Часть 3

— Ма-акс, — Яша встречает Левина на пороге в срань. Нет еще и шести, но иначе Макс не успеет ничего сделать. — Привет. Оба зевают синхронно и даже не улыбаются этому. — Как она? — Левин жестко не выспался, но некогда думать о земном. — Полегче, кажется. Ночью спала хорошо, — Яша помятый, будто не спал, а воевал, — А можно Лина останется сегодня у нас? Максим обещал всему семейству Изосимовых, что на все каникулы переедет к ним, поэтому отпрыск и спрашивает у него. — А ее дома не потеряют? — Неа, у нее мама постоянно на работе, — вздыхает, — никогда не теряет. — Тогда ладно, пиццу закажем тогда, да? — Ура! — ребенку значительно лучше, он убегает в кухню ставить чайник. — Как ты, моя булочка? — Максим помыл руки и в спальню заходит. Ангелина копается в телефоне, но, увидев гостя, сразу встает с кровати и идет обниматься. — Намного легче, это все твои уколы больнючие! — она смеется, закашлявшись, и в шею ему утыкается, вдыхая родной запах. — Хорошо, — он сжимает ее крепче, немного боясь поломать, — я скучал очень. — И я, — она тянется к нему, чтоб целенаправленно поцеловать, и ей удается. Макс отвечает жадно, не боясь бацилл. — Мам, я… — отпрыск без задней мысли распахивает дверь и… — Ладно, потом спрошу, — выходит, вздохнув. Он все равно рад, что родительнице легче, раз у нее хватает наглости целовать Макса прямо тут. Через несколько минут Макс все же отстраняется, ведь время-то идет. — Если в каникулы вылечишься, сходим в театр? Ангелинины глаза загораются. — Конечно, у меня как раз есть невыгулянное платье! — вновь обнимает, уже не целуя — боится не сдержаться. — Отлично, детей возьмем? Я там видел семейный спектакль. — Если пойдут, то почему бы и да? — Яшка! — зовет Максим, выходя в гостиную. Тот с кухни откликается. — В театр хочешь на каникулах? — А Лину можно с собой взять? — Вы и так идете в комплекте! — Ангелина тоже смеется. Завтракают быстро, потому что время не резиновое, к сожалению. Тут из-за штор проглядывает солнце, окончательно вселяя веру в весну. — А куда это ты собираешься? — Максим уточняет, видя, как его женщина одевается. — Так на работу, — Ангелина не тормозит, носится в поисках чего-то. — Какая нахрен работа? Ты только ожила! Да и больничный у тебя по понедельник, ёмае! — Левин взрывается, ругается громко, отбирает колготки из рук. — Болей, пожалуйста, нормально, а не на ногах! Максим переживает ужасно, плюс ей и так нашли замену, поэтому с горем пополам объясняет, что надо остаться. — Ладно, — она вздыхает, смиряясь. — Мам, если будет нечем заняться, то свари солянку! Я жутко соскучился за ней! — Яша тут как тут, пока собирает учебники. Сам носом шмыгает, но держится еще.

***

В машине Максим Николаевич пишет в чат: «Кого сегодня не будет?» Надо же понимать, сколько дневников собирать. «Меня» — пишут Оля, Олег и Дима. Ну ладно, могло быть и хуже. «Перед уроками дневники занесите мне, отдам вечером. Как и люли». Несколько человек ставят большой палец, смиряясь с неизбежным. — Доброе утро, Максим Николаевич, — на удивление, даже не Бантеева и не Петрова встречают его у входа. — Угу, — кивает Лариной, пытаясь проскользнуть мимо. Не получается опять. — Зайдите к Елизавете Владимировне, она просила передать. — И Ларина уходит с максимально недовольным лицом. — Ладно, — вздыхает. Цирк с конями начинается. В кабинет физики идет, словно на плаху. Не до ерунды сегодня, и так дел куча. — Елизавета Владимировна, доброе утро. — Ой, Максим Николаевич, доброе. — Она радостно подскакивает, выуживая из-под парты какие-то бумаги. — Я тут накидала варианты рассадки детей, поглядите? Он смотрит, едва разбирая ее почерк. — Яблочкову надо подальше, она с первых парт отвлекает отвечающих, строя рожи. Михайлова поближе, потому что спит первые два урока. Остальные нормально. — Хорошо, спасибо, — она радуется, словно сама пятиклассница. — Чаю хотите? — Мне некогда, — вздыхает. С радостью бы вообще домой вернулся. — У меня свои оболтусы. — Забежите тогда потом, я как раз допишу характеристики. — Хорошо, — кивает. Все равно без вариантов. Сам не хочет — Бантеева заставит.

***

— Максим Николаевич, — его оболтусы уже топчутся возле кабинета истории. — Мы принесли дневники. — И гордо улыбаются, будто луну с неба достали, а не дневники. — Молодцы, — хвалит, но подозрительно. — Все дневники? Даже отсутствующих? — Ага, — Влад, как староста, кивает. — На стол кладите. Что сейчас у вас? — Русский, — вздыхает Марьяна. — Романова, я бы на твоем месте радовался уроку, потому что прекрасная возможность исправить свои двойки! — издевается Левин, впуская детей в кабинет. — После уроков — генеральная приборка будет! Быть всем, иначе не выпущу на каникулы! Дети вздыхают, но подчиняются. Других вариантов все равно нет у них. — И под лестницей тоже будете мыть! — Ну Максим Николаевич, — начинает Юлий. — Никакого нытья! Вас там чаще всех видно! Кстати, Юлий, — поворачивается к любимому ученику. — Тарелку принес? Котов теряется, но все же выуживает из рюкзака железную походную миску под дружный ржач одноклассников. — Вот чтобы только с ней я тебя и видел. — Левину самому смешно, — Тимофей, ты за него отвечаешь головой, понял? — Угу, — Тимофей и сам не может перестать смеяться. — Все, валите на свои уроки. Я вас жду не раньше четвертого. — Выгоняет всех, ведь к нему сейчас сонно ползет 11 «А».

***

После 11 «А» Максим Николаевич привычным маршрутом топает в курилку. Сегодня на улице немного теплее, и даже выходит солнышко вновь. Оно пытается греть, но не получается. Шепс уже в курилке, и Левин думает иногда, что тот не уходит с нее никогда. Оттуда и уроки ведет. — Олега моего нет сегодня, совсем подыхает. — Саша самым важным делится вместо приветствия. — Я в курсе, уже сдали с потрохами. — Макс смеется. — Ночью температура под сорок была, пришлось даже скорую вызывать. Не выспался ни черта. Как Ангелина, кстати? — А ей получше, но все равно не выспался, переживал. Яшка еле живой тоже, хотел его оставить дома изначально, но уперся рогом и все равно пошел. «Как же там одна Лина будет без меня», — цитирует, улыбаясь. Первая любовь — она такая. — Ага, — Саша согласен и вспоминает себя в их возрасте. Любовь замещала все мозги, ни о чем не мог думать, кроме нее.

***

В столовой на обеде пахнет каникулами и совсем чуть-чуть свежей выпечкой. Саша пишет, что не придет, потому что у него толпа должников, и Максим в гордом одиночестве восседает за борщом. Зато прекрасно наблюдает за тем, как его любимые оболтусы не дерутся в очереди, честно делят пополам булки и даже не проливают ни одной тарелки супа на головы друг другу. Видимо, так действует весна. — Можно к вам подсесть? — вдруг из задумчивости выводит слишком знакомый голос. Максим вздыхает, глаз не поднимая, и кивает. — Садись, Елизавета Владимировна. — Я кстати пересадила своих. Возмущались и ныли, но все равно стало легче. Урок прошел просто замечательно, Костя не жаловался на них, что уже удивительно. — Петрова, вместо того чтобы есть, трещит без остановки. Максим невольно заслушался, ведь все равно больше ничего интересного нет. — Романову поближе посадила? — Ага, с Михайловым. Возмущались больше всех, но потом смотрю — а сидят и шепчутся. — Она хихикает, наконец-то приступая к борщу. — Кстати, после уроков заходите на чай, я доделала характеристики. — Хорошо, — у Левина все равно много окон сегодня. — Сначала допишу ведомости и зайду.

***

Возвращаясь из курилки, Максим Николаевич привычно заглядывает под лестницу и неожиданно для себя находит там своих родных и любимых. — Райдос, какого лешего не на уроке? — на ухо кричит, заставляя девчонок перепугаться. — Да блин, — Марьяна об угол лестницы трескается головой. — Чего так пугаете-то? — А чтобы не расслаблялись! — и смеется. — Бегом на урок, емае! Вас там ждет много интересного! Бегом! Девчонки смеются, но все же слушаются. В родном кабинете истории шумно, весело и тоже пахнет каникулами. — Итак, — Максим Николаевич вынуждает каждого сесть на свои места и помолиться. — Приступим. Джебисашвили, почему не исправляешь алгебру? — Ну, я… — Лина мнется. — Как ты собираешься сдавать ЕГЭ, а? Краснов, что не так с географией? Егорова, почему аж три двойки подряд по ОБЖ? Не умеешь надевать противогаз? Класс дружно грохает, пока Соня краснеет. — Стыдно? Так какого лешего не учимся-то? С новой четверти не отдам вас Ангелине Юрьевне, раз не умеете самостоятельно что-то делать! Как вообще будете поступать, если за ручку вас не привести? — Максим Николаевич привычно разносит детей в пух и прах. — И вообще, я думал, что если вы нормально закончите четверть, то сводить вас куда-нибудь, в кино там, на каток… — и вздыхает показательно грустно. — Блин… — в унисон все вздыхают, понимая свои косяки. — А если мы исправим? — Флаг вам в руки, — ему вообще не жалко. У них еще полдня, и жопа даже не в мыле. Дети волнуются знатно, к концу урока накрутив себя до максимума. — А вы обещаете, что если все исправим, то сходим в кино? — Влад в конце урока все же подходит, набравшись смелости и заручившись поддержкой класса. — Конечно, я разве вас когда-то обманывал? — Максим Николаевич улыбается, наблюдая за всеми. — Никогда, — дружно отвечают, не дыша на всякий случай. — Ну вот. Но сначала надо все исправить. И если и дальше будете без долгов, то на майские может съездим в Питер, например. — Ого! — все подскакивают с мест, уже подробно представив, кто что оденет и куда пойдет. — Но критерии будут строгие, и я их озвучу после каникул! — заканчивает заманчивое предложение учитель. Оболтусы слегка приунывают, потому что трезво оценивают собственные силы и возможности. — Ладно, валите, но после уроков ко мне. Доразбираем полеты ваши и отдам дневники! — после звонка отпускает детей, и они не подводят его — едва не вышибают дверь, и люстра опять покачивается.

***

— Если что, то сходишь с нами в кино? — в курилке неожиданно находится Сашка, отчего Максим рад и с порога ставит перед фактом. — С кем с вами? — Шепс подозрителен, чует подвох. — С тобой и Ангелиной? Че я третьим-то забыл? — Не, — Макс смеется, поняв двусмысленность фразы, — с оболтусами. Они если закроют все долги, то я их веду в кино. У нас договор. — И ты веришь, что они успеют? — Саша смотрит на часы, что показывают почти обед. — Человек желающий найдет тысячу возможностей, не желающий — тысячу оправданий, — философски заявляет Левин, а потом оба смеются.

***

— Лиз, угостишь чаем? — на шестом уроке у Максима окно, и он полчаса старательно заполняет дневники своих детей, а потом не выдерживает и идет сдаваться Петровой. — Ага, — она тоже вся в дневниках-бумагах-рукописях, но кивает и идет ставить чайник. — Я вот булочки несу со столовки, — Макс не привык с пустыми руками ходить по гостям. — Отлично, а то я что-то проголодалась уже, — Лиза очень рада гостю, это хоть возможность забыть про писанину хотя бы на десять минут. — Все написал уже? — Если бы, мне кажется, ночевать останусь. Голова просто пухнет, — искренне жалуется. Да и спать еще хочется ужасно. Он мечтает завтра спать до обеда или еще дольше. — Аналогично, — Лиза трет глаза, зевая. — Мечтаю спать целые каникулы… — Кстати, что там с твоими оболтусами? — Учатся, не поверишь! — хвастается, разливая чай по кружкам. — Я рад. После каникул устроить надо блиц-опрос по темам всем, чтоб взбодрить и понимать объем работы с ними. Подготовишь вопросы? — Хорошо, по каким предметам? — По любым, можешь с кем-то скооперироваться. — Сегодня тот же самый противный и бесцветный зеленый чай подозрительно вкусный, либо Максу уже пофигу. — Вопросов на тридцать и со всех сфер. — Поняла, буду думать все каникулы, — Петрова вместо чая будто хапнула энергетика, сразу начинает суетиться, записывать что-то и задавать кучу вопросов.

***

На классный час 11 «В» заваливается слегка замученным, даже дверь не пинают и люстра не шатается. — Что случилось? — Максим Николаевич немного удивлен и успевает надумать всякого. — Не получится кино… — вздыхает Артем, грустно кидая рюкзак на парту. — Максим Николаевич, мы не смогли, — вздыхает Марьяна, — одну двойку эта дура ни в какую не хочет исправлять. Я ей и так все темы рассказала и даже правильно, а она уперлась и все… — Еще кто-то хочет поделиться насущным? — Я физру не сдала, — вздыхает Вика, плюхаясь рядом с Романовой. — А я физику, — вторит Влад. — А я и физику, и биологию, и алгебру, — остальные тоже наперебой «хвастаются» достижениями. — Ну ладно, значит, в кино мы идем вдвоем с Ангелиной Юрьевной и будем вас обсуждать всю рекламу! — хитрит Левин, наблюдая за вытянувшимися лицами детей. — А там как раз «Чебурашка» вышел! — досадливо восклицает Юлий, с грохотом роняя свой лоб об парту. — Тем более! — дразнится учитель. — Блин! — ноют дети, расстраиваясь. — Но, — продолжает учитель, выдержав длительную паузу, — у вас есть шанс реабилитироваться. — Да? — не верят, смотрят недоверчиво. — А как? — А вот. Пусть будет секрет вам. Я в воскресенье вам напишу. Если выполните — фильму быть! — Урааа! — Но первым заданием будет собрать заверенные подписи учителей по предметам-должникам о том, что вы обязуетесь сдать в первый день после каникул, и назначить время отработки. — А если не согласятся? — Ваши проблемы, — смеется, видя резкие перепады настроения у детей. — Блин, — все же заключают они, не понимая, радоваться все-таки или нет. — Ладно, — меняет тему Максим Николаевич, — теперь о радостном. Держите дневники. — И выуживает скудную стопочку из шкафа. Влад как староста подхватывает и ловко раздает по хозяевам. Дети увлеченно изучают содержимое. Сопят, стонут, но вслух не высказываются. Понимают, что сами виноваты. — Вопросы есть? — Неа, — мотают своими пустыми головушками. — Тогда свободны. Хороших каникул! Надеюсь, увидимся в кино! 11 «В» тихонько сваливает, аккуратно прикрыв дверь. Муха, ожидая воздушный ураган от сквозняка, удивленно приземляется на парту, потирая свои лапки.

***

«Максим Николаевич, вы нам не дали даже шанса» — после уроков чат оживает, дети пытаются выбить себе путевку в кино, попутно обсуждая все подряд. «Шанс был и не один, а целая четверть» — в курилке пусто, поэтому с радостью переписывается Левин. «А как же мы?» — товарищи болеющие удивлены больше всего тому, что произошло за всего лишь один день. «Олег, Оля, Дима, что же вы делали все остальное время?» Тишина — ответ всем. Потому что страдали фигней, а не учебой, и все это понимают. «А давайте мы самостоятельно сходим в кино?» — Котов слишком смелый сегодня, неужто головой ударился? «Да ты че, так неинтересно же» — тут же возражают дети. «А кто свалил по домам, не вымыв кабинет?» — риторический вопрос так и повисает в пространстве. Максим закрывает чат и идет дальше писать свои ведомости и прочую ерунду суперважную. — Максим Николаевич, — он почему-то ожидает Петрову с ее дурным пятым «А», но нет, в кабинет вваливается Бантеева. — Что, Наталья Владимировна? — он чует, что не просто так она приперлась, поэтому отодвигает бумаги и готовится внимательно слушать. — Короче, в понедельник надо сводить детей в цирк. — Сразу переходит она к делу. — Каких и куда? Они и так каждый день в цирке, зачем водить? — недоумевает. — 5 «А» в цирк, пока тот не уехал. — Кто не уехал? 5 «А»? — к концу дня мозги честно не варят. — Цирк, Максим Николаевич, он аккурат в среду уезжает, поэтому надо успеть. В понедельник есть целый сеанс свободный. — А почему я? У них же есть классный руководитель, — все еще не понимает, что от него надо и почему именно сегодня. — Потому что вы с Елизаветой Владимировной теперь в тандеме. Приказ начальства из гороно. Вы же как заслуженный учитель, поэтому должны помогать более слабым коллегам. Максим Николаевич несколько очень долгих минут сидит и пытается хоть что-то сообразить. В итоге с громким стоном роняет голову на стол и почти воет. — Макс, что с тобой? — Бантеева бросает формальность и подскакивает к нему, за плечо трясет и волнуется сильно. — А можно вот это вот все делать без меня? У меня свои дети никуда не делись, мне их надо в кино сводить. А еще тут вы со своими пятиклашками. Она некоторое время поглаживает его по плечу, жалея, потому что да, он прав. Слишком много навесили на него. Да и конец четверти еще в придачу. — Надо, дорогой мой, надо. Я пыталась не впутывать тебя, но не получилось. — Левин не особо верит ей, но вариантов не так и много остается. — Хорошо, — вздыхает. — Но не за бесплатно. — Оклад и так поднимаем с апреля, но тут выбью премию внеплановую, — обещает директриса, и Максу очень хочется верить. — Иначе уволюсь к чертям собачьим, уйду в репетиторы… — Не-не, не вздумай, мы ж без тебя совсем загнемся… — Бантеева пугается, понимая, что немного перегнула. — Ладно, дополнительно напишу, что и куда. И она уходит, аккуратно прикрыв дверь. Макс идет курить, понимая, что в понедельник все равно придет сюда и уже нормально допишет все документы. В курилке привычно пусто, но зато есть солнышко. И решает набрать отпрыска. — Яшка, че делаете? — Едим, мама такую солянку забабахала — закачаешься! Да, Лина? — та соглашается, видимо жуя. — А ты-то помог хоть чем? — интересуется, выкидывая бычок, — или без дела болтался? — Мы с Линой все резали и в магазин бегали! — оправдывается отпрыск. — А ты когда придешь? Мы скучаем все… — Скоро уже, допишу все, и директриса еще припахала… — вздыхает Левин, желая уже поскорее вернуться. — Приду и закажем пиццу. — А пиво можно по поводу окончания четверти? — наглеет Яша, о чем-то хихикая с Джебисашвили. — А ты ее окончил? Прямо без долгов? — Макс ехидничает, потому что ну реально обнаглел отпрыск. — Ну Макс, — стонет, понимая, что хрен ему, а не пиво.

***

— Лиза Владимировна, — Макс наконец-то все сделал и решил заглянуть к другу по несчастью. — Как дела? Она еще сильнее зарылась в бумаги и едва выползает наружу. — Ой, не спрашивай, — голос хрипит, будто продуло где-то. — Чайку может? — он сам не против уже. И пивка бы тоже взял. И рыбки сушеной. — А давай, — она улыбается и идет ставить чайник. — Мне, кстати, принесли батончиков, — хвастается, выуживая из шкафа целый пакет любимых конфет Максима Николаевича. — Да ты что! — он не верит своему счастью. Чай пью в тишине, потому что сил не осталось даже для разговора. — Спасибо за чай, — Макс моет кружку за собой и думает, что в следующий раз надо обязательно принести вкусняшки хоть какие-то. А то неудобно получается. — Да не за что, — она улыбается. — Ты все или нет еще? Я-то домой уже и могу подвезти. — Макс все равно уже знает ее адрес. — А давай, я сейчас быстренько все приберу, — Лиза подскакивает и за пару минут уже совершенно готова. Машина греется долго, ведь не май-месяц на дворе. — Тебя Бантеева уже обрадовала цирком? — Ага, причем так, будто мы не живем каждый день в нем. — Вздыхает, выезжая с парковки. В моменте правая рука тянется к колену чужому, но на полпути Макса прошибает пот, и он судорожно убирает руку. Лиза, кажется, ничего не заметила. — Спасибо, — когда машина останавливается, Петрова радуется и быстренько обнимает Левина, выскакивая из машины и скрываясь в подъезде. Максим несколько секунд сидит ошарашенный, но только сейчас до него доходит тот самый аромат духов, про который говорила Ангелина. — Блядство.

***

А дома Ангелина опять принюхивается, когда встречает его, хмурясь. Яшка же радостный скачет кругами, Лина выглядит не так бледно, как обычно бывала. Видимо, так влияет солянка, приготовленная заботливыми руками Ангелины Юрьевны. — Мы уже заказали пиццу! Скоро приедет! Максим обнимает своего Ангела, носом зарывшись в волосы ей, и даже есть уже не хочет — век бы обнимал. — Я скучала, — она шепчет, — наконец-то ты теперь все выходные мой! — Твой, родная моя, весь полностью твой. — Он целует ее, не хочет отпускать, но понимает, что дети уже заждались и скорее всего тоже занимаются непотребствами. — Идем? А то пиццы не останется, — Ангелина смеется, но за руку вытаскивает Макса из спальни. — Дети, стол накрыли? — ДАвно! — Лина смеется, с громким топотом убегая от щекотки Яши. Все рассаживаются по дивану, Максим загребает Ангела в объятия, Яша — Лину. Обе девчонки рады и растекаются от нежности. И вечер проходит под какую-то старую американскую комедию и в обнимку.