Глава 9. Запретная секция.

— Стой! — голос Себастьяна раздался совсем рядом, и Лукреция резко замерла.       Они уже были на главной лестнице. Лукреция осторожно выглянула из-за перил и заметила высокого парня в шапочке старосты. Тот остановился у большой картины с менестрелем и лениво оглядывал лестничные пролёты, будто просто тянул время. — И что нам делать? — шёпотом спросила она. — Подожди минуту.       Они переговаривались почти беззвучно. Менестрель на картине перебирал струны лиры, и музыка глушила всё вокруг — староста попросту не мог их услышать.       Простояв ещё несколько мучительно долгих минут в напряжённом ожидании, староста наконец изволил двинуться вверх по лестничным пролётам с противоположной стороны. — Идём.       Лукреция и Себастьян снова тронулись с места. Она шла на носках, внимательно следя за каждым шагом, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Возле библиотеки дежурили ещё несколько старост — Когтевран и Пуффендуй.       В библиотеку вело несколько дверей, и ребята выбрали ту, у которой никого не было. Они выждали момент, когда даже случайный взгляд не был обращён в их сторону, и тихо приоткрыли дверь. Им повезло — та не скрипнула.       За дверью оказалась небольшая лестница вниз. И вот, наконец, библиотека.       Но Лукреция не успела сделать и шага под арку, как чья-то невидимая рука схватила её за локоть и резко утянула за один из стеллажей. — Осторожно. Там мадам Пергамм, — прошептал Себастьян. — Ты же сказал, что в это время в библиотеке никого не будет? — недовольно прошипела Малфой. — Я сказал, что обычно никого не бывает, — шёпотом огрызнулся он. — Не знаю, почему она ещё не спит. — И что же нам теперь делать, поворачивать назад? — Лукреция сняла с себя чары. — Мы не сможем проскочить в Запретную секцию мимо неё.       Себастьян последовал её примеру. — Дай подумать…       Он осторожно выглянул из-за стеллажа, внимательно разглядывая библиотекаря. Мадам Пергамм стояла у своего стола, методично перебирая бумаги, словно никуда не спешила и вовсе не собиралась уходить.       Лукреция тем временем огляделась, невольно задержав взгляд на ближайшем стеллаже. Тёмное дерево, исцарапанное временем, было плотно заставлено книгами самых разных размеров.       Потёртые корешки, выцветшие надписи, золочёные буквы, местами почти стёртые — каждая из них хранила чужие мысли, заклинания, открытия и ошибки. Некоторые тома выглядели так, словно к ним не прикасались десятилетиями, другие же, наоборот, были затёрты.       Её взгляд медленно скользнул дальше — по рядам стеллажей, уходящих вглубь библиотеки, словно в лабиринт. Высокие каменные своды терялись в полумраке, поддерживаемые массивными арками. Тусклый свет магических ламп мягко ложился на переплёты книг, оставляя углы зала в тени. Часы над столом мадам Пергамм отсчитывали секунды глухими, размеренными щелчками. — Придумал.       Лукреция вздрогнула, возвращаясь к диалогу с Сэллоу. — Я отвлеку её чарами. Запущу пару книг полетать, стяну несколько с полок — в общем, сделаю так, чтобы она отошла от стола. Ключ от Запретной секции она обычно прячет в ящике. Я его заранее зачаровал. Скажешь Специалис Ревелио — и сразу найдёшь. — А ты, я смотрю, и вправду часто нарушаешь порядок в библиотеке? — Лукреция не смогла сдержать улыбки. — Я же сказал, что проведу тебя, — значит, будь уверена, я это сделаю, — Себастьян даже не пытался скрыть самодовольства. — Хорошо. Ты отвлекаешь, я забираю ключ. — На счёт три…       Они снова наложили на себя дезиллюминационные чары и разошлись в разные стороны.       Лукреция остановилась у края стеллажа, затаив дыхание и ожидая, когда Себастьян начнёт.       Через мгновение послышался глухой удар — книги с шумом посыпались на пол, а затем раздался ещё один хлопок откуда-то с другого конца зала. — Пивз? — мадам Пергамм удивлённо подняла голову от бумаг. — Это ты опять развлекаешься?       Вместо ответа послышались новые хлопки и глухие удары. Мадам Пергамм нахмурилась и торопливо направилась к источнику шума, оставляя стол без присмотра.       Выждав ещё несколько секунд, Лукреция юркнула к нему. — Специалис Ревелио, — едва слышно произнесла она.       Пространство вокруг на мгновение озарила тонкая фиолетовая дымка, почти сразу рассеявшаяся. И в следующий миг в одном из ящиков стола Лукреция заметила еле уловимое свечение. Она аккуратно выдвинула его.       Внутри, помимо бумаг и свитков, лежал заветный ключ.       Не теряя времени, Лукреция схватила его и так же осторожно, стараясь не выдать себя ни единым звуком, направилась к той части зала, где находилась Запретная секция.       Она резко выделялась на фоне обычных стеллажей. Чугунные ворота, холодные и тяжёлые, перекрывали проход, а на них висел массивный, громоздкий замок. Его нельзя было открыть обычной Алохоморой — стоило попытаться, как тут же срабатывало защитное заклинание, и у того, кто решался на взлом, начинались серьёзные проблемы.       Единственным безопасным способом был ключ.       Лукреция остановилась у ворот. — Ты тут? — тихо прошептала она.       Ответа не последовало.       Она осталась ждать, сжимая ключ в ладони и прислушиваясь к каждому звуку библиотеки.       Сняв чары и нервно теребя прядь волос, Малфой ожидала своего напарника по проникновению у ворот. Мадам Пергамм не было видно — она скрылась в другой части библиотеки. Шум и хлопки стихли, но Себастьян всё не появлялся.       Когда Лукреция уже начала по-настоящему волноваться, он возник прямо перед ней, снимая с себя чары. — Заждалась? — шёпотом произнёс он. — Почему так долго? — Увёл её подальше от нас. Путь свободен, можем идти. Открывай ворота.       Лукреция повернулась к громоздкому замку и вставила ключ в скважину. Она попыталась провернуть его, но тот будто застрял, не поддаваясь. — Ну что ты там? — Не могу повернуть… заело, — нервно огрызнулась Малфой. — Дай посмотреть. — Я сама, — прошептала она.       Послышалось негромкое бренчание металла о металл. Лукреция пыталась провернуть ключ снова и снова, но он упрямо не поддавался.       Внезапно её руки накрыли ладони Себастьяна. Она почувствовала его присутствие слишком близко — тепло дыхания коснулось макушки, заставив её на мгновение замереть. — Какая ты упрямая, малышка Малфой, — тихо усмехнулся он.       Себастьян взял инициативу в свои руки, сильнее надавил на ключ — и раздался долгожданный щелчок. Замок поддался, соскользнул с петель ворот и остался у них в руках.       Проход в Запретную секцию был открыт.       Себастьян аккуратно забрал у неё замок и ключ, убирая их в карманы. Лукреция повернулась к нему, сохраняя то ничтожное расстояние, что оставалось между ними. Ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. — Лучше пусть это будет у нас, — тихо произнёс он. — Так надёжнее. Пока мы будем там шастать, нас точно не запрут.       Его тёплое дыхание коснулось её лба и, неизвестно почему, заставило Лукрецию смутиться. Она опустила взгляд, внутренне сжимаясь, словно пойманная на чём-то слишком личном.       Себастьян заметил эту перемену и поспешно отстранился, неловко растрепав волосы, будто тем самым пытался разрядить напряжение.       Между ними повисла короткая, неловкая пауза. — Ну… — осипшим голосом сказал он спустя мгновение. — Продолжим наше маленькое приключение? — Да, конечно. Идём, — ответила Лукреция.       Она осторожно проскользнула в приоткрытые ворота, стараясь не касаться их вовсе — было непонятно, скрипучие они или нет.       Первое, что встретило их в Запретной секции, — небольшой закуток с книгами и узкая лестница, уходящая глубоко вниз, в подземелья замка. На низком стеллаже стояли книги необычного вида: их переплёты слабо светились, а некоторые издавали едва уловимые звуки — будто шептали или тихо вздыхали в темноте. — А что это за книги? — Лукреция указала на стеллаж. — О, тут ничего интересного, — отмахнулся Себастьян. — Они только выглядят ярко и странно. На самом деле в них и запрещённого-то на одну страницу не наберётся. Не понимаю, зачем их вообще сюда перенесли. — Ты что, уже все их просмотрел? — с сомнением спросила она. — Конечно. Первым делом, — он кивнул в сторону лестницы. — Идём. Дальше будет… безопаснее. Но нам стоит поторопиться — ночь не бесконечна. — Хорошо.       Лукреция последовала за своим напарником вниз по лестнице.       Чем глубже они спускались, тем холоднее становился воздух. Сырость ощущалась почти физически — она оседала на коже, пробиралась под одежду. Здесь, внизу, библиотека была другой.       На нижнем уровне вновь тянулись ряды стеллажей, но выглядело всё иначе, тревожнее. Некоторые книги были скованы цепями, тяжёлыми и потемневшими от времени. На других висели магические замки, источавшие слабое, пульсирующее свечение. Стоило приблизиться к отдельным томам, как они начинали визжать, шипеть, кричать или издавать странные, нечеловеческие звуки, будто протестуя против чужого присутствия.       Книги здесь напоминали живых, недружелюбных существ, и Лукреция впервые по-настоящему почувствовала, что оказалась там, куда обычным ученикам заходить не следовало. — Что мы ищем? — Я не могу это объяснить, — уклончиво ответила Малфой. — Но я сразу почувствую, если это будет оно. — Как таинственно и… совершенно непонятно, — хмыкнул Себастьян, останавливаясь у книги с названием «Проклятья и сглазы».       Книга дёрнулась на месте и предупреждающе выпустила клуб тёмного, едкого дыма. Себастьян закашлялся и поспешно отступил. — Ну и пожалуйста. Всё равно я в тебя уже заглядывал — ничего интересного.       Книга фыркнула, подпрыгнула ещё раз и демонстративно отвернулась. — А зачем ты вообще ходишь в Запретную секцию? — Лукреция медленно шла вдоль стеллажей, стараясь уловить следы древней магии, но вместо этого едва не получила книгой по лбу. — Я уже говорил… моя сестра, Анна, заболела, — отстранённо произнёс Себастьян, следуя за ней и лениво скользя взглядом по полкам. — Я искал всё, что могло бы помочь. — А почему бы вам не обратиться к целителям, если она болеет? — Шутишь? — он усмехнулся безрадостно. — Ты думаешь, мы не сделали этого в первую очередь? Никто не смог ей помочь. Даже в больнице Святого Мунго просто пожали плечами. — Это что-то серьёзное? — Да. — Если ты не хочешь говорить... — Проклятье. — Оу…       Лукреция остановилась и взволнованно посмотрела на Сэллоу. Она как никто другой знала цену проклятьям — с детства видела, как в её семье ими буквально торговали. — Кто его наложил? Тёмный волшебник? — Нет.       Себастьян сжал ткань брюк в кулаке и отвёл взгляд, избегая зрительного контакта. — Гоблин, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Гоблин? — Лукреция не смогла скрыть удивления. — Но их магия не настолько сильна, чтобы наложить серьёзное проклятье. — Видимо, всё-таки достаточно. — Но… — Мы пришли сюда, чтобы помочь тебе, — перебил он и аккуратно подтолкнул её вперёд, явно желая сменить тему. — Так что не стой столбом. — Да… ты прав.       Дальше они шли молча, пока не наткнулись на небольшую деревянную дверь. — Я так далеко не заходил, — Себастьян остановился. — Ты уверена, что нам туда? — Не скажу, что прямо уверена, — призналась Лукреция. — Но карта показывала, что это точно в Запретной секции. Значит, нужно идти дальше. — Хорошо.       Сэллоу обогнал её и первым приоткрыл дверь, вытаскивая палочку и настороженно заглядывая внутрь. — Ты чего? — удивилась Малфой.       Себастьян осмотрел помещение, затем выглянул из-за двери, подзывая её жестом и убирая палочку. — Мало ли что тут могло прятаться. Призрак… или что-нибудь похуже. — Пауки, например? — испуганно протянула Лукреция. — Боишься пауков? — вдруг улыбнулся Себастьян. — Мы вообще-то говорим о пауках, а не о милых бабочках. — Согласен.       Они вдвоём тихо рассмеялись и шагнули внутрь.       Помещение оказалось большой кладовой — по крайней мере, на это указывали разбросанный хлам, старая мебель, пыльные картины и прочая утварь, давно забытая и никому не нужная.       Пройдя несколько метров, они заметили массивные доспехи, явно предназначенные не для человека. Те стояли прямо перед тёмным проходом в смежное помещение, полностью его загораживая. — Сейчас я их уберу, — сказал Себастьян и взмахнул палочкой.       Но он не успел произнести заклинание.       Доспехи вдруг дёрнулись, скрипнули — и изнутри с громким хохотом буквально выпрыгнул полтергейст.       Он вывалился наружу, завис в воздухе вверх ногами, размахивая руками, и тут же перевернулся, остановившись прямо перед их лицами. Его полупрозрачное тело переливалось грязновато-перламутровым светом.       Лицо полтергейста растянулось в широкой, хищной ухмылке. Глаза сверкали озорством и откровенным злорадством. Шутовской колпак болтался на голове, а черты постоянно слегка искажались, будто он не мог удержать одну форму дольше нескольких секунд.       Он закружился в воздухе, нарочно задевая доспехи, отчего те загрохотали ещё громче. — О-о-о… — протянуло существо, растягивая слова. — Кто это у нас тут? В запретном месте… ночью…       Лукреция инстинктивно напряглась. — Только не начинай, — устало бросил Себастьян. — Это Пивз. Полтергейст. Местный доносчик — портит жизнь всем ученикам. — Полтергейст? — тихо переспросила Лукреция, не отрывая взгляда от существа. — Самый надоедливый в Хогвартсе, — добавил он. — Если ему станет скучно, он с радостью приведёт сюда мадам Пергамм.       Пивз тут же надулся, сложив руки на груди, и завис вниз головой перед ними. — До-но-сов? — возмущённо протянул он. — Я просто делюсь хорошими новостями!       Он захохотал и сделал круг в воздухе. — Особенно когда кто-то очень старается нарушать правила… — он прищурился. — Например, как вы.       Он неприятно улыбнулся — так широко, что улыбка заняла почти половину лица. — Пивз, только попробуй, — жёстко бросил Себастьян. — Расскажу, расскажу! — весело, нараспев протянул полтергейст и поспешно метнулся в сторону выхода. — Чёрт… Он всё расскажет мадам Пергамм, — Себастьян нервно схватился за голову.       Лукреция заметила, как напряглось его лицо. Он судорожно перебирал варианты, явно пытаясь придумать, что делать дальше. — Давай так, — быстро сказал он. — Ты продолжай идти. Только ты сможешь найти то, что тебе нужно. А я попробую задержать Пивза, пока он не созвал сюда всех старост и половину преподавателей.       Лукреция напряжённо обернулась к тёмному проходу. Доспехи больше не загораживали путь — они валялись разбросанными по полу. Идти одной казалось плохой идеей… но других вариантов у них не было. — Будь осторожна, — Себастьян сжал её плечо, будто стараясь передать поддержку. — При хорошем раскладе я встречу тебя у выхода. При плохом — сразу беги в гостиную.       Лукреция кивнула и проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. — Значит, дальше придётся самой, — выдохнула она. — Люмос.       Палочка осветила пространство мягким светом, и Лукреция шагнула в темноту прохода.       Свет от палочки мягко скользил по каменным стенам, выхватывая из темноты витую лестницу, уходящую вниз. Каменные ступени были узкими, неровными, истёртыми временем.       Лукреция прислушалась. Где-то далеко наверху ещё мог доноситься шум Пивза, но здесь, внизу, царила почти абсолютная тишина.       Чем ниже она спускалась, тем сильнее менялось ощущение пространства. Стены словно сдвигались ближе, давили, будто стремились сомкнуться.       Лестница закончилась неожиданно. Перед Лукрецией открылось небольшое помещение с высоким сводом, почти круглое. В самом центре находилась арка — древняя, вытесанная из тёмного камня, покрытая потускневшими рунами. Они не светились, но от них исходило странное ощущение — слабая, едва уловимая вибрация.       Рядом с аркой, прямо на полу, мерцало мягкое свечение. Оно не имело чёткой формы — скорее разлитое пятно света, похожее на туман, подсвеченный изнутри.       Лукреция медленно подошла ближе.       С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она остановилась прямо в центре свечения.       Руны вспыхнули резким, холодным светом — одна за другой, будто их зажигали по команде. Пространство внутри арки потемнело, заколыхалось, и вместо каменной стены Лукреция увидела другое место.       Это не были подземелья Хогвартса.       По ту сторону арки простирался огромный зал с высокими потолками, поддерживаемыми массивными колоннами.       Лукреция не успела отступить.       Свет вокруг неё дрогнул — и арка втянула её внутрь. — Люмос!       Свет озарил пространство, и Лукреция почувствовала, как ее пальцы онемели.       По обе стороны зала стояли каменные стражи. Огромные, грубо вытесанные фигуры. Она уже видела таких — в банке гоблинов. Те же массивные плечи, неподвижные лица, пустые глазницы.       В помещении зажёгся свет: свечи одна за другой вспыхивали вдоль стен, заливая пространство тёплым, обманчиво спокойным сиянием. — Прекрасно… — выдохнула она.       Камень скрипнул.       Один из стражей шевельнулся.       Потом второй.       Зал наполнился глухим грохотом, когда они пришли в движение. Лукреция не стала ждать. — Эверте Статум!       Заклинание ударило в грудь ближайшего стража. Тот отшатнулся, тяжело скользнув каменными ногами по полу, но устоял. Из-под его ступней посыпалась каменная крошка.       Лукреция резко отступила, вскидывая палочку снова. — Протего! Прозрачный щит вспыхнул перед ней ровно в тот момент, когда каменная секира с грохотом обрушилась вниз. Удар отозвался вибрацией во всём теле — щит дрогнул, но выдержал.       Она перекатилась в сторону, стараясь держать дистанцию. Сердце колотилось с такой скоростью, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, и ей пришлось сжать пальцы сильнее, чтобы удержать палочку.       Было по-настоящему страшно. Не как на тренировках и не как в дуэлях с однокурсниками — здесь одно неверное движение, одна задержка на долю секунды могли стоить ей жизни.       Я всего лишь школьница, — мелькнула отчаянная мысль. Не аврор. Не герой. Не кто-то, кому положено справляться с таким. Та, кто всего пару месяцев назад вообще узнала, что в ней есть магия — и до сих пор не привыкла к этому.       Но пути назад уже не было. — Значит, по-плохому… — процедила она сквозь стиснутые зубы и снова направила палочку на стража.       Каменные шаги гулко отдавались под сводами зала. Второй страж заходил сбоку, медленно, неумолимо, отрезая путь к отступлению. Первый снова поднял секиру. Лукреция резко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Думай. Не бей силой — думай. — Эверте Статум!       Заклинание вновь ударило в корпус ближайшего стража, на этот раз ниже, по сочленению каменных плит. Тот покачнулся, на мгновение потеряв равновесие.       Этого оказалось достаточно. — Акцио!       Она направила палочку на лежащие у стены обломки камня. Куски сорвались с места и с грохотом врезались в ноги второго стража, сбивая его шаг. Камень треснул, по поверхности пошли трещины.       Первый страж снова двинулся вперёд.       Лукреция отступила, едва удерживаясь на ногах, и вскинула палочку почти вслепую. — Ступефай!       Красный луч ударил в голову стража. Тот не упал — но его движение замедлилось. Каменные пластины заскрежетали, соединения сместились. — Давай же… — прошептала она, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.       На мгновение она зажмурилась.       В памяти всплыл тот самый момент — тролль, Хогсмид, страх и за себя, и за Себастьяна. Тогда она не думала о заклинаниях, стойке, правильной позиции. Не подбирала слова. Она просто позволила магии течь так, как та хотела сама.       Это было не похоже на привычное колдовство.       Лукреция глубоко вдохнула.       Не контролировать. Не заставлять.       Она позволила этому чувству вернуться. Магия отозвалась тёплым давлением в груди, разливаясь по руке и собираясь на кончике палочки.       Инстинктивно.       Каменный страж сделал шаг вперёд.       Лукреция открыла глаза.       Палочка дрогнула в руке, и магия сорвалась с неё тяжёлой, плотной волной — будто само пространство толкнуло камень.       Страж замер.       Трещины, едва заметные раньше, поползли по его корпусу, расходясь от соединений, от суставов, от слабых мест. Камень заскрипел — протяжно и глухо, словно здание, теряющее опору.       Изнутри, сквозь щели, вспыхнул яркий свет.       Он разгорался всё сильнее, пока не стал его погибелью: каменную фигуру будто разорвало изнутри, раскалывая на десятки мелких осколков.       Лукреция отскочила в сторону, инстинктивно закрываясь от летящего камня.       Расправившись с двумя стражами, Лукреция наконец позволила себе осесть на пол и судорожно перевести дыхание. Ей отчаянно хотелось плакать — и ещё сильнее хотелось оказаться в особняке, в своей одинокой холодной комнате, без магии и опасностей, где единственной проблемой была нелюбовь родственников.       Теперь это казалось таким мелким и несерьёзным.       Она сжала палочку в руке так, что костяшки побелели, и прикусила губу, сдерживая непрошенные слёзы. — Ну зачем мне это всё надо?.. — чуть срывающимся голосом прошептала она.       Внезапный скрипучий звук заставил её вздрогнуть. Лукреция резко выпрямилась, подавляя усталость, и снова направила палочку в сторону источника шума.       Но это оказались всего лишь двери.       Тяжёлые, древние, они медленно распахивались сами собой — будто откликнувшись на завершённое испытание. На створках был вырезан тот же знак, что и на дверях в Гринготсе.       Лукреция замерла.       Значит, она всё сделала правильно.       В просторном, но абсолютно пустом помещении в центре располагался уже знакомый ей омут памяти. Над ним, в воздухе, левитировала книга — древняя, как и сам этот зал. Стоило Лукреции приблизиться, как книга медленно раскрылась сама собой. Со страниц сорвалась серебристая капля и, описав короткую дугу, упала в омут, заставив поверхность воспоминаний мягко всколыхнуться.       В следующий миг книга резко дёрнулась и будто сама прыгнула Лукреции в руки. Она инстинктивно прижала её к себе, чувствуя под пальцами холодный, шероховатый переплёт.       Сердце снова забилось быстрее.       Лукреция склонилась над омутом, вглядываясь в его глубину, готовая увидеть очередное воспоминание — и узнать правду о ее силах.       Серебристая поверхность омута дрогнула — и мир вокруг Лукреции растворился.       Она стояла под открытым небом.       Жаркое солнце выжигало землю, воздух был сухим и тяжёлым. Перед ней раскинулась небольшая деревня — дома из грубого камня, пересохшие колодцы, растрескавшаяся почва. Люди выглядели измождёнными: усталые лица, опущенные плечи, в глазах — тревога и безнадёжность.       Засуха.       В центре деревни стояли четверо волшебников.       Лукреция узнала двух из них — они уже появлялись в прошлых воспоминаниях.       Персиваль Рэкхем стоял неподвижно, сосредоточенный, и сила, которую он призвал, не напоминала привычное колдовство. Она поднималась из самой земли — тяжёлая, древняя.       Почва под ногами начала темнеть. Вокруг деревни один за другим вырастали новые деревья с яркой, сочной листвой, а под ногами изумлённых людей пробивалась зелёная трава.       Над землёй сгустились тучи, и вскоре пошёл долгожданный дождь — сначала редкий, а затем всё сильнее.       Лукреция обратила внимание на девочку с тёмными каштановыми волосами. Та смотрела не на людей и не на дождь — её взгляд был прикован к самой магии, словно она видела то, что было скрыто от остальных глаз.       Воспоминание резко оборвалось — и тут же сменилось другим.       Хогвартс.       Тот же самый замок, но в другое время. В одном из кабинетов всё те же четверо волшебников что-то обсуждали, когда дверь открылась и в комнату вошла та самая девочка. Теперь она была старше — ровесницей Лукреции. На ней была форма Когтеврана. Из обрывков разговора Лукреция поняла, что девочку звали Исидорой Морганак. Так же, как и сама Малфой, она попала в Хогвартс на пятом курсе — и в этом была схожа и с профессором Рэкхемом. — Значит, такое уже случалось… — почти себе под нос произнесла Лукреция.       Из разговора Лукреция поняла, что женщина, стоявшая рядом с профессором, была прежним директором школы — Ниов Фицджеральд.       Остальных волшебников звали Чарльз Руквуд и Сан Бакар.       Они обсуждали древнюю магию — то, что те, кто способен видеть её, могут ею и управлять. Также директор настоятельно потребовала хранить это в тайне: сила была опасной и могущественной, и обращаться с ней следовало с предельной осторожностью.       Видение оборвалось.       Лукреция резко вынырнула из воспоминания, всё ещё крепко сжимая книгу в руках. — Что бы это ни значило… — пробормотала она, — но об этом нужно рассказать профессору Фигу.       Её повело. Она застонала и схватилась рукой за голову. — У меня сейчас голова взорвётся, — выдохнула Лукреция. — Древняя магия… история повторяется… сила, могущество…       И вдруг она истерично рассмеялась — коротко, нервно. — Бойся своих желаний. Хотела иметь магию — вот, получай.       Выдохнув, Лукреция перехватила книгу поудобнее и поспешила обратно тем же путём.       Поднявшись по лестнице и вновь проскользнув через ворота Запретной секции, она тихо позвала: — Себастьян…       Голос дрогнул — слишком велик был страх быть обнаруженной.       Ответа не последовало.       В этот момент до неё донеслись голоса из дальней части библиотеки. Лукреция насторожилась, осторожно приблизилась, скрываясь за очередным стеллажом, и выглянула.       Возле Себастьяна, весело кружась в воздухе, летал Пивз. А напротив них стояла мадам Пергамм — с недовольным, почти сердитым выражением лица.       Лукреция замерла. — Опять вы шныряете по Запретной секции! — истерично начала мадам Пергамм.       Себастьян растерянно огляделся, словно ища путь к отступлению. — Я надеялась, что эти выходки прекратятся, но, очевидно, оставлять вас после уроков бессмысленно, — продолжала библиотекарь. — Боюсь, мне придётся сообщить об этом директору.       Пивз гаденько захихикал. — Но… — начал было Себастьян, однако мадам Пергамм тут же его перебила. — Впрочем, Пивз сказал, что вы пробрались сюда не одни. Если кто-то подбил вас на это, будет лучше, если вы скажете кто.       Лукреция сильнее сжала книгу, напряжённо следя за происходящим. Мысль выйти из укрытия и признаться вспыхнула почти сразу — ведь именно она была причиной всего. Но это означало бы вопросы. Книгу могли отобрать. А на вопросы у неё не было ответов. — Вы же умный мальчик, — продолжала давить мадам Пергамм. — Зачем вам эти неприятности?       Лицо Себастьяна становилось всё более напряжённым. Библиотекарь медленно приближалась к нему, и он невольно отступал, шаг за шагом.       Лукреции показалось, что он вот-вот сломается. И если бы это произошло, она бы даже не злилась. В конце концов, кто она ему? Всего лишь приятельница, с которой он был знаком не больше пары недель.       Но Себастьян остановился.       Поднял голову.       И уверенно произнёс: — Со мной никого не было. Я пришёл один.       Лукреция на несколько секунд даже перестала дышать, ошарашенно глядя на уверенного, непоколебимого Себастьяна. — Ох, Себастьян… — холодно произнесла мадам Пергамм. — Что же скажет ваш дядя?       Лукреция заметила, как он вздрогнул, но голос его остался ровным. — Я вам уже всё сказал. Пивз, как обычно, приукрашивает.       Полтергейст в ответ показал ему язык и, громко хихикая, полетел вслед за удаляющейся библиотекаршей.       Лукреция опомнилась.       Ей отчаянно хотелось сейчас подбежать к Себастьяну, сказать хоть что-нибудь, поблагодарить его за эту жертву. Но стоило ей раскрыть себя — и его поступок тут же потерял бы всякий смысл.       Поэтому Лукреция заставила себя отвернуться.       Она придерживалась оговорённого им плана и поспешила в сторону гостиной, пока её не заметил кто-нибудь ещё.