Часть 7

— Лия! С Рождеством! — два звонких, абсолютно идентичных голоса ворвались в тишину полупустого зала раньше, чем их обладатели. Две рыжие головы возникли по обе стороны от неё так внезапно, словно они трансгрессировали прямо из воздуха. Лия вздрогнула, выходя из оцепенения, в котором пребывала последние полчаса, глядя на падающий за окном снег. — Держи, это тебе! Мама прислала огромную посылку и трижды подчеркнула в письме, что мы обязаны передать это лично в руки, — Джордж с торжественным видом протянул ей объемный сверток, перевязанный грубой бечевкой. — Иначе нам грозит Громовещатель, содержание которого будет слышно даже в подземельях у твоего любимого Снейпа, — подмигнул Фред, усаживаясь на скамью и бесцеремонно пододвигая к себе тарелку с имбирным печеньем. — Спасибо огромное! — Лия почувствовала, как к горлу подступил комок тепла, так некстати после вчерашнего холодного урока окклюменции. Она порывисто встала и по очереди крепко обняла близнецов. — Открывай быстрее, мы хотим увидеть триумф маминого вязального мастерства на твоем лице, — Фред нетерпеливо постучал пальцами по столу. Развязав узел, Лия потянула за края упаковочной бумаги. Внутри оказался тяжелый, пахнущий уютным домом свитер. Он был глубокого синего цвета — цвета ночного неба над Хогвартсом, но рукава до локтей и высокая горловина были вывязаны из ослепительно-белой, мягкой шерсти. На груди, прямо над сердцем, красовались аккуратные, чуть объемные буквы «LG», вышитые серебристой нитью. — Это потрясающе… — прошептала Лия. Она прижала свитер к лицу, зарываясь носом в колючую, но удивительно нежную текстуру. Кроме шерсти, от него исходил едва уловимый аромат корицы и сушеных яблок — запах кухни в Норе. Под свитером в свертке обнаружилась целая россыпь сокровищ: домашняя помадка миссис Уизли, огромная плитка шоколада с лесными орехами и несколько странных, упакованных в яркую обёртку вещиц. — А это — наш скромный вклад в твоё светлое будущее, — Джордж указал на маленькие коробочки. — Здесь пара «Уши-удлинители» новой модификации, которые работают даже сквозь заклятие немоты, и пара дымовых шашек «Мгновенная тьма». Полезно, если вдруг захочешь сбежать с урока прорицания… или из чьих-то слишком мрачных подземелий. — Вы просто чудо! — Лия снова обняла обоих, чувствуя, как ледяной клин в её голове окончательно тает под напором этого искреннего рыжего вихря. — Ну же, надевай! — настаивал Фред. — Мама расстроится, если узнает, что ты не примерила его до обеда. Лия натянула свитер прямо поверх джемпера. Он оказался ей немного велик, рукава приходилось постоянно поправлять, но это дарило странное чувство защиты — гораздо более надежное, чем те ментальные стены, которые она пыталась строить из злости. — Ну что, Джордж, посмотри на неё, — Фред картинно откинулся назад, оценивающе прищурившись. — Синий ей определенно идет больше, чем Рону — его вечно коричневый. — Согласен, — кивнул Джордж. — Теперь ты официально выглядишь как человек, способный пережить это Рождество, не превратившись в сосульку. Пойдем, в гостиной Гриффиндора как раз собираются открывать бочонок сливочного пива, который мы… э-э… одолжили на кухне. Когтевранцы приглашены в качестве интеллектуального сопровождения! Лия рассмеялась — впервые за долгое время по-настоящему, от души. Она сложила свои новые «артефакты» в карман и последовала за близнецами, чувствуя, как мягкая шерсть свитера согревает не только тело, но и ту самую «ткань сознания», которую вчера так безжалостно испытывал на прочность профессор зельеварения. Возможно, думала она, Снейп прав насчет фундамента, но он ошибался в одном: иногда лучший фундамент — это не отсутствие чувств, а их избыток. После того как восторги по поводу свитера немного утихли, Лия встретилась со своими сокурсниками. Обмен подарками в гостиной Когтеврана был тихим и уютным, под мерный шум ветра, бьющегося в высокие окна башни. Луна Лавгуд подарила ей ожерелье из пробок от сливочного пива, утверждая, что оно отпугивает Нарглов, которые особенно активны в период зимнего солнцестояния. Энтони преподнёс редкий набор перьев, которые никогда не ставят клякс, а Роджер — небольшую, но изящную книгу «Тактика приготовления зелий в экстремальных условиях», снабженную движущимися иллюстрациями. Лия, в свою очередь, одарила их заранее подготовленными сладостями из «Сладкого королевства» и зачарованными закладками, которые светились в темноте. — Ну что, готовы к нарушению как минимум пяти декретов об образовании за один вечер? — усмехнулся Энтони, поправляя праздничный колпак. Они выдвинулись в сторону Гриффиндорской башни. Путь был непростым: замок в это Рождество казался более мрачным, чем обычно. Каждый раз, когда в конце коридора слышался стук каблуков или шорох ткани, компания замирала в тени гобеленов или за доспехами. Долорес Амбридж в этот вечер была особенно бдительна, надеясь поймать кого-то на «несанкционированном праздновании». Но удача (или мастерство близнецов Уизли, расставивших «отвлекающие обманки» в другом крыле) была на их стороне. Когда Полная Дама, одетая в платье с вышитыми еловыми ветками, со вздохом открыла проход, на Лию и её друзей обрушилась волна тепла, света и звуков. Гостиная Гриффиндора преобразилась. Огромный камин ревел, выбрасывая снопы искр, на стенах висели живые гирлянды, которые тихо напевали рождественские гимны (иногда путая слова), а в центре стояла елка, украшенная настоящими феями, которые лениво перелетали с ветки на ветку. — Когтевран прибыл! — провозгласил Ли Джордан, взмахивая кружкой. — Штрафные очки за опоздание аннулируются в обмен на хорошее настроение! Атмосфера была наэлектризована радостью. Лия почувствовала, как окончательно расслабляются плечи. Здесь, в этом кругу, не было места легилименции, холодным взглядам или параноидальным приказам Министерства. Рон Уизли с гордым видом разливал сливочное пиво из огромного бочонка. Напиток был идеально теплым, с густой, как облако, пеной. Лия приняла свою кружку, ощущая, как тепло разливается по пальцам через стекло. — Эй, внимание всем! — Фред вскочил на низкий столик, чудом не перевернув блюдо с пирожками. Его лицо сияло в свете огня. — Минутку тишины для тех, кто слишком занят инспектированием наших жизней! Гостиная притихла, только поленья в камине громко треснули. — Мы хотим поднять эти кружки, — начал Джордж, вставая рядом с братом, — за то, чтобы в этом замке всегда оставалось место для чего-то более важного, чем правила. За друзей, которые не боятся ходить по темным коридорам. За мамин трикотаж, который греет лучше любого заклинания. И за то, чтобы никакие розовые жабы не испортили нам этот вкус! — За нас! — хором выдохнули присутствующие. Лия сделала большой глоток. Сладкий, пряный вкус карамели заставил её зажмуриться от удовольствия. Гарри, стоявший неподалеку, поймал её взгляд и ободряюще улыбнулся — в его глазах она увидела то же самое понимание: этот момент спокойствия был их маленькой победой. Когда шум в гостиной стал совсем нестройным, а сливочное пиво начало приятно туманить голову, Фред и Джордж обменялись короткими, заговорщицкими взглядами. Лия сразу поняла этот беззвучный сигнал. Друзья обещали догнать их чуть позже — Энтони и Роджер всё еще были увлечены спором о квиддичных метлах, а Луна пыталась накормить невидимых существ крошками от праздничного пирога. Покинуть замок в такое время было бы невозможно, если бы не профессор МакГонагалл. В этот вечер она проявила неожиданное, почти чудодейственное понимание. Когда троица столкнулась с ней в боковом коридоре, она лишь строго поправила очки и, глядя куда-то в сторону, произнесла: — Я слышала, что в «Сладком королевстве» завезли партию редких лакричных палочек, которые могут поднять дух студентов. Будет крайне прискорбно, если я «случайно» забуду запереть дверь в восточном крыле на ближайшие три часа. Лия не успела даже поблагодарить её, как близнецы подхватили её под руки и потащили к выходу. Стоило им оказаться за пределами массивных стен замка, как морозный воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки тепла гостиной. — Наперегонки! Последний платит за следующую порцию сахарных перьев! — крикнул Джордж, первым срываясь с места. Лия бросилась вслед за ними. Снег под ногами был глубоким и пушистым, разлетался в стороны серебристой пылью. Её новый сине-белый свитер под распахнутой курткой мелькал ярким пятном на фоне угольно-черного неба и белых склонов. Они бежали, задыхаясь от смеха и холодного ветра, пока впереди не замерцали тёплые, золотистые огни Хогсмида. Деревня выглядела как ожившая рождественская открытка. Крыши домов были укрыты пухлыми снежными шапками, из труб валил густой ароматный дым, а витрины магазинов соревновались в яркости иллюминации. Первым делом они ворвались в «Сладкое королевство». Воздух внутри был настолько густым от запаха карамели, ванили и шоколада, что его, казалось, можно было есть ложкой. — Нам нужно всё! — торжественно объявил Фред, разводя руками. — И ещё вон те коробки с «Летучими шипучками», от которых человек начинает парить над землей. Они переходили от прилавка к прилавку, наполняя корзины до краев. Лия попробовала «Кровяные леденцы», от которых язык становился ярко-алым, и «Перечные чертики», заставившие её буквально выпускать дым из ушей под громкий хохот близнецов. Они наелись сливочных помадок с тающей серединой, обжигающе-кислых тянучек и шоколадных лягушек, которые так и норовили выпрыгнуть из рук в ближайший сугроб. После сладостей они заглянули в «Зонко», где Фред и Джордж с профессиональным интересом изучали новинки, а затем долго бродили по узким улочкам, разглядывая магические игрушки в витринах. Лия чувствовала, как внутри неё разливается невероятное спокойствие. Весь этот день — от тяжелого утра до этого сладкого безумия — был похож на американские горки, но сейчас, стоя посреди заснеженной площади с пакетом сахарных соек в руках, она понимала, что абсолютно счастлива. — Посмотрите, — тихо сказала Лия, указывая на небо. Прямо над Хогсмидом начали распускаться магические фейерверки, которые, скорее всего, запустили ученики, оставшиеся в замке. Огненные драконы и искрящиеся фениксы расцвечивали снег в розовые, зеленые и золотые тона. — Знаешь, Лия, — Фред серьёзно посмотрел на неё, вытирая испачканную в шоколаде щеку, — кажется, это лучшее Рождество за последние годы. Даже несмотря на жабу в розовом и Снейпа, который видит нас во сне в котле. Шум праздничного Хогсмида, взрывы смеха друзей и треск магических фейерверков внезапно отошли на второй план, превратившись в неясный гул. — Лия, отойдем на минуту? — голос Джорджа прозвучал непривычно серьёзно, и от неё не укрылась его странная нервозность. Он то и дело поправлял шарф и прятал руки в карманы куртки, что было совсем не похоже на всегда уверенного в себе заводилу компании. — Конечно, без проблем, — ответила она, чувствуя, как внутри всё сжалось от внезапного предчувствия. Они свернули в узкий переулок между «Зонко» и небольшим чайным магазином. Здесь было тихо, свет фонарей едва дотягивался до этого места, а падающий снег казался серебряным в лунном свете. Джордж остановился, глядя на свои ботинки, а затем поднял глаза на Лию. В их глубине отражались огни деревни, но в них не было привычного озорства — только искренность, от которой перехватывало дыхание. — Я думаю, — начал он, и Лия заметила, как покраснели кончики его ушей, — сейчас не самое подходящее время. Учитывая всё, что происходит в школе, эти инспекции, Амбридж… но я просто не могу больше молчать. Это сжигает меня изнутри. Хоть мы и не так часто общаемся наедине, Лия… ты мне очень нравишься. Как девушка. По-настоящему. Лия замерла. Мир вокруг на мгновение остановился. Она прижала ладони к губам, чувствуя их холод, и широко распахнутыми глазами смотрела на него. В голове пронеслись сотни моментов: его шутки, взгляды в Большом зале, совместные посиделки в библиотеке. — Ты мне тоже нравишься… — едва слышно призналась она. Голос дрогнул и почти растворился в шелесте падающего снега. Джордж замер, на его губах начала играть та самая знакомая, лукавая искорка, хотя руки всё еще немного подрагивали. — Что? Не слышу, — он склонил голову набок, прикладывая ладонь к уху. Но по тому, как просияли его глаза, Лия поняла: он всё прекрасно расслышал. — Ты мне нравишься, — уже смелее повторила она, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. — Всё еще как-то тихо. Ветер, понимаешь? Ничего не разобрать, — продолжал он поддразнивать её, сокращая расстояние между ними. — Ты мне нравишься! Слышишь, Джордж Уизли?! — Лия выкрикнула это в морозный воздух, и её крик эхом отразился от каменных стен. В ту же секунду она оказалась в кольце его крепких рук. Джордж прижал её к себе так сильно, что она почувствовала грубую ткань его куртки и запах пороха, конфет и зимы. Он уткнулся носом в её макушку, и Лия услышала, как часто и громко бьется его сердце — так же быстро, как и её собственное. Он немного отстранился, но не отпустил её талию. Его лицо было совсем близко, горячее дыхание облачком пара таяло в воздухе. — Можно я тебя поцелую? — прошептал он, и в этом вопросе было столько нежности и уважения, что у Лии закололо в глазах от счастья. Она не ответила словами. Она просто чуть подалась вперед, приподнимаясь на носочках и закрывая глаза. Их первый поцелуй был со вкусом сливочного пива, карамели из «Сладкого королевства» и морозной свежести. Это было мягкое, осторожное прикосновение, которое в один миг превратилось в нечто большее — в обещание, что в этом сумасшедшем мире, полном запретов и опасностей, у них теперь есть свой собственный, защищенный уголок. Снежинки таяли на их лицах, а где-то вдалеке Фред, кажется, всё-таки заметил их отсутствие и издал победный клич, но им было всё равно. Для Лии время замерло в этом тихом переулке Хогсмида, в объятиях самого весёлого и, как выяснилось, самого искреннего парня в школе. Когда они наконец отстранились друг от друга, Джордж широко улыбался, не выпуская её рук из своих. — Значит, теперь официально? — спросил он, подмигивая. — Мой брат будет невыносим, когда узнает, что я пригласил тебя на свидание, но оно того стоило. Лия рассмеялась, вытирая слезинку счастья, и прижалась лбом к его плечу. Рождество только начиналось. Тишина переулка продержалась недолго. Стоило Лии и Джорджу сделать лишь несколько шагов к залитой светом главной улице, как из тени ближайшего выступа, картинно прислонившись к кирпичной стене, вынырнула долговязая фигура. — Ну, наконец-то! — Фред картинно вскинул руки к небу, едва не выронив огромный пакет с покупками. — Я уже начал думать, что мне придется накладывать на вас обоих заклятие вечного приклеивания, чтобы вы хоть как-то сократили дистанцию! Лия тут же попыталась отнять свою руку из ладони Джорджа, вспыхнув, как летучее пламя, но Джордж лишь крепче переплел их пальцы, бросив на брата победный и одновременно предупреждающий взгляд. — Фред, ты следил за нами? — Джордж постарался придать голосу строгость, но счастливая улыбка выдавала его с головой. — Следил? Я? Брат, я оскорблен в лучших чувствах! — Фред приложил руку к сердцу и подошел ближе, его глаза весело блестели в свете фонарей. — Я просто обеспечивал ваш тыл. И, кстати, Лия, официально заявляю: ты только что лишила меня пяти галлеонов. Я ставил на то, что этот остолоп решится только к весенним экзаменам, когда у него окончательно расплавится мозг от подготовки. В этот момент из-за угла выбежали запыхавшиеся Энтони, Роджер и Луна, которые уже успели закупиться в "Сладком королевстве". — О, смотрите! — Луна указала на сцепленные руки Лии и Джорджа своим тонким пальцем. — У них вокруг голов летают мозгошмыги, но они такие… розовые и светящиеся. Это очень редкое явление, обычно они невидимы. Поздравляю! Роджер присвистнул, а Энтони просто широко улыбнулся и похлопал Джорджа по плечу: — Давно пора, друг. Но если мы сейчас же не двинемся в сторону замка, наше счастье закончится в кабинете Амбридж. Компания двинулась в обратный путь. Хогсмид оставался позади, его огни постепенно меркли, уступая место величественному и мрачному силуэту Хогвартса, возвышающемуся на холме. Воздух стал ещё холоднее, ветер кусал за щеки, но Лия почти не чувствовала мороза. Её рука в руке Джорджа была словно личный портал в самое теплое место на свете. Они шли чуть позади остальных. Фред, взяв на себя роль «командующего», постоянно оглядывался, проверяя обстановку. — Слушайте мой приказ, — негромко произнес Фред, когда они подошли к границе школьных земель. — Сейчас мы не просто группа студентов. Мы — тени. Амбридж сегодня в ударе, я слышал, она приказала Филчу проверить все тайные ходы. Но она не знает об «особом» входе через восточное крыло, о котором нам намекнула МакГонагалл. Главное — никакой лишней болтовни и… — он выразительно посмотрел на Джорджа и Лию, — никаких громких поцелуев в коридорах! Звук эха в подземельях работает против влюбленных. Лия хихикнула, пряча лицо в воротник свитера. Они начали подниматься по крутой тропе. Снег здесь был глубже, и Джордж то и дело помогал Лии, придерживая её за талию, когда она скользила на льду. Каждый такой контакт заставлял её сердце пропускать удар. Когда они достигли тяжелой дубовой двери в восточном крыле, которую МакГонагалл действительно оставила едва приоткрытой, атмосфера резко изменилась. Веселье сменилось сосредоточенностью. Внутри замка было темно и подозрительно тихо. Факелы горели в полсилы, отбрасывая длинные, прыгающие тени на каменные стены. — Тсс… — прошептал Роджер, замирая у поворота. В конце длинного коридора послышался характерный звук — шаркающая походка и хриплое дыхание. — Филч, — одними губами произнес Энтони. Они нырнули в нишу за тяжёлым гобеленом, на котором были изображены танцующие тролли. Лия оказалась прижата спиной к холодному камню, а Джордж стоял вплотную к ней, закрывая собой. В тесноте укрытия она слышала его дыхание и чувствовала, как его рука осторожно легла ей на плечо, притягивая ближе. Мимо гобелена прошел Филч, ворча что-то о «неблагодарных отродьях» и «цепях в подземельях». Миссис Норрис, его кошка, на секунду задержалась возле их укрытия, принюхиваясь, но Фред вовремя выпустил в противоположный конец коридора крошечную магическую искру — одну из их новых разработок. Искорка с негромким хлопком лопнула у доспехов, и Филч вместе с кошкой тут же кинулся в ту сторону. — Чисто, — выдохнул Фред через минуту. Они преодолели последние три лестничных пролета и остановились перед дверью в башню Когтеврана. — Сколько раз за сутки стрелки часов образуют прямой угол? — спросил женский голос. — 44 раза, — после долгих раздумий ответил Роджер. — Каждый час — дважды, за исключением 3:00 и 9:00 (там один раз), итого 22 раза за 12 часов, и 44 — за 24 часа. Дверь открылась, и на них пахнуло теплом камина и ароматом старого дерева. В гостиной уже никого не было, только догорающие угли в камине бросали багровые отсветы на уютные кресла. Энтони, Роджер и Луна, тихо попрощавшись, разошлись по своим спальням. Фред, закинув пакет со сладостями на плечо, обернулся к паре. — Ну что ж, голубки. Я оставлю вас на пять минут. Ровно на пять, Джордж! Если через пять минут ты не явишься в спальню, я приду сюда с «Вопящими волынками». Лия, ты чудо. Рад, что ты теперь официально в нашей банде. Он подмигнул и скрылся на лестнице. Лия и Джордж остались одни в полумраке пустого коридора. — Это был сумасшедший день, — тихо сказала Лия, поворачиваясь к нему. — Самый лучший из всех, что я помню, — ответил Джордж. Он взял её за руки и мягко притянул к себе. — Лия, я серьёзно. Теперь всё будет иначе. Я не дам этой розовой жабе или кому-то еще испортить то, что у нас есть. Он коротко, почти невесомо поцеловал её в лоб, а затем ещё раз в губы — на этот раз быстро, но с такой силой, что у Лии закружилась голова. — Иди спать. Завтра увидимся на завтраке. Лия смотрела ему вслед, пока он спускался по лестнице, а затем, чувствуя себя самой счастливой на свете, отправилась в спальню девочек. Засыпая под шум зимнего ветра за окном, она знала одно: это Рождество навсегда изменило её жизнь.