Глава 23. Пленница Руквуда.

      Себастьян выбежал первым. Дверь буквально распахнуло ударом ледяного ветра, который завывал между домами, словно сам указывал на угрозу, пришедшую в деревню.       Лукреция поспешила за ним, вырываясь в ночной сумрак, разорванный вспышками заклинаний, отблесками пожаров и криками магов и гоблинов.       Длинный подол платья, отсыревший и заледеневший от мороза, ударил по щиколоткам. Холод неприятно обжёг кожу. — Себастьян, постой!       Она попыталась остановить его, заставить хотя бы на мгновение задуматься, но он уже не слышал. И не мог слышать. Лукреция прекрасно понимала, куда он бросился. Дом Сэллоу находился недалеко, а значит, Анна была прямо посреди этого кошмара.       Она уже собиралась последовать за ним, когда из-за угла выскочил рослый гоблин.       Возле него, как и у многих сторонников Ранрока, клубами светилась древняя магия. Но не та серебристая субстанция, которую Лукреция привыкла видеть. Эта была чёрной как смола, густой и вязкой. Она словно отравляла носителя изнутри. Лукреция уже видела нечто подобное в воспоминании после испытания — тогда Исидора Морганак извлекала из человека боль, превращая её в такую же тёмную субстанцию.       Глаза гоблина горели безумной яростью.       Он резко замахнулся.       Лукреция успела отскочить в сторону. Лезвие с глухим треском врезалось в землю всего в нескольких сантиметрах от её ноги, выбивая комья мёрзлой грязи.       Не собираясь давать противнику времени на новый удар, она мгновенно вскинула палочку. — Инсендио!       Яркая вспышка озарила улицу.       Жар, сорвавшийся с кончика палочки, резко контрастировал с пронизывающим холодом ночи.       Пламя охватило одежду гоблина.       Тот издал пронзительный вопль и отшатнулся назад. Секира выпала из его рук, с грохотом ударившись о камни. Он судорожно хлопал по горящей одежде, пытаясь сбить магический огонь, но лишь сильнее разносил его по телу.       Запах палёной ткани и горелой плоти ударил в нос. — Какое хорошенькое личико. И такие белоснежные локоны... Я хочу её себе в коллекцию.       Голос раздался совсем близко.       Лукреция резко обернулась, но было уже поздно. — Инкарцероус!       Что-то ударило её в плечи и грудь. В следующее мгновение из воздуха возникли толстые верёвки. Они обвились вокруг рук, стянули локти за спиной, перехватили талию и ноги.       Палочка выскользнула из пальцев и упала на землю.       Лукреция попыталась вырваться, но путы лишь сильнее впились в тело. — Не дёргайся, красавица, — раздался тот же голос над самым ухом.       Лукреция повернула голову.       Рядом стоял мужчина в маске, скрывавшей нижнюю часть лица. Короткие тёмные волосы были гладко зачёсаны назад. Тёмные глаза внимательно изучали её, задерживаясь на лице дольше, чем следовало. От этого взгляда хотелось отвернуться.       — Ну посмотри на неё. Какая милашка. Если бы тут было больше снега, я мог бы её и не заметить.       Рядом послышался смешок.       Это был его напарник — мужчина чуть ниже ростом, коренастый, в таком же красном плаще. — Мы сюда не развлекаться пришли. Это тебе не бордель. — В борделе таких не бывает, — весело заметил тот, что удерживал Лукрецию. — Да ладно тебе. Возьму её с собой. Всё равно без палочки она из Инкарцероуса не выберется. Кстати, забери её. Может пригодиться.       Он кивнул на белую палочку, лежавшую на подмороженной земле среди пожухлой травы. Второй маг поднял её и принялся с любопытством рассматривать. Судя по всему, палочка интересовала его куда больше, чем пленница. — Ладно, пошли. Мы ещё не закончили. Нужно хорошенько напугать местных, пока Руквуд роется в развалинах.       Лукреция насторожилась.       Руквуд роется в развалинах.       Значит, всё это было не просто нападением. Пока жители отбивались от гоблинов и бандитов, кто-то искал что-то среди руин. — Он не роется, — недовольно поправил второй маг, продолжая вертеть палочку в руках. — Тебе же объясняли, что это важная вылазка. — Да-да, каждый раз одно и то же. Мы идём к каким-нибудь руинам и что-то там ищем. Сколько ещё развалин в этой стране придётся прочесать, чтобы найти нужное? — Столько, сколько потребуется. К тому же, как видишь, от вылазок бывает польза. Ты вон девчонку поймал. Не так уж много ценного можно найти в этой дыре. — И то правда, — хохотнул первый. — Добыча хоть симпатичная.       Прежде чем Лукреция успела что-либо сделать, он легко подхватил её и закинул себе на плечо.       Она больно ударилась рёбрами о его плечо и невольно выдохнула сквозь зубы. — Отпусти меня!       Лукреция снова дёрнула руками, пытаясь освободиться.       Верёвки мгновенно отреагировали, ещё сильнее стягивая запястья и локти.       Кожа под ними болезненно натянулась. Судя по ощущениям, к утру на руках останутся синяки. — Какая боевая, — усмехнулся мужчина.       Лукреция заставила себя замолчать.       Сердце колотилось где-то в горле, но показывать страх этим людям она не собиралась.       Её палочка уже перекочевала в руки второго мага. Без неё Лукреция чувствовала себя непривычно уязвимой.       Мир качался перед глазами вверх ногами.       Мимо проплывали вспышки заклинаний, горящие дома, клубы дыма и бегущие по улице люди.       Где-то впереди продолжался бой.       Где-то там был Себастьян.       Но с каждым шагом мужчины уносили её всё дальше от деревни.       Наконец они остановились на небольшом холме неподалёку от деревни.       Здесь стоял полуразрушенный особняк, больше напоминавший обгоревший остов былого величия. Почерневшие стены местами ещё держались, но крыша давно обвалилась, а из пустых оконных проёмов торчали обугленные балки.       Повсюду сновали гоблины. Кто-то спорил, кто-то таскал ящики, а где-то неподалёку размеренно стучали кирки, движимые магией без единого прикосновения.       У покосившегося входа, где среди золы лежали остатки тяжёлых дубовых дверей, стоял высокий мужчина.       Даже со спины он выделялся среди остальных.       На нём не было ни потрёпанного плаща, ни грязной дорожной одежды, как у остальных бандитов. Длинное тёмное пальто с золотистой вышивкой выглядело дорогим и безупречно чистым, словно его владелец находился не посреди разорённого поместья, а на светском приёме. Высокий цилиндр ещё сильнее подчёркивал его рост и делал фигуру почти угрожающей. — Мистер Руквуд, — окликнул один из мужчин.       Тот обернулся.       В этот момент похититель поставил Лукрецию на землю.       Связанные ноги тут же подвели её, и она потеряла равновесие. Не успев сделать и шага,       Лукреция завалилась спиной на мужчину, удерживавшего её.       Тот довольно усмехнулся и собственническим жестом приобнял её за плечи. — Осторожнее, красавица.       Лукреция поморщилась.       Виктор Руквуд тем временем внимательно посмотрел на неё.       На первый взгляд он совершенно не походил на человека, способного руководить подобными людьми.       Красивый.       Даже несмотря на возраст.       В тёмных волосах уже серебрилась седина, особенно заметная на висках. Аккуратно подстриженная щетина подчёркивала резкие черты лица и сильную линию челюсти. Возраст оставил на его лице следы, но не испортил внешность. Скорее наоборот — добавил ей ту уверенность и притягательность, которые нередко встречаются у людей, привыкших получать желаемое.       Дорогая одежда, спокойная осанка и уверенный взгляд скорее подошли бы наследнику старинного рода или успешному политику, чем главарю банды, терроризирующей половину Шотландии.       Но стоило заглянуть ему в глаза, как это впечатление начинало рассыпаться.       В них не было ни тепла, ни доброты.       Только холодный расчёт человека, привыкшего оценивать всё вокруг с точки зрения выгоды.       Людей.       Союзников.       Врагов.       Даже собственных партнёров.       Лукреция сразу поняла, что именно такие люди опаснее всего.       Ранрок внушал страх своей яростью.       Руквуд же улыбкой. — Уже закончили в деревне? — Руквуд перевёл взгляд с Лукреции на её похитителей. — Там ещё достаточно людей, чтобы устроить шумиху. Всё идёт по вашему плану. — А это что? Неужели подарок мне? — лениво поинтересовался он.       Особого интереса к Лукреции в его голосе не было.       Мужчина, удерживавший её за плечо, заметно напрягся. Делить добычу он явно не собирался, но и спорить с главарём не рискнул. — Поймали её, когда она поджарила одного из гоблинов. — Надо же.       Руквуд окинул Лукрецию взглядом. — Такая хрупкая на вид, а гоблина одолела.       В отличие от остальных, он смотрел не на её внешность. Его интересовало совсем другое. Он оценивал её так же, как оценивал бы редкий артефакт или необычную находку. — Юркая, — кивнул второй бандит. — От секиры увернулась и сразу запустила Инсендио.       Он достал из-за пояса белую палочку. — Вот ещё палочку обронила, когда мы её повязали. — И зачем она мне? — фыркнул Руквуд. — Разве что на стену повесить как трофей.       Он махнул рукой. — Поставьте её вон у той стены. Потом разберёмся. Сейчас мне нужна ваша помощь.       Бандиты послушно подвели Лукрецию к одной из уцелевших стен особняка и прислонили к каменной кладке.       Холод мгновенно пробрался сквозь тонкую ткань платья.       Во время стычки с гоблином ткань местами порвалась и протёрлась, поэтому камень ощущался особенно неприятно.       Второй бандит небрежно бросил её палочку на деревянный стол неподалёку.       Кроме палочки там лежали какие-то бумаги, карта местности, несколько старых свитков и ещё какие-то предметы, которые Лукреция не успела рассмотреть.       Стол стоял возле потрёпанной палатки, выглядевшей так, словно её разбили здесь уже несколько дней назад. — И смотри мне, не вздумай дёргаться.       Мужчина присел перед ней на корточки и больно сжал пальцами её подбородок. — Убери от меня руки, — сквозь зубы процедила Лукреция. — Какая гордая.       Он усмехнулся. — Ломать таких даже интереснее.       Лукреция резко дёрнула головой, сбрасывая его руку.       От одной мысли о том, что этот человек мог задумать, к горлу подступила тошнота.       Она невольно вжалась спиной в холодную стену, стараясь оказаться от него как можно дальше. — Довольно.       Голос Руквуда прозвучал спокойно, но спорить с ним никто не стал.       Он всё так же стоял возле входа в особняк. — Я сказал, что мне нужна ваша помощь. Не заставляйте меня ждать. — Да, босс.       Бандит нехотя поднялся и направился к нему.       Руквуд ещё раз окинул взглядом руины. — Обыщите здесь каждый угол. Каждый камень. — Что именно мы ищем? — Всё, что может показаться странным. Бумаги, книги, свитки, картины, отпечатки пальцев на стене. Всё что угодно, — уклончиво ответил Руквуд.       Лукреция осторожно повернула голову, стараясь устроиться удобнее. Верёвки болезненно сдавливали грудь, но ей всё же удалось немного изменить положение. Теперь она сидела полубоком, прижимаясь плечом к холодной стене, и могла наблюдать за происходящим.       Все тут же разошлись по развалинам.       Правда, что именно они искали, по-прежнему оставалось загадкой.       Из-за стены Лукреция не видела большую часть поисков. До неё доносились лишь голоса, стук кирок и звуки шагов по камням.       Пока остальные были заняты делом, Руквуд вновь обратил на неё внимание.       Он подошёл ближе, прислонился поясницей к столу и скрестил руки на груди. — У тебя очень интересная внешность.       Его взгляд скользнул по её лицу. — И руки мягкие. Без мозолей. Ты ведь не живёшь в этой деревне?       Лукреция вздёрнула подбородок, стараясь выглядеть спокойной. — Я дочь местного пастуха. За скотиной ухаживаю. Вот руки и без мозолей.       Руквуд негромко усмехнулся.       Он совершенно ей не поверил. — Ну конечно.       Несколько секунд он молча рассматривал её. — Советую отвечать честно, девочка. При необходимости я найду другие способы узнать правду.       Лукреция сглотнула.       На мгновение отвела взгляд. — Не местная я. Приехала сюда на Рождество. — Отпраздновать?       Она промолчала. — К возлюбленному приехала? — Это так важно? — раздражённо выпалила Лукреция.       Из-за туго затянутых верёвок даже обычный вдох давался с трудом. Голос прозвучал резче, чем она рассчитывала. — Да, если я спрашиваю.       Руквуд пожал плечами. — Скажем так, мне скучно. А разговор помогает скоротать время. Так что отвечай.       Лукреция сжала зубы. — К другу. — Вот как.       Он слегка кивнул. — И сколько тебе лет? — Пятнадцать.       На этот раз Руквуд действительно замолчал.       Его взгляд на секунду сместился куда-то в сторону, словно он что-то обдумывал. — Да ты ещё ребёнок.       В голосе не было ни жалости, ни сочувствия.       Скорее констатация факта. — Жаль. Эндрюс не отличается особой деликатностью со своими игрушками.       Он перевёл взгляд на Лукрецию. — Будет очень больно.       Лукреция замерла не сразу осознав смысл его слов.       Но когда до неё наконец дошло, о чём именно говорил Руквуд, кровь словно отхлынула от лица.       Эндрюс.       Тот самый мужчина, который поймал её, удерживал за талию, прижимал к себе и позволял слишком многое.       Платье мгновенно прилипло к спине от холодного пота.       Захотелось вскочить, бежать, кричать, сделать хоть что-нибудь, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда.       Она непроизвольно дёрнулась, потеряла равновесие и повалилась лицом вперёд.       Щёку обожгло болью, когда кожа проехалась по земле и мелким камням. — Ну-ну, — Руквуд покачал головой.       На его лице появилось выражение, отдалённо напоминавшее сочувствие, но глаза оставались такими же холодными. — Чего ты так испугалась?       Она понимала, что похититель вряд ли собирается обращаться с ней как джентльмен. Его взгляды, его слова и то, как он позволял себе прикасаться к ней, не оставляли особых надежд. Но мысль о том, что взрослый мужчина может настолько спокойно говорить о подобном, всё равно оказалась для неё неожиданной.       До этого момента Лукреция почему-то считала, что он лишь пугает её.       Что есть черта, которую даже бандиты не переходят.       Оказалось, она ошибалась. — Отпустите меня, — выпалила она, окончательно забыв о гордости. — Зачем я вам нужна? Я бесполезная.       Руквуд подошёл ближе и опустился перед ней на корточки.       Осторожно взяв её за плечо, он помог ей снова прислониться к стене. Затем достал из кармана белый платок и вытер кровь и грязь с её поцарапанной щеки.       Со стороны это выглядело почти заботой.       Но лишь со стороны.       Все его движения были слишком точными, слишком выверенными и совершенно лишёнными настоящего участия. — Страшно стало? — спокойно спросил он. — Не бойся. Я могу помочь тебе.       Он аккуратно сложил платок. — Тебя отпустят. Никто не тронет. Нужно лишь сказать мне правду.       Руквуд слегка наклонил голову. — Кто твои родители? Я же вижу, что ты не простая девочка.       Лукреция ответила прежде, чем успела подумать. — Малфой. Моя фамилия Малфой.       Едва слова сорвались с губ, она поняла, что совершила ошибку.       Руквуд улыбнулся.       Неторопливо.       Довольно.       Как человек, который только что получил именно то, что хотел.       Он убрал платок и внимательно посмотрел на неё.       Этот взгляд понравился Лукреции ещё меньше прежнего. — Малфой, — задумчиво повторил он. — Какая удача.       Уголки его губ приподнялись. — В вашей семье денег целая гора. Как думаешь, сколько они готовы заплатить за то, чтобы с твоей милой головушки не упал ни один волос?       Лукреция почувствовала, как внутри всё сжалось.       Вот каким на самом деле был Виктор Руквуд.       Не безумцем вроде Ранрока.       Не жестоким головорезом вроде Эндрюса.       Хищником.       Терпеливым и расчётливым.       Он умел замечать возможности там, где другие видели лишь бесполезную девчонку в порванном платье.       Наверняка он давно понял, что она не похожа на местных жителей. Слишком ухоженная, слишком хорошо держится. А светлые волосы и бледная кожа лишь подтолкнули его к нужным выводам.       Руквуд не спешил делать выводы вслепую.       Сначала он проверял свои догадки.       А потом извлекал из них выгоду.       Страх постепенно уступал место злости. Её так легко обвели вокруг пальца. — Не хмурься, снежинка, — усмехнулся Руквуд. — У всего есть своя цена. Поверь, это куда лучше, чем оказаться игрушкой Эндрюса. А так тебя отпустят, палочку вернут, а я просто получу кругленькую сумму за доставленные неудобства.       Он поднялся и отошёл к столу, окончательно потеряв к ней интерес.       Разложенная карта снова завладела его вниманием.       Лукреция тяжело вздохнула.       Приходилось признать, что в словах Руквуда была своя логика.       Это действительно было лучше.       Гораздо лучше.       И всё же она не была уверена, что семья станет её выкупать. Возможно, родители и вовсе решат, что исчезновение дочери — удобный способ избавиться от лишней проблемы.       От этой мысли она невесело усмехнулась.       Пока о ней временно забыли, Лукреция принялась рассматривать лагерь.       Повсюду стояли палатки, были разбросаны инструменты для раскопок, высились кучи недавно перерытой земли. Неподалёку дымили печи для плавки руды, а возле деревянных стоек рядами стояло оружие гоблинов.       Сначала ей показалось, что лагерь существует уже давно, но вскоре она поняла. что ошиблась.       Палатки выглядели потрёпанными сами по себе.       На самом деле лагерь разбили совсем недавно и явно в спешке. Некоторые шатры до сих пор оставались полуразобранными.       Но сквозь весь этот хаос всё ещё проступали следы чего-то более древнего.       Заколоченный колодец.       Остатки старых построек.       Каменные статуи женщин в плащах с накинутыми капюшонами. У многих не хватало рук или частей лица.       А рядом с особняком возвышался огромный мёртвый дуб.       Лукреция вновь посмотрела на колодец.       Что-то во всём этом казалось ей смутно знакомым. — Что-то это мне напоминает... — едва слышно пробормотала она. — Что ты там сказала?       Руквуд даже не обернулся. — Ничего. Просто руки болят от верёвок.       Он наконец посмотрел на неё и хмыкнул.       Затем достал палочку. — Фините Инкантатем.       Путы тут же исчезли.       Лукреция с облегчением втянула воздух полной грудью и осторожно размяла затёкшие руки. — Не хочется отдавать тебя семье в синяках, — заметил Руквуд.       Он лениво взмахнул палочкой. — Поэтому будь умницей и не делай глупостей.       Лукреция уже собиралась подняться, когда краем глаза заметила, что её палочка по-прежнему лежит на столе возле Руквуда.       Слишком далеко.       Между ними находились десятки гоблинов и несколько волшебников.       Словно угадав её мысли, Руквуд усмехнулся. — Даже не думай.       Он обвёл лагерь рукой. — Ты одна. Без палочки. В окружении моих людей.       Его улыбка стала чуть шире. — Беги, если хочешь. Мне даже интересно посмотреть, сколько шагов ты успеешь сделать.       Лукреция устало вздохнула и осталась сидеть на месте, лишь чуть удобнее устроившись на земле. Ей казалось, что она уже успела замёрзнуть настолько, насколько это вообще возможно. Холод никуда не делся, но тело словно перестало обращать на него внимание. — Мистер Руквуд! Смотрите, что мы нашли!       Двое бандитов вышли из-за стены особняка, неся большую картину.       Лукреция подняла взгляд.       На портрете была изображена женщина в длинном тёмном платье. Однако там, где должно было находиться лицо, зияла рваная чёрная дыра, словно кто-то намеренно вырезал голову из холста. Остальная часть картины осталась нетронутой.       Лукреция узнала её сразу. Точнее, не её саму, а одежду. Так одевалась Исидора Морганак.       Та самая ведьма из воспоминаний Хранителей.       Та самая женщина, которая научилась извлекать боль из людей.       Сердце пропустило удар.       Это был её дом.       Вернее, когда-то был.       Теперь от особняка остались лишь обгоревшие стены и груды камней, поэтому Лукреция не узнала его сразу. Но теперь сомнений не осталось.       Она видела это место прежде.       В воспоминаниях.       Всё внутри мгновенно напряглось.       Если Руквуд искал что-то здесь, то это почти наверняка было связано с древней магией. И если он до сих пор ничего не нашёл, причина могла быть очень простой. Он просто не видит следы древней магии.       Лукреция настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как Руквуд перестал смотреть на картину.       Теперь он смотрел на неё. И внимательно наблюдал за её реакцией.       Он увидел момент узнавания.       На губах мужчины появилась медленная улыбка. — Как интересно.       Он перевёл взгляд на портрет, а затем снова на Лукрецию. — Похоже, ты действительно не простая девочка.       Лукреция почувствовала неприятный холодок где-то под рёбрами.       Она выдала себя.       В этот момент с другой стороны лагеря послышались крики.       Несколько гоблинов одновременно обернулись.       Кто-то выругался.       Кто-то закричал.       Лукреция резко подняла голову.       Из-за развалин показались Эндрюс и его напарник. — Что там происходит? — раздражённо бросил Руквуд.       Ответить никто не успел.       В следующую секунду огромный валун вылетел из темноты.       Он нёсся с такой скоростью, что Лукреция даже не сразу поняла, что именно видит.       Глыба врезалась прямо в Руквуда.       Удар буквально сорвал его с места.       Тело отлетело на несколько метров и рухнуло на землю совсем рядом с Лукрецией.       Она испуганно отшатнулась, инстинктивно прикрывая голову руками.       По лагерю прокатились крики.       А затем раздался чей-то яростный рёв.       Она узнала эту интонацию.       Это был голос Себастьяна.       Сердце забилось сильнее. В этот момент ей казалось, что именно его она и хотела увидеть больше всего на свете.       И она увидела.       Себастьян, Оминис, Соломон и даже Анна вместе с несколькими жителями деревни уже пробивались через лагерь. Вспышки заклинаний озаряли лица, гоблины отступали под натиском магов, а над развалинами стоял оглушительный шум сражения.       Лукреция вскочила на ноги.       Эндрюс, которого отбросило ударной волной, попытался схватить её за платье, но она ловко увернулась и бросилась к столу. Белая палочка всё ещё лежала там, куда её небрежно бросили.       Пальцы сомкнулись на древке.       Внутри всё мгновенно встало на свои места.       Она снова могла колдовать.       Перепрыгнув через стол, Лукреция толкнула его обеими руками прямо на Эндрюса. Тяжёлая столешница рухнула на мужчину вместе с картами, бумагами и инструментами для раскопок. — Ах ты дрянь! — взревел он, пытаясь выбраться из-под него.       Но Лукреция уже развернулась к его напарнику.       Тот оказался быстрее, чем она ожидала. — Экспеллиармус!       Красный луч сорвался с его палочки.       Лукреция едва успела уйти в сторону. Заклинание пролетело мимо плеча и разбило деревянный ящик позади неё. — Инкарцероус!       Верёвки метнулись вперёд, но мужчина рассёк их взмахом палочки. — Диффиндо!       Лукреция пригнулась.       Режущее заклинание пронеслось над головой и ударило в палатку, разрывая ткань.       Она быстро сокращала дистанцию.       На открытом пространстве взрослый волшебник был сильнее и опытнее. Зато среди обломков, столов и разбросанных инструментов у неё был шанс навязать ему неудобный бой.       Мужчина тоже понял это.       Он начал отступать, одновременно посылая одно заклинание за другим.       Лукреция отбила одно, уклонилась от второго и едва не попалась под третье.       Луч скользнул по рукаву платья, оставляя на ткани обугленную полосу.       Она резко взмахнула палочкой. — Депульсо!       Маг не ожидал ответного удара.       Невидимая сила отбросила его назад. Он врезался спиной в стойку с гоблинским оружием, и десятки копий и топоров с грохотом посыпались на землю. — Экспеллиармус!       Палочка вылетела из его руки и, описав дугу, упала среди камней.       Мужчина выругался и бросился вперёд уже без оружия.       Лукреция инстинктивно отступила на шаг, но тут она услышала, как что-то с треском сломалось.       Эндрюс наконец выбрался из-под перевёрнутого стола.       Его лицо перекосилось от ярости. — Я убью тебя, маленькая дрянь!       Теперь их было двое. — Лукреция!       Отчаянный крик заставил её обернуться.       Себастьян спешил к ней через весь лагерь, пробиваясь сквозь хаос боя. Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.       В его глазах было столько всего сразу, что у Лукреции на секунду перехватило дыхание. Страх. Облегчение. Вина. Забота.       Именно в этот момент она вдруг поняла то, что так долго отказывалась признавать.       Этот заносчивый юноша с вечной насмешливой улыбкой, за которой он старательно прятал собственные страхи и боль, успел стать для неё гораздо большим, чем просто другом.       Она бесповоротно влюбилась в него.       Осознание пришло неожиданно и совершенно не вовремя — посреди битвы, посреди лагеря, полного врагов, посреди ситуации, в которой их обоих вполне могли убить.       От абсурдности происходящего захотелось рассмеяться.       Или разреветься.       Лукреция сама не смогла бы сказать, что именно было ближе.       Впрочем, времени на подобные размышления не было.       Эндрюс уже вскинул палочку. — Конфринго!       Огненный снаряд сорвался с палочки Себастьяна и ударил бандита прямо в грудь. Того отбросило назад, а одежда мгновенно занялась пламенем.       Второй маг почти добрался до Лукреции, но в бой неожиданно вмешалась Анна.       Тяжело дыша после долгого бега, она вскинула палочку и выкрикнула режущее заклинание. Луч ударил мужчину в бок. Тот вскрикнул и согнулся пополам. Ткань его одежды мгновенно потемнела от крови.       Без палочки и без возможности защищаться он оказался совершенно беспомощен.       В этот момент к ним наконец приблизился Оминис.       Ему приходилось тяжелее остальных. Он не видел вспышек заклинаний, не мог оценить поле боя взглядом и постоянно находился в опасности оказаться под случайным ударом.       Однако это не делало его слабее.       Палочка в его руке едва заметно подрагивала, словно улавливая невидимые для других колебания пространства. Оминис двигался уверенно, прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Для него треск огня, шаги по камням, свист заклинаний и крики гоблинов складывались в единую картину происходящего.       Двое гоблинов бросились на него одновременно.       Один справа, другой чуть позади.       Оминис резко развернулся ещё до того, как первый успел замахнуться оружием. — Депульсо!       Гоблина отбросило назад с такой силой, что он врезался в стену полуразрушенного особняка.       Второй попытался воспользоваться моментом и напасть со спины. Любой другой волшебник, вероятно, не успел бы заметить угрозу. Но Оминис услышал её. Услышал скрип сапог по камням, тяжёлое дыхание и движение воздуха от занесённого оружия.       Он пригнулся за мгновение до удара.       Топор просвистел над самой его головой. — Петрификус Тоталус!       Тело гоблина мгновенно вытянулось и застыло. Не успев даже вскрикнуть, он повалился вперёд, словно срубленное дерево.       В этот момент Себастьян наконец добрался до неё.       Не говоря ни слова, он крепко прижал Лукрецию к себе.       Она уткнулась носом ему в грудь, чувствуя знакомый запах пергамента, чернил и чего-то неуловимо родного, что всегда ассоциировалось у неё с Себастьяном. Всё напряжение последних минут вдруг навалилось разом. Слёзы облегчения подступили к глазам так неожиданно, что Лукреции пришлось крепко зажмуриться. — Прости меня, — хрипло проговорил Себастьян, ещё сильнее сжимая её в объятиях. — Прости. Я оставил тебя одну.       Она почувствовала, как дрожат его руки. — Мерлин, Лукреция, скажи, что они не причинили тебе вреда. — Пару синяков останется, не больше, — попыталась улыбнуться она. — Я в порядке, Сэллоу.       Но отпускать его почему-то совсем не хотелось.       Наоборот.       Лукреция лишь крепче прижалась к нему, словно пытаясь спрятаться от всего происходящего в этих объятиях. Впервые за весь вечер она почувствовала себя в безопасности.       Впрочем, ощущение это продлилось недолго.       Где-то совсем рядом раздался болезненный вскрик.       Лукреция и Себастьян одновременно обернулись.       Анна опустилась на колени возле одного из камней, прижимая руки к животу. Лицо её исказилось от боли.       Проклятие снова дало о себе знать.       А всего в нескольких шагах от неё уже был гоблин.       В поднятых над головой руках блеснул топор. — Анна! Нет!       В голосе Себастьяна прозвучал такой ужас, что Лукреция невольно вздрогнула.       Всё произошло слишком быстро.       Лицо Себастьяна исказилось. На смену страху пришло что-то другое. Что-то гораздо более тёмное.       Первобытная ярость.       Он резко вскинул палочку.       Лукрецию ослепила яркая зелёная вспышка. — Империо.       На долю секунды всё вокруг будто замерло.       Лукреция медленно повернула голову к Себастьяну.       Его глаза заволокло зелёной дымкой.       Гоблин застыл.       Топор медленно опустился.       Из взгляда гоблина исчезли ярость, страх и даже растерянность. Его глаза стали пустыми и безжизненными, словно собственная воля вдруг перестала иметь для него значение. Он больше не выглядел существом, которое принимает решения самостоятельно.       Гоблин спокойно развернул топор.       Гоблин спокойно развернул топор и без малейших колебаний приставил лезвие к собственному горлу.       Лукреция застыла, не в силах пошевелиться.       В следующую секунду топор полоснул по шее.       Тело гоблина рухнуло рядом с Анной тяжёлой бесформенной массой.       На несколько мгновений шум боя словно отступил на второй план. Лукреция смотрела то на мёртвого гоблина, то на Себастьяна, всё ещё не до конца понимая, что именно сейчас произошло.       Она знала, что существуют заклинания, способные подчинять чужую волю. Знала, что они запрещены. Но одно дело читать об этом в книгах или слышать рассказы преподавателей, и совсем другое — увидеть собственными глазами.       Перед ней стоял тот самый Себастьян. Всего несколько минут назад Лукреция наконец призналась самой себе, что любит его.       А теперь стояла и смотрела, как этот человек использует тёмную магию, заставляя живое существо убить себя собственными руками.