Глава 6. Змеиный клубок

— Конфринго! — Себастьян метнул мощный сгусток пламени в замахнувшегося для удара тролля.       Огненный заряд ударил в грудь чудовища с глухим, взрывным треском, разметав по воздуху клочья опалённой кожи. Тролль взревел, отшатнувшись на шаг, но тут же снова выпрямился, будто боль лишь раззадорила его. Его дубина с визгом рассекла воздух, удар пришёлся в камень рядом — пол под ногами Лукреции вздрогнул, осыпая её каменной крошкой. — Левее! — рявкнул Себастьян, уже поднимая палочку снова.       Лукреция скользнула в сторону, едва не потеряв равновесие, и вскинула руку. — Эверте Статум!       Заклинание врезалось в бок тролля, заставив массивное тело пошатнуться. Камни под его ногами заскрежетали, но он устоял, с яростью уставившись на них мутными, налитыми кровью глазами. От него пахло гарью и сырым мясом.       Тролль взмахнул рукой — слишком широко, слишком медленно, но с сокрушительной силой. Себастьян рванул Лукрецию за рукав, утаскивая её из-под удара; в то место, где она стояла мгновение назад, с грохотом врезался кулак, оставив в полу глубокую воронку. — Наши удары по нему лишь ранят, но не добивают окончательно, — сквозь зубы бросил Себастьян. — Нужно его измотать. Это единственное, что мы можем, — ответила Лукреция и резко взмахнула палочкой. — Левиоса!       В следующую секунду огромная дубина вырвалась из лап тролля и взмыла в воздух, тяжело закружившись над площадью. Лишённый оружия, тролль взревел, яростно подпрыгивая и безуспешно пытаясь дотянуться до неё.       Где-то дальше по площади раздался ещё один вой — глухой, яростный. Там шло сражение со вторым троллем. — Вряд ли мы можем рассчитывать на поддержку, — хмыкнул Себастьян, напряжённо поглядывая на неуклюжего тролля, который, задыхаясь от злобы, метался под зависшей в воздухе дубиной. — Ты прав. Предлагаю разойтись, — сказала Лукреция, уже смещаясь в сторону. — Так ему будет сложнее по нам попасть.       Она начала обходить тролля слева, стараясь держаться вне досягаемости его лап. Себастьян согласно кивнул и зашёл справа, сжимая палочку так, что побелели пальцы.       Тролль внезапно замер. На долю секунды. А потом он рванул вперёд. Не к Себастьяну — к ней.       Камень под его ногами треснул, когда он обрушил на неё всю свою массу. Лукреция едва успела вскинуть палочку, но заклинание сорвалось — удар пришёлся вскользь, отбросив её в сторону. Воздух выбило из лёгких, мир на мгновение сузился до боли и звона в ушах.       Она попыталась подняться — и не смогла. Тень накрыла её целиком. Тролль навис сверху, занося кулак. Слишком близко. Она ясно поняла: второго шанса не будет. — Лукреция! — голос Себастьяна прорвался сквозь грохот, и в нём впервые прозвучал страх.       Он не стал целиться. Не стал думать. — Конфринго!       Заклинание ударило тролля в спину почти в упор. Взрывной жар обжёг воздух, чудовище взревело и рухнуло на колени, но даже это не остановило его полностью — огромная ладонь всё же задела Лукрецию, впечатав её в камень с глухим треском. На секунду всё погасло.       Себастьян оказался рядом прежде, чем тролль снова поднялся. Он встал между ней и чудовищем, тяжело дыша, палочка дрожала в руке. — Вставай… пожалуйста, вставай, — сквозь зубы прошептал он, не оборачиваясь.       Лукреция закашлялась, с трудом втягивая воздух. Боль прошибла грудь, и всё тело сопротивлялось, когда Малфой попыталась пошевелиться. Каждый вдох отдавался жгучей ломотой под рёбрами.       Она снова закашлялась, поднимая взгляд — и увидела, как ещё более разгневанный тролль медленно поднимается на ноги.       Тогда она заметила это. Странное красноватое свечение проступало сквозь его доспехи, пульсируя неровно, будто живое. Не магия тролля — что-то иное, навязанное извне. Свет будто стекал по металлу, проникая в сочленения, заставляя массивное тело двигаться вопреки полученным ранам.       Лукреция похолодела. Похожее она уже видела. В банке Гринготтс — на одном из смотрителей. Том самом, что позже появился в зале с Омутом памяти в сопровождении Ранрока. То же ненормальное свечение. Та же тяжёлая, неестественная сила. Значит, это было не просто взбесившееся чудовище. Им управляли. Его ярость направляли — и направляли на неё.       Лукрецию пробрала дрожь. Было по-настоящему страшно. Невероятно. Она только недавно обрела магию — и почему-то именно ей пришлось пройти через дракона, Ранрока, троллей, через всё это безумие, словно кто-то целенаправленно проверял её на прочность. На секунду в голове мелькнула шальная, почти крамольная мысль: без магии всё было бы куда проще.       Но лишь на секунду. Её смело первородной яростью — чистой, горячей, вышибающей всё остальное. Страх, сомнения, усталость — всё исчезло, оставив только злость. — Как же вы все меня достали… — прошипела она.       Шатаясь, Лукреция поднялась и вскинула палочку. Тролль смотрел на неё тупыми, налитыми яростью глазами. Совсем рядом, чуть впереди, её закрывала спина Себастьяна. По его напряжённым плечам, по дрожи в руках было ясно — он устал. И он боится.       А кто бы не боялся? Они были всего лишь подростками, столкнувшимися с чем-то, что было сильнее их. Эта мысль только сильнее разожгла злость Лукреции. Она вдруг ясно осознала: опасность пришла за ней — и именно она подставила Себастьяна под удар. — Себастьян, — тихо, сквозь зубы проговорила она. — Отойди. — Что? — растерянно переспросил Сэллоу. — Живо. Отойди.       Он отшатнулся, всё ещё не понимая, и замер, заворожённо наблюдая, как Лукреция в следующий миг элегантно — почти танцуя — отвела палочку назад, будто готовясь к последнему, решающему пасу.       Тролль взревел, поднимая дубину. Но не успел.       Ровно за секунду до того, как тяжёлый удар должен был обрушиться на Лукрецию, она выпустила мощный белый поток.       Она не произнесла заклинание. И Себастьян никогда прежде не видел, чтобы магия выглядела так. Это были не искры. Не привычные всполохи. Казалось, сквозь тело Лукреции прошли разряды молнии — слепящие, чистые, почти болезненные — и, подчинившись её воле, сорвались вперёд, врезаясь точно в тролля.       На мгновение всё замерло. А потом раздался глухой, липкий шлепок — и тролль, словно лопнувший шар, рассыпался на множество частиц пепла, которые осели на камень серым снегом. Лукреция устало опустилась на колени, тяжело дыша. Магия всё ещё гудела в её теле. — Эй, эй… только не теряй сознание, — Себастьян кинулся к Лукреции, осторожно поднимая её за руки, явно боясь причинить лишнюю боль. — Я в порядке, — на выдохе произнесла она, всё же морщась: боль продолжала пульсировать где-то в области рёбер, тупая и навязчивая. — Он сильно тебя задел. Нам нужно в медицинское крыло Хогвартса. Я помогу тебе, — твёрдо сказал он.       Себастьян попытался потянуть её за руку, чтобы закинуть себе на плечо, но Лукреция была невысокой, чтобы его маневр удался.       Смущаясь и почти не глядя на неё, он вдруг резко подхватил её под коленями и поднял на руки. — Ай! — Лукреция испуганно пискнула и машинально вцепилась ему в ворот рубашки. — Сэллоу! А ну отпусти меня, я в состоянии идти! — Вижу я твоё состояние. И не тяни ты меня за рубашку — обхвати шею нормально, мне так неудобно. — Так отпусти меня! — запротестовала она. — Прекрати вести себя как ребёнок, малышка Малфой, и дай мне тебе помочь. Я же не укушу тебя.       На бледной коже Лукреции проступили красные пятна смущения. Надувшись, она всё же отпустила его рубашку и осторожно обхватила Себастьяна за шею. — Ты сам вымотался, а собираешься тащить меня до Хогвартса… — Но я не ранен, — улыбнулся он, стараясь говорить легко, успокаивающе. — Дай мне минуту… потом я пойду сама. — Хорошо. Но, чтобы ты знала: в тебе веса здорового человека нет. Я могу таскать тебя на руках хоть целый день. — Ты невозможный грубиян. А ну поставь меня обратно! — Всё, молчу, молчу, — рассмеялся Себастьян. — Что здесь произошло? — раздался потрясённый голос Дариуса. — Себастьян?! — Элинор возмущённо уставилась на растрёпанного Сэллоу, державшего на руках ещё более потрёпанную Лукрецию. — Мы слышали дикий рёв и громкий грохот, — из-за плеча Дариуса выглянул Гаррет. — Сначала все испугались, но когда всё стихло, решили посмотреть, что произошло… — Вы в порядке, дети? — Сирона вышла вперёд, расталкивая собравшихся школьников. — Мерлинова борода… что здесь был            о?       И правда, смотреть было на что. Улица Хогсмида выглядела так, будто по ней прошёлся ураган. Каменная брусчатка была вздыблена и растрескана, воронки от ударов зияли тёмными провалами. Фасады домов покрывали глубокие трещины, витрины лавок были выбиты, а осколки стекла хрустели под ногами, отражая тусклый свет фонарей.       Там, где ещё недавно стоял тролль, остался лишь серый пепел, осевший на камнях и ступенях, словно грязный снег.       Послышался топот множества ног — и на улицу выбежали люди в форме констеблей. — Здесь был ещё один тролль! — запыхавшись, проговорила женщина и торопливо огляделась, явно ожидая увидеть чудовище.       Она не нашла его. Зато увидела другое: встревоженных жителей Хогсмида во главе с Сироной — и двух потрёпанных подростков посреди разрушенной улицы. — Себастьян, немедленно поставь меня на землю, — тихо, сквозь зубы прошипела Лукреция. — Или я расцарапаю тебе лицо.       Он послушно и осторожно опустил её, всё ещё поддерживая за локоть. Лукреция снова поморщилась от боли, оперлась на его руку и выпрямилась, стараясь выглядеть собранной. — Тролль напал на нас, — спокойно, почти официально произнесла она. — Мы едва спаслись. — Вдвоём? — изумлённо воскликнула констебль.       Все взгляды снова устремились на Лукрецию. Она закусила губу. Мысли лихорадочно метались, пытаясь найти выход. Признаться в том, что произошло на самом деле, она не могла — да и не хотела. Было стойкое, почти инстинктивное ощущение: эту силу нельзя показывать.       Себастьян шагнул вперёд раньше, чем она успела что-либо сказать. — Мы его не убивали, — быстро произнёс он. — Просто выиграли время.       Он перевёл дыхание и продолжил уже спокойнее: — На площади был ещё один тролль, мы слышали рёв и грохот. Наш оказался вторым — он вырвался сюда, на улицу. Я отвлёк его Конфринго, Лукреция выбила оружие Левиосой. Когда стало ясно, что помощи ждать неоткуда, мы отступили за дома.       Себастьян пожал плечами, будто и сам не знал, чем всё закончилось. — Возможно, он сбежал. Или его отвлекли другие.       Наступила пауза. Констебли переглянулись, осматривая разрушения, пепел на камнях, трещины в мостовой. Версия была неполной — но достаточно правдоподобной, чтобы не задавать лишних вопросов здесь и сейчас.       Лукреция медленно выдохнула. Себастьян даже не посмотрел на неё — но она знала: он всё понял. И прикрыл ее. — Бедные дети, — вступилась Сирона, выходя вперёд. — Девочке явно нужна помощь. Констебль Боул, не сопроводите ли их к целителю? — Да, действительно… — женщина в форме будто опомнилась и чуть резче, чем следовало, взяла Лукрецию под руку. — Пойдёмте, мисс… — Малфой.       Наступила неловкая пауза. — Ничего себе… — наконец выдохнула констебль, быстро возвращая себе деловой тон. — Хорошо, мисс Малфой, я помогу вам.       Она окинула взглядом Себастьяна. — Молодой человек, вижу, вы лучше держитесь на ногах. За мной. — Да, мэм, — коротко ответил он.       И под удивлённые, растерянные взгляды собравшихся их повели прочь — к одному из немногих уцелевших зданий местного целителя, чтобы оказать первую помощь и помочь им добраться обратно в Хогвартс.       Улица за их спинами медленно затихала, оставляя после себя лишь пепел, трещины в камне и ощущение того, что этой ночью произошло нечто большее, чем просто нападение тролля.

***

      Мы с Оминисом позволили себе проваляться в постели дольше положенного. Почему-то накатила усталость и ленивая, тёплая сонливость, редкая и потому особенно ценная.       Лишь ближе к обеду мы наконец созрели для завтрака — и проговорили весь день. Он рассказывал о своей работе в Отделе тайн, осторожно, без лишних деталей, а я — о Хогвартсе и о том, какие интересные ученики сейчас учатся у меня. Когда за окнами начало вечереть, мы тепло попрощались. Я покинула Годрикову Впадину — но отправилась не в Хогвартс.       Моим пунктом назначения стал Хогсмид. У меня было свободное время, и я собиралась использовать его с толком. Я продолжала дело Итана — то самое расследование, которое он не успел довести до конца. Нити вели в Хогсмид, и «Три метлы» оставались самым надёжным местом, где можно было незаметно собрать информацию и почувствовать настроение города.       Ближе к девяти вечера я вошла в тёплое, натопленное помещение, пропитанное запахами пива, дыма и огневиски. Внутри было шумно и людно — идеально для разговоров, которые не предназначены для протоколов. — Лукреция, — Сирона дружелюбно кивнула мне, когда я подошла к барной стойке. — Какими судьбами? — Здравствуй, Сирона, — я ответила улыбкой. — Я теперь работаю преподавателем в Хогвартсе. Пока они не найдут постоянную замену профессору Гекат. — Ничего себе… из аврора — в профессора. Не рано ли? — добродушно усмехнулась хозяйка бара. — Это всего лишь на год, — я аккуратно опустилась на высокий табурет, машинально поправляя идеально выглаженную рубашку. — Тогда бесплатное пиво новому преподавателю. — Лучше огневиски. — Хорошо, — рассмеялась Сирона. — Всё время забываю, что ты уже взрослая.       Она плеснула янтарную жидкость в стеклянный стакан и пододвинула его ко мне. Я обхватила стакан ладонью. Огневиски был тёплым — не горячим, но живым, словно в нём действительно тлел огонь. От напитка поднимался терпкий запах дыма, пряностей и чего-то сладковато-горького, напоминающего жжёный мёд.       Первый глоток обжёг язык и горло, мягко, почти ласково. Тепло разлилось по груди, медленно оседая где-то под рёбрами. Напряжение, накопившееся за день, чуть ослабло. Огневиски не пьянил резко — он развязывал язык, притуплял углы, делал людей разговорчивее и смелее, чем они собирались быть изначально.       Самое подходящее состояние, чтобы слушать. И чтобы задавать вопросы. — Слышала, у вас нынче неспокойно? — издалека начала я.       Сирона кивнула. — Впрочем, как и всегда. Сначала покоя нам не давала банда Руквуда, теперь вот это. Они называют себя Змеиным клубком.       Я фыркнула, давясь очередным глотком огневиски. — Серьёзно? Им название школьник из Слизерина придумал?       Сирона пожала плечами, не скрывая улыбки. — Знаю, звучит слишком пафосно. Но проблем от них становится всё больше и больше.       Она наклонилась ближе, отставив в сторону стакан, который только что протирала. — К нам недавно приезжал один из ваших. Крупный такой мужчина, лет сорока. Всё спрашивал, вынюхивал про эту банду… Казалось, даже что-то понял. Или заподозрил. А потом… — Его убили, — процедила я, сжимая челюсти.       Сирона лишь печально кивнула. — Знаешь, пока это просто грабёж или хулиганство — все делают вид, что ничего страшного. Но когда дело доходит до убийства, начинаешь волноваться. — А чем они известны? — Орудуют в окрестностях. Нападают на одиноких волшебников, обдирают до нитки. Захаживают в лавки, требуют долю «за защиту». А если отказываются — грозятся всё разгромить. — И что констебли?       Сирона вздохнула. — Ох, дорогая… Мы с тобой прекрасно знаем, что пока сюда не нагрянет орда авроров, никто их не переловит. Угрозы — это не действия. Пока никого не ловят с поличным, их максимум на пару суток закрывают в камере, а потом без доказательств отпускают. — Ясно… — я задумалась.       Всё это слишком сильно напоминало историю с бандой Руквуда. Те тоже начинали с грабежей и краж. — Говорят, — продолжила Сирона, — у них есть подпольное казино где-то в Запретном лесу. Но где именно — никто не знает. Ты же понимаешь, как легко спрятать что угодно в этом чёртовом лесу.       Я кивнула, переваривая полученную информацию. Остаток вечера не принёс ничего нового. Я выпила ещё несколько стаканов огневиски и заметно захмелела. Вышла из паба ближе к одиннадцати — прохладный осенний воздух приятно остудил разгорячённую от алкоголя и духоты кожу.       Я решила идти до Хогвартса пешком. В Запретный лес сегодня соваться было бессмысленно — и опасно. Было поздно, и я выпила достаточно, чтобы не испытывать судьбу.       Дорога к замку тянулась вдоль холмов, укрытых влажной осенней травой. Под ногами шуршали опавшие листья, тёмные, прилипшие к земле после дневной сырости. Фонари вдоль пути горели редко, оставляя между собой длинные участки полумрака.       Воздух был холодным и чистым, пах дымом далёких каминов и мокрой листвой. Где-то в стороне ухнула ночная птица, и этот звук неожиданно чётко разрезал тишину.       Я шла медленно, позволяя ночи и свежему ветру выветривать из головы хмель и лишние мысли. Вдалеке, над кронами деревьев, уже угадывались очертания Хогвартса — тёмная громада замка, освещённая редкими окнами, словно маяк в море темноты.       Ночь была спокойной. Слишком спокойной.       И я вдруг поймала себя на том, что снова прислушиваюсь к собственным шагам.       Я шла по каменной кромке дороги, и каблуки ботинок звонко ударяли о камень, периодически сменяясь шуршанием листьев или глухим звуком поступи по влажной земле. Видимо, дождь прошёл здесь совсем недавно — воздух всё ещё хранил запах сырости и прелой листвы.       Скоро начнёт холодать. Придётся снова кутаться в мантии, шарфы, надевать перчатки. Не успеешь оглянуться — и наступит зима. Холодная, снежная, беспощадная.       Нужно будет сообщить Оминису, что в следующие выходные я буду занята. Запретный лес придётся осмотреть тщательно.       Воспоминания непрошено нахлынули. Испытания директора Рэкхема. Стражи. Древняя магия. Пауки. Браконьеры.       Сколько раз я уходила вглубь этого леса в поисках ответов — и врагов. Сколько раз балансировала на грани, чтобы снова выйти победителем из боя.       Долго ли продлится эта удача?       А если однажды я войду туда — и не вернусь? Стану кормом для стаи волков или пауков. Или просто исчезну, как исчезали другие.       Я остановилась прямо у входа в лес. Предупреждающие таблички, буквально кричащие об опасности, были расставлены по всему небольшому травянистому участку перед деревьями. Мне оставалось пройти лишь узкий мост — и дальше уже начиналась дорога к Хогвартсу. Совсем рядом, за поворотом, угадывались очертания поля для квиддича.       Я вгляделась в непроглядную темноту густых, гигантских деревьев. Это было место, куда солнце не проникало в достаточной мере, чтобы сделать его безопасным для прогулок.       И вдруг мне показалось, что кто-то смотрит на меня из этой глубокой тьмы. Изучает. Выжидает. Я невольно вздрогнула.       Надо поспешить в замок. — Так, так, так… — за моей спиной раздался гнусавый, неприятно растянутый мужской голос. — Кто это у нас любит вечерний променад?       Я обернулась. — Здравствуй, пташка… Ты тут совсем одна?       У моста стояли трое мужчин в чёрных рубашках и брюках. Лица скрывали платки с изображением змеиной пасти — раскрытой, с оскаленными клыками.       Их взгляды мне совсем не понравились. Так смотрели приспешники Руквуда — медленно, оценивающе, словно уже прикидывая, сколько с тебя можно взять и сколько боли ты выдержишь, прежде чем сломаться.       Я почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось. Значит, слухи были правдой.