Часть 6

Леви искал Фарлана, и его нервы были натянуты до предела. Он нёсся по коридору филиала, и каждый мускул в его теле был напряжён. Аккерман уже знал, что его подозрения в отношении Мии были беспочвенны. Но нужно было последнее подтверждение, чтобы точно исключить любые намёки на предвзятость. Проходя мимо её кабинета, Леви не смог не замедлить шаг. Сквозь стеклянную стену он видел, как она сидела за столом, склонившись над ноутбуком, её пальцы быстро стучали по клавиатуре. Солнечный свет мягко освещал её сосредоточенное её лицо. И снова это тугое, дурацкое, невыносимое скручивание волос в пучок на затылке. Шпильки, торчащие из него, казались ему личным оскорблением. Аккерман помнил вес этих волос на своей ладони, их шелковистость, обвивающую его пальцы, когда он оттягивал её голову назад, чтобы глубже войти в неё. Единственное, о чём он мог думать, глядя сейчас на Хартли, – как он срывает с неё этот пиджак, выдёргивает эти проклятые шпильки и трахает её прямо здесь, на этом столе, среди бумаг и планшетов, чтобы она забыла все свои сметы и отчёты и кричала только его имя. Он рыкнул от злости – на себя, на ситуацию, на это неконтролируемое влечение – и резко перевёл взгляд. В приёмной, у стола Изабель, Фарлан, прислонившись к стойке, что-то рассказывал, заставляя секретаршу смущённо улыбаться. «Блять, серьёзно?! Засунь свой член обратно в штаны и начинай работать», – ядовито пронеслось в голове. – Чёрч! – голос Леви прозвучал как хлопок бича, разрезав мирную атмосферу. – В мой кабинет. Сейчас же. Фарлан вздрогнул, но, увидев лицо Леви, мгновенно стёр с лица все признаки флирта. – Конечно, босс. Приношу извинения за наличие личной жизни, – с показной серьёзностью он кивнул Изабель. –  До скорого, мисс Магнолия. Он нагнал Аккермана уже у двери его кабинета. Как только дверь закрылась, Леви обернулся. – Ну? – Ничего, – Фарлан развёл руками. –  Ни у Хартли, ни у кого из её топ-менеджеров, включая ту брюнетку Браус, нет ни одного подозрительного счёта, даже намека на офшор. Она чище утреннего снега. Финансово. Леви с силой выдохнул, прошёл к столу и швырнул перед Фарланом распечатку. – Это не всё. Смотри. «Серебряный луч» был не одинок. Я нашёл ещё три подобные конторы. «Кристалл Медиа», «Пиксел Воркс», «Некст Дженерейшн Продакшн». Все – однодневки. Все – появлялись ровно на время одной крупной кампании. Фарлан схватил лист, его глаза бегали по строчкам. – И все они проходили через… – Через наш филиал. Да. Но я запросил данные по аналогичным кампаниям в других регионах. И знаешь что? Такие же фирмы-призраки всплывают в Лос-Анджелесе, в Чикаго, даже в Токийском офисе два года назад. Всегда – в связке с маркетинговыми бюджетами. Всегда – по «рекомендации» и с прямым указанием хед-офиса. Леви подошёл к доске, где он уже начал рисовать схему. Он ткнул пальцем в центр. – И на всех документах, спускаемых филиалам с требованием использовать этих подрядчиков, стоит одна и та же виза. Директива финансового департамента. Райнер Браун. Имя повисло в тишине кабинета, тяжёлое и ядовитое. – Браун, – прошипел Леви, и в его голосе звучала такая холодная ярость, что даже Фарлан на секунду замер. –  Сука. Я его уничтожу. –  Подожди, – осторожно сказал Фарлан. –  Это серьёзное обвинение против CFO всей корпорации. Нужны железные доказательства. Не просто подписи на рекомендациях. Нужна схема движения денег, связь этих фирм с ним лично. –  Я знаю, – Леви отбросил маркер. –  Мне нужны все копии отчётов Брауна за последние три года. Все его распоряжения филиалам по бюджетам. Всё, что он подписывал, касающееся маркетинга и подрядчиков. И все его счета. Найди это. Тихо. И быстро. К завтрашнему утру. Фарлан свистнул. – Завтра? Леви, это… – К завтрашнему утру, Чёрч. Завтра я буду работать из хед-офиса. Нужно вывести эту крысу на чистую воду, пока он не спрятал концы. У нас нет времени. Фарлан, видя решимость в его глазах, просто кивнул. Он знал, спорить было бесполезно. – Ладно. Я всё сделаю. Ещё момент – завтра в 18:00 совещание с сингапурцами по поставкам для Европы. Французы не смогли договориться о другом времени, у них будет глубокая ночь. Сделка критически важна. Надо подхватить. Леви сжал кулаки. Ещё одна головная боль. – Чёртовы французы. Ладно. Внеси в расписание. Всё. Фарлан удалился, оставив Леви одного в кабинете, заваленном уликами против человека, которому он когда-то доверял. Но мысли его снова и снова возвращались к Хартли. Теперь, когда он знал, что она не виновата, что её использовали так же цинично, как и её филиал, в нём боролись ярость за неё и та самая, неутолимая жажда, которая теперь не имела преград в виде логики и подозрений. Блядство. Это было несправедливо. Он должен был сказать ей. Хотя бы часть правды. Но сначала нужно разобраться с Брауном. Вечер затянулся. Леви закончил уже поздно, когда в офисе воцарилась мертвая тишина. Он вышел из кабинета, намереваясь спуститься в гараж, и увидел свет в её кабинете. Хартли тоже задерживалась. Аккерман направлялся к лифту, когда услышал быстрые шаги сзади. Оборачиваться не пришлось – он узнал её лёгкий, отрывистый стук каблуков. Они оказались у лифтов вместе. Тишина между ними была густой и наэлектризованной. Мия стояла, молча, глядя на светящиеся кнопки, её плечи были напряжены под тонкой блузкой. Лифт звякнул, приглашая их внутрь, и двери медленно закрылись, заключив их в маленькую, зеркальную капсулу. Хартли не выдержала первой. Не поворачивая головы, глядя на своё отражение в полированной стали, она сказала, едва сдерживая дрожь в голосе от эмоций: – Я не идиотка, мистер Аккерман. Леви молчал. Он устал и спорить с ней он точно не собирался. –  К чёрту все разговоры об «оптимизации» и «внедрении стандартов», – Мия резко повернулась к нему. Её глаза горели. –  Что здесь происходит на самом деле? Почему вы копаетесь в каждой бумажке за последние три года? Что вы ищете? Леви посмотрел на неё. На её разгневанное, прекрасное лицо, на дрожь в подбородке. И та ярость, что клокотала в нём целый день, нашла выход. –  Что я ищу? –  его голос прозвучал низко и резко. –  Я ищу, куда пропадают сотни тысяч, если не миллионы, долларов, мисс Хартли. Я ищу несостыковки, которые кто-то очень умно замаскировал под бурный рост вашего филиала. И да, я подозревал тебя. Потому что больше некого было! Она отшатнулась, словно от удара, её глаза расширились от боли и непонимания. – Что? Я? Вы думали, что я… что я ворую? –  её голос сорвался на высокой ноте. –  Всё это время, вы придирались к каждой цифре, и думали, что я мошенница? После всего, что я сделала для этой компании? –  Мия, ты должна была всё проверять! –  рявкнул он, делая шаг вперёд. Лифт давно стоял на первом этаже, но они этого не замечали. –  Даже если приказ идёт с самого верха! Если что-то выглядит как дерьмо и пахнет как дерьмо, это, скорее всего, дерьмо! А ты просто взяла и исполнила, потому что «так сказали»? Обида, гнев и возмущение вспыхнули в её глазах ярким пламенем. – Я пыталась! –  выкрикнула она, тоже делая шаг навстречу, так что между ними осталось всего сантиметров двадцать. –  Когда пришёл первый такой «рекомендованный» подрядчик с завышенным тарифом, я запросила объяснения! Мне из хед-офиса чётко, в письменной форме, дали понять, что это – часть глобальной стратегии, и мое дело – исполнять, а не задавать вопросы. Что моя роль – генерировать прибыль, а не лезть в политику финансирования! И да, я отступила. Потому что я делаю то, что умею лучше всего – управляю своим филиалом и веду проекты. Я не хотела ввязываться в корпоративные войны! Они стояли почти вплотную, их дыхание смешивалось, грудь вздымалась от ярости и других, более тёмных эмоций. Леви видел слёзы обиды на её глазах, но Хартли не позволяла им упасть. Она была сильной. И он был чертовски зол – на Брауна, на систему, на себя за то, что заставил её так страдать. –  И что, твой профессионализм позволил тебе закрыть глаза на то, что твою работу, твою репутацию используют как прикрытие для воровства? –  бросил Аккерман, но уже без прежней злости. В его тоне звучало скорее горькое разочарование – не в ней, а в ситуации. –  Я не закрывала глаза! –  Мия почти кричала, её кулаки сжались. –  Я проверяла всё, что могла на своём уровне! Но я не бухгалтер! Я не финансовый детектив! Я – директор по маркетингу, который верит, что хед-офис не станет подставлять свой же самый прибыльный актив! Она была так близко. Её губы, яркие от волнения, дрожали. Её глаза, полные огня и боли, впивались в него. И вся его злость, всё напряжение последних дней, всё это безумное влечение, которое он пытался задавить, прорвалось наружу одним импульсивным движением. Аккерман резко шагнул вперёд, прижав её к зеркальной стене лифта, не оставляя шанса отстраниться. Мия ахнула, взгляд стал испуганным, но в нём не было паники. Было ожидание. Вызов. Леви смотрел на её запрокинутое лицо, на её пучок, который сейчас казался символом всего, что стояло между ними – правил, условностей, лжи. – Если бы я не был таким дотошным… – прошептал он хрипло. –  За решёткой сидела бы ты. Это твоя подпись стоит на всех документах. И, прежде чем Мия успела что-то понять или ответить, его руки взметнулись к её голове. Быстрым движением Аккерман выдернул одну, вторую, третью шпильку из волос. Они звякнули, упав на пол лифта. Тяжёлые, каштановые пряди с розовыми кончиками с тихим шорохом рассыпались по её плечам, обрамляя потрясённое лицо. Леви замер, глядя на неё. Теперь она была той, кого он помнил. Дикой, настоящей, не скрытой за ширмой корпоративного перфекционизма. Он сжал прядь её волос в кулаке, чувствуя их шелковистость, и едва сдержал стон. –  Завтра, – его голос был натянут, как тетива, – привезёшь в мой офис все письма, все уведомления, все «рекомендации» из хед-офиса по подрядчикам и бюджетам за последние три года. Всё, что у тебя есть. Леви отступил, отпуская её волосы. Мия стояла, прислонившись к стене, пытаясь прийти в себя. Слишком много информации свалилось за последние несколько минут. Она была обвинена, оправдана и ошеломлена. Аккерман вышел из лифта, не оглядываясь. Ему нужно было уйти сейчас, пока он не сделал того, о чём думал все эти дни – не прижал её к этой стене и не заставил забыть обо всём на свете.