Часть 6

— Ты где был? — едва Максим переступает порог, его в лоб спрашивают. — В цирке, — отвечает, пытаясь поймать настроение Ангелины. Надо понимать, что делать — бежать или обнимать. — Опять с Петровой? — она немного хмурится, но вроде не так, как ожидал Левин. — Конечно, а еще со всем 5 «А» и еще двумя родителями. — Куртку снимает и в шкаф прячет, надеясь, что не придется бежать. — Ну ладно, — она наконец-то улыбается, но скупо, — идем ужинать, тебя только и ждали. На кухне Яшка с Линой вовсю уже уплетают суп с гренками, обсуждая свои подростковые темы. Максим же, не дав нормально Ангелине положить ему, обнимает ее со спины, зарываясь в волосы ее, в этот раз собранные в простой хвост. Аромат пьянит, побуждая к нехорошим мыслям, но пока дети дома — нельзя. Ангелина выдыхает, прижимаясь к нему затылком, и ладони поверх его кладет свои. — Ну хватит, — Яша через минуту отзывается, — мы ща пойдем гулять, успеете еще намиловаться! — Мог бы и потерпеть минуту, — Макс тут же отзывается, так и не отпустив Ангелину, — мы же вас как-то терпим и ничего не говорим! — Ну Макс, — отпрыск слегка краснеет, но мнения не меняет. — И по ночам терпим, — добивает Левин. — Блин, — совсем грустнеет ребенок. — Вообще-то 1:1, — Лина оживает, пока убирает посуду со стола. Ангелина вдруг смеется, сообразив, и краснеет не меньше детей, все же поворачиваясь к Максиму. Он дальше ее обнимает, прижимая к себе поближе, пальцы руки зарывает в ее волосы. — Давайте, валите уже, раз поели, — намекает детям он, видя, что они засиделись немного. Через пять минут дети вовсю одеваются в прихожей, и Яша подзывает Макса. — Че, ключи тебе? — усмехается учитель. — Ну… — мнется. — Шкафы не трогать, на столешнице не сидеть, понятно? — выразительно смотрит на обоих по очереди. — Угу, — краснеют оба и по-тихому сваливают, аккуратно прикрыв дверь. — Ты шкаф-то починил, кстати? — Ангелина смеется и искренне сочувствует Левинской мебели в квартире. — Ага, с матюгами только, — вздыхает, вспоминая полный приключений вечер. — Иди сюда, — притягивает ее резко. Ангелина охает, но поддается, позволяя себя затянуть в сладкий поцелуй. Макс времени не теряет и, вспомнив недавнюю вредность Изосимовой, под бедра ее подхватывает и несет в спальню. Теперь-то он отыграется по-полной! Ангелина спиной касается кровати, а Макс целует ее в щечки, в носик, в губы, особенно нежно. Руками добирается до долгожданной груди, слегка расстегивая ее домашнюю рубашку (она изначально Максима была). Сжимает полушария, совершенно не обнаружив под ними ничего лишнего. — Ангел… — рвано выдыхает, понимая, что его план уже проваливается с треском. Она сегодня подозрительно молчалива, но улыбается и вздыхает громко. Пытается стянуть с него водолазку, но Максим перехватывает ее руки: — Т-с-с, не спеши, — он все еще не теряет веры в свой план. Ангелина даже слегка удивляется, а потом отстает от одежды его, лишь притягивая его голову для новой партии поцелуев. Максим и целует ее, и ласкает, окончательно расстегнув рубашку. Мнет грудь неспешно, большими пальцами по соскам водит, чувствуя их твердость. Сжимает их, все же извлекая из Изосимовой сладкий всхлип. — Ну моя, — не сдерживается. Будто местами поменялся с ней и сегодня слишком голосист. — Моя хорошая. Ангелина ожидаемо от его слов еще сильнее тает, старается прижаться к нему полностью, но одежда все равно еще мешает. Пытается стянуть с него джинсы, но тоже получает отказ. — Не сейчас, — он ухмыляется, губами проходясь по соскам. Слюнявит их и слегка дует. Мурашками покрывается все ее тело. Он потихоньку ниже продвигается, целуя ее красивый животик, у резинки домашних штанов замирает, поднимая свой взгляд и ловя ее горячий. Пальцами поддевает резинку и очень неспешно тянет вниз. Ангелина ёрзает, не имея терпения. Уже хочет сама с себя стянуть эти проклятые треники. — Не трожь, — он останавливает ее шаловливые ручки уже который раз за вечер, и все-таки отводит за голову. Ловко своей рукой перехватывает и фиксирует. — Попалась, — и хитро улыбается, подмигнув. Ангелина понимает, что попала. Но покорно извивается в его хватке, краснея. Но вдруг звонок телефона разрывает сладкую тишину. — Блять, кого еще я не проклял? — Максим, честно проигнорировав минуту, все же поднимается с самого удобного места и ползет в кухню, матеря звонившего. Ангелина же остается в постели, вся еще такая раскрасневшаяся и мокрая. — Привет, — на том конце трубки голос знакомый, но какой-то не такой. — Что случилось? — он злится, прижимаясь плечом к косяку. Сил на нее нет, как и зла. — Максим, помоги… — с Лизой явно что-то не то. — Что, блять, случилось, что ты звонишь мне среди ночи? — Еще девять вечера, не ночь, — заявляет, будто это Левин ей позвонил. — Я не знаю, мне плохо, — ее голос срывается на шепот. — Ну позвони в скорую, — как будто Максим врач. — Макс, ну помоги, сложно что ли? — Лиз, иди нахрен, — и сбрасывает.

***

— Кто там? — Ангелина делает вид, что ничего не слышала. — Да фигня, — отзывается, вновь заключая ее в объятия. — Фигня, которую зовут Петрова? — язвит, не даваясь обниматься. — Ангел, ты чего? — Максим не дурак и прекрасно понимает, что и сегодня ему все обломится. — Ничего, — она обратно натягивает одежду и к стене отворачивается. — Спать ложись. — Блять, — не сдерживается и идет курить на балкон. Надо остыть и обдумать. Эта проклятая Петрова опять лезет в мозги, обустраиваясь там с каждым днем все больше и больше. Неудовлетворенный орган Максима все еще ноет и требует своего положенного, отчего приходится прибегнуть к ручному методу. И когда он осознает, кого он представлял в своей голове, чтоб догнаться — холодным кипятком его ошпаривает по телу. — Пиздец, — умно заключает, понимая, что теперь точно не оправдается. Просто не сможет. Ангелина уже спит, когда Максим возвращается. Он несколько минут сидит, наблюдая за ее сном, после аккуратно поправляет ей одеяло, тихонько целует в щечку и уходит. В прихожей одевается теплее и, прихватив ключи с тумбочки, выскакивает на улицу. «Домой когда?» — пишет отпрыску. Тот, естественно, молчит, отвечает лишь спустя примерно полчаса. «Скоро, вы там все?» «Давай реще, ночь уже» — а потом набирает последний номер. — Ты где, горе луковое? — Я дома, Максим, помоги… — Ты пьяная что ли? — наконец-то он понимает, что с ней не так. — Неа, я только чуть-чуть, — она хихикает. — Ты приедешь? — Конечно, — вздыхает, а куда он денется? — Есть что-то дома из аптечки? — Да было что-то, — она отмахивается, — но точно есть вискарь, будешь? — Я же за рулем. — Из двора ловко выруливает, адрес прибытия, к сожалению, прекрасно помнит. — Квартиру скажи. — Сорок восьмая. Четвертый этаж. Ехать недолго, но Максима трясет, сам не понимает почему: то ли от злости, то ли от нервов, то ли от волнения.

***

Лиза дверь открывает сразу, будто там и сидела. — Максимушка пришел, — лезет обниматься, но ее ловко останавливают. — Лиза, чего хотела? — за плечи ее держит, чтоб не рухнула. — Тебя, — отвечает честно. А в глазах ни грамма трезвости. — А по телефону не могла это сказать, чтоб я не ездил по всему городу? — Его начинает это неимоверно злить, он понимает, что надо было еще дома это все выяснить. — Я пошел тогда, сиди дальше пей. Не успевает и шага сделать назад, как она все же его обнимает, ее аромат духов вперемешку с алкоголем вновь врывается в нос Макса. Он выдыхает рвано, пытается ее мертвую хватку отцепить. — Лиза… — кипятится. — Макс, — улыбается и сама немного отстраняется, — чай попей тогда, раз уж приехал. Он медлит, серьезно раздумывая. Потому что обратно Ангелина вряд ли его пустит, а у него дома отпрыски точно дожрали последнее. — Ладно, — и через секунду уже восседает на стуле. Лиза будто и не пьяная, ловко рассекает по своей территории, ставя чайник Максиму, себе плещет виски, достает сахарницу и конфеты. Через пару минут Максим уже вовсю пьет чай, вкусно пахнущий, и уплетает за обе щеки конфетки. Вся эта ситуация уже перестает быть совсем пиздецовой. — Максим, мне реально плохо. — В конце концов Лиза переходит к делу. — Ну, я весь во внимании, — он вздыхает, откладывая надкусанную конфету в сторону. Он уже мечтал, как приедет и что будет объяснять разгневанной Ангелине. — Ты мне нравишься, — выдает она и залпом выпивает свой стакан. Максим лишь выдыхает, ошарашенно глядя на нее. — Че? — Ты мне нравишься, — она повторяет, прямо смотрит на него, слегка улыбаясь. — И нафиг ты мне это говоришь? — он, как истинный мужик, не понимает. — Надоело держать в себе, — все еще глаз не сводит, рукой нашаривает бутылку и еще наливает себе. — Ну и? Теперь легче стало? — ухмыляется, но внутри души смятение. Будто ему маленькому мать дала хрустальную чашку и приказала беречь. — Немного, — она раздумывает долго, успев выпить стакан, — наверное. — И что ты предлагаешь мне делать? — Не знаю… — совсем сдувается. — Ну вот. Придумаешь — скажись. До встречи завтра на ковре у Бантеевой. — Он давно уже допил чай, поэтому сейчас спокойно встает, одевается и выходит. Лиза не встает даже проводить. — Помнишь ведь, что завтра на работу? — Помню, — вздыхает еще более грустно. У подъезда Максим курит, неспешно соображая, что делать. И уже выезжая из двора, решает ехать к Ангелу. Выгонит так хоть сразу понятно будет, чем гадать.

***

— Спит? — Макс старается бесшумно громыхать в прихожей, но Яша все равно выглядывает из комнаты. — Кажется, да, — кивает, пытаясь по звуку определить ответ на этот вопрос. — Орала? — Неа, только ходила чай пить и все. — А Лина где? — Дома, мать ее вызвала. Сказала, что типа забыла, как выглядит дочь, — отпрыск улыбается, понимая, что неудивительно за столько времени. — Поэтому ты сегодня выспишься? — Макс не может не съязвить. — Да иди ты, — отмахивается, зевая. — Зато ты точно не выспишься, я вот уже подготовил беруши, потому что точно уверен, что ты сейчас ее разбудишь. — Засранец ты, — Макс смеется, понимая, что так и будет. Ну вот вообще без вариантов. — Есть что поесть? — Не знаю, поищи, — и скрывается у себя в комнате, оттуда слышны звуки приставки. Максим в максимальной тишине старается не шуршать, не топать и не греметь, но все равно каким-то образом будит Ангелину. Она с пару минут сонно ёжится на пороге, просто наблюдая за его действиями по разогреву пюре и котлеты. — Ой, — когда он ее замечает, хватается за сердце. — Что ж так пугаешь-то? Так и копыта отбросить можно. — Тебя, коня такого, хрен угробишь, — она хмыкает, оглядывая его вид. Взгляд механически пробегается по шее и рукам. — Опять обнимался с Петровой? Максим, только успевший набить полный рот вкуснятиной, давится и кашляет. Она ведь как всегда вовремя. — Она пьяная вовсю была, пришлось чуть-чуть отпоить, — едва появляется возможность вдохнуть, поясняет. Оправдываться вообще не вариант. — От неразделенной любви что ли напилась она? — ухмыляется, присаживаясь на соседний стул, локти на стол ставит и хмурится. — Да кто её знает, она мне не докладывала. — Аппетит резко пропадает, котлета встает посреди горла. — Значит, так и есть. — Ну ладно, что теперь делать-то? — риторический вопрос, пока Максим ждет, когда котлета сама провалится. — Идти к ней, че еще-то, — Ангелина то ли не понимает риторики, то ли специально бесит Левина. — С ума сошла? — он аж подскакивает, — нахрен она мне нужна-то? — Не ори, ребенок спит, — кивает на комнату отпрыска, — а почему нет? Она тебя ждет, приласкает, накормит, в постель положит, — загибает пальца правой руки и под нос кулаком тычет. — Ты точно с ума сошла. — Он для себя решает этот вопрос, наливая чай. — А если бы к Сашке пьяному поехал, слушать его пьяные сопли, ты тоже бы ревновала? — Так то Сашка, а это Лизонька твоя любимая. — Яд в голосе наконец-то просачивается. — А чем Сашка отличается от Лизы? Такие же коллеги, — Максим реально не понимает особой разницы, если смотреть технически. — А я? — А ты моя женщина сначала, а коллега — уже потом, — так же спокойно отвечает, а потом из холодильника достает пироженку, вчера не доеденную. — Будешь? — Наливай, — она соглашается, видимо, сомнений больше не осталось у нее. — Ты помнишь, что завтра на работу? Или еще поболеешь? — Максим тоже чувствует минувшую бурю. — Помню, конечно пойду, — она улыбается слишком кровожадно. — Хотя бы для того, чтобы посмотреть в лицо этой сучке крашеной. — Отбирает от Макса десерт, откусив хороший кусочек, и добавляет, — И волосы повыдергивать. Максим в ее словах видит прямую угрозу, поэтому уже заранее сочувствует Петровой, но только мысленно, иначе и его скудная шевелюра пострадает тоже. — Пойдем спать? — когда все вкусняшки доедены, он делает попытку к примирению. — Ты спишь на диване, — безэмоционально выдвигает вердикт учительница. — А то мало ли какие хламидии у тебя есть. Максим рад, что подавиться кроме воздуха нечем, и поэтому давится, закашлявшись. — Ты чего, какие хламидии? — он даже слово-то такое слышал лишь в худом контексте в интернете. — Ну мало ли, где она шляется в свободное от школы время? — Ангелина вытирает со стола крошки, не глядя на него. Хоть и хочется очень. — Да пусть она хоть где шляется, я то ведь не шляюсь! — Левина бесит, хочется что-нибудь уронить, вазу там или тарелку, но лишь кулаки молча сжимает. — А сейчас откуда приехал? — Да не трахался я с ней, ебтвоюмать! — не выдерживает, повышая голос. — Да мне так-то и не жалко, — на пороге спальни оборачивается. — Возьми вещи, какие нужны, одеяло там, подушку… — и терпеливо ждет. Максим понимает, что спорить сейчас вообще бесполезно, поэтому молча и максимально бесшумно хватает необходимое и выходит, сдержав порыв хлопнуть дверью. Засыпает почти сразу, хоть и понимает, что утром будет болеть все тело, потому что диван старенький и совсем не ортопедический.

***

Противный будильник почему-то не срабатывает, и Максим просыпается от пинка. — Вставай, че развалился? — очень нежно будит его Ангелина Юрьевна. Максим, естественно, ничего не понимает, что происходит, но подскакивает, тут же согнувшись со скрипом. — Че, старый стал, да? — она хоть и видит его состояние, не может не подъебнуть. — Иди есть, старый хрен. Максим лишь скрипит на каждый шаг, но, не имея возможности глубоко вдохнуть. С трудом садится на стул, мечтая даже не покурить, а помереть. — Сильно скрутило? — все же сжаливается Ангелина, видя уж совсем несчастного Максима Николаевича. — Угу, — и пытается одной рукой показать примерное расположение очага. — А нечего было спать в позе буквы зю. — И смеется. — Ладно, перед выходом намажу тебя. — Спасибо, — он не против бы был, если бы она пообещала пристрелить. — Но сильно не расслабляйся, один раз помажу — потом пусть тебе Петрова массаж делает. — Вот она, родимая ложка дегтя. — Хорошо, не буду, — соглашается. Ангелина на это лишь молча кидает странный взгляд, но молчит. Накладывает еды обоим, а потом несколько минут едят в тишине. Ну, только лишь под скрип Максима Николаевича. — Идем, болезный, — видимо, хромую псину Ангелина жалеет больше, поэтому помогает Левину одеться, застегивает ему кардиган, поправляет воротник рубашки. — На машине-то доехать сможешь или такси вызовем? — Да надеюсь, что смогу сидеть. — Главное, чтобы ноги не отказали, а то как тормозить будем? — улыбается, застегивая на нем куртку и следом свое пальто. А потом, пару минут спустя добавляет. — И хер, а то Петрова расстроится, если не будет работать. — Да сколько можно уже? — на лестнице Максим не выдерживает, оборачивается на нее. — Что ты заладила со своей Петровой? Может, она тебе нравится, а она обратила внимание на меня, вот ты и бесишься? Ангелина останавливается посередине пролета, полностью потеряв дар речи, но потом: — А ты не охренел ли так говорить? Небось, у самого рыльце в пушку, а валишь на меня! — Если ты мне не веришь, то с какого хрена я должен тебе верить так же? — Он понимает, что борщит, но последние несколько дней уже вымотали все нервы. — Замолчи, — она морщится и самостоятельно садится ему в машину. Максим решает, что да, можно и помолчать. Поэтому вся дорога в школу проходит в полной тишине — даже радио не рискует что-то пробубнить.

***

— Максим Николаевич, здравствуй! — Бантеева его специально караулила что ли. У гардероба перехватывает, а с Изосимовой даже не здоровается, лишь едва кивнув ей. Школа непривычно бесшумна — дети наконец-то на каникулах. Лишь гардеробщица скучающе зевает, и из актового зала доносятся разговоры. — Что успело случиться, Наталья Владимировна? — Левин даже не удивлен, но все же предпочел провести рабочий день без нее. — Ничего критичного, — она его успокаивает, пока тащит по коридору. — Ваш же 11 «В» на каникулах, поэтому ничего критичного. — Я был бы удивлен, если бы они успели что-то вытворить. — Усмехается. — Не то слово, — она на пороге актового зовет Башарова и куда-то с ним исчезает. Максим оглядывается в поисках Ангелины, но та, видимо, решила до кабинета своего дойти, потому что тут нигде не видно. Учителя потихоньку подтягиваются, зевая и не сильно желая. — Привет, — Саша радостно хлопает Макса по плечу и рядом плюхается с грохотом. Максиму кажется, что стул под Шепсом приказал долго жить. — И тебе не подохнуть, — отзывается, тут же морщась и собираясь выматериться от новой вспышки боли где-то в пояснице. — Ты чего, рассыпаешься? — Саша друга знает и знает, что он немолодой. — Да иди ты, — замахивается, чтоб огреть друга тоже. — Не видишь, что ли? — Неужто Ангелина согнула тебя, а разогнуть не смогла? — убавив громкость, Шепс наклоняется ближе. — На диване поспал. — Ты это дело брось, кровать для сна есть, зачем мучать бедный диван? — Саша все же получает свой удар, отчего смеется громко, привлекая всеобщее внимание. — Александр Олегович, у вас есть что сказать? — Бантеева тут же переключает его энергию в нужное русло. Тому не удается отвертеться и приходится делать разбор полетов о несданных зачетах у восьмиклассников. Максим же слушает умные речи вполуха, витая немного совсем не на собрании. Рассматривает учителей, стены родного актового зала, на первом ряду находит Ангелину Юрьевну — та трещит о чем-то с Тамарой Андреевной. А потом находит и другую макушку — через ряд впереди. Лиза очень внимательно разговаривает с Лариной. Татьяна Ивановна имеет вип-статус, и ей можно нарушать тишину собрания. На них обеих Бантеева не обращает никакого внимания. Максим же, окончательно потеряв нить повествования о планах на будущую четверть, о проверке гороно и о чем-то еще, ловит себя на том, что засмотрелся на Петрову: на ее ямочки на щеках, на ее жестикуляцию, ее смех. — Че, влип что ли? — Саша, естественно, молчать не может. — Куда? — Макс дергается от неожиданности, тут же осматривает себя на наличие грязи. — В Лизку, — друг хихикает, он же не слепой и все прекрасно видит. — Не, — Макс хмурится, — при чем тут это? — Ты все собрание с нее глаз не сводишь, а на Ангелину даже не посмотрел ни разу. — Да иди в жопу, — огрызается, понимая, что, кажется, действительно влип. После собрания, еще полчаса выслушивая лично все претензии директрисы, Максим Николаевич, скрипя костьми, ждет Ангелину на крыльце. И курит прямо тут же, потому что каникулы. Изосимова появляется чуть ли не самая последняя. — Представляешь, Тамара сказала, что приедет гороно и будет тебя проверять, — с ходу выпаливает. — Не меня, а пятиклашек и Петрову. Меня Бантеева приставила к ним как образцового учителя, — вздыхает, выбрасывая бычок аккурат рядом с урной. — Блять, — шепчет и пытается нагнуться и подобрать. Пиздюлей он точно не хочет. — А я то думала, — она вздыхает. — Идем домой? Или к Петровой побежишь за массажем? Максим честно не отказался бы от массажа, но выбирать особо не приходится. — Домой, конечно же, — и пиликает сигнализацией. А дома Ангелина все же жалеет несчастного и массирует ему спинку, густо намазав вонючей мазью. Максиму через полчаса начинает жечь, отчего приходится лететь в душ смывать. — Зато спина прошла! — смеется Яша, лишь капельку сочувствуя ему. — И сразу помолодел! — добавляет Ангелина, только и успев отскочить в сторону. — Отмоешься — иди есть. Сегодня твои любимые пирожки.