Глава 15. Зал картографии.

      Прошёл месяц с тех пор, как начались тренировки с Сэллоу и Малфой.       За это время Лукреция продолжала так же прилежно учиться: посещала все занятия и старательно выполняла домашние задания, хотя давалось это непросто. Некоторые предметы накладывались друг на друга, и ей приходилось посещать те же лекции с младшими потоками, чтобы ничего не упустить.       Тем временем слухи о её романе с Себастьяном перестали быть просто слухами. На публике они играли роль влюблённой пары — легко и почти убедительно. Но по ночам всё выглядело совсем иначе: в крипте они направляли друг на друга палочки, пытаясь то впечатать соперника в каменный пол, то подпалить брови особенно удачным заклинанием.       Оминис оказался единственным, кто знал правду. И то — скорее потому, что им пришлось рассказать её вынужденно. После той встречи у крипты он разозлился ещё сильнее, когда услышал о «романе». Мракс прямо высказал Сэллоу, что тот не имел права раскрывать свой секрет очередной возлюбленной.       Пришлось признаться, что всё это лишь маскарад, а Себастьян на самом деле просто помогает Лукреции подтянуться по учёбе. О древней магии они, разумеется, решили умолчать оба.       После этого Оминис вновь стал относиться к Лукреции благосклонно. Он даже начал время от времени хвалить её усердие и тягу к знаниям.       В крипте они тоже всё чаще появлялись втроём. Пока Лукреция и Себастьян сходились в очередной дуэли, Оминис обычно оставался в стороне, наблюдая за происходящим с неизменным скепсисом. Лишь изредка он вмешивался короткими замечаниями, сухо напоминая, чтобы они хотя бы попытались не покалечить друг друга.       Со временем их троицу всё чаще можно было увидеть вместе — на занятиях, в гостиной Слизерина или за столом в Большом зале. В школе это не осталось незамеченным, и вскоре за ними в шутку закрепилось прозвище — «змеиная троица».       Ноябрь сменился декабрём, и Хогвартс неспешно начал готовиться к праздникам и зимним каникулам.       В начале месяца Лукреции наконец пришло короткое письмо от профессора Фига. Он просил её зайти к нему в кабинет.       Погладив сову по мягким перьям, девушка благосклонно скормила ей маленькую белую мышь.       Иней, до этого мирно спавшая в своём террариуме, тут же приподняла голову и высунула раздвоенный язык, словно почувствовав лакомство. — Тебе тоже хочется? — усмехнулась Лукреция.       Она не стала обижать питомицу и бросила в террариум ещё одну белую мышь.       Змея мгновенно сжалась в кольцо, а затем молниеносно метнулась вперёд. Короткий, точный удар — и клыки уже прокусили маленькую тушку.       Лукреция заворожённо наблюдала за её движениями — чёткими, грациозными и одновременно смертельно точными. — Какой ужас. Я почти вижу твою кровожадную улыбку, — Мариэлла, лежавшая на своей кровати и читавшая книгу в розовой обложке, театрально прикрыла рот рукой. — Не утрируй, — Малфой закатила глаза и отошла от террариума. — Это природа. Сильный пожирает слабого, если только у слабого не хватает ума и хитрости. — Как жестоко. Мне нравится, — отозвалась Имельда со своей кровати. Она бездельничала и скучающе разглядывала палантин, небрежно свисавший с её постели.       Малфой лишь пожала плечами. — Это просто правда.       Кому, как не ей, было знать, что в мире правят сильные. И если хочешь выжить, нужно уметь подстраиваться: где-то терпеть, где-то уступать, а где-то — лишний раз не попадаться на глаза.       Она подошла к шкафу и достала свой костюм для верховой езды. Обычно к нему полагалась верхняя юбка, скрывающая брюки, но Лукреция намеренно её игнорировала. Брюки и жакет были куда удобнее — в них можно было свободно двигаться, не опасаясь споткнуться о собственный подол. — Не знала, что в Хогвартсе появился конный клуб. Да ещё и по субботам, — с иронией заметила Рейес. — Этот костюм очень удобный. — Никак снова пойдёшь биться с троллями? — Нет, — спокойно ответила Лукреция. — Думала немного попрактиковаться на метле. — А вот это хорошая идея. Ты ещё неуверенно держишься на ней: на поворотах тебя часто заносит, да и руки дрожат на больших скоростях, — деловито отметила Имельда.       Лукреция и правда чувствовала себя на метле неуверенно. Пожалуй, из всех уроков полёты давались ей тяжелее всего. О месте в команде по квиддичу можно было даже не мечтать. Но научиться уверенно держаться в воздухе всё же стоило.       Юркнув за ширму, она стянула с себя школьную форму, которая за несколько месяцев обучения уже успела стать почти второй кожей.       Зелёный цвет настолько пришёлся ей по душе, что Лукреция даже решила позже пересобрать свой гардероб и добавить этот оттенок в одежду вне школы. Он придавал ей ощущение принадлежности и значимости среди единомышленников.       Если внешне ученики Слизерина казались надменными, излишне амбициозными и в большинстве своём происходили из чистокровных аристократических семей, то внутри они оставались просто детьми — такими же, как и все. Они тоже стремились понять этот мир и найти в нём своё место.       В Гриффиндоре, например, тоже хватало эгоистов, а в Когтевране — гордецов. Каждый факультет на деле был пёстрой смесью самых разных людей — с разными характерами, стремлениями и целями.       Жакет, как и брюки, был тёплым и рассчитанным на холодную погоду, которая уже давно окутала окрестности замка. Ледяной ветер гулял по коридорам Хогвартса, пробирался в комнаты, словно пытаясь выстудить их насквозь. Но согревающие чары, камины и печи спасали школьников от настоящего холода.       Малфой вышла из-за ширмы, педантично поправляя рукава жакета и разглаживая плотную ткань. Впрочем, материал и без того почти не мялся. — Вот когда ты так делаешь, я сразу вспоминаю, из какой ты семьи, — Мариэлла восхищённо наблюдала за её движениями. — У тебя это получается так… гладко.       Лукреция и Серафина, сидевшая на подоконнике и вышивавшая крестиком очередной узор, многозначительно переглянулись. Роули тоже происходила из богатой и влиятельной семьи — пусть и не такой древней, как Малфои, — и потому как никто другой знала, каких усилий Лукреции стоили эти безупречно выверенные жесты.       Годы строгого обучения, чтобы элегантность казалась естественной. — Ладно, девочки. Вернусь вечером… а может, и позже. — Так долго будешь заниматься на метле? Ты же околеешь совсем, — удивлённо протянула Имельда.       Лукреции понадобилось несколько секунд, чтобы дополнить свою ложь — так, чтобы она звучала убедительно. — Нет. Потом я хочу встретиться с Себастьяном.       Девочки понимающе закивали. Мариэлла смущённо захихикала, радостно хлопнув в ладоши. В своём воображении она уже почти поженила их, а заодно примерила на себя роль подружки невесты, которая в тот же вечер встретит собственного избранника.       Он, конечно, будет богатым. Красивым. Обходительным. И таким, что родители наверняка одобрят их брак.       По крайней мере, именно об этом она уже успела рассказать Малфой с тех пор, как началась вся эта игра в «роман» с Сэллоу. — Ну тогда понятно, — усмехнулась Рейес. — Только возвращайся тихо. Я обычно просыпаюсь, когда ты среди ночи вваливаешься в комнату и начинаешь всё рушить. — Я же извинилась! Я просто не увидела ту тумбочку в темноте. Зачем ты вообще перетащила её в центр комнаты? — Чтобы поймать тебя с поличным, — расхохоталась слизеринка. — Ты невыносима. Я ухожу.       Малфой юркнула из спальни, закрыв за собой дверь под смех Имельды и тихое хихиканье Мариэллы.       Перед тем как идти к Фигу, Лукреция решила заглянуть к Сэллоу — так её ложь выглядела бы куда убедительнее.       Мужские спальни находились в другой части гостиной, чтобы лишний раз не смущать учеников столь тесным соседством. Ей пришлось выйти в общую комнату, и несколько слизеринцев проводили её недоумёнными взглядами, когда она юркнула в проход, ведущий к мужским спальням.       Себастьян делил комнату с Оминисом и ещё одним хмурым темноволосым парнем, имя которого Лукреция всё время забывала. Их в комнате было всего трое, и это стало для неё неожиданностью — ведь сама она делила спальню сразу с тремя соседками.       Лукреция остановилась у двери с номером четыре и постучала.       Изнутри послышался шум и недовольное бурчание. Время было раннее, к тому же выходной, и многие ученики предпочли бы провести его в постели.       Дверь резко распахнулась. На пороге стоял сосед Оминиса и Себастьяна — тот, чьё имя она постоянно забывала. — Привет, — машинально выпалила Лукреция. — Чего тебе надо? — сонно и недовольно спросил он.       Лукреции стало неловко. И правда — заявиться в мальчишеское крыло ни свет ни заря, прямо в спальню к парням… Что они вообще могут о ней подумать? — Себастьян у себя? — Малфой? — раздался знакомый голос.       Лукреция облегчённо выдохнула.       Недовольного брюнета тут же оттолкнул Сэллоу. Он тоже был в пижаме, а его растрёпанные волосы выглядели ещё более беспорядочно, чем обычно. — Надо поговорить, — Лукреция неловко заломила пальцы. — Желательно с глазу на глаз. — Себастьян, ну что за дела? Скажи своей подружке, чтобы не приходила так рано. Или вы уже совсем друг без друга не можете? Может, вам тогда отдельную спальню выделить? — брюнет почесал плечо, которым успел удариться о дверной косяк, когда Себастьян бесцеремонно оттолкнул его в сторону. — Не забывайся, Эд, — процедил Сэллоу сквозь зубы.       Лукреция тут же вспомнила, что парня звали Эдгар Вейл. Он был не из богатой семьи, но спеси в нём было предостаточно.       Эдгар фыркнул и вернулся к своей кровати, укрываясь одеялом с головой и демонстративно отворачиваясь к стене.       Лукреция заметила, что третья кровать пустовала. Оминис любил ранние утренние прогулки, которые, как он говорил, очищали мысли. Иногда Лукреция присоединялась к нему, если не проводила ночь за тренировками. — Пойдём, — Себастьян аккуратно взял её за локоть и вывел в общий коридор, закрыв за собой дверь.       В коридоре было тихо. Никого, кто мог бы подслушать их разговор. — Я не просто так пришла, — тихо сказала Лукреция. — Меня позвал профессор Фиг. Мне нужно отлучиться… возможно, на весь день. Я сказала девочкам, что проведу это время с тобой, поэтому… — Поэтому мне лучше не показываться в гостиной, — понимающе кивнул Себастьян. — Я всё равно собирался в крипту. Захвачу побольше еды с кухни и останусь там. — Спасибо.       Лукреция уже собиралась уйти, но Себастьян остановил её, мягко удержав за локоть. — Эй, малышка Малфой. Будь осторожна. Вдруг всё будет как тогда в библиотеке. — Со мной профессор. К тому же ты забыл, что в последние разы именно я выбила у тебя палочку. — Я просто был не в форме. — Брось. В третий раз это оправдание уже не работает. — Хорошо, — он усмехнулся. — Ты действительно стала намного сильнее, малышка Малфой.       Себастьян улыбнулся и провёл рукой по её волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Мне нравится, когда они у тебя распущены.       Лукреция замерла, внимательно посмотрев на него.       Его прикосновения стали слишком привычными — особенно после всех этих показательных сцен на публике. Он мог спокойно взять её за руку, коснуться щеки или поправить волосы. Но когда он делал это в пустом коридоре, по коже почему-то всё равно пробегали мурашки. — Выгляжу как растрёпанная и неухоженная девчонка, — она опустила взгляд, машинально накручивая прядь волос на палец. — Нет. Совсем нет.       В этот момент рядом распахнулась дверь соседней спальни. Из неё вышли смеющиеся мальчики, кажется чуть младше Сэллоу и Малфой. Они удивлённо посмотрели на пару и поспешили пройти мимо. — Ну вот, — тихо вздохнула Лукреция. — Теперь поползут слухи, что я по утрам выхожу из твоей спальни.       Сэллоу рассмеялся. — Это девочки любят сплетничать. — Конечно, конечно, — Лукреция улыбнулась и отстранилась. — Мне уже пора идти. Хорошего дня, Сэллоу. — Береги себя, малышка Малфой.       Он исчез за дверью спальни, а Лукреция направилась в другое крыло замка — к кабинету профессора Фига. — Доброе утро, профессор, — Лукреция открыла дверь кабинета и едва не столкнулась с нервно расхаживающим по комнате Фигом. — Доброе утро. Я вас уже заждался, — он поспешно подошёл к столу и взял в руки книгу, которую Лукреция с таким трудом достала из запретной секции. — Нам нужно поторопиться. Где-то здесь находится зал, который поможет нам узнать больше о природе вашего дара. — Здесь — это где? — уточнила Малфой, явно не разделяя его воодушевления. Напротив, её постепенно охватывало беспокойство. — Прямо под Хогвартсом. Точнее… где-то под спальнями Когтеврана. — Звучит многообещающе, — вздохнула Лукреция. — Надеюсь, там нет стражей. — В этот раз я отправлюсь с вами, не переживайте, — Фиг открыл дверь. — За мной.       Малфой молча последовала за профессором.       Они молча шли по коридорам замка. По мере того как они спускались всё ниже, учеников вокруг становилось всё меньше.       Шум Хогвартса постепенно стихал, растворяясь где-то наверху.       Вскоре лестницы привели их на нижние уровни замка. Здесь воздух был прохладнее и пах сыростью.       Они прошли мимо длинного ряда больших дубовых бочек, аккуратно выстроенных вдоль стены. Лукреция знала, что за ними скрывается вход в гостиную Когтеврана. Она слышала, что если попытаться открыть проход, не зная правильного ритма стука, бочки щедро окатят нарушителя испорченным кислым вином.       К счастью, сегодня им не пришлось проверять эту легенду.       Фиг уверенно прошёл мимо, даже не взглянув на бочки, и продолжил спускаться дальше.       Каменные ступени становились уже, потолки — ниже, а факелы попадались всё реже. Свет становился тусклым и неровным.       Наконец они упёрлись в глухую каменную стену.       Профессор остановился и нахмурился. Он открыл книгу и принялся быстро перелистывать страницы, сверяясь с записями. — Странно… — пробормотал он. — Согласно описанию, вход должен быть где-то здесь.       Лукреция уже собиралась сказать, что, возможно, они просто ошиблись, когда заметила знакомое мерцание.       На поверхности стены медленно проявлялось мягкое серебристое свечение.       Оно собиралось в тонкие линии, переплетаясь и закручиваясь в спираль — знак, который она уже видела раньше.       Точно такой же, как в банке Гринготтс.       Лукреция замерла. — Профессор… — тихо сказала она.       Но Фиг всё ещё был погружён в книгу.       А спираль на стене становилась всё ярче.       Не став дожидаться, когда профессор обратит на неё внимание, Лукреция бесцеремонно взяла его за руку и другой ладонью коснулась стены.       В тот же миг по телу пробежало лёгкое покалывание — словно тонкие нити магии прошли сквозь неё. Камень под её пальцами мягко засветился, и пространство вокруг будто дрогнуло.       Мир на секунду потемнел.       А затем они оказались совсем в другом месте.       Лукреция резко вдохнула.       Перед ними раскинулся огромный зал, настолько просторный, что его своды терялись в полумраке высоко над головой. Каменные стены поднимались вверх изящными арками, переплетёнными с каменными корнями, словно сама магия Хогвартса проросла сквозь древний камень.       Свет здесь был приглушённым. Несколько старых магических фонарей вдоль стен давали мягкое голубоватое сияние, от которого камень казался холодным и влажным. В центре зала находилась большая круглая площадка, окружённая невысокими перилами.       Пол внутри круга был идеально гладким, будто отполирован.       По периметру зала тянулись высокие стрельчатые ниши, обрамлённые каменными арками. Внутри каждой висел большой гобелен — пустой, потемневший от времени, словно когда-то на нём было изображение, но оно исчезло.       Рядом с центральной площадкой возвышался массивный каменный постамент.       Профессор Фиг медленно подошёл к нему, не отрывая взгляда. — Значит… это и есть он, — тихо сказал он.       Лукреция заметила на поверхности постамента небольшое углубление — точно по форме той самой книги, которую профессор держал в руках.       Камень вокруг был испещрён знакомыми символами древней магии.       Тем самым спиральным знаком. — Полагаю… — Фиг осторожно провёл рукой по холодному камню, — именно здесь мы должны начать.       Он поднял книгу.       И на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. — Профессор? — Лукреция подошла ближе и ободряюще кивнула. — Давайте.       Фиг осторожно опустил книгу в углубление постамента.       И… ничего не произошло. — Может, я сделал что-то не так…       Он не успел договорить.       Книгу внезапно окутало мягкое голубое свечение. Свет быстро разросся, образуя вокруг постамента прозрачный магический купол.       В тот же миг зал озарили тысячи крошечных огней.       Они вспыхивали один за другим, словно просыпались после долгого сна. Светящиеся точки медленно поднимались в воздух, кружась и переливаясь, как рой светлячков.       Лукреция невольно сделала шаг назад.       Огни начали стекаться к центру круглой площадки.       Сначала они двигались хаотично, но постепенно выстраивались в сложный узор.       Тонкие линии света протянулись между ними, соединяя искры в единую сеть.       И вдруг из этого сияния начала вырастать карта.       Сначала появились очертания скал и холмов, затем над ними поднялись тонкие башни, мосты и стены. Замок медленно складывался из света прямо на их глазах — словно невидимая рука рисовала его в воздухе.       Хогвартс.       Миниатюрная модель замка парила над площадкой, сотканная из тысячи мерцающих частиц. Башни мягко сияли, окна вспыхивали тёплым светом, а вокруг стен проступали очертания дворов и переходов.       Карта медленно вращалась, словно живая.       Огни всё продолжали прибывать, наполняя зал мягким, звёздным сиянием.       Профессор Фиг смотрел на происходящее, почти не дыша. — Невероятно… — тихо выдохнул он.       Лукреция же чувствовала совсем другое.       Магия вокруг отзывалась на неё.       Она почувствовала, как огни тянутся к ней. Маленькие искры мягко касались её рук, впитывались в пальцы и оседали на коже, словно лёгкие снежинки.       Некоторые из них будто подталкивали её вперёд.       Лукреции пришлось сделать несколько шагов в сторону одного из гобеленов, висевшего прямо напротив центральной площадки.       И вдруг на пустой, выцветшей ткани проступило изображение.       Перед ними появился волшебник из тех воспоминаний, что она уже видела.       Высокий мужчина с длинной седой бородой. Его мантия глубокого синего цвета мягко переливалась, а по ткани будто медленно двигались маленькие звёзды. — Надо же… — произнёс он, разглядывая её. — История повторяется.       Профессор Фиг подошёл ближе, присоединяясь к разговору. — Здравствуйте, — Лукреция неловко заломила пальцы, пока мужчина с портрета внимательно изучал её.       Гобелен был огромным, и ей на мгновение показалось, будто на неё смотрит великан. — Раз вы попали сюда, значит, кто-то из вас видит древнюю магию, — задумчиво сказал он. — Полагаю, это ты. И дар у тебя открылся… дай подумать… совсем недавно.       Лукреция кивнула. — Вы профессор Рэкхэм. Я видела вас в воспоминаниях. Вы один из хранителей? — Всё верно. Как зовут тебя, девочка? — Лукреция Малфой. — Малфой… надо же, — он улыбнулся каким-то своим мыслям. — Если ты видела воспоминания, значит уже знаешь: на твои плечи легла большая ответственность. У тебя есть дар, которого лишены многие. — Но почему? — Лукреция невольно подалась вперёд. — Почему я? Почему другие не видят того же? — Боюсь, на этот вопрос я не могу ответить, — спокойно сказал Рэкхэм. — Я и сам пытался это понять. Симптомы всегда одинаковы. Я получил свои способности в подростковом возрасте… так же, как и Исидора. Ты ведь уже видела её? — Да. Она тоже была зачислена на пятый курс. — Любопытно… — тихо заметил профессор Фиг. — Иногда появляются сразу двое людей, способных видеть древнюю магию, а потом проходят десятилетия, прежде чем появляется ещё один.       Персиваль Рэкхэм повернулся к нему. — А вы? — Профессор Фиг. Я преподаватель теории магии в Хогвартсе. — Профессор помогает мне разобраться с моими способностями, — добавила Лукреция. — И всячески поддерживает. — Вы доверяете ему? — Всецело. — Хорошо, — Рэкхэм кивнул. — Тогда перейдём к делу.       Он внимательно посмотрел на Лукрецию. — Ваша магия уникальна и чрезвычайно мощна. Вы, должно быть, уже поняли это… раз сумели справиться со стражами, охранявшими книгу. — Да уж… — Лукреция поёжилась. — Это было непросто.       И, если честно, немного слишком… для ученицы, которая обрела магию всего пару месяцев назад.       Она вздёрнула бровь и скрестила руки на груди, осуждающе глядя на Рэкхэма.       Тот слегка смутился и неловко поправил мантию. — Возможно, это действительно было небезопасно. Но признаюсь: у нас не было выбора. Нам нужно было убедиться, что знания попадут к избранному — к тому, кто способен ими воспользоваться. Поэтому мы тщательно охраняли наши секреты.       Лукреция тихо повторила слово.       Избранный.       Она будто пробовала его на вкус. — Мы подготовили испытания, — продолжил Рэкхэм. — Они проверят ваши намерения, волю и способности. Если вы справитесь, со временем сможете занять наше место.       Он немного наклонился вперёд. — Эта магия своенравна. Она должна оказаться в правильных руках. Вы готовы?       Лукреция на секунду задумалась. — А можно… перестать быть избранным?       Профессор Фиг и Персиваль одновременно удивлённо посмотрели на неё.       Лукреция неловко замялась. — Всё это совсем не моё, — тихо сказала она. — Все эти испытания, где тебе могут снести голову одним ударом секиры. Вся эта ответственность… Я даже не знаю, как себя вести. И что потом делать.       Она вздохнула и запустила пальцы в волосы, растрепав их ещё сильнее. — Я ведь… совсем не такая. — Боюсь, здесь невозможно что-то изменить, — Рэкхэм сочувственно покачал головой. — Эту магию нельзя убрать, передать кому-то другому или просто отказаться от неё. Если она пробудилась в вас, значит так было нужно.       Профессор Фиг подошёл ближе и почти по-отечески коснулся ладоней Лукреции, сжимая их в своих руках. — Я понимаю, вам страшно и кажется, что у вас ничего не выйдет. Но я видел вас, мисс Малфой. Я знаю, что вы очень сильная — и я говорю не только о ваших способностях. Все преподаватели отзываются о вас положительно: о вашей прилежности, тяге к знаниям и настойчивости. — Профессор, но… — Лукреция замолчала.       Она поняла, что даже если начнёт спорить, просить или умолять — это ничего не изменит. Дар пробудился именно в ней, и, хочет она того или нет, отказаться от него невозможно.       Лукреция мягко улыбнулась профессору. Она вдруг отметила про себя, что её родной отец никогда не держал её за руку так тепло и бережно.       Она осторожно высвободила ладони и снова повернулась к Рэкхэму. — Что случится, когда я пройду все ваши испытания? — Тогда мы посвятим вас в хранители, — спокойно ответил Персиваль. — Расскажем всё, что знаем о ваших способностях и о природе древней магии. А также я укажу вам место, где находятся все мои записи и наблюдения. — Место? — Да. Самое безопасное место, которое я сумел скрыть от посторонних глаз.       Лукреция на мгновение сжала кулаки. — Хорошо. Я готова.       Это было больше похоже на смирение с неизбежным, а не на настоящую готовность. — Отлично, — кивнул Рэкхэм. — Нам с профессором Руквудом нужно будет подготовить ваше первое испытание. Вы можете вернуться через месяц. — Персиваль, — профессор Фиг шагнул вперёд. — Боюсь, у нас нет столько времени. Сейчас гоблины под предводительством Ранрока собирают силы и вызывают волнения в магическом мире. Более того, они уже пробрались в ваше хранилище в банке. — Я видела их, — тихо сказала Лукреция. — У них были браслеты с магией. Она была похожа на ту, что я вижу обычно… но её свечение было кроваво-грязным. Совсем иным. — Это тревожные вести, — лицо Рэкхэма стало серьёзным.       Зал на несколько секунд погрузился в молчание.       Наконец Персиваль снова заговорил: — В таком случае мы не будем терять времени. Руквуд.       В соседнем гобелене появилось изображение мужчины крепкого телосложения в золотистом сюртуке. — Добрый вечер, — вежливо произнёс он. — Я стал свидетелем вашего разговора. И так уж вышло, что первое испытание мисс Малфой должно было проходить в моём особняке. — В вашем особняке? — Лукреция удивлённо посмотрела на него. — Точнее… под ним, — мягко улыбнулся он. — Поэтому я предлагаю не терять времени и отправиться туда немедленно. Вы уже умеете аппарировать? — Нет, мистер… — Чарльз Руквуд. — У меня есть метла. — Думаю, это тоже подойдёт, — кивнул он. — Я буду ждать вас внутри. Там тоже есть мой портрет. — Тогда в путь, — одобрительно сказал Рэкхэм. — Когда закончите, возвращайтесь. Мы тем временем обсудим всё с другими хранителями и пересмотрим наши планы. Зал покажет вам точное местонахождение.       Лукреция и профессор Фиг попрощались с мужчинами.       В зале снова воцарилась тишина.       Внезапно карта на полу задвигалась. Огни мягко перестроились и сложились в изображение небольшого особняка с высокой башней. — Видимо, это и есть дом Чарльза Руквуда, — сказала Лукреция. — Вам не показалась эта фамилия знакомой? — Конечно, — ответил Фиг. — Сейчас окрестности Хогвартса терроризирует банда Руквуда. Виктора. Судя по всему, его далёкого потомка. Я также слышал, что он объединился с Ранроком. До сих пор не понимаю, как гоблин смог договориться с браконьером и бандитом. — Могу предположить, что ему предложили что-то очень нужное. — Не исключено. Но об этом позже. Я могу аппарировать с вами, если хотите. — Мне бы хотелось немного проветрить голову… и переварить этот разговор, профессор. — Тогда не буду вас задерживать. Но поспешите — день не бесконечен. И неизвестно, сколько времени займёт это испытание. — Конечно.       Профессор произнёс заклинание аппарирования — и в следующее мгновение исчез.       Лукреция ещё раз посмотрела на карту под ногами. Расстояние было не слишком большим, но путь пролегал прямо над Запретным лесом. — Надеюсь, пауки из этого леса летать не умеют, — тихо пробормотала она.       Глубоко вздохнув, Лукреция направилась к стене, которая мягким серебристым светом показывала ей выход из зала.