Глава 3. Созвездие змеи.

      Наверное, я бы не узнала этот кабинет без огромного скелета дракона — если бы не была совершенно уверена, что это именно он.       С уходом профессора Дины Гекат словно изменилась и сама энергетика класса. Всё те же парты, старинные фолианты в шкафах, потёртые портреты, с которых не всегда успевали смахнуть паутину, — но воздух стал другим. Пустым. — Терего, — тихо произнесла я, почти шёпотом, чтобы не нарушить общую тишину этого места.       Я пришла пораньше, решив дать себе время морально подготовиться к приходу учеников. Одно дело — выслеживать плохих магов, и совсем другое — воспитывать кучу неугомонных, вечно любопытных школьников. Даже месяц слежки за отпетым серийным убийцей — в подворотнях, борделях и других злачных местах — сейчас казался мне куда проще, чем это.       Наверное, если бы не просьба Матильды, я бы никогда на такое не согласилась. Мало мне было головной боли в жизни.       Мысль эта напомнила один случай из прошлого — когда меня приставили к охране богатой ведьмы из чистокровного рода. Её собирались похитить ради выкупа, и меня выбрали потому, что я тоже была чистокровной… и к тому же её ровесницей. Мне тогда было девятнадцать. Я всего год как выпустилась из школы и всё ещё оставалась слишком зелёной для подобных заданий.       Мы уже переехали в Годрикову Впадину с Оминисом — шёл первый год после свадьбы. Проблем и без того хватало: переезд, ремонт дома, бесконечные семейные хлопоты. И ко всему этому мне на голову свалилась избалованная магичка, которая умела думать только о светских вечерах, новых платьях и мальчишках.       К счастью, возиться с ней пришлось не мне одной.       Моим наставником был Итан Блэквелл — по совместительству коллега. Ему тогда только исполнилось тридцать два, и мы уже около года работали вместе. Смешной здоровяк, которому было плевать на фамилии и статусы. Для него существовали лишь скорость и качество выполнения работы.       Он был немногословен, но если уж высказывал своё мнение — делал это хлёстко, остро и всегда к месту. И не раз прикрывал мне спину в магических перестрелках. Фактически он заменил мне старшего брата.       Он — первый, по кому я скучаю в Аврорате.       Мы часто проводили время вместе, опекая эту чистокровную ведьму. Итану, как мне кажется, доставалось больше всего. Если мной она просто была разочарована — я не оправдала придуманную ею роль новой подружки-сплетницы из Аврората, — то его она и вовсе считала чем-то вроде обслуги.       Итан молчал. Не реагировал. А я пару раз была на грани — хотелось запустить в неё кратковременный сглаз или сотворить маленькое, но крайне неприятное искажение пространства. Каждый раз он пресекал мои попытки. Спокойно. Без упрёков.       Таким он и был — правильным. Пока его не убили.       Я уже слишком много раз видела Аваду в действии. Но это был второй случай, когда она словно отскочила от цели — и ударила по мне. Не в тело. Внутрь. Убила что-то важное. Навсегда.       Это случилось всего каких-то полгода назад.       Нам сообщили о волнениях в районе Хогсмида: якобы объявилась новая банда. Кто-то предположил, что это остатки руквудской группировки. Смешно. Мы зачистили её полностью — выловили всех ключевых фигур ещё три года назад.       Тогда меня ещё не было в Аврорате. Я заканчивала седьмой курс, но активно сотрудничала с аврорами, используя свои способности древней магии. Разумеется, само их применение держалось в строжайшей тайне. Даже в Аврорате о них знали далеко не все. Было принято решение молчать — чтобы не поднимать лишнюю волну беспокойства в магическом мире.       Я стала героем. Ведьмой, спасшей магический мир от Ранрока и Руквуда. Но как именно это удалось обычной пятикурснице — оставалось загадкой.       Те враги, кто видел мою силу в действии, либо уже мертвы, либо отбывают пожизненное в Азкабане. Так что это точно не могли быть приспешники Руквуда.       Итан отправился туда с проверкой. И больше не вернулся.       Его тело нашли на окраине Запретного леса. При нём не было ни палочки, ни даже маленькой заметки в блокноте — ни слова о том, что он выяснил и зачем пошёл дальше. Пустота. Как будто его стерли.       Именно это стало ещё одной причиной, по которой я согласилась на должность преподавателя.       Близость к Хогвартсу давала мне преимущество. А расписание профессора — возможность заниматься внеурочным расследованием. Попытаться понять, что же на самом деле случилось. Неофициально.       В Аврорате решили, что дело стало для меня слишком личным после потери коллеги. Расследование передали другой команде.       Конечно, оно было личным.       Отвлекаясь от мрачных мыслей, я ещё раз оглядела класс. Ему явно не хватало… меня.       Хотелось слегка поправить общее наполнение. Надеюсь, профессор Уизли простит мне такую вольность. Взмахнув палочкой, я принялась менять убранство помещения.       Первыми откликнулись тяжёлые шторы — их цвет потемнел, переливаясь в глубокий, насыщенный зелёный. Дорогой бархат лёг мягкими складками, приглушая свет и звуки       Затем книги. Они беспорядочно заметались по комнате, вырываясь с полок, разворачиваясь в воздухе, меняя своё положение. Через несколько секунд на стеллажах воцарился идеальный порядок: тома выстроились по алфавиту, жанрам и даже по цвету переплётов.       Вместо статуэток сов на полках появились змеи. Каменные, бронзовые, стеклянные — изящные, разных форм и размеров.       Я до ужаса любила змей.       У меня даже была своя ручная — Иней. Белоснежная, с красными глазами. Альбинос карликового питона.       Я получила её в тот год, когда родители наконец убедились, что я всё-таки не сквиб. Первый по-настоящему приятный подарок за всё время.       Иней не требовала слов, не задавала вопросов и никогда не смотрела с ожиданием. Она просто была рядом — сворачиваясь кольцами у меня на руках или замирая на плече, принимая меня такой, какая я есть.       С тех пор она стала моей верной подругой и молчаливым слушателем.       Она уже бывала в Хогвартсе — нам не запрещалось иметь домашних животных, даже таких, казалось бы, необычных. В этот раз я попросила Оминиса присмотреть за ней. Инею он нравился особенно. Иногда мне даже казалось, что она улыбается ему… что, конечно, было невозможно. — Нужно больше света, — пробормотала я. — А то первокурсники точно начнут падать в обморок от такой явной слизеринской атмосферы.       Ещё один взмах — и помещение озарили десятки свечей. Они вспыхнули под потолком, вдоль стен, в отдельных кованых подсвечниках. Свет стал тёплым, живым, не разрушая тени, а лишь подчёркивая их.       Парты я тоже решила переставить. Мне всегда нравилась атмосфера объединённости между факультетами. Я расставила их полукругом — так, чтобы создавалось ощущение не холодного учебного зала древнего замка, а тихих посиделок у костра.       Полукруг парт размыкался, оставляя свободное пространство напротив. Именно там стоял стол со стулом, обитым зелёным бархатом в тон шторам. Так сохранялась дистанция — граница.       Я провела по столешнице ладонью — тёмное дерево приятно охладило кожу. Теперь это место нравилось мне ещё больше. Теперь оно было сделано под меня.       Но всё равно чего-то не хватало. Я задумалась лишь на минуту.       И в следующий момент под потолком появилось созвездие змеи. Тонкие линии света вспыхнули одна за другой, соединяясь в плавный, изящный узор. Серебристо-зелёные звёзды медленно зажглись над партами, складываясь в извивающееся тело, поднятую голову и спокойный, внимательный взгляд.       Созвездие не двигалось плавно — оно словно жило в своём собственном ритме, медленно пульсируя, как дыхание. Свет был мягким, не слепящим, и всё же притягивал взгляд, заставляя невольно поднимать голову.       Я позволила себе короткую, почти незаметную улыбку. Теперь — идеально.       Где-то в коридоре послышались первые шаги учеников. Я выпрямилась, повернулась к двери и приготовилась встретить их.       Класс был готов. И я — тоже.       Как и ожидалось, первокурсники испуганно столпились в проходе, не понимая, туда ли они вообще пришли — и не оказались ли случайно в спальне Слизерина. Что до слизеринцев, те выглядели более чем довольными.       Я стояла перед своим столом, опершись о него бедром. На мне было строгое чёрное платье, длиной до щиколоток. Длинные волосы уложить в пучок не получилось, поэтому я просто небрежно собрала их сзади. Выглядела слегка растрёпанной, но вполне сносно.       Несколько секунд я молча рассматривала новоприбывших, раздумывая, не стоит ли припугнуть их ещё сильнее — чтобы даже мысли о шалостях не возникло. Или же проявить снисхождение. В итоге я решила не усердствовать.       Спокойным тоном, не допускающим возражений, я пригласила всех занять места и приготовиться к началу урока. В голове пронеслась шальная мысль — незаметно для них захлопнуть двери магией, просто чтобы припугнуть. Но я сдержалась, развернувшись к ним спиной.       Ему бы это понравилось. Он бы даже поаплодировал. — Думаешь? — раздался знакомый шёпот у самого уха.       Я резко повернула голову, рассчитывая увидеть… А кого, собственно, я рассчитывала увидеть?       От резкого движения свело шею. Боль прошибла мышцу, и я плотно сжала губы, не позволяя себе выдать ни звука. Сейчас это было ужасно больно.       Нет. Мне просто показалось. Это не могло быть на самом деле.       Я взмахнула палочкой, и на доске, прибитой к стене, проступили моё имя и фамилия. — Я профессор Лукреция Малфой, — произнесла я спокойно. — И, начиная с этого года, я буду вести у вас Защиту от тёмных искусств. Я сделала паузу, давая словам осесть. — Вам может показаться, что я слишком строга. Временами — груба или холодна. Но это не так. Я требовательна.       Взгляд скользнул по рядам — и на секунду внутри что-то болезненно сжалось. — Я рассчитываю, что вы будете инициативны и трудолюбивы.       Я выпрямилась, позволяя тишине закрепить сказанное. — И тогда мы с вами поладим.       После недолгого молчания девочка с густыми волнистыми волосами, небрежно падавшими на лицо, подняла руку. — Да? — отозвалась я. — Профессор, меня зовут Клара Хоторн.       Я обратила внимание на синий оттенок её юбки и галстука, туго затянутого на рубашке. Синий капюшон мантии — первокурсники обычно носили её постоянно, словно боялись позволить себе вольность и даже в жаркий день прийти просто в жилете или рубашке.       Она явно была с Когтеврана. Я бы поняла это, даже если бы на ней была форма другого факультета. В её глазах читались инициатива и искреннее стремление к знаниям. А ещё — проблеск восхищения.       О нет. Только не это. — Вы же та самая Лукреция Малфой, которая пять лет назад победила Ранрока и его приспешников?       Ну вот. Мерлинова борода — слава снова бежит впереди меня. — Да, — коротко ответила я.       В тот же миг вверх взметнулось ещё несколько рук. — Давайте по очереди, — спокойно сказала я. — Я не смогу отвечать одновременно на все вопросы.       И тут понеслось. — А правда, что вы победили Руквуда? — Вам правда было всего пятнадцать? — Говорят, у вас очень мощная магия… она какая-то особенная?       Куча детских, восторженных выкриков. Те, кто не поднимал руки, сидели молча и слушали с удивительным вниманием. Возможно, до них эти новости просто не доходили — дети магглорожденных, только начинавшие привыкать к новому миру. — Хорошо, — сказала я, поднимая ладонь. — Я отвечу на все ваши вопросы. Но договоримся сразу: возвращаться к этой теме мы больше не будем.       Ребята слишком энергично закивали, и я с трудом подавила смешок. Клара была инициативнее всех. И мне даже показалось, что её голова держится на очень сильной магии — иначе она бы просто не выдержала таких интенсивных кивков.       Я начала по очереди отвечать на вопросы. — Магия у меня самая обычная. Будете хорошо учиться, прилежно выполнять домашние задания — и сможете даже лучше. Я ведь поступила в Хогвартс только на пятом курсе.       Несколько разочарованных, но заинтересованных взглядов. — Да, с Руквудом у нас была дуэль. Он был сильным тёмным волшебником. Но, знаете, не всегда сила решает исход боя. Важно уметь выстраивать тактику, находить слабые места, хитрить и — самое главное — перехватывать инициативу.       Кто-то кивнул. Кто-то задумался. — И нет, мне было не пятнадцать. Мне было шестнадцать. Это был конец пятого курса. — У вас такие серые глаза… — раздался тихий, почти благоговейный детский вздох. — И волосы… как снег.       Я обернулась.       Мальчишка с тёмными кудрявыми волосами и россыпью веснушек на щеках, носу и подбородке смотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Кого-то это мне напоминает.       Голос был не шёпотом. И не детским.       В нём звучали знакомые нотки — дерзость, смешинка, излишняя самоуверенность. Чуть хрипловатый. Повзрослевший. Не такой звонкий, каким я его помнила.       Я едва повернула голову. Чуть сбоку от меня стоял он. Россыпь веснушек на повзрослевшем лице. Тёмно-каштановые волосы, всё так же уложенные кое-как — или вовсе не уложенные. Яркая улыбка, обнажающая ровные зубы. Белая рубашка без эмблемы Слизерина, без зелёного галстука. Светлая приталенная жилетка.       Он смотрел на меня своим фирменным взглядом — тем самым, что никогда не предвещал мне ничего хорошего.       Губа предательски дрогнула.       Себастьян. Так близко, что стоило лишь протянуть руку.       Я так и сделала. В следующую секунду моя ладонь прошла сквозь его грудь. — П-профессор? — раздался испуганный голос. — Простите, я сказал что-то не так?       Я перевела взгляд на мальчишку с веснушками, который теперь смотрел на меня с откровенным страхом. Моя рука всё ещё была протянута вперёд. — Нет, — сказала я, заставив себя опустить её. — Спасибо, что заметил.       Я постаралась сохранить спокойствие. И снова посмотрела на улыбчивое видение моего бывшего одноклассника. Друга.       Себастьяна Сэллоу.       Я выпрямилась, прокашлялась и взяла учебник в руки. — А теперь, когда все вопросы закончились, — продолжила я ровным тоном, — предлагаю перейти непосредственно к теме урока. Введение в Защиту от тёмных искусств.       Видение не исчезло. Оно просто переместилось. Себастьян вальяжной, нарочито расслабленной походкой обошёл меня и уселся на мой стул за преподавательским столом — так, будто имел на это полное право. — Очень интересно послушать вас, профессор Малфой.       Это снова происходит. Слишком узнаваемо. Слишком явно, чтобы списать на усталость или игру воображения.

***

      Занятие по Заклинаниям прошло для Лукреции не менее насыщенно, чем урок Защиты от тёмных искусств.       Она с азартом практиковалась в работе с Акцио, привыкая к ритму палочки и отклику магии. Именно там она познакомилась с девочкой из Гриффиндора по имени Натсай Онай. Та с воодушевлением рассказывала о школе магии в Африке — о том, что там не использовали палочки вовсе, а магия направлялась одними лишь руками.       Натсай предложила соревнование. Разумеется, она победила — более опытная в подобной практике, она легко обошла Лукрецию и принесла своему факультету десять очков. Именно тогда Лукреция впервые почувствовала укол обиды за Слизерин. Ей тоже хотелось приносить баллы. Хотелось быть полезной. Неожиданно внутри появилось чувство причастности.       Профессор Ронен показался ей добродушным старичком с неловкими, но искренними шутками. Он улыбался слишком широко и смеялся над собственными каламбурами, словно урок был для него игрой.       После Заклинаний их ждал урок Истории магии. Призрак Катберта Биннса монотонным, тягучим голосом рассказывал о прошлом Хогвартса. Лукреции действительно хотелось слушать — она любила знания, — но Биннс усыплял лучше любого зелья сна.       Себастьян уснул почти сразу. Он мирно посапывал, уронив голову прямо на парту. Оминис попытался его разбудить — сначала осторожно, потом настойчивее. Но вскоре оставил попытки и сам начал клевать носом.       После такого урока взбодриться было непросто.       Оставалась Трансфигурация. Там они пытались превратить мышей в кубки — у кого-то выходило нечто среднее, у кого-то вовсе ничего. Лукреция старалась, но результат был далёк от идеала.       После занятия профессор Уизли, которая вела урок, попросила Лукрецию и Себастьяна остаться. — Что-то случилось, профессор? — тут же отозвался Себастьян. — Если что-то случилось, то это точно не я, — протянул он с самой невинной улыбкой. — Сэллоу, прекратите паясничать, — строго сказала профессор Уизли. — Иначе вам действительно придётся отмывать котлы в кабинете зельеварения.       Лукреция заметила, как пыл у парня мгновенно поубавился. — Я попросила вас остаться, потому что мисс Малфой необходимо посетить Хогсмид. Чемоданы с одеждой, отправленные ею заранее, прибыли в целости и сохранности, но из-за инцидента по пути в школу она потеряла часть учебных принадлежностей. Это нужно восполнить. Кроме того, мисс Малфой предстоит визит к мистеру Оливандеру — для получения собственной палочки. — А я вам нужен для… — Себастьян заметно оживился, возвращая себе довольную улыбку объевшегося сметаны кота. — Да, — спокойно кивнула профессор Уизли. — Вы сопроводите мисс Малфой до Хогсмида. И будем считать, что ваше наказание за попытку проникновения в Запретную секцию на этом закончено. — Прекрасно, — оживлённо отозвался он. — Я с огромным удовольствием сопровожу Лукрецию и верну её вам в целости и сохранности.       Лукреция попыталась возразить. Она уже открыла рот, но наткнулась на буквально округлившиеся глаза Себастьяна. Он смотрел на неё так, словно пытался передать срочное послание одним лишь взглядом. — Что? — растерянно спросила она.       Профессор Уизли перевела взгляд с Сэллоу на Лукрецию и обратно. — Что-то случилось?       Лукреция снова хотела сказать, что прекрасно справится и без сопровождения — у неё ведь есть зачарованное руководство с картой. Но Себастьян начал странно подмигивать, будто у него внезапно разыгрался нервный тик.       Лукреция поморщилась. — Ничего, профессор, — сдалась она. — Пусть Себастьян составит мне компанию.       Парень победно улыбнулся и тихо прошептал: — Да.       Лукреция закатила глаза. — Отлично, — кивнула профессор Уизли. — Тогда я вас отпускаю. И без глупостей, мистер Сэллоу. Иначе в следующий раз ваше наказание будет куда менее приятным. — Спасибо, профессор! — с энтузиазмом отозвался он. — Мы не задержимся. Хорошего дня, профессор!       Он тут же схватил Малфой за руку и поспешно вытащил её за дверь кабинета. — Тебе повезло, — заявил Себастьян с самодовольной улыбкой. — Я лучший экскурсовод по Хогсмиду. Предлагаю долго не возиться: ты пробежишься по всем нужным лавочкам, я смиренно подожду, а после шопинга мы пойдём в «Три метлы». Ты ведь пробовала сливочное пиво? — Нет. В нашей семье за ужином пьют воду или вино. — Очень в духе аристократов, — фыркнул он. — А вот я обожаю сливочное пиво. Уверен, тебе оно тоже понравится.       Пока он говорил, Себастьян продолжал держать её за руку, увлекая за собой и петляя по коридорам Хогвартса. — Себастьян, отпусти, — спокойно сказала Лукреция, потянув руку на себя. — Я в состоянии передвигаться самостоятельно.       Сэллоу тут же отпустил её, словно только сейчас заметил, что делает. — Прости. Слушай… я понимаю, что могу раздражать тебя. Ты вся такая холодная, молчаливая, неприступная. И вообще — родилась с золотой ложкой во рту.       Лукреция уже собиралась возмутиться. Что он вообще мог знать о её детстве? О ней самой?       Но он неожиданно продолжил: — Но я рад, что ты не стала отказывать профессору и выбрала меня своим попутчиком. Даю сто галлеонов, что Уизли отправила бы меня чистить котлы, если бы не ты. Так что спасибо. Правда. Я это ценю.       Он остановился и протянул ей руку. — Если тебе что-то понадобится, обещаю помочь. Чем смогу.       Лукреция замерла, глядя на протянутую ладонь, а потом осторожно пожала её. — Не стоит. Я ничего не сделала. — Это ты так думаешь, — усмехнулся он, подмигнув.       Себастьян тут же развернулся и снова зашагал вперёд, уводя её за собой по коридорам.       В этот момент зарождавшееся раздражение окончательно сошло на нет. Можно ли было назвать их разговор началом приятельских отношений — Лукреция не знала. У неё никогда не было друзей. Кроме Инея. Но Иней была змеёй.       Она поспешила за Себастьяном. В груди что-то тревожно и одновременно приятно сжалось. Впереди её ждало первое путешествие в знаменитый Хогсмид — тот самый, о котором ей так часто рассказывал Люциан.