Мия. Искры летят такие, что можно Манхэттен электричеством обеспечить. Он смотрит на тебя, когда ты отвернулась, будто хочет съесть. А ты, когда он что-то объясняет, смотришь не на графики, а на его руки и задницу. Я видела! Вы оба играете в какую-то изнурительную игру, где делаете вид, что между вами только деловые отношения. А всё вокруг буквально трещит от напряжения. Мия почувствовала, как по лицу разливается жар. Она знала, что Саша права. Каждый их взгляд, случайно встретившийся в коридоре, каждый раз, когда он протягивал ей документ, и их пальцы едва соприкасались, – это был крошечный электрический разряд, накапливающийся где-то глубоко внутри, грозящий коротким замыканием. –  Я не знаю, что делать, – призналась она тихо. –  Меня тянет к нему. Это физически. И это безумно, непрофессионально и опасно. Я должна это прекратить. Сосредоточиться на том, чтобы понять, что он здесь ищет на самом деле. В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь заглянула Изабель, с лёгким любопытством в глазах. – Мисс Хартли, мистер Аккерман просит вас зайти в его кабинет. –  В… в кабинет? –  уточнила Мия, чувствуя, как сердце делает нелепый кульбит. –  Вы уверены? Не в переговорную «Скай»? –  Точно в кабинет, – подтвердила Изабель. –  Он сказал, что вопросы по текущим сметам, и ему удобнее за своим столом. Когда секретарь вышла, Саша подняла брови. – Кабинет. Тесный, маленький кабинет. Интересно. Там ведь даже развернуться негде. Особенно если нужно сесть напротив него… –  Саша, – предупредительно сказала Мия, уже вставая и поправляя пиджак. Её ладони стали влажными. Переговорная была нейтральной территорией. Кабинет… это его пространство. И там они будут гораздо ближе. Мия подошла к двери, сделала глубокий вдох и постучала. – Войдите. Его голос за дверью был таким же, как всегда: ровным и не допускающим возражений. Кабинет и правда был небольшим. Большую часть пространства занимал стол, заваленный бумагами и с двумя огромными мониторами. На Леви была только белая рубашка и графитовый жилет. Он выглядел… менее официально. И от этого ещё более опасно. –  Мисс Хартли. Садитесь, – Аккерман кивнул на единственный свободный стул прямо напротив него, через узкий стол. Она села, стараясь сохранить дистанцию, но их колени почти касались под столешницей. –  Вы хотели обсудить сметы по «Фениксу», – начала Мия, открывая планшет, чтобы иметь хоть какое-то укрытие. –  Да. Конкретно – статью расходов на анимацию для соцсетей. Вы заложили работу с внешней студией. Почему не использовали внутренний ресурс Криэйтив Леб? У Саши Браус в команде есть моушн-дизайнер. Это был обычный рабочий вопрос. Но его манера задавать его… Он откинулся в кресле, его пальцы сложились в пирамиду перед подбородком. Его взгляд был пристальным, неотрывным. Он смотрел не на планшет, а на неё. На её лицо, на шею, на губы, которые она непроизвольно облизнула от нервов. И внезапно, этот взгляд, эта близость, этот запах – всё смешалось. Перед глазами Мии поплыл не экран с цифрами, а затемнённая комната. Она снова чувствовала его горячее дыхание у своей шеи, лёгкие, покусывания кожи на её плече, от которых всё тело покрывалось мурашками. Мия, самозабвенно насаживалась на его член, её тело вздрагивало в такт его мощным толчкам, когда она почувствовала, как его рука скользнула со спины вниз, между её ягодиц и пальцы уверенно остановились у тугого анального колечка, слегка надавливая.  Хартли инстинктивно попыталась вырваться, протестующе застонав. Но другая рука, железной хваткой вцепившись в её бедро, прижимая сильнее. И его голос, низкий и властный, прошептал прямо в ухо: «Тсс… Не дёргайся. Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Доверься мне». И она, к своему потрясению, подчинилась. Расслабилась. И погрузилась в новое, щекочущее нервы, невероятно возбуждающее ощущение, когда он мягко, но настойчиво массировал это крошечное сморщенное колечко, обещая, угрожая проникновением каждую секунду… –  Мисс Хартли? Голос Аккермана, резкий и чёткий, врезался в её сознание, словно скальпель. Она вздрогнула, обнаружив, что смотрит прямо на его руку, уже лежащую на столе рядом с мышкой. На те самые пальцы. –  Я… простите, – Мия сглотнула ком в горле, заёрзав на стуле, чувствуя, как от нахлынувших воспоминаний между ног стало тепло и влажно. –  Вы спрашивали про моушн-дизайн. Внутренний ресурс был загружен роликами для «Вортекса». Взять внешнюю студию было быстрее и, по нашим расчётам, даже дешевле с учётом овертаймов нашей команды. Я прилагаю сравнительную таблицу. Мия потянулась, чтобы передать ему планшет, но её рука дрожала. И конечно, чёрт возьми, он заметил. Его взгляд скользнул с её дрожащих пальцев на её лицо, на алые пятна на щеках. Что-то промелькнуло в глубине его стальных глаз – понимание? Торжество? Она не могла разобрать. –  Я вижу, – сказал он, принимая планшет. Его пальцы снова ненадолго коснулись её. –  Вы нервничаете? –  Нет, просто… жарко, – солгала она, отводя взгляд и чувствуя себя полной идиоткой. Леви молча протянул ей бутылку воды, стоявшую у него на краю стола. Этот жест, такая простая забота, сбила её с толку ещё больше. Мия взяла бутылку, и немного отпила. Вода была ледяной, но не смогла погасить внутренний пожар. Аккерман изучил таблицу на планшете, задал ещё пару уточняющих вопросов по цифрам. Она отвечала, цепляясь за логику и факты, как за спасательный круг. Но её тело было вне её контроля. Оно помнило каждое его прикосновение, каждый шёпот. Внезапно, не поднимая глаз с экрана, он спросил: – Вы всегда ходите с убранными волосами? Вопрос повис в воздухе, такой личный, такой выбивающийся из контекста, что Мия на секунду онемела. Её пальцы непроизвольно потянулись к тугому пучку у затылка. – Да… на работе. Это практичнее. –  Жаль, – произнёс он просто, всё ещё глядя на планшет. Потом поднял на неё глаза. Взгляд был тяжёлым, оценивающим. Всё внутри Мии замерло, а потом взорвалось фейерверком из стыда, гнева и дикого, всепоглощающего желания. Что это было? Комплимент? Напоминание? Провокация? Она открыла рот, чтобы что-то сказать – что, она сама не знала, – но Аккрман снова заговорил, вернувшись к деловому тону: – Ладно. По этой статье я согласен. Перейдём к стоимости лицензирования музыки для видеороликов. Почему выбран этот лейбл? Их тарифы на 20% выше среднерыночных. И снова Мия была вынуждена погрузиться в цифры, в объяснения про эксклюзивность треков и узнаваемость бренда. Но теперь её колени дрожали уже откровенно. Каждое его слово, каждый взгляд прожигал её насквозь. Мия сидела напротив мужчины, который видел её абсолютно обнажённой, физически и эмоционально, который знал звуки, которые она издаёт в экстазе, и который теперь спрашивал её о лицензионных отчислениях с лицом, невозмутимым, как у сфинкса. Наконец, обсуждение подошло к концу. Аккерман дал добро на смету с парой незначительных правок. – На сегодня всё, мисс Хартли. Благодарю вас. Мия встала, её ноги едва держали. Ей казалось, что весь кабинет, пропитанный его энергией, обжигает её кожу. – Да, хорошо, мистер Аккерман, – выдавила она, почти не помня, как, вышла в коридор. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Хартли прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Её сердце бешено колотилось, влажное кружево доставляло дискомфорт между ног, а в голове стоял звон. Его вопрос о волосах, его взгляд, его… всё. Он играл с ней. Или проверял. Или и то, и другое. Мия не знала, но это точно была не просто «оптимизация». Это была самая настоящая проверка. С какой целью – она не знала. Но её профессионализм, закалённый годами, кричал, что здесь пахнет серьёзными проблемами. И её тело, откликающееся на него с такой постыдной готовностью, было самой большой проблемой из всех. Мия выпрямилась, с силой сглатывая ком в горле. Нужно было брать себя в руки. Докопаться до истины. Потому что, если он ищет грязь, она должна найти её первой. Чтобы защитить себя. Свою команду. И свой филиал, в который она вложила душу. Но сначала ей нужно было дойти до своего кабинета, не споткнувшись на дрожащих ногах.