Глава 7. По инструкции.

      Прошло несколько недель с тех пор, как весть о том, что два пятикурсника выжили после встречи с троллем в Хогсмиде, разлетелась по всему Хогвартсу.       Себастьян пролежал в больничном крыле всего одну ночь, а вот Лукреции пришлось куда тяжелее. Бой нанёс ей серьёзные травмы: перелом ребра, вывих плеча, множество ушибов и ссадин. Перелом залечили заклинанием, но мадам Мириам Страут, главная медсестра Хогвартса, настояла на строгом постельном режиме. Конечно, в ночь перед выпиской Сэллоу не удержался и попытался выяснить, что именно за заклинание использовала Лукреция в схватке с троллем — он слишком чётко видел, что она не произнесла ни звука. — Что это за сила такая была? — прошептал он. — Я никогда не видел таких искр. Это вообще не очень-то походило на обычную магию. — Это случилось в тот день, когда на нас напал дракон, — тихо ответила Лукреция. — Я кое-что увидела. То, чего не смогли заметить ни профессор Фиг, ни его… почивший друг. — Кое-что? — Себастьян приподнялся на локте и с сомнением посмотрел на неё.       Несмотря на то что в большой палате они были одни, за окном стояла глубокая ночь, а мадам Страут уже ушла спать, они всё равно переговаривались шёпотом. — Я сама не знаю, что именно увидела, — призналась Лукреция. — И, если честно, не понимаю, что сделала с троллем. Я просто почувствовала, что должна поступить именно так. — Так, подожди… — он чуть усмехнулся. — Ты про тот пас рукой и движение ногами? Вряд ли твоя стойка сама по себе превратила гигантское существо в пепел. — Слушай, я правда не знаю, что это было. Мы с профессором Фигом ещё не обсуждали это. — Малышка Малфой, — протянул Себастьян, — ты полна загадок. Хорошо, что на нашей первой дуэли ты не решила использовать эти свои… танцы.       Он развернулся на кровати боком, продолжая довольно улыбаться и разглядывая её лицо в бледном свете луны и звёзд.       Днём между ними стояла ширма, которую они сдвинули, когда мадам Страут ушла в свою спальню. Да, она всё ещё сохраняла хоть какие-то рамки приличия и личного пространства, но разговаривать через неё было неудобно. — Я бы сделала тебя и без всяких танцев, грубиян Сэллоу, — парировала Лукреция с улыбкой.       Она лежала на боку, повернувшись к нему, подложив ладонь под подушку.       Для юной девушки было непривычно находиться ночью в одной палате с парнем, которого она знала всего несколько дней — да ещё и в одной пижаме. Пусть они и лежали на разных кроватях, раньше с ней такого не случалось. Даже её братья не позволяли себе заходить в комнаты к сёстрам — обычно они общались на нейтральной территории: в библиотеке, саду, гостиной.       И всё же, вопреки этому, Лукреция сейчас не чувствовала смущения. В полутьме больничного крыла, среди тихого шороха занавесок и приглушённого света луны, их шёпот звучал удивительно спокойно и естественно. В этом было что-то доверительное, почти приятельское — лишённое неловкости, пошлости или стыда. Словно между ними на это короткое мгновение установилось негласное соглашение: здесь и сейчас они просто разговаривают, без масок и ожиданий и правил этикета. — Попробуй я теперь тебе нагрублю, — фыркнул Себастьян. — ПУФ — и меня потом по кусочкам никто не соберёт.       Лукреция рассмеялась и сделала вид, будто собирается швырнуть в него подушку. В ответ он изобразил испуг и тоже не смог скрыть довольной улыбки. — Когда ты разберёшься с профессором, что это было… — сказал он уже серьёзнее, — ты мне скажешь? — Что-то подсказывает мне, что ты в любом случае от меня не отстанешь. — Ну, — пожал он плечами, — это действительно любопытно. Скажем так, у меня научный интерес. — Хорошо, — уступила она. — Я скажу тебе. Но, Сэллоу… — Да? — Скажешь кому-нибудь — и я тебя так прокляну, что ты всю жизнь из себя слизней выплёвывать будешь. — Фу, Малфой, — поморщился он. — Ты же этого не сделаешь.       Наступило молчание. — Не сделаешь же? — Ты же слышал, что моя семья в проклятиях буквально лучшие, — спокойно ответила она. — Хочешь проверить? — Скорее нет, — задумчиво протянул Себастьян. — Лучшие, говоришь? — Ну да. Особенно мама. У неё с детства к этому дар. — Занимательно.       Снова пауза. — Лукреция… — Ммм? — Я никому не скажу. Обещаю. — Непреложным обетом закрепишь? — Ты прямо так радикально настроена?       Лукреция рассмеялась. — Нет, Сэллоу. Твоя смерть мне ни к чему.       Они проговорили почти до рассвета, но уже на отвлечённые темы. Сэллоу рассказывал, как они с Анной и Оминисом довольно часто попадали в школьные неприятности — точнее, как слишком любопытная и активная Анна постоянно втягивала их в очередное приключение.       Лукреции ужасно хотелось познакомиться с этой яркой Сэллоу, которая, по рассказам, была ещё большим ураганом, чем её брат. От описаний их взаимоотношений у Лукреции сжималось сердце. Даже с Люцианом и Ливией они никогда не позволяли себе такой открытости и тепла — в их семье это считалось странным.       Зато ходить по струнке под презрительным взглядом Кассия, который вечно был всем недоволен и умудрялся испортить любой момент единения, — вот этого в их доме было хоть отбавляй.       На следующий день Себастьяна выписали, а к Лукреции зашёл профессор Фиг. — Девочка моя, как ты себя чувствуешь? — он склонился над ней и по-отечески сжал её ладонь. — Всё хорошо, профессор. Мадам Страут уже использовала заклинание для сращивания костей и постоянно мажет меня отвратительно пахнущей мазью от ушибов. Не понимаю, почему я всё ещё здесь. — Мириам просто серьёзно относится к своей работе, — мягко ответил он. — Поэтому она не отпустит тебя, пока ты не поправишься полностью и не исчезнет каждая ссадина. — Это очень мило с её стороны, но излишне, — вздохнула Лукреция. — Я и так сильно отстаю, не хочу пропускать занятия. — О, за это можешь не переживать, — профессор взмахнул палочкой, и на тумбочке тут же появилась внушительная стопка книг и пергаментов. — Я попросил преподавателей нагрузить тебя дополнительными заданиями. — Спасибо, профессор, — Лукреция улыбнулась и приподнялась на локтях. — А как быть… ну, вы понимаете, с чем?       Профессор Фиг оглянулся. Мадам Страут была занята в своём кабинете и точно не могла их слышать, но он всё равно понизил голос. — Помнишь медальон, который мы нашли в банке?       Лукреция вздрогнула. Она совершенно о нём забыла. Так вот что Ранрок от них требовал. — Я обнаружил в нём карту, — продолжил Фиг. — Но пока не понимаю её назначения. На ней нет пометок — просто схема нижних этажей Хогвартса. — Можно посмотреть?       Он кивнул и достал из кармана мантии большой, потрёпанный временем лист пергамента. Развернув его, Лукреция увидела множество линий на пожелтевшей поверхности. Сначала карта показалась ей совершенно бесполезной. Просто план этажа. Но затем возле одного из помещений она заметила странное сияние — что-то блестело и поднималось вверх круглыми каплями, словно ртуть, нарушая все законы гравитации. — Здесь… — заворожённо произнесла она, указав на помещение, окружённое этими каплями. — Это библиотека, — нахмурился Фиг. — Точнее, этот участок относится к Запретной секции. Ты видишь что-нибудь ещё? — Да. Странное свечение… и капли, похожие на ртуть.       Лукреция осторожно попыталась коснуться одной из них. Капля зацепилась за её палец, кожу обдало холодом — и больше ничего. Ни боли, ни иных ощущений. В следующий миг она словно впиталась в кожу, не оставив следа. — Интересно… — прошептала Лукреция. — Что такое? — Профессор, мне кажется, я могу… поглощать эту субстанцию. — Как необычно, — пробормотал Фиг. — Элеазар!       Громкий голос директора Блэка заставил их обоих вздрогнуть. Лукреция судорожно схватила карту и спрятала её под подушку.       Профессор Фиг вытянулся, словно по струнке, и обернулся.       К ним спешил директор в идеально приталенном сюртуке и накрахмаленной рубашке, с атласным шарфом, повязанным на шее почти бантом. — Финеас… что вы здесь делаете? — осторожно начал Фиг. — Странный вопрос, Элеазар. Я директор Хогвартса и вправе ходить, где пожелаю. — Я не это имел в виду…       Блэк поднял руку, останавливая его. — Я пришёл не для препирательств. Вас срочно вызывают в Министерство. — Сейчас? — профессор явно растерялся. — Да. Идёт расследование из-за нападения дракона и смерти Джорджа. Думаю, это займёт несколько дней. Я уже уведомил Матильду — она перестроит расписание, ваши занятия перенесут. — Но… — Элеазар, просто скажите «хорошо» и не доставляйте мне головной боли. Хотя, признаться, из-за вас мне тоже придётся ехать. — Хорошо, Финеас.       Директор удовлетворённо улыбнулся и наконец перевёл взгляд на Лукрецию. — А вы, мисс Малфой, надеюсь, скоро поправитесь. Мало того что поступили в Хогвартс с опозданием, так ещё вместо учёбы отдыхаете в больничном крыле. — Но на неё напал тролль… — начал профессор Фиг.       Блэк его уже не слушал. Развернувшись на каблуках, он быстрым шагом направился к выходу.       Фиг раздражённо выдохнул и снова повернулся к Лукреции. — Как видишь, мне придётся покинуть школу на несколько дней, в лучшем случае. — Ничего, профессор. Когда вы вернётесь, мы продолжим поиски информации. — Да, — кивнул он. — А пока восстанавливайся и занимайся, — он указал на стопку книг. — Тогда я оставлю тебя.       Но прошла целая неделя, а профессор так и не вернулся. За это время Лукреция уже успела выписаться из больничного крыла и снова приступить к занятиям. Сегодня ей предстояло посетить первое занятие по зельеварению.       Имельда всю дорогу в красках рассказывала, что профессор Шарп — крайне требовательный и строгий преподаватель. По её словам, мало у кого получалось сварить хоть сколько-нибудь толковое зелье под его придирчивыми замечаниями. Она не прекращала пугать Лукрецию и по пути к кабинету. — А ещё он особенно неудачливым ученикам любит назначать дополнительные занятия. — Разве это плохо? — осторожно заметила Малфой. — Это же повод подтянуть умения, если отстаёшь. — Уж не знаю, как ты наберёшься опыта, если будешь просто скоблить котлы или часами собирать ингредиенты для его запасов, — фыркнула Имельда. — По мне, мы для него просто бесплатная рабочая сила. — Занятно, — без особого энтузиазма отозвалась Лукреция, заранее прикидывая возможные проблемы с этим предметом.       За разговором они дошли до нужного класса. Он находился недалеко от Главного холла и совсем близко к гостиной Слизерина. Лукреция ещё на подходе почувствовала пряно-кисловатый запах — определить, на что именно он похож, было сложно.       Чем ближе они подходили, тем сильнее он становился, а в самом классе запах и вовсе кружил голову.       Имельда тут же направилась к столу с котлами, за которым уже стояли несколько учеников со Слизерина.       Лукреция растерянно огляделась в поисках свободного места. За столом Оминиса и Себастьяна уже был полный комплект.       Сэллоу приветственно кивнул, нацепив свою фирменную улыбку, не предвещающую ничего хорошего. Оминис же поздоровался, когда Лукреция проходила мимо, почувствовав её присутствие. — Как твои дела? Чувствуешь себя уже лучше, гроза троллей? — обратился он к ней шутливо, но без тени грубости. — Оминис, я же просила не называть меня так, — Лукреции стало неловко. — Мы с Себастьяном просто отбивались.       Хоть они и рассказали заранее подготовленную версию любопытным ученикам, собравшимся тогда в гостиной их факультета, многие всё равно считали, что уже само выживание и то, что они не поддались панике при виде тролля, — настоящее достижение. — Да пусть называет, — вмешался в разговор Сэллоу. — Мне вот нравится. Ещё одна регалия в мою копилку после «красавца» и «лучшего дуэлянта». — О, я, конечно, не видел вашей дуэли, — иронично заметил Мракс, — но звук громкого хлопка от твоего падения я не забуду никогда. — Лукреции просто повезло, — невозмутимо продолжил Себастьян. — Я был не готов к тому, что она девочка не промах. — Да-да, — раздражённо фыркнула Малфой, вызывая улыбку у Оминиса. — Гений, великий дуэлянт и плейбой. Мы всё поняли.       Она вздохнула. — С вами, конечно, интересно, но я, пожалуй, пойду поищу свободное место, пока профессор Шарп не пришёл. Имельда сказала, что с ним лучше не шутить. — Он просто закостенелый мракоборец, который никак не может уйти на пенсию, — задумчиво протянул Себастьян. — Поэтому немного грубоват. А так — вполне обычный профессор. Меня куда больше пугает профессор Гекат. — Нужно просто нормально вести себя на её уроках, а не пытаться разгромить класс, — спокойно заметил Оминис. — Профессор Шарп требовательный, но справедливый. Он не станет придираться к тебе без причины, Лукреция. — Но по делу — вполне сможет, — печально выдохнула она.       И тут же почувствовала осторожное, ободряющее прикосновение холодных пальцев Оминиса к своему запястью. — Я уверен, — тихо сказал он, — у ребёнка из семьи Малфой не может быть проблем с зельеварением. Вы в нём почти так же хороши, как в проклятиях. — Раз в год и палка стреляет пустыми искрами, — ответила Лукреция. — Мне обычно везёт на фамильное наследие. Точнее, на его отсутствие. Ладно, мальчики. Вон вижу свободный стол рядом с Гарретом. — Стой, — Оминис потянулся к ней, но не успел.       Сэллоу резко дёрнул его на себя и закрыл ему рот ладонью. — Оминис, не мешай малышке Малфой готовиться к занятиям, — невинно заявил он, глядя на Лукрецию. — Вот уболтал её совсем.       Лукреция с подозрением посмотрела на них, пожала плечами и направилась к Гаррету Уизли, с которым познакомилась ещё в таверне. — Привет, Гаррет, — она подошла к гриффиндорцу, увлечённо что-то записывающему в тетради. — Я могу присоединиться к тебе? Свободных мест больше нет.       Он поднял голову и слегка удивлённо уставился на неё. — Ты хочешь стоять тут со мной? — Ну… да. — Конечно! — тут же широко улыбнулся он. — Ты выбрала правильный стол. За ним стоят лучшие зельевары. — Но, Гаррет, ты тут один. — Вот именно, — бахвально заявил он.       Лукреция тяжело выдохнула. Самодовольного Сэллоу ей было уже достаточно — а тут ещё и Уизли.       Гаррет снова углубился в записи, и Малфой осталась наедине со своими мыслями. Она всё ещё ждала хоть какой-нибудь весточки от профессора Фига, но её не было. Время шло, а ощущение нависающей опасности становилось всё отчётливее.       Ей казалось, что они теряют драгоценные минуты. В Запретную секцию нужно было попасть как можно скорее — но как это сделать без профессора? — Итак, не будем тратить время на долгое вступление.       Лукреция вздрогнула. Она не заметила, как в класс вошёл высокий мужчина.       Профессор Шарп двигался быстро и уверенно, но при этом заметно хромал на одну ногу. Длинные чёрные волосы были собраны назад, открывая лицо, пересечённое старым шрамом — от левого глаза через щёку к подбородку. Этот шрам не уродовал его, а скорее делал выражение лица ещё более суровым.       Его взгляд был острым, цепким, как у человека, привыкшего замечать детали и ошибки с первого взгляда. В классе стало ощутимо тише ещё до того, как он дошёл до преподавательского стола.       Шарп остановился, обвёл учеников холодным взглядом и медленно кивнул, словно делая мысленные пометки. — Зельеварение — это не искусство для мечтателей, — продолжил он ровным голосом. — Это точность, дисциплина и ответственность.       Он сделал паузу. — Если вы пришли сюда, рассчитывая на снисхождение, можете сразу покинуть класс.       В этот момент он отчётливо посмотрел на Лукрецию, и так как новеньких в классе больше не было, она сразу поняла: эта фраза предназначалась именно ей.       Сглотнув, она кивнула — слишком резко, сильнее, чем следовало, — и тут же почувствовала острую боль от сведённой мышцы в шее. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы не выдать, насколько ей сейчас больно. Профессор продолжал смотреть на неё, и только когда он отвернулся, Лукреция позволила себе чуть расслабиться и прикусить губу. — Сегодня мы с вами будем готовить рябиновый отвар. — Но, профессор, мы каждый год его готовим, — недовольно заметила Имельда. — И будем продолжать, пока я не буду удовлетворён результатами всех вас, — холодно отозвался Шарп. — Повторение — важнейшая часть обучения. Вы ведь не думаете, что, сварив зелье один раз, к нему больше никогда не вернетесь?       Он усмехнулся краем губ. — Начинайте.       Ученики тут же метнулись к шкафам с ингредиентами. У каждого была своя именная коробка с необходимым набором. Лукреция осталась на месте и начала доставать ингредиенты из сумки — всё, что успела закупить в Хогсмиде. — Вот ваша коробка, мисс Малфой, — профессор подошёл к её столу и положил перед ней длинную коробку, обёрнутую чёрным бархатом. — Надеюсь, у вас есть все необходимые ингредиенты? — Конечно, профессор. Я заранее пополнила запасы. — Очень хорошо.       Впервые Лукреция заметила в его взгляде не холодное безразличие, а сдержанное одобрение. — У меня, разумеется, есть резерв, — продолжил Шарп, уже обращаясь ко всему классу, — но настоятельно рекомендую вам своевременно пополнять свои запасы. Каждый месяц я вывешиваю перечень необходимых ингредиентов для каждого курса. Прошу относиться к этому ответственно. — Да, профессор.       Он кивнул и вернулся к своему столу. Гаррет тоже появился рядом с котлом, держа коробку с ингредиентами, но Лукреция сразу заметила: его набор отличался от стандартного. Люциан, брат Лукреции, был хорош в зельеварении — очень хорош. Она часто спускалась к нему в подвалы поместья, где он работал за котлами. И пусть у неё самой было не так много практики, она отлично запоминала ингредиенты, порядок действий и мелкие детали процесса.       В классе воцарилась рабочая тишина. Слышно было, как ложки стучат о стенки котлов, как ножи постукивают по деревянным доскам, измельчая травы, как в ступках толкут сухие смеси.       Лукреция зажгла огонь под котлом и, прежде чем приступить, раскрыла учебник на нужной странице. Она пробежалась взглядом по инструкции, внимательно сверяя список ингредиентов и последовательность действий.       Память услужливо подкинула образы: подвалы поместья, приглушённый свет факелов, сосредоточенное лицо Люциана и его спокойный, терпеливый голос, объясняющий, почему нельзя торопиться и где чаще всего допускают ошибки. Значит, она всё запомнила правильно.       Лукреция налила в котёл отмеренное количество воды и дала ей медленно нагреться. Когда на поверхности появились первые мелкие пузырьки, она добавила измельчённую кору рябины. Вода сразу окрасилась в бледно-красный оттенок, а в воздухе повис терпкий, чуть горьковатый аромат.       Она помешивала отвар ровно по часовой стрелке, не спеша, позволяя ингредиентам раскрыться полностью. Затем, сверившись с учебником, достала ступку и аккуратно растёрла сушёные ягоды до густой, почти вязкой массы, после чего добавила их в котёл.       Отвар стал темнее, плотнее. Следующим шагом была настойка полыни. Лукреция отсчитала ровно одну каплю — не больше и не меньше — и осторожно уронила её в зелье. Котёл чуть зашатался, над поверхностью на мгновение поднялась тонкая струйка пара.       Она задержала дыхание и затем помешала отвар три раза против часовой стрелки, убавив огонь почти до минимума.       Цвет стал ровным, глубоким, без мутных разводов — именно таким, каким он должен был быть.       Лукреция позволила себе короткий выдох, но взгляд всё равно оставался сосредоточенным.       В этот момент Гаррет занимался совсем другим. Ранее, делая пометки в тетради, он изменил рецепт рябинового отвара, решив, что если добавить туда толченые огненные семена, эффект можно усилить. По его расчётам, зелье должно было не только способствовать заживлению, но и давать временную защиту — чтобы выпившего не смогли покалечить снова сразу после восстановления.       Как раз сейчас настал нужный момент.       Уизли, затаив дыхание, с лихвой высыпал растолчённые огненные семена в котёл. Отвар тут же отреагировал.       Жидкость вспыхнула ярче обычного, из котла с треском вырвались небольшие горячие искры, похожие на миниатюрные фейерверки. Над поверхностью зелья взметнулись красно-оранжевые всполохи, а воздух наполнился резким, обжигающим запахом. Несколько учеников вздрогнули и инстинктивно отступили на шаг назад.       Лукреция не стала исключением: один из фейерверков едва не прожёг ей рубашку, и она испуганно отпрыгнула в сторону. — Уизли, что ты творишь?! — возмущённо воскликнула она, торопливо отряхивая ткань и опасаясь, что та всё-таки загорится. — Я хотел усилить зелье… но что-то пошло не так, — задумчиво и совершенно без раскаяния ответил Гаррет. — Мистер Уизли, — профессор Шарп уже стоял возле их стола, — я рад, что вы проявили инициативу и придёте сегодня после занятий, чтобы убрать кабинет после вашего… перформанса.       Вот теперь Гаррет выглядел по-настоящему разочарованным. — На будущее, — продолжил Шарп холодным тоном, — экспериментировать вы можете у себя дома. Поджигать, взрывать, травить домочадцев едкими запахами — сколько угодно. В моём классе я прошу готовить по инструкции, без ваших оригинальных идей. — Да он каждый раз так делает, — раздражённо заметила Имельда.       Лукреция обернулась — и тут же заметила чрезмерно довольное лицо Себастьяна. — Ты всё знал, — одними губами произнесла она.       Его ещё более широкая улыбка и едва сдерживаемый смех выдали его с потрохами. — Я тебя превращу в слизня. Точно, — процедила Лукреция, не скрывая гнева.       От немедленной расправы её отвлёк профессор, заинтересованно подошедший к её котлу. На его жилете висела золотая цепочка с небольшой чайной ложечкой — той самой, что удобно помещалась в карман для часов. Он зачерпнул немного отвара и попробовал.       Прошла пара секунд. Лицо Шарпа оставалось непроницаемым, и Лукреция уже начала беспокоиться, когда вдруг он одобрительно кивнул. — Браво, мисс Малфой. С первой попытки.       Он взглянул на неё внимательнее. — Ваш старший брат Люциан тоже показывал отличные результаты на моих занятиях. Надеюсь, это закономерность, а не случайность. — Спасибо, профессор.       Он кивнул и двинулся дальше по рядам. Зелье Оминиса он также похвалил, а вот Сэллоу едва не получил подзатыльник. Имельда не удостоилась одобрения, один когтевранец справился достойно, а остальной класс восторгов у профессора не вызвал. — И вы ещё удивляетесь, почему мы варим это зелье каждый год, — подвёл итог Шарп. — Отвратительно. Всего пара человек смогли приготовить толковый отвар. Урок окончен.       Он резко развернулся, ушёл в свой кабинет и захлопнул за собой дверь, оставив учеников одних.       Все занялись уборкой ингредиентов и очисткой котлов. Закончив, Лукреция подошла к Себастьяну и Оминису. — Я пытался тебя предупредить, но… — начал было Оминис. — Не извиняйся, я видела, что ты пытался, — мягко перебила она и тут же повернулась к Себастьяну. — А теперь ты. Если бы мозги были золотом, Сэллоу, ты был бы бездомным.       Себастьян расхохотался. — Ты такая смешная, когда злишься. Нос морщишь — ужасно забавно. — А знаешь, что ещё было бы забавно? — прищурилась Лукреция. — Превратить тебя в хорька и натравить гиппогрифов. — Да ладно, — отмахнулся он. — Ты бы видела своё лицо, когда возле тебя устроили бесплатное фаер-шоу. А Уизли? Он же весь в копоти, как после пожара.       Повисла секунда тишины, а потом и Лукреция, и Оминис невольно рассмеялись вместе с ним. — Ладно, признаю, розыгрыш был удачный, — вздохнула она. — Теперь понимаю, почему с ним никто не сидит. — В следующий раз приходи пораньше и будешь с нами, — сказал Оминис, направляясь к выходу. — Сэллоу, ты ведь хотел зайти в библиотеку перед следующим занятием? — Не сегодня, — махнул рукой Себастьян. — Мадам Пергамм ещё не отошла от прошлого раза. Меня считает персональным бедствием для Запретной секции — даже на порог не пустит.       Лукреция вздрогнула и резко потянула его за рукав. — Погоди. Мне нужно тебя кое о чём спросить. — Так говори, — удивился он.       Оминис остановился в дверном проёме. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — понизила голос Лукреция.       Класс уже опустел. Даже Гаррет поспешил скрыться, чтобы привести себя в порядок перед следующим уроком.       Себастьян понимающе кивнул, развернулся к Оминису и нарочито громко сказал: — Иди вперёд. Я совсем забыл, что обещал показать Лукреции, где класс астрономии. У неё он завтра, а она ещё плохо ориентируется. — Я могу пойти с вами… — Нет-нет, — перебил Сэллоу. — Займи нам место.       Оминис слегка смутился, нахмурился, но всё же кивнул и вышел. — Ну, говори, — обернулся Себастьян. — Ты ведь уже бывал в Запретной секции? И не раз? — Раз десять, может больше, — самодовольно ответил он. — Помнишь, я говорила, что должна обсудить с профессором свою… странную силу? Мы нашли подсказку. Но она в библиотеке. В Запретной секции. Профессор до сих пор не вернулся, а мне нужно узнать, что со мной происходит. — О, — протянул Себастьян, — кажется, малышке Малфой нужна помощь.       Он усмехнулся. — Ты обратилась по адресу. Сегодня ровно в полночь я буду ждать тебя в гостиной. Только не разбуди соседок.       Лукреция улыбнулась. — Спасибо. — А теперь пойдём, — добавил он. — Покажу тебе класс астрономии. А то Оминис ещё подумает, что у нас с тобой секреты. — Он милый, — тихо сказала она. — Но ты сам понимаешь, я не могу всем рассказывать об этом. — Оминису ты можешь рассказать всё, — серьёзно ответил Себастьян. — Он настоящий друг и хранитель тайн. Ты даже не представляешь, сколько моих секретов ему приходится хранить. — Страшно представить. — Это ты ещё не знаешь, каких. — И не хочу, — тут же отрезала Лукреция. — Даже не начинай.       Себастьян рассмеялся и повёл её из класса.