Часть 14

Едва Хогвартс-экспресс, издав прощальный оглушительный свист, замер у платформы 9¾, окутанный облаками густого белого пара, ученики посыпались из вагонов, словно горох из мешка. Платформа мгновенно наполнилась криками, смехом, грохотом тележек и уханьем встревоженных сов. Лия не спешила. Она сидела в пустеющем купе, глядя в окно на колышущееся море учеников, и чувствовала, как внутри тугим узлом затягивается тревога. Всю дорогу от школы её не отпускали мысли о разговоре в кабинете Дамблдора. «Дочь Пожирателей Смерти». Эти слова жгли изнутри, как раскаленное клеймо. Как рассказать об этом Джорджу? Как признаться человеку, чья семья пострадала от рук последователей Волан-де-Морта больше, чем кто-либо другой, что в её жилах течет та же самая «чёрная» кровь? Примет ли он её, зная, что за наследство она несёт в своей ДНК? Но стоило ей выйти на подножку вагона и увидеть в толпе встречающих высокую, яркую рыжеволосую фигуру, как ледяной ком в груди начал стремительно таять. Джордж стоял, прислонившись к колонне, в своём любимом поношенной джемпере. Его лицо озарилось такой искренней, широкой улыбкой, что Лия на мгновение забыла, как дышать. Протиснувшись сквозь толпу детей и их родителей, Лия буквально влетела в его объятия. Джордж, не раздумывая ни секунды, подхватил её, легко оторвал от земли и закружил, заставляя полы юбки развеваться на ветру. — Джордж, ну не при всех… — прошептала Лия, краснея до корней волос, когда он поставил её на ноги, но не выпустил из кольца своих рук. И чуть отстранилась, когда он, не обращая внимания на суету вокруг, попытался её поцеловать. — В Хогвартсе тебя это не смущало, Гордон, — усмехнулся он, и в его карих глазах заплясали знакомые озорные искорки. — Особенно под тем омеловым кустом в коридоре третьего этажа. — В Хогвартсе нас окружали только любопытные профессора и Амбридж, которая всё равно мечтала нас исключить, — Лия невольно улыбнулась, поправляя воротник его джемпера. — А здесь… здесь реальный мир. И вообще, я ещё не привыкла к мысли, что вы теперь «официально» вне школьных стен. Джордж на мгновение стал серьёзнее. Он внимательно всмотрелся в её лицо, замечая тени под глазами и ту самую едва уловимую грусть, которую она так старательно пыталась скрыть за улыбкой. Он знал Лию слишком хорошо, чтобы не почувствовать: за время их разлуки что-то изменилось. Что-то тяжёлое легло на её плечи. — Реальный мир не так страшен, если в нём есть мы, — тихо произнёс он, мягко коснувшись пальцами её подбородка и заставляя посмотреть ему в глаза. — Эй, ты какая-то бледная. Опять всю ночь читала или… случилось что-то ещё? Лия на секунду замялась. Платформа была не лучшим местом для признаний в семейных связях с тёмными магами. — Просто устала, — уклончиво ответила она, прижимаясь лбом к его плечу и вдыхая его запах. — Расскажу всё позже, когда будем в безопасности. Ладно? — Ладно, — кивнул Джордж, снова становясь прежним весельчаком. Он отстранился, подхватил её тяжелый чемодан одной рукой, а другой крепко сжал её ладонь. — Идём. Мама уже напекла гору пирогов, а Фред обещал не испытывать на тебе наши новые «Обморочные орешки»… по крайней мере, в первый час после приезда. Нам нужно о многом поговорить, но сначала — нормальная еда и отдых. Лия чувствовала себя странно: она была окружена теплом и любовью самой светлой семьи в Британии, неся в себе самый тёмный секрет. Весь путь до Норы она просидела на сиденье машины рядом с Джорджем, вцепившись в его руку так, словно это была единственная нить, связывающая её с реальностью. Когда показался покосившийся, но почему-то такой родной силуэт Норы, Лия поняла: момент истины приближается. Она должна будет открыться, потому что не могла строить отношения на лжи, особенно с Джорджем. Но смотря на то, как он, счастливый, показывает ей новые пристройки к дому, где они с Фредом теперь хранили свои изобретения, Лия молилась лишь об одном — чтобы эта ночь в Норе не стала для неё последней в качестве «своей» в этой семье. — Добро пожаловать домой, Лия, — прошептал Джордж, когда они переступили порог дома. «Домой», — эхом отозвалось в её голове. — «Пожалуйста, пусть это действительно будет моим домом». Переступив порог Норы, Лия словно попала в другой мир, где законы физики уступали место законам уюта. Здесь всё было пропитано жизнью: на спинке дивана сами по себе стучали спицы, вывязывая очередной бесконечный шарф, в раковине под тихую мелодию магического радио мылась посуда, а воздух был настолько густым от ароматов запечённой с травами курицы и яблочного пирога с корицей, что его, казалось, можно было есть ложкой. — А вот и наша сладкая парочка прибыла! Наконец-то, а то мы уже думали, что Джордж решил похитить тебя и увезти в кругосветное путешествие на метле! — громогласно возвестил Фред, высунувшись из кухни с каким-то подозрительно дымящимся леденцом в руке. Молли Уизли, которая в этот момент дирижировала половником над огромным котлом с супом, тут же обернулась. Бросив полотенце на плечо, она стремительно направилась к гостье. Её лицо светилось такой искренней радостью, какую Лия видела только в старых, забытых снах. — Добро пожаловать в Нору, дорогая! — Молли крепко, по-матерински обняла Лию. От неё пахло ванилью и домашним теплом. Девушка почувствовала, как горло перехватило спазмом — эта безусловная, огромная любовь, исходящая от миссис Уизли, была для неё в новинку. — Чувствуй себя как дома. Ты здесь своя, Лия, помни об этом, — мягко добавила Молли, отстранившись и ласково погладив её по щеке. Оставив чемоданы у входа (которые тут же были подхвачены невидимой силой и отправлены наверх), Лия прошла вглубь дома. С продавленного, но уютного дивана поднялся Артур Уизли. В его руках был какой-то магловский прибор — кажется, тостер — который он с интересом рассматривал через увеличительное стекло. — Добро пожаловать, Лия Гордон, — он тепло улыбнулся и протянул ей руку. Лия пожала её, ощутив мозолистую, рабочую ладонь человека, который искренне любил этот мир. — Рад снова видеть тебя. — Идёмте скорее, всё остынет! — скомандовала миссис Уизли, созывая всех к столу. Обед в Норе был полной противоположностью чинным трапезам в доме тёти. Здесь все говорили одновременно, вилки звенели о тарелки, а блюда сами летали по воздуху, подливая соус и подкладывая добавку тем, кто зазевался. Джордж усадил Лию рядом с собой, накрыв её ладонь своей под столом — этот жест был тайным якорем, не дающим ей окончательно уйти в свои мысли. — Попробуй это, Лия, — Джордж подложил ей огромный кусок пирога. — Мама добавила туда какой-то секретный ингредиент. Подозреваю, это пыльца из сада гномов, но на вкус — божественно. — Не слушай его, это просто мускатный орех, — рассмеялась Джинни, сидящая напротив и с любопытством разглядывающая Лию. Лия старалась поддерживать общую беседу, отвечать на вопросы Артура о магловских способах связи и смеяться над шутками Фреда. Но внутри неё росло странное, щемящее чувство вины. Она смотрела на этих людей — шумных, открытых, бесконечно добрых — и понимала, какую опасность приносит с собой. В её голове всё ещё звучал холодный шёпот Тома Реддла, а в памяти всплывали сухие факты из её родословной, которые могли разрушить этот уют в одно мгновение. Лия видела, как миссис Уизли с любовью смотрит на своих детей, как Артур увлеченно рассказывает о работе в Министерстве, и понимала, что их мир — это именно то, что Пожиратели Смерти хотели бы уничтожить в первую очередь. «Если они узнают, кто я на самом деле… если они узнают, что во мне просыпается та же тьма, что когда-то вела моих родителей… оставят ли они меня за этим столом?» — этот вопрос пульсировал в её висках, мешая наслаждаться вкусом еды. — Лия? Ты в порядке? — негромко спросил Джордж, заметив, что она слишком долго помешивает чай, глядя в одну точку. Лия вздрогнула и заставила себя улыбнуться, глядя в его полные заботы карие глаза. — Да, просто… очень вкусно. И очень… по-настоящему. Я просто не привыкла к такому. — Привыкай, Гордон, — подмигнул Фред с другого конца стола. — От Уизли так просто не отделаешься. Мы как садовые гномы: если один раз прикормил, будем путаться под ногами до конца жизни. Лия искренне рассмеялась, и на мгновение тьма в её душе отступила, испугавшись этого простого, человеческого тепла. Она решила, что расскажет Джорджу всё позже. Но сейчас, в лучах заходящего солнца, которые пробивались сквозь запылённые окна Норы, она просто хотела быть частью этой семьи.

***

Эта неделя стала для Лии одновременно самым счастливым и самым мучительным временем в её жизни. Она старалась быть полезной: помогала миссис Уизли выгонять гномов из сада, чистила картошку магическим (и не очень) способом, смеялась над бесконечными шутками близнецов и даже начала понимать правила квиддича. Но внутри неё росла невидимая стена. Каждый раз, когда Артур с теплотой рассказывал о своей борьбе с тёмными артефактами или Молли обнимала её, называя «ещё одной дочкой», Лия чувствовала себя самозванкой, воровкой, которая крадёт чужую любовь под фальшивым именем. Вечернее солнце медленно опускалось за холмы, окрашивая сад в густые янтарные и пурпурные тона. Воздух стал прохладным, пахнущим скошенной травой и вечерней росой. — Лия, иди сюда, — негромкий, но твёрдый голос Джорджа заставил её вздрогнуть. Он не улыбался. Его обычно озорные глаза сейчас смотрели на неё с серьёзностью, которая пугала больше любого выговора Снейпа. Он пальцами поманил её за собой, увлекая в самый дальний угол сада, туда, где старая раскидистая яблоня скрывала их от окон дома. Он остановился и развернулся к ней, скрестив руки на груди. В его взгляде не было привычной иронии. — Что с тобой происходит? — спросил он в лоб. — Со мной? Ничего. Я просто… наслаждаюсь тишиной. Я в порядке, Джордж. Правда, — Лия попыталась улыбнуться, но губы едва заметно дрогнули. — Нет, Лия, ты не в порядке, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство, заставляя её чувствовать тепло его дыхания. — Я наблюдаю за тобой всю неделю. Ты мастерски держишь лицо. Когтевранская выправка, всё такое… Да, ты смеёшься над моими шутками, улыбаешься маме, но делаешь это одними губами. Твои глаза остаются холодными и печальными, будто ты уже оплакала нас всех. Расскажи мне, в чём дело? Что это за тень, которую ты таскаешь за собой по всему дому? Лия молчала. Тишина между ними звенела, прерываемая лишь далёким стрёкотом сверчков и приглушённым смехом Фреда из дома. Она чувствовала, как внутри неё что-то с треском лопается. Сдерживать это больше не было сил. Правда рвалась наружу, как ядовитый дым, который либо отравит их обоих, либо наконец развеется. Лия резко втянула прохладный воздух, плечи дрогнули, и быстро, почти на одном дыхании, она выплюнула эти слова, будто они жгли ей язык: — Мои родители были Пожирателями смерти, Джордж! Настоящими, из внутреннего круга! Джордж замер. На несколько секунд мир вокруг них словно лишился звуков. Его рука, занесённая, чтобы поправить выбившуюся прядь её волос, застыла в воздухе. Лия зажмурилась, ожидая чего угодно: что он отшатнётся, что в его глазах вспыхнет гнев, что он скажет, что ей лучше уйти прямо сейчас, пока его родители ничего не узнали. Но вместо этого она почувствовала, как крепкие, надёжные руки обхватили её за плечи и с силой притянули к себе. Джордж прижал Лию так крепко, что она услышала быстрый, ровный ритм его сердца. Он уткнулся подбородком в её макушку и… тихо, едва слышно выдохнул, улыбнувшись. — Нет, ты меня не понял, — Лия попыталась отстраниться, её голос дрожал от подступающих слёз. — Ты не слышишь меня? Моя фамилия — это клеймо. Если мир узнает, кто я, они не будут разбираться, какая я. Для них я всегда буду дочерью убийц и… — Дочь Пожирателей смерти. Да, Лия, я понял. Мои уши на месте, и оба работают отлично, — он не выпустил её из объятий, лишь чуть ослабил хватку, чтобы заглянуть ей в глаза. — И? — выдохнула она, глядя на него с отчаянием. — И это ничего не меняет, — просто ответил он. — Как? Совсем ничего? — Лия смотрела на него так, будто он только что заговорил на древнем, исчезнувшем языке. — Джордж, твоя семья воюет с ними! Мои предки — причина шрамов на телах твоих друзей, причина страха в глазах твоей матери… — Совсем ничего, — повторил он, отчеканивая каждое слово. — Послушай меня внимательно, Лия Гордон. В нашем мире многие помешаны на чистоте крови, родословных и фамильных древах. Но если бы мы все были только отражением своих родителей, мир бы давно превратился в пепелище. Ты думаешь, я не видел тьмы? Не знаю, на что способны люди? Но я также знаю тебя. Я видел, как ты спасала первокурсников, как часами сидишь над книгами, чтобы найти решение, которое никому не пришло в голову. Я видел твою доброту, которую ты так старательно прячешь за своими стенами. Он взял её ладони в свои — её пальцы были ледяными, а его — горячими. — Главное то, какая ты сейчас. Здесь и со мной. Ты — не они. Ты не выбирала своих родителей, как не выбирала цвет своих глаз. Но ты выбираешь, на чьей стороне стоять и кого любить. Твои руки не в крови, Лия. В них только страх, от которого я намерен тебя избавить. Лия наконец позволила слезам скатиться по щекам. Весь тот груз, который она несла с момента разговора в кабинете Дамблдора, начал медленно осыпаться. — А твои родители? Если они узнают… — Мама расстроится, — честно признал Джордж, криво усмехнувшись. — Но не из-за того, кто твои предки. А из-за того, что ты мучилась этим в одиночку целую неделю под её крышей. Лия, Нора — это не замок Малфоев. Здесь ценят людей за их поступки. А твой самый смелый поступок — это то, что ты сейчас здесь, несмотря на весь этот мрак за спиной. Он снова притянул её к себе, и на этот раз Лия не сопротивлялась. Она уткнулась носом в его футболку, вдыхая запах дома и безопасности. — Знаешь, — прошептал он ей на ухо, — Фред как-то сказал, что у тебя взгляд человека, который знает слишком много секретов. Я тогда ответил ему, что просто собираюсь стать тем секретом, который заставит тебя улыбаться по-настоящему. Кажется, пришло время выполнять обещание. Лия прижалась лбом к его груди, слушая мерное биение сердца. То самое чувство вины, которое душило её, начало медленно отступать, сменяясь невероятным облегчением. — Я так боялась, что ты возненавидишь меня, — призналась она, и её голос всё еще дрожал. — Боялась, что твоя мама выставит меня из дома, если узнает. — Мама? — Джордж тихо рассмеялся. — Мама видит людей насквозь. Если она обняла тебя и назвала «дорогой», значит, увидела твою душу, а не твоё генеалогическое древо. Поверь мне, она любит тебя за то, что ты делаешь меня счастливым, а не за то, кто был твоим отцом.