Часть 7

В среду Максиму Николаевичу не становится легче, лишь сильнее сгибает и простреливает в тех местах, о которых он даже не подозревал. — Старый хрен, иди есть, — Ангелина последние сутки к нему только так, и Максим подозревает, что еще пара дней, и он на другие свои имена перестанет отзываться. — Бегу, — скрипит, жалея, что к себе не поехал, а вновь спал на старом диване. Яшка подозрительно долго спит, и Максим слегка волнуется. «Во сколько кино, кто помнит?», — пишет в чат, а там тишина полчаса. «В 14:30» — с трудом отвечают, видимо, полностью в отдыхе дети. «В 13:30 сбор у школы. Идут все?» «Я буду». «Я тоже». «Я чуть-чуть опоздаю, но буду». «Меня мать не отпускает», — Соня вздыхает в чате, а все лишь сочувствуют ей. Потому что «Чебурашка-2» — это то, на что стоит пойти даже под дулом пистолета или страхом смерти. Максим вздыхает. Он за эти пару дней уже успел соскучиться по оболтусам, что же будет, когда они сдадут свои ЕГЭ и разлетятся из отчего гнезда? — Чего ревешь, совсем сильно прижало? — Ангелина взволнованно встречает его на кухне и удивляется его слезам. — Угу, — он же не признается, что совсем сентиментальный стал последнее время. — Ладно, вытирай свои сопли, я тебе после еды массаж сделаю, — сжаливается над больным, заботливо подкладывая ему добавки. Максим ест аккуратно, потому что не гнется, и суп проливается мимо. — Ты моя свинюшка, — она заботливо вытирает ему подбородок, отчего Максим удивленно уточняет: — С тобой все хорошо? — Ага, — она улыбается как ни в чем не бывало и продолжает хлопотать. Идет будить Яшку, тот что-то ворчит в ответ, но на запах свежего супчика все же выползает. — Здорово, отпрыск, — Макс здоровается, видя не самое радостное состояние ребенка. — Лина-то придет? — Ага, уже отписалась, мать у нее опять на смены свинтила. — Настроение отпрыска тут же улучшается при воспоминании о любви всей жизни. — Ешьте, любовнички хреновы, — Яша на мать смотрит подозрительно, проверяя, не заболела ли она вновь, но, не обнаружив явных признаков температуры, решает самостоятельно выяснить. — Мам, а что с тобой сегодня? Почему ты еще ни разу не наорала на нас? — Да бог с вами, какое орать? — улыбается еще шире, наблюдая за более офигевшими лицами своих мужиков. — Она точно заболела, — когда Ангелина отворачивается, Яша шепчет Максу на ухо, а тот кивает. Другого объяснения у них нет. — Во сколько там кино? — меняет тему, когда всем разлила чай ароматный. — Мам, там шиповник есть? — отпрыск подозрительно носом ведет. — Ага, там все, чтобы вы у меня не рассыпались от болячек, — она достает из шкафа большую вазочку со всякими вкусняшками. — О, эклеры, — Максим будто никогда не ел, налегает плотненько так. — Мои любимые, — вторит Яков.

***

После завтрака Максим Николаевич был отправлен лежать все на том же диване со словами: — Лежи, один хрен от тебя помощи, как от кота молока. К Яшке прибежала Лина, и они засели в своей комнате, якобы «решать решебники перед ЕГЭ». Ангелина же затеяла уборку, грохотала посудой на кухне, перебирала шкафы с зимней одеждой и на каждую попытку Макса помочь отрезала: — Лежи, старый хрен, иначе совсем копыта отбросишь, кто за тебя будет Петровой помогать? Максим терпеть ненавидит быть беспомощным, но вариантов не то чтобы много, поэтому лежит, вздыхает да пытается развлекать Ангелину разговорами. Через полчаса ее кряхтений и матюгов отпрыски не выдерживают и присоединяются. Помогают двигать мебель, таскать коробки и все остальное по принципу «принеси-подай-иди нахрен-не мешай». Максиму же торжественно выдается ящик с носками и «рассортируй по двум кучкам». Максим же честно корпит над ними. Кучка с дырявыми оказывается значительно больше той, что без дырок. И есть еще третья кучка под названием «без пары». — Яшка, Лина, — окликает детей, пока они в гостиной марафет на полках наводят. — Эта кучка — как вы в понедельник. Когда еще не успели заработать себе по «паре»! — смеется от крутой шутки, а потом заходится стоном, потому что задел какой-то нерв. — А вот нечего шутить было над нами, — Лина отвечает тут же, — глядишь, и здоровее был бы! Левину ответить нечего, потому ему вручают еще коробку со всяким барахлом, типа резиночек-пуговиц-браслетов-всякой всячины, и он страдает дальше. В час ему будильник заботливо напоминает, что пора скрипеть суставами в сторону кинотеатра. — Боюсь, что в машину вы меня не согнете, — Вздыхает, оценив свои силы. — То есть пешком идем, да? — Яша немного расстраивается, ведь погода за окном вообще не благоволит пешим прогулкам. — Так, — Ангелина берет управление ситуацией на себя, — хватит ныть. Вы хотите, чтобы он в понедельник вам вышел, или я попрошу директрису выдать вам другого классного? — А как же ты? — сын тупит. — А я возьму от вас самоотвод, — ухмыляется, наблюдая за реакцией всех троих. — Ну мам, — хнычет, понимая, что она так может сделать спокойно. — Тебе самому уже можно идти учиться в автошколу, — Макс точно помнит, что чуть больше месяца назад отпрыск стал вполне совершеннолетним. На это Яша лишь вздыхает — времени свободного вообще нет.

***

У школы, напугав охранника, толпа родных и любимых оболтусов уже вовсю скачет по лужам и не успевшим растаять сугробам. — Отпусти меня! — верещит Оля, когда Влад закидывает ее на плечо и тащит в самую большую лужу. — Туда ее! — Артем подначивает друга, а через секунду скользит на льду и с громкими матами грохается на задницу. — Ха-ха! — все остальные уже не переживают за Якубович, отвлекаясь на Краснова. — Так! — Максим Николаевич одним своим словом вынуждает всех замереть. Оля не успевает понять, как оказывается бережно поставлена на сухой кусочек асфальта. — Почему ведете себя как 5 «А» позавчера? — Мы случайно, — Вика решает принять удар на себя. — Руденко, я кого спрашиваю? — окликает зазевавшегося Тимофея. — А? — тот выхватывает свою ладонь из Котовской, тут же краснея. — Какой зал? Какой ряд? Все дружно лезут в телефоны, потому что наизусть никто не учил. — Ну вот, а вам ЕГЭ сдавать через два месяца, а память как у золотой рыбки — три секунды! — вздыхает тяжко, хоть и любя. Через десять минут все разобрались и дружно выдвигаются в сторону кинотеатра — благо, там недалеко. В холле немного наводят шороху, перепугав гардеробщицу и еще парочку выходящих с сеанса зрителей. В самом зале дети немного кричат, но после воспитательной и убедительной речи Максима Николаевича затихают и даже не дерутся за места. Левин же выбирает самые крайние и тащит с собой Ангелину Юрьевну. Та вообще не сопротивляется, первой уложив свою ладонь ему на колено. Максим бы упал в обморок, будь он кисейной барышней, но он же взрослый серьезный мужик и поэтому лишь накрывает сверху своей, улыбаясь как подросток. Через пять минут рекламы дети успокаиваются окончательно, особенно после предупредительной смс в общий чат, и начинают нормально смотреть кино. Максим, уже по своему обычаю, перестает следить за сюжетом минут еще через десять, потому что шаловливая ладошка Ангелины Юрьевны опять не лежит спокойно. — Моя дорогая, — он наклоняется к ней. Вроде и хочется продолжать эту пытку, а вроде как и не то место. — М? — она вообще-то внимательно следит за сюжетом, практически даже не моргая. — Давай не будем уподобляться оболтусам? — он кивает на ряд перед, где Юлий и Тимофей делают вид, что увлечены сюжетом, а руками уже давно друг у друга в штанах. Ангелина вздыхает, ведь когда, если не сейчас? — Ла-адно, — в итоге выдыхает ему в шею и отворачивается к экрану. Сюжет уже не так сильно затягивает. Максима несколько минут гложет чувство вины, но в глубине души он все же рад, что не поддался чувствам своего члена, а не мозга разумного. Но смотреть неинтересно просто, поэтому он начинает разглядывать любимых оболтусов. Вот Романова положила свою рыжую голову на плечо Райдос, вот Шепс что-то шепчет на ушко Череватому, а тот глупо хихикает. Вот и юный отпрыск Изосимовой чем-то развлекает Лину. Та последнее время в обмороки свои почти и не падает, видимо, Ангелина Юрьевна смогла поднять вечно низкий гемоглобин. Ну да, Максим согласен, потому что за зиму набрал точно парочку лишних килограммчиков. Взгляд благополучно рассмотрел любимых детей и скользит дальше. В полутемках не очень-то и видно, но почему-то цепляется за подозрительно знакомую макушку. Блять, неужто наваждение? Но Петрова будто чувствует его взгляд и оборачивается, развеяв все сомнения Максима Николаевича. Дети, слава богу, слишком увлечены друг другом, чтобы заметить еще фигур на шахматной доске. Макс косится на Ангелину, но та все еще увлеченно смотрит в экран. А через минуту жужжит телефон. «Привет, я и не знала, что вы тоже тут все». «Я тоже не знал, что ты специально купила билет именно на этот сеанс и именно в этот кинотеатр», — печатает, стараясь не светить экраном сильно. Она не отвечает и до конца фильма даже не оборачивается на него, хоть Макс и сверлил ей макушку очень усердно. — Максим Николаевич, — оболтусы скачут вокруг него и галдят наперебой. — А вы видели там… — Да! — он точно все что надо видел, вне зависимости от того, хотел ли он. — И это? — Влад тычет ему телефон под нос, а там какая-то картинка. — Что это? — Максим не может сосредоточиться никак. — Вы и Елизавета Владимировна, — максимально невинно поясняет, а Макс решает всмотреться. Это оказывается небольшой ИИ-шный рисуночек, где они оба обнимаются под снегопадом. — Кто это сделал? — оглядывает толпу все еще галдящих детей. — Не знаю, но скинули нам, — Олег тут как тут, но признается честно. — Лучше бы учебой страдали, а не этой ерундой, — вздыхает, все равно бесполезно выдавать им нравоучения, — или лучше бы с Ангелиной Юрьевной тогда уж сделали. — Принято, — Тимофей тут как тут, улыбается учителю. — Так это ты сделал? — Левин готовится отвесить подзатыльник. — Неа, я бы не додумался до такого, — смеется и сбегает подальше, пока все-таки не прилетело. — Засранцы, — вздыхает Максим Николаевич, а потом вдруг предлагает. — Кто у нас должник-то? — Мы! — полкласса тянут руки, все же успев Якубович запихнуть в лужу. — Значит в понедельник домой не пойдете, пока все не исправите, — напоминает о больном Максим и наслаждается кривящимися личиками любимых оболтусов. — Вы же обещали, забыли что ли? — Такое не забудешь, — вздыхает Марьяна, что ближе всего к нему стояла. — Я очень рад, что ваша память восстанавливается! — он улыбается и треплет ее по макушке. Та морщится и отвлекается тут же на Юлика, что пытается обрызгать ее пальто. Через минуту никто и не помнит, что они вообще-то приличные люди и им подобает вести себя более культурно, чем их ближайшие сородичи из зоопарка. — Да не вздыхай, — Ангелина все время стояла рядом, лишь любуясь Максимом Николаевичем в его родной среде. — У них последние каникулы в их жизни, потом ЕГЭ, поступление, учеба, сессия, там не до каникул будет. Пускай поскачут, а в понедельник придут к тебе уже повзрослевшими. — Максим Николаевич, а давайте с нами на горку? — Артем слишком осмелел, вывалявшись в лужах. — Какую горку, черти вас угомони? — Там в парке еще не растаяла, — дети дружно кивают в нужном направлении. — Вы издеваетесь? — спина, конечно, чуть-чуть прошла, но не настолько, чтобы трясти своими старческими костьми неизвестно где. — Нет, — Саков встревоженно следит за его скрипами, — мы серьезно, она лечебная. Пару раз прокатитесь и все! Новеньким будете! — Новеньким не хочу, мне и стареньким хорошо, лишь бы не болело ничего, — вздыхает. — Да и ладно, стареньким-то наверное тяжело, когда все болит, да? — Оля заботливо помогает ему перешагнуть лужу, в которой уже побывала и намочила свои ботинки. — Ох, — он картинно и почти не притворяясь хватается за спину, вызывая волну смеха среди детей. Под такой родной и привычный гомон они покидают территорию кинотеатра, выползая за забор. — Нам туда, — Максим Николаевич даже рад, что пути расходятся. За локоть удерживает Ангелину Юрьевну, что идет осторожно по обледеневшему тротуару. — До понедельника, Максим Николаевич и Ангелина Юрьевна! — дети хором прощаются и растекаются по всей ширине. — Мам, мы с ними, — Яшка тоже не отстает от друзей. Ангелина только и рада отдохнуть в тишине. До дома дорога долгая, потому что пешком, и ветер не попутный. — Зайдем за выпечкой? — мимо пекарни, когда проходят, Макс предлагает, а Ангелина кивает. — Мне сосиску в тесте купи, что-то аж захотелось! — она улыбается, пока пытается отогреть замерзшие пальцы в тепле. Максим покупает и себе, и оба тут же и едят их, хихикая как подростки, прямо всухомятку, ловя косые взгляды других покупателей.

***

До дома добираются насквозь замерзшие и счастливые. Максим вообще еще бы гулял вот так вот, беспечно, весело, но все же реально не подростки они уже. — Ужинать будешь? — Ангелина вообще будто бы не устала вовсе, тут же хлопотать начинает на кухне, пока Максим мечтает лишь лечь. — Можно я сначала полежу? — скрипит в направлении дивана. — Ладно, я тебе туда принесу, — она все же жалеет и тащит из спальни плед дополнительный, помогает Максу улечься и укрывает плотненько так. — Хорошо, — он удобнее ложится, спина радостно выдыхает, и Максим уже не помнит, как тут же проваливается в сон. Просыпается от громко орущего желудка, требующего пропущенный ужин. В квартире тишина и темнота, лишь уличный фонарь в незашторенное окно пытается пробиваться. Спине немного легче, поэтому Максим решает все же поужинать. Часы на кухне показывают начало второго. — Нормально меня эдак вырубило, — удивлен не меньше. Спине, правда, тут же становится снова хреново. Греет суп, достает котлету со сковородки и в тишине ест, залезая в телефон. Там, слегка даже неожиданно, несколько сообщений от Петровой. «Макс, я знаю, чем помочь твоей спине». «Че молчишь, спишь что ли?» «Макс, приди ко мне, я тебя вылечу». В тишине лишь часы тикают, а Максим лишь выдыхает громко. Не хотелось бы ему куда-то ползти ночью, особенно к Лизе. «Я спал, только проснулся», — отвечает ей, надеясь, что и она тоже спит вовсю. Но нет, Лиза наглеет и перезванивает. — Ты опять пьяная? — голос у Максима хриплый. — Нет, с чего ты взял? — она спала точно, потому что еле слышно из-за возни и скрипа кровати. — Потому что тебе трезвой такие бредовые идеи не приходят в голову. — А много ли ты идей этих видел? — усмехается, потягиваясь. — Достаточно. Что ты там опять придумала? — не выдерживает пустой болтовни и ставит чайник попутно. — Я нашла хорошее средство. — Конкретнее! — Мазь с перцем, но с каким-то крутым, — поясняет наконец-то. — Мне раньше тоже ею мазали, и всегда помогало. Отец ее привез откуда-то из заграницы давно. — Ладно, но только завтра, — вздыхает, понимая, что не отвяжется от нее все равно. — Хорошо, я тогда дальше спать, — и она отключается. Максиму же до утра не спится, потому что снова тот самый родной диван и все та же больная спина. Ворочаться надоедает, да и больно все-таки, поэтому встает покурить. Накидывает свой домашний халат, абсолютно безразмерный и неизвестно какого цвета был при заводе. На балконе слишком свежо для начала апреля, поэтому курить неинтересно, но хочется. Телефон в кармане снова жужжит примерно на второй сигарете. Максим честно докуривает и возвращается обратно под одеялко. Когда руки отогреваются, достает телефон. «Если не спишь, то приезжай, у меня есть вкусное печенье». — Блять, — высказывается коротко и ясно. «Не поеду, ебнулась что ли?» «Тогда завтра приезжай, постараюсь оставить тебе, не сожрать все». — Зараза ты, Лизонька, — ворчит, думая, что же ответить. «Я подумаю», — в итоге пишет и прячет телефон, заснуть получается далеко не сразу.

***

— Доброе утро, старый пердун, — утро в нашем заведении начинается одинаково. Сегодня почему-то без пинка. — Доброе, — Максим пытается сползти с дивана, но не получается совсем. — Совсем заплохел? — Ангелина даже беспокоится о нем, помогая встать. — Угу, — все-таки, наверное, спину надуло ночью на балконе. — Ну ты, Макс, и спать! — отпрыски уже вовсю на кухне хомячат блинчики с малиновым вареньем. — Завидуйте молча, — он вздыхает, — и вам никто тоже не мешал спать до обеда. — Мы и спали, а ты бродил и бродил, вот и результат! — Зато я выспался! — язык показывает и тащит с тарелки Яшки самый толстый блин. — Хватит с утра пораньше ругаться! — Ангелина по столу кулаком грохочет, вынуждая всех, если не подавиться, то точно замолчать. Лина вообще бледнеет и намыливается грохнуться в обморок. — Так, отставить обмороки, — командует, ловко доставая из холодильника еще одну банку варенья. На этот раз черничного. — Мое любимое! — Яша с Максимом синхронно восклицают и тянутся руками. Женщины же хихикают, наблюдая за ними.

***

— Макс, совсем плохо? — после завтрака Ангелина помогает Николаичу нормально одеться. — Угу, — скрипит, позволяя за собой ухаживать. — Иди-ка сходи к Петровой, — вдруг выдает Ангелина, поправив ему край футболки. — Чего? — Максим все же думает, что он помер. — К Лизоньке своей сходи, она ж говорила, что есть чудо-средство какое-то, — повторяет как для умственно отсталых. — Ангел, что с тобой? У тебя температура снова? — он начинает очень даже беспокоиться о ней. Ангелина же, доказывая обратное, со всей дури отвешивает ему подзатыльник. — Какая нахрен температура? Совсем дебил что ли? Иди, говорю, к Петровой. Она тебя хоть вылечит, раз я не могу. — Яшка, — Максим возвращается на кухню, — ты замечал последнее время что-то подозрительное с матерью? — Ага, — отпрыск кивает, — замечал. — Чего вы там меня обсуждаете-то? — Изосимова идет следом, широко улыбаясь. Мужчины переглядываются, не понимая, что происходит. — Ничего, — в один голос. — Ну так и все, разошлись, — командует громко, и никто не смеет ей перечить. «Ты дома когда будешь?» — Максим пишет смс, когда смог нормально лечь на диван. «Я сейчас в школе, буду после трех примерно», — она отвечает тут же, будто ждала специально. — Ангел, я пока полежу, ладно? — Максим чувствует опять подкатывающий сон и решает ему не противиться. — Лежи, болезный, мы пока в магазин сходим. И в тишине квартиры Максим снова засыпает.

***

— Вставай, хватит спать, — Ангелина и в этот раз не пинает, а аккуратно по плечу треплет. — Там тебя Петрова заждалась. — А сколько времени? — Максим глаз открыть не может, но подскакивает, насколько позволяет ему спина. — Ишь как подскочил, к Лизоньке-то своей собрался. Три уже, — на часы поглядев, отвечает. — Надо идти, да. Она должна со школы придти скоро. — Глаза трет, моргает часто. — Ишь, жених нашелся, — смеется. — Поешь хоть сначала, али Лизонька накормит? — Хватит издеваться, блин. — Не выдерживает, рычит на нее, сжимая ладонь ее до боли, пока пытается встать. — Сам дойдешь до нее или Яшку послать с тобой? — Дойду, чего ребенка гонять. — ворчит, позволяя помочь надеть ботинки.

***

— Позвонил бы, встретила бы, чего самому ползти, — Петрова будто поймала вайбы Ангелины и с порога ворчит, перехватывая Максима в свои руки. — Да нормально же я дошел, — будто первоклассник перед мамой оправдывается. — Ага, — она якобы согласна, — проходи, горе луковое. Но сначала чай обязательно. — Хорошо, — он садится на стул, протягивая свои ноги. Лиза привычно хлопочет по кухне, наливает чай свежезаваренный, достает печенье, конфеты, еще какие-то сладости, будто хочет, чтобы Макс заработал себе диабет. Чай пьют почти в тишине, разрушаемой только его кряхтением и стонами. — Идем, бедолага, надо тебя все-таки вылечить, иначе Ангелина мне шею свернет и волосы повыдергивает. А Максиму после чая становится уже чуть-чуть легче. — Иди сюда, — она из шкафчика достает кучу тюбиков и баночек. Максим слушается и пытается снять толстовку, но тут же вскрикивает и вновь горбится. — Ну ты чудо, — она усмехается и перехватывает края футболки, — давай я помогу. И Лиза ловко стягивает и толстовку, и футболку следом, и замирает. — Красивый, да? — Максим прекрасно видит ее взгляд, будто оголодавший, и наслаждается им. — Очень, — ее голос внезапно сел, — поворачивайся, — она медленно кладет свои ладони ему на плечи и разворачивает его спиной. — Вот так, а теперь садись. Максим завороженный слушается, а потом чувствует ее нежные касания холодными мазями. И тает.