Глава 14. Пять лет спустя.

      Я тихо прошмыгнула в кабинет брата, закрывая за собой дверь. Замок щёлкнул глухо. Кассий прошёл к дубовому столу, коротко провёл ладонью по гладкой поверхности и сел в большое кожаное кресло.       На столе лежали раскрытые документы. Несколько писем уже были распечатаны и прижаты кромкой латунной пресс-пластины. Рядом — аккуратная стопка конвертов с родовыми печатями. Перо лежало параллельно краю стола, чернильница закрыта.       Вдоль стены стоял узкий шкаф с архивными ящиками. Один из них был выдвинут — внутри виднелись аккуратно разложенные свитки, перевязанные тёмной лентой. На верхней полке лежал старый фолиант; защитное заклинание над ним едва заметно мерцало.       На отдельной подставке стояли два артефакта. Они находились в пределах досягаемости, без витрин и защитных колпаков.       Перед столом стояли два кресла для посетителей. Спинки прямые, обивка плотная, без излишней мягкости. Между ними — низкий столик. На нём стояли тяжёлая хрустальная пепельница и графин с огневиски; рядом — два широких стакана с толстым дном.       Я невольно отметила графин. В нашем доме его ставили не случайно. Пара глотков огневиски снимала напряжение быстрее любых вежливых фраз. Люди говорили свободнее — и чаще, чем собирались изначально.       Кассий не развалился в кресле, как делал отец. Он сидел ровно, опираясь локтями на подлокотники, и листал бумаги, будто я уже опоздала к разговору, который он давно начал без меня.       Я села в кресло для гостей. Жёсткая спинка не позволяла расслабиться — пришлось выпрямить спину и сложить руки на коленях, плотно прижав их друг к другу. Поза вышла слишком аккуратной, почти школьной. Я на мгновение почувствовала себя в кабинете директора — ученицей, вызванной за проступок. Напряжение читалось в каждом движении.       Кассий неспешно поднял взгляд от бумаг и посмотрел прямо на меня.       Захотелось сглотнуть, но я удержалась. Лишь чуть выше подняла подбородок. Я тоже Малфой. Не смотри на меня так. Я не хуже тебя умею держать взгляд.       Вслух я спросила спокойно: — Что случилось? Зачем ты меня позвал?       Кассий вздохнул и отложил папку. Движение было неторопливым, словно я действительно прервала его работу. Я опустила взгляд на документы и заметила на одном из них министерскую печать. — Знаешь, совы в вашем Министерстве никуда не годятся, — произнёс он сухо. — Ко мне пришло письмо, которое явно отправляли тебе. — И ты, конечно же, не смог удержаться и прочитал его? — я выгнула бровь и потянулась к письму на столе.       Кассий спокойно отодвинул папку, убирая её вместе с письмом. — На нём не было имени. Только печать Министерства. Я решил, что письмо адресовано мне, — он выдвинул ящик стола и достал сигару. — Пока не прочитал содержание.       Он коротко повёл палочкой. — Лакарнум Инфламари.       Кончик сигары занялся ровным огнём. Кабинет постепенно наполнился запахом табака с вишнёвой терпкостью и едва уловимой хвоей. — Так ты собираешься отдать мне письмо, Кассий? — я устало выдохнула. — Я хотела бы вернуться в Хогвартс не под утро.       Усталость навалилась разом. Слишком много разговоров. Слишком много взглядов. Корсет сдавливал рёбра так, что становилось трудно глубоко вдохнуть. Причёска тянула кожу головы, шея затекла. Хотелось просто снять всё это и остаться одной.       Кассий сделал затяжку. — Отстранили, значит, — произнёс он, выпуская дым.       Я вздрогнула. По коже прошёл холодок, будто меня облили ледяной водой.       Руфус, дракон тебя раздери… Неужели нельзя было отправить сову на мой адрес? Обязательно нужно было прислать письмо в поместье?       А может, это и был расчёт. Чтобы семья знала, что мне запретили браться за дело банды, которая сейчас терроризирует окрестности Хогвартса. Той самой банды, что убила Итана. — Меня посчитали слишком вовлечённой, — сказала я ровно. — Убили моего напарника. Значит, я могу быть предвзята. — Поэтому тебя так легко отправили в Хогвартс? — Да. — Я тяжело выдохнула. — Это что-то вроде длительного отпуска. Для восстановления после травмы. — Со всеми аврорами так нянчатся?       Я метнула на него раздражённый взгляд. Он говорил о моей работе так, будто это было детское увлечение. — Это была моя первая смерть на службе, — процедила я сквозь зубы. — И из-за этого — годовой отпуск? — его лицо оставалось спокойным. Он медленно курил, словно обсуждал погоду. — Одно наложилось на другое. Сначала хотели отстранить на месяц и отправить на обязательные собрания, чтобы «помочь вернуться в строй». А потом пришло письмо из Хогвартса, и Руфус меня отпустил. — С большой охотой, я так понимаю? — Кассий усмехнулся. — Видимо, ты не такой уж ценный сотрудник. — Кассий, пожалуйста. Мне сегодня уже хватило Аурелии и Друзиллы. Не уподобляйся им и не веди себя как сука.       Слова сорвались раньше, чем я успела их остановить. Я сразу же прикусила язык, но усталость и раздражение сделали своё дело.       К моему удивлению, Кассий не вспылил. Он спокойно поднялся, обошёл стол и протянул мне письмо. — Я узнал всё, что хотел, — сказал он ровно. — В следующий раз попроси Руфуса отправлять письма на твой адрес, если не хочешь, чтобы я высказывался откровенно. — Откровенно? — я прищурилась. — И в чём же твоя правда? — В том, что твоё начальство не слишком тебя ценит. И не воспринимает всерьёз.       Он придирчиво оглядел меня. — Посмотри на себя. Маленькая, худая, бледная. Тебе бы ходить на приёмы и носить платья, а не носиться по Лондону за всяким отребьем. — Мы уже говорили об этом. Я люблю свою работу. — Я резко выхватила письмо и поднялась. — У меня отличные показатели. Я прошла все испытания. И, если хочешь, в дуэли я тебя обезврежу. — Конечно, — он кивнул. — У тебя есть дар. Это никто не отрицает. Но в прямом столкновении физическая сила имеет значение. — Хорошо, что мы не на ринге.       На его лице мелькнула тень улыбки. — Ты же понимаешь, я забочусь о семье. А ты — часть этой семьи. — Как удобно вы об этом вспомнили.       Улыбка исчезла. — Септима, не забывайся. Ты всегда была частью этого дома. Просто тебе самой это не нравилось. — На курорт это никогда не было похоже, — я усмехнулась, горько. — Ни отец, ни ты, ни Аурелия не давали мне забыть о своём месте. — Твоё место изменилось после пятого курса. — И в этом нет вашей заслуги. Я могу идти? — Да.       Кассий подошёл к двери и открыл её. — Позже пришлю тебе сову с расписанием ближайших приёмов. Ждём тебя и Оминиса на каждом.       Я не сдержала тихого недовольного бурчания. Его это явно позабавило. — Спокойной ночи, Септима. — Спокойной ночи, Кассий.

***

      На следующее утро занятия продолжились.       Один из первокурсников, отрабатывая защитные чары, заметно нервничал. Палочка в его руке дрожала, но он всё же решительно выкрикнул: — Протего Тоталум!       Купол вспыхнул вокруг него слишком резко — плотный, неровный. В следующую секунду чары сорвались. Магия схлопнулась внутрь, будто втянулась обратно, и по классу прошла ощутимая волна силы.       Сумка у его ног распахнулась. Книги подбросило вверх, они хаотично закружились в воздухе и тут же посыпались обратно — несколько томов с глухими ударами обрушились прямо ему на голову.       Класс разразился смехом.       Я быстро сняла остатки щита и остановила магический всплеск, не дав ему повториться. Купол окончательно рассеялся, книги упали на пол. — Начнём с базового «Протего», — спокойно сказала я, возвращая ему сумку. — Усиленные чары требуют контроля, а не громкого произношения.       Смех постепенно стих.       Я отметила про себя, что сила у мальчишки внушительная — щит получился плотным. Проблема была не в магии, а в управлении. Несколько месяцев практики — и из него выйдет толк.       Остальные занятия прошли без происшествий, и к вечеру я освободилась.       Побеседовав с профессором Чесноук, я сослалась на занятость подготовкой к завтрашнему дню и направилась к себе, чтобы переодеться. Прогулка по Запретному лесу предполагала свой дресс-код. К тому же я должна была быть готова к любому развитию событий.       Открытого боя я не планировала. Вылазка задумывалась как разведка — собрать информацию, осмотреться, не привлекая лишнего внимания. Подставляться раньше времени я не собиралась.       Я переоделась в тёмно-зелёный китель из плотной ткани. Он надевался поверх, как лёгкий плащ, но сидел по фигуре за счёт точного кроя. Жёсткий воротник застёгивался под горло на ремешок. По центру шёл ряд металлических пуговиц.       Короткие рукава с аккуратным объёмом у плеча не стесняли движения. Ниже талии китель расходился плотными полами, срезанными под углом. При шаге ткань свободно расходилась и не путалась в ногах.       Талию перехватывал широкий кожаный ремень с металлической пряжкой — к нему крепилась скрытая кобура для палочки.       Под кителем — узкие тёмные брюки из плотной ткани. Они плотно облегали ноги и не цеплялись за ветки.       На ногах — высокие ботфорты на шнуровке, зафиксированные до колена. Жёсткая подошва и плотная кожа защищали от сырой земли и корней.       Ничего лишнего.       Обычно я надевала эту форму во время службы в Аврорате. Это был самый удобный комплект в моём гардеробе — если не считать пижамы.       В нём всё было продумано: ничего не тянуло, не мешало, не требовало постоянной поправки. Я привыкла к ощущению плотной ткани на плечах и ремня на талии.       Я взяла с комода маску, отобранную у одного из бандитов. Именно она служила мне пропуском в казино, о котором мне когда-то рассказала Сирона.       Выйти за пределы Хогвартса было проще простого. Даже ученикам позволяли посещать Хогсмид — если ты достаточно взрослый и не нарушаешь правила. Запретный лес считался запретным лишь формально. На деле туда регулярно тянуло самых любопытных.       По сути это был просто густой, старый лес — с тёмными чащами, полуразрушенными руинами и множеством существ, населявших его глубины. Здесь охотились и жили кентавры. Мне довелось познакомиться с ними на пятом курсе, когда они помогли нам с Поппи отбиться от очередной группы браконьеров Руквуда.       Если у тебя есть опыт в боевых и защитных чарах, лес перестаёт казаться смертельно опасным. Но это не значит, что можно терять бдительность. Особенно когда где-то поблизости раздаётся характерный топот восьми тяжёлых лап.       Я решила воспользоваться главным входом, расположенным недалеко от замка — тем самым, где недавно разобралась с тремя бандитами.       Я шагнула под сень деревьев.       Первые ряды леса ещё пропускали свет. Между стволами лежали длинные полосы вечерних теней, под ногами хрустели сухие ветки. Запах сырой земли ощущался отчётливо, но не был неприятным — привычный лесной воздух.       Чем глубже я шла, тем плотнее становились кроны. Свет быстро тускнел. Стволы старых деревьев поднимались высоко вверх, почти без ветвей внизу, и только где-то над головой сплетались в плотный свод. Воздух становился прохладнее.       Подлесок сгущался. Колючие кусты цеплялись за ткань брюк, корни выступали из земли, образуя естественные преграды. Местами почва становилась вязкой и мягкой — приходилось выбирать, куда ставить ногу.       Звуки замка исчезли полностью. Их сменили другие — тихий шелест листвы, треск ветки вдалеке, едва различимое движение в зарослях. Где-то скрипело дерево, будто под тяжестью ветра, хотя ветра почти не было.       Я замедлила шаг.       В глубине леса всегда было ощущение, что за тобой наблюдают. Не обязательно враждебно. Просто наблюдают.       В паре десятков шагов от тропы начинались более тёмные участки — там, где свет не пробивался вовсе. В таких местах лучше не терять ориентацию. Лес любил запутывать.       Я прислушалась. Пока — тихо.       Слишком тихо. — Помощь нужна?       Я взвизгнула — позорно и совершенно не к месту. Сердце подпрыгнуло к горлу. — Себастьян! — выдохнула я, глядя прямо на него. — Какого боггарта ты меня пугаешь? — Я всего лишь твоё воображение, — он улыбнулся привычно хитро, прищурившись. — Боишься того, что у тебя в голове? — Я больше боюсь, что с такими темпами мне точно понадобится помощь маггловского мозгоправа. А если бы я сейчас была внутри казино и пряталась от охраны? — Осмелюсь предположить, что твой визг услышали бы, — невозмутимо ответил он. — Да что ты.       Я фыркнула и пошла дальше.       Видение не исчезло. Он несколькими размашистыми шагами обогнал меня, развернулся и теперь шёл спиной вперёд, легко перескакивая корни и кочки, словно лес ему вовсе не мешал. — И что мы ищем? — Я ищу. Нет никаких нас. — Что же ты ищешь? — он подчеркнул слово ты. — Казино. Эта маска — ключ, — я подняла руку, в которой сжимала тёмную поверхность. — И как именно она тебе поможет? — Я его увижу. Оно скрыто иллюзией. — Прекрасно. А как ты найдёшь его для начала?       Я недовольно скривилась.       Этот вопрос я задавала себе последние полчаса, пробираясь всё глубже в лес. Он был огромным — без чётких ориентиров, без троп, которые вели бы куда-то конкретно.       Я уже осматривала маску на следы чар. Пробовала «Ревелио», надеясь уловить отпечаток иллюзии или присутствие людей. Безрезультатно. Пока что я просто блуждала между деревьями, сама не до конца понимая, что именно ищу.       Себастьян склонил голову набок. — Может, ты ищешь не так? — Что ты имеешь в виду? — я остановилась и скептически посмотрела на Себастьяна.       Он подошёл ближе, обошёл меня по кругу. Я невольно следила за его взглядом — слишком внимательным, слишком откровенным. — Ну же, малышка Малфой. Ты же у нас особенная. Используй свою силу. — Я стараюсь использовать свои навыки. — Древняя магия — тоже часть тебя. Почему ты всё время делаешь вид, что её не существует?       Я хотела возразить. Но он был прав.       Я постоянно опиралась на знания, на выученные формулы, на опыт аврора. Мне не хотелось быть «особенной». Не хотелось снова становиться той, на которую смотрят иначе. После событий пятого курса эта магия обошлась слишком дорого. К тому же я избегала использовать её при людях — лишние вопросы и так не нужны. — Я вижу, как дёргается твой милый носик, — усмехнулся он. — Значит, ты о чём-то напряжённо думаешь.       Его лицо оказалось почти вплотную к моему. Но я не чувствовала ни тепла, ни дыхания. Только пустоту. Это отрезвляло. Он был лишь проекцией — желанной, но ненастоящей.       Я отступила на пару шагов и тяжело выдохнула. — Ладно. Попробуем.       Я давно не пользовалась древней магией. Настолько давно, что сомневалась, откликнется ли она вообще.       Сначала ничего не происходило. Потом кончики пальцев едва заметно засветились тусклым серебристым светом. Маска в моей руке нагрелась.       В следующую секунду от неё протянулся тонкий, почти неразличимый луч — словно след, сотканный из света. Он скользнул между деревьями и уходил в сторону, заметно левее тропы, по которой я шла. — Видишь? — довольно произнёс он. — Я же говорил, супердевочка.       Я закатила глаза и махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Да-да. А теперь исчезни. Я здесь не цветы собирать пришла, ты меня отвлекаешь. — Использовала мою идею и даже не поблагодаришь? — Ты моё воображение. О какой идее вообще речь?       Себастьян рассмеялся. — Какая же ты язва.       Он медленно растворился в воздухе, словно тень, растаявшая в сумерках.       В лесу снова стало тихо. Холодно. Темно.       Мне нужно было поторопиться. Если задержусь, возвращаться придётся уже в полной темноте. Люмос использовать не хотелось — свет мог привлечь внимание. Я сжала маску крепче и шагнула в сторону серебристого следа.       Ещё несколько минут блужданий наконец дали результат. Я остановилась перед неприлично высоким дубом — старым, с мощным стволом и толстыми корнями, расползшимися по земле. Он казался исполинским даже по меркам Запретного леса.       С виду — обычное дерево. Но серебристый луч, тянувшийся от маски, упирался в пространство рядом со стволом, словно наталкивался на невидимую преграду.       Я выдохнула и надела маску.       Мир слегка исказился. Воздух передо мной дрогнул, как от жара. Дуб задребезжал, его очертания расплылись и буквально растворились, словно его никогда не существовало.       На его месте стояла хижина.       Старое, обветшалое строение с покосившейся крышей и частично обвалившейся кладкой. Доски потемнели от времени, местами рассохлись. Каменная кладка фундамента дала трещины. Крыша была латана, черепица кое-где отсутствовала. Дом выглядел заброшенным и бесполезным — последним местом, где можно было бы ожидать подпольное казино.       Но я знала, что внешность обманчива. Чары расширения пространства. Внутри всё будет иным — просторным, освещённым, шумным. Снаружи — лишь маскировка.       Через главный вход идти было рискованно. Появляться рядом с ним — тем более. Я обошла хижину по периметру, стараясь ступать тихо.       Стены оказались ещё хуже, чем казались спереди. Дерево местами было выгрызено временем, в щелях скопилась сырость. Камни осыпались, раствор между ними почернел. В некоторых местах доски отходили от каркаса, образуя узкие зазоры.       Окна почти все были выбиты. Где-то зияли пустые рамы, где-то висели перекошенные створки. Стекла отсутствовали — либо разбиты, либо сняты.       И только одно окно уцелело.       Небольшое, узкое, с мутным стеклом, которое казалось целым. Ни трещин, ни выбоин. Оно выглядело странно аккуратным на фоне общего запустения.       Свет внутри не горел.       Но я понимала, что это тоже часть иллюзии. За этим стеклом мог быть что угодно — кабинет владельца, зал с крупье и посетителями, склад или вовсе коридор.       Чары расширения пространства не обязаны подчиняться логике фасада.       Я замерла перед окном.       Это был лучший вариант. Единственная возможность миновать главный вход.       Теперь оставалось только пройти через него — и надеяться, что по ту сторону меня не встретят десятки настороженных взглядов.       Я осторожно коснулась окна ладонью и попыталась толкнуть. Сопротивления не было. Рука прошла сквозь поверхность, как сквозь тёплый пар. Пальцы ощутили другой воздух — плотный, сухой.       Я резко отдёрнула руку.       Секунду прислушивалась. Тишина.       Осмелев, я просунула руку снова — на этот раз глубже, почти до локтя. Поверхность пошла лёгкой рябью, как вода, потревоженная камнем. Это было не стекло.       Я медленно двинулась дальше, пока не просунула руку полностью. Пространство внутри ощущалось иначе — теплее, насыщеннее. Я осторожно повела ладонью в сторону, стараясь нащупать опору.       И задела что-то.       Раздался глухой стук. По звуку — дерево.       Я мгновенно отпрянула от окна и замерла, вжавшись в стену хижины. Сердце колотилось слишком громко. Я считала секунды.       Никто не появился. Ни шагов, ни голосов.       Выдох.       Я собралась и медленно просунула голову в проём.       Первым, что я увидела, была метла, лежащая на полу — видимо, её я и задела. Вдоль стены стояли стеллажи с тряпками, вёдрами, ящиками с инструментами. Пахло пылью и старым деревом.       Подсобка.       Мне невероятно повезло.       Я больше не стала мешкать и шагнула сквозь окно полностью. Поверхность сомкнулась за спиной тихой рябью.       Подойдя к деревянной двери, я осторожно дёрнула ручку. Она поддалась. Дверь протяжно и неприятно скрипнула. — Мерлинова борода… — едва слышно пробормотала я. — Неужели так сложно смазать петли?       Я замерла, прислушиваясь.       Никто не отреагировал.       Я приоткрыла дверь шире и осторожно выглянула.       Передо мной тянулся строгий коридор. Без гобеленов, без портретов, без лишнего декора. Стены были отделаны тёмными панелями, отполированными до лёгкого блеска. Пол — деревянный, вычищенный, без пыли и мусора. Ни трещин, ни облупившейся краски. Всё аккуратно, даже слишком.       Снизу доносился приглушённый шум — музыка, звон бокалов, смех, оживлённые разговоры. Звук шёл откуда-то из глубины здания, будто из просторного зала подо мной.       Я шагнула в коридор.       Впереди виднелось несколько дверей — одинаковых, массивных, с латунными ручками.       Никаких табличек. Никаких обозначений.       Коридор заканчивался открытым пространством — перилами и балконом второго этажа.              Я подошла ближе и осторожно взглянула вниз.       Пространство подо мной раскрывалось в широкий зал. Свет был мягким, золотистым.       Простор — несоизмеримый с размерами обветшалой хижины, что скрывала всё это снаружи. Потолок уходил вверх на два этажа. По периметру тянулись такие же балконы, соединённые переходами. Внизу располагались игровые столы, барная стойка, мягкие диваны.       Это было уже не подполье. Это был продуманный, дорогой интерьер.       Чары расширения пространства были выполнены безупречно.       С балкона открывался отличный обзор — отсюда можно было наблюдать за всем залом, оставаясь в тени.       Я задержалась на мгновение, оценивая обстановку.       Теперь нужно было решить — спускаться вниз или сначала проверить двери за спиной.       Сначала я решила воспользоваться мантией-невидимкой, которую спрятала в поясной сумке. Она была надёжнее любых дезиллюминационных чар.       Я накинула её на плечи, застегнула тонкие серебряные застёжки и надела капюшон. Мир слегка исказился — края предметов стали мутными, словно я смотрела сквозь тонкую водяную плёнку. Это мешало, но терпимо.       Мне всё равно нужно было двигаться тихо. Зато риск случайно столкнуться с кем-то лицом к лицу заметно снижался.       Ещё раз окинув взглядом главный зал казино, я решила остаться на втором этаже. Отсюда было проще уйти незамеченной, к тому же именно здесь обычно располагаются кабинеты и служебные помещения. Документы, списки, переписка — всё, что могло вывести на владельца, участников банды или постоянных клиентов.       Я двинулась к первой двери.       Она оказалась не запертой.       Внутри находилась столовая для персонала: длинный деревянный стол, несколько стульев, у стены — буфет с посудой. На столе стояла наполовину пустая бутылка огневиски и пара грязных стаканов. Ничего примечательного.       Я тихо прикрыла дверь.       Вторая комната оказалась чем-то вроде небольшой гостиной. Камин с тлеющими углями, два дивана, низкий столик. В углу — шахматная доска с недоигранной партией. Судя по обстановке, помещение использовали для перерывов или приватных разговоров. Никаких бумаг, никаких сейфов.       Я вышла обратно в коридор.       Третья дверь выглядела такой же, как остальные. Но ручка не поддалась.       Заперто.       Я присела рядом, чтобы быть ниже линии обзора, и направила палочку на замок. — Ревелио.       По поверхности двери пробежали тонкие световые линии. Простое запирающее заклинание. Никаких сигнализирующих чар, никаких защитных плетений. Слишком самоуверенно. — Фините Инкантатем.       Лёгкое покалывание — остатки поверхностной магии рассеялись. — Алохомора.       Раздался тихий щелчок.       Я медленно нажала на ручку и приоткрыла дверь.       Это был кабинет.       В отличие от других помещений, здесь всё выглядело иначе. Массивный стол из тёмного дерева стоял у дальней стены. За ним — высокое кресло. На столешнице аккуратно разложены бумаги, несколько запечатанных конвертов, перо и чернильница.       У стены — книжный шкаф. Рядом — узкий шкаф с закрытыми ящиками. На столе горела лампа, давая мягкий, направленный свет.       Рядом со столом стояла кружка, от которой всё ещё поднимался тонкий пар.       Кто-то был здесь совсем недавно.       Я напряглась. Времени мало.       Подойдя к столу, я быстро выдвинула первый ящик.       Письма. Много писем. Большинство — жалобы от посетителей: кто-то проиграл слишком крупную сумму, кто-то требовал пересмотреть «нечестную игру», кто-то угрожал разбирательствами. Несколько конвертов содержали предложения о сотрудничестве — поставки огневиски и вина, договорённости с музыкантами для вечерних выступлений, предложения о поставке редких сигар и экзотических закусок.       Казино явно пользовалось спросом. И работало стабильно.       Во втором ящике лежали счета — аккуратно разложенные, пронумерованные. Ничего криминального на первый взгляд. Всё выглядело как обычная хозяйственная деятельность.       Я закрыла его и перешла к шкафу у стены.       Дверца открылась без звука.       На верхней полке — папки с договорами. Ниже — толстая книга в кожаном переплёте без названия на корешке.       Это уже было интереснее.       Я вытащила её и положила на стол. Книга оказалась тяжёлой — страницы плотные, исписанные аккуратным почерком.       Учётная книга.       Я быстро пролистала первые страницы.       Поставки. Имена. Даты. Объёмы. Суммы.       Некоторые фамилии были мне знакомы — мелькали в сводках, проходили по делам как посредники, перевозчики, люди «на подхвате». Ничего крупного. Но достаточно, чтобы тянуть ниточку.       Я задержалась на одном из имён.       Раньше я бы просто вызвала его на допрос.       Теперь — нет.       Я отстранена. Любое официальное действие поставит под удар и меня, и расследование. Если Руфус узнает, что я продолжаю копать, меня окончательно отстранят от дел.       Значит действовать придётся иначе.       Через третьих лиц. Через давление. Через страх.       Некоторых из этих поставщиков можно разговорить. Не в кабинете Министерства — в переулке. Или в баре. Или напомнив им, что я помню старые дела, которые так и не дошли до суда.       Я пролистнула дальше.       В последних записях не указывался товар — только инициалы и крупные суммы.       Слишком крупные для алкоголя или музыкантов.       Если казино служит прикрытием для встреч банды, то человек, стоящий за ним, явно не просто предприниматель.       В коридоре послышались шаги.       Я замерла.       Шаги приближались, затем кто-то прошёл мимо двери. Ни паузы, ни попытки войти.       Я позволила себе медленно выдохнуть.       Под мантией стало душно, особенно рядом с раскалённой лампой. Я осторожно расстегнула застёжки и стянула её, аккуратно сложив на столе. Здесь, в закрытом кабинете, она только мешала.       Нужно работать быстрее.       Теперь меня интересовали не только поставщики и посетители. Я пришла за именами. За теми, кто действительно принимает решения.       Сначала нужно понять, кто здесь просто пешка, а кто — ключевая фигура. Допрашивать мелкую сошку бессмысленно: он либо ничего не знает, либо сдаст первое попавшееся имя, лишь бы отвязаться.       Я снова принялась за поиски.       Выдвинула нижний ящик стола — под аккуратными счетами лежала папка без подписи. Внутри — списки гостей на закрытые вечера. Некоторые имена были отмечены чернилами другого цвета. Рядом — короткие пометки: «личная встреча», «отдельная комната», «без свидетелей».       Я пробежалась взглядом по первой странице.       И замерла.       Кассий Аврелиан Корвин Малфой.       Полное имя. Без сокращений. Без инициалов.       Фамилия подчёркнута. Рядом — короткая пометка тёмными чернилами: «отдельная комната». Ниже — «предложение сотрудничества».       Я перевела взгляд на дату.       Через две недели.       Не прошлая встреча. Предстоящая.       Я медленно перечитала строку ещё раз, будто надеясь, что ошиблась.       Нет.       Это было запланировано.       Я перелистнула страницу дальше.       Имя Кассия больше нигде не повторялось.       Только одна запись.       Полное имя. Точная дата. Конкретное время.       Я задержала взгляд на этой строке дольше, чем следовало.       Значит, его ещё не было здесь.       Его собираются пригласить.       Или уже пригласили.       Я быстро пролистала соседние страницы — рядом с другими фамилиями стояли короткие отметки: «согласие», «в процессе», «отказ».       У Кассия пока ничего не было.       Только дата будущей встречи.       Я так увлеклась записями и была слишком поражена упоминанием имени брата, что слишком поздно уловила шорох в другом конце комнаты.       Я резко подняла голову.       У двери, в неосвещённой части кабинета, стоял Себастьян. Он замер, словно не желая выходить на свет. — Опять ты, — прошипела я. — Не вовремя.       В ответ раздался смешок. Тихий. Хрипловатый.       Себастьян обычно смеялся иначе — легче, живее, почти по-мальчишески. Этот смех был сухим, шероховатым, будто застревал в горле.       Я опустила взгляд обратно на папку, перелистывая страницы. Лестренжи. Флинты. Блэки. Фамилии, которые сами по себе уже говорили достаточно.       Я чувствовала его взгляд. Пронзительный. Тяжёлый. Неотрывный. — Хватит так смотреть, — пробурчала я. — Если не собираешься помогать, исчезни, как обычно.       Он перестал опираться спиной о книжный стеллаж и вышел из тени.       И я замерла.       Что-то было не так.       Я привыкла видеть его повзрослевшей версией школьника — чуть выше, чуть серьёзнее, но всё с тем же знакомым выражением лица.       Сейчас передо мной стоял мужчина.       Чёрная рубашка, тёмно-серая клетчатая жилетка, такие же брюки строгого кроя. Одежда сидела безупречно, подчёркивая широкие плечи и уверенную осанку. Рукава слегка закатаны, воротник расстёгнут — аккуратно, но без педантичности.       Он выглядел старше.       И дело было не в одежде.       Черты стали резче. Взгляд — тяжелее. В нём не было привычной лёгкой насмешки, той мальчишеской дерзости, которую я помнила. Вместо неё — что-то глубже. Темнее.       На щеке — тонкий шрам, которого раньше не было.       Я не могла сформулировать, что именно изменилось. Просто чувствовала: это не тот образ, который я обычно призывала в своём воображении.       Что-то в нём стало… настоящим.       И от этого по коже пробежал холодок.       Тем временем Себастьян подошёл ближе. Провёл пальцами по столешнице, задел мягкую ткань мантии и заинтересованно задержал на ней взгляд, будто размышлял о чём-то своём.       Я невольно сделала шаг назад.       Это движение не укрылось от него.       Почему-то меня охватила тревога — необъяснимая, вязкая. Я всё ещё убеждала себя, что это лишь игра воображения. Что опасная атмосфера исказила привычный образ. — Откуда у тебя этот шрам? — машинально спросила я.       Я протянула руку, забыв, что не смогу его коснуться — что пальцы просто пройдут сквозь.       Но в тот же миг он перехватил моё запястье.       Сжал.       Не до боли — но ощутимо.       Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать.       Он держал меня.       Я чувствовала тепло его руки на своей коже. Давление пальцев.       И запах.       Пергамент. Старые книги. Чернила. И что-то ещё — его собственный, знакомый, почти забытый запах, от которого внутри все болезненно сжалось.       Это не могло быть воображением. — Себастьян?.. — испуганно прошептала я.       Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Губы дрогнули. В горле застрял воздух.       Шок — слишком слабое слово для того, что я испытывала.       Он был тёплым.       Он был настоящим. — Только встретились, и ты уже хочешь, чтобы я ушёл, малышка Малфой?       Ноги предательски подкосились, и меня повело в сторону. Себастьян мгновенно обхватил меня за талию, притягивая ближе. — Ну что же ты… совсем растерялась? — его голос звучал мягко, почти ласково. Но в этой ласке сквозила насмешка. Почти издёвка. — Это… правда ты? — прошептала я.       Он отпустил мою руку, продолжая удерживать за талию. Я воспользовалась этим и коснулась его лица. Кожа была тёплой. Настоящей.       Я чувствовала тепло его ладоней, его дыхание. Вблизи всё казалось слишком реальным, слишком ощутимым. От этого кружилась голова.       Он позволил мне прикоснуться. Даже слегка наклонил голову, будто подставляя щёку. На фоне огрубевших черт и тонких шрамов веснушки всё ещё рассыпались по коже — почти так же, как раньше.       Такой знакомый.       Такой родной.       На секунду мне захотелось поцеловать его — просто чтобы убедиться окончательно.       Провести пальцами по его волосам, вернуть им привычную лёгкую небрежность.       Но в следующий миг он резко дёрнулся.       Сбросил мою ладонь.       В его взгляде больше не было ни тепла, ни мягкости. Только холодная, почти яростная враждебность.       Я невольно отступила.       Он толкнул меня от себя, шагнул назад, выхватывая палочку. — Империо.       Я не успела даже поднять свою.       Сознание погасло резко, как будто кто-то задул свечу.       Тело перестало подчиняться. Мысли рассыпались. Вместо них пришла странная, освобождающая пустота — лёгкость, без страха, без сопротивления.       И это было страшнее всего.