Часть 8

— Доброе утро, Максим Николаевич, — Бантеева будто и не уходила, встречает в коридоре у гардероба. — Доброе, Наталья Владимировна, — день как обычно с утра уже не задался. — Что случилось? — Да ничего, — она жмет плечами, оглядываясь. Максим тоже оглядывается на всякий случай, вдруг там оболтусы уже что-то творят. Но никого знакомого на горизонте не наблюдает. — Точно? — уточняет, — мне начинать волноваться? — Нет, что вы. — Она отмахивается и тут же куда-то исчезает. — Странная, да? — Ангелина рядом крутится, здороваясь со всеми учениками. — Угу, — кивает, — идем скорее, пока не передумала она. — Максим хватает Изосимову за руку и тащит по коридору. Заворачивает под лестницу, выгнав оттуда парочку десятиклассников. — Ты чего? — Ангелина не успевает отдышаться, как ее завлекают в поцелуй. Неожиданный, жаркий, бросающий в дрожь. — Я скучал, — выдыхает, отстраняясь. — Идем. До кабинета литературы добегают за минуту. — Давай, удачно тебе вспомнить рабочий материал! — Максим желает сил, обнимает напоследок и торопится к своему кабинету. Там пятиклашки уже расшатали люстру. Муха, все каникулы благополучно отдыхавшая, снова судорожно носится по классу, не понимая, что происходит. — Доброе утро, — громом с ясного неба оглушает детей, те отпускают бедную люстру и оседают на пол. — По местам, быстро! Пятиклассники вздыхают, понимая, что начинаются трудовые будни и деваться некуда. — Достаем двойные листочки, — Максим Николаевич произносит самую страшную фразу, вынуждая детей громко вздохнуть. — А может не надо начинать новую четверть с такого? — девчонка одна смелеет. — Романова, как раз и надо! Чтобы понять, чему вы научились за весь учебный год. А то вдруг там пусто! — и показывает на свою голову пальцем. Кто-то тихонько смеется, кто-то краснеет, кто-то мотает головой, но вслух не возмущаются, лишь шуршат листочками. Через двадцать минут, что удивительно, все поголовно уже сдали листочки. — Что, уже все? Все написали правильно или сдали пустые? — Максим Николаевич слегка удивлен, ведь думал, что за каникулы все всё забыли. — Мы все написали! — Емельянов радостно подскакивает на стуле. — Там же проще простого вопросы! — Иванов поддакивает, улыбаясь во все тридцать два. — Ну смотрите мне, я проверять буду тщательно! — оглядывает каждое личико. — Ну раз все написали, то теперь записываем новую тему! Дети, надеясь, что их учитель просто отпустит, вздыхают еще раз, но тему пишут.

***

На перемене выглядывает солнышко, отчего Максим еще активнее несется в сторону курилки, но… — Ну что такое опять? — у лестницы тормозит, завидев одни и те же знакомые макушки. — Максим Николаевич… — Олег кривит лицо, задвигая за себя Влада. — Я уже много лет Максим Николаевич, почему не на уроке? — Так перемена же, — Череватый из-за плеча чужого выглядывает, нахохлившись. — И что? Можно подумать, что вы на каникулах что-то учили! А кто-то обещал сегодня все долги сдать! — напоминает о самом больном учитель. — Да выучили мы все, — огрызается Олег. — Вот сейчас и узнаем, — злорадно хихикает Левин и выскакивает за запасную дверь, оставив оболтусов в недоумении. В курилке Саша привычно зябнет в тонкой олимпийке. — Здарова! — и по плечу прилетает Шепсу. — И здоровее бывали, — кашляет от неожиданности тот, но не упускает возможность поздороваться таким же образом. — Я видел, моим физру поставили сегодня, — Максим, честно говоря, только это и видел в расписании 11 «В». — Ага, Костя заболел, его географию распихали по всем. — Саша очень надеялся свинтить пораньше сегодня. — Ну если не хочешь моих видеть, то отдай мне, я им давненько что-то мозги не промывал о пользе подготовки к ЕГЭ и вообще к урокам. — Максим хитрит, но на войне все средства хороши. — М-м-м, — Саша делает вид, что задумался. — Не знаю, я им уже придумал эстафету. — А я им придумал самостоятельную. Давай у них и спросим? И Максим заходит в чат и создает опрос. «Внимательно голосуем: [_] А [_] Б А что скрывают буквы, вы узнаете после завершения голосования» — и отправляет. Оболтусы будто ждали и тут же тычут свои голоса. К звонку перевешивает ответ А — т.е. любимая история. — Сань, тебе повезло, им — не очень. — Максим показывает ему итоги опроса. — Они сами выбрали верную смерть. — Да я и рад, я им завтра на пару выдам новые нормативы. Будут учиться. — Шепс ни разу не разочарован. «Пятым уроком у вас история» — отправляет любимым детям, чтобы они успели порадоваться и подготовиться. «В смысле?» «У нас же физра, какая история?» «У нас же учебники не взяты» Ответы посыпались тут же, а Максиму немного смешно даже. «Потому что Александр Олегович милостиво отдал вас мне на растерзание, ха-ха-ха» и злорадно потирающий руки смайлик отправляет, заходя в кабинет к следующим пятиклассникам.

***

Слишком долгожданный обед наступает еле-еле, и Максим, спровадив последних на этот день пятиклашек пораньше, уже бежит к кабинету литературы, чтобы вытащить Ангелину Юрьевну из лап кажется семиклассников. Она, к счастью, уже сама с ними разобралась и уже выходила из кабинета. — Ангел, идем со мной, — играя бровью, Максим подставляет локоть, как кавалер. — Не в ресторан ли случаем? — она принимает правила, выпрямляет спину и позволяет себя вести. — Именно туда, моя мадемуазель. — И, ловя на себе кучу взглядом школьников, они идут в столовую. Саша, завидя такую процессию, даже привстает и двигает стулья. — Что с тобой, Макс? — уточняет, когда Левин садится рядом. Саша был наслышан о бедной и пострадавшей спине друга, но сейчас тот вел себя еще более странно. — Ничего, — Макс хмурит брови, не понимая переживаний друга. — А что? — Ты не заболел случаем? — и ладонью тянется ко лбу. — Не-ет, — Левин отвечает быстро, но начинает сомневаться, а что не так. — Странно, ты весь день на себя не похож. — Да вроде как обычно он, — Ангелина подозрительно смотрит на Шепса, не понимая, что он имеет ввиду. — Спину вот только вылечили… — Вздыхает, вспоминая, сколько нервов измотала эта часть тела Максима. — Ага, наслышан. — Саша смеется, ему Макс уже рассказывал о приключениях тех, кому «слегка за»… Пюре с сосисками сегодня непривычно очень вкусное, поэтому все разговоры стихают практически сразу, лишь звон вилок остается витать по столовой и шушуканья детей, ржущих над сосисками. — Юлий, если ты не хочешь есть свою сосиску — отдай ее Владу, видишь, как он на нее смотрит? — Максим Николаевич не упускает возможности поддеть своих любимых, видя, что они совсем уж разбаловались. Дружный смех проносится по столам, ведь к стыду Котова слышали все. И даже противные пятиклашки. Девчонки заливаются краской, уже успев напридумывать всяческой девчачьей ерунды. — Ну Максим Николаевич… — ноет Юлий, слегка сгорая от стыда и повышенного внимания своей скромной персоне. — Ничего не знаю, буду позорить вас до тех пор, пока не научитесь вести себя прилично. — Ну Макс, ну пожалей их, — Ангелина руку ему под столом на колено кладет, глядя немного укоризненно. — Да я ж любя. — Он улыбается широко. — Если б не любил, то позорил бы усиленно и постоянно. Саша лишь хихикает, полностью согласный с другом. Че их жалеть, особенно собственного отпрыска, который в итоге и забрал ту несчастную сосиску у бедного Юлика.

***

После сытного обеда и курения, Максим топает к своему кабинету и его окликают: — Макс, подожди, — Елизавета Владимировна несется, будто за ней гонятся. Длинный пиджак развевается словно от ветра. В коридорах школы конечно прохладно, но не настолько же. — Что случилось? — он так надеялся, что все про него забыли, но увы. — Поможешь с планами? — она останавливается и тяжело дышит. Хватается за его плечо, чтоб на ногах удержаться. — С ума сошла? Сама не умеешь что ли? Я ж физику не знаю, чем я тебе помогу? — Да не с физикой, а с моими детьми. — Она смеется. — А, — он тут же грустнеет, потому что теперь уже не отмахаться. — Когда? — Я не знаю, сегодня можешь? У меня только шесть уроков и все. — Она к косяку кабинета прислоняется, выдыхая и отпустив плечо коллеги. — У меня восемь, — Левин в расписание заглядывает, — плюс еще классный час хотел своим провести. — Так пусть Ангелина проведет, она ж вышла с больничного. Максим немного офигевает от таких расстановок. Но, с другой стороны, Лиза права. Ангелина же есть и она непосредственный руководитель. — Надо думать. Ты хоть что-то набросала? — Да, — она к сумке тянется, выуживает какие-то мятые листы. — Они сегодня мне писали проверочную, я вечером проверю. Но сказали, что слишком просто было. А вопросы я сделал слишком каверзные. — Ого, спасибо. — Она радуется даже такой мелочи. — Я им подготовила опросник по общему. — Тычет пальцем в свои записульки. Звонок неожиданно прерывает их обсуждения. Максим даже немного пугается, вздрогнув. — Ладно, давай после всего тогда спишемся. — К кабинету подползают его любимые оболтусы, те, кто опаздывал из-за курения или лестницы. — Хорошо, я принесла вкусное печенье кстати, — и она убегает, у нее же тоже уроки.

***

— Итак, — Максим Николаевич очень рад видеть 11 «В» в полном составе. — Чем меня порадуете? Дети три минуты шуршат рюкзаками, хихикают, едва настраиваясь на рабочий лад. Рассаживаются в конце концов уже как-нибудь. — Ну, я исправила английский! — Марьяна радостно хвастается, светясь от счастья на весь класс. — А я русский! — Тимофей подключается. — А я биологию! — А я информатику! — А я еще ничего не успел! — А я после уроков пойду! — отзывы сыпятся со всех сторон наперебой. — Ну молодцы, — выслушав всех, Максим кивает. Шуршит листами. — Почти честно отработали кино, да? — Ага, — Соня, не ходившая в кино, особенно грустно вздыхает. — Ничего, Егорова, не реви, будет и на твоей улице праздник. — Утешает ее учитель. — Какой? — уточняет, чувствуя подвох. Чутье ее не подводит. — К пятнице подготовишь доклад. — Черт, — вздыхает. И в дневнике готовится записать тему. Все равно не отмазаться. — Пиши: нейросети в современном мире. Технологии, примеры, плюсы и минусы. — Максим ждет реакции, и та не заставляет себя ждать. — Чего? — весь класс переспрашивает. Ушам своим не верит до последнего. — А что непонятного? — А мы думали, что тема по истории будет… — никто не понимает ничего. — Ну я же сказал, что праздник, да, Соня? Та кивает, на всякий случай не улыбаясь. Загривком чувствует подступающую ненависть одноклассников. — А теперь остальные достают двойные листочки и пишем самостоятельную по трем вариантам! — Макс смеется, наблюдая за такой резкой сменой выражений лиц. — А ей не надо? — Артем косится на одноклассницу, уточняя. — Нет, у нее же праздник. — Левин смеется еще громче. — Соня, можешь заняться любыми уроками, но только тихо, пока все пишут. — Ее не было в кино, а вы были! Имейте совесть! Дети стонут громко, все же смиряясь и шурша листочками. И оставшиеся минуты честно пытаются вспомнить хоть что-то из истории. Получается далеко не у всех.

***

После звонка дети очень грустно складывают листочки на край учительского стола, тихонько ненавидя всех и особенно Соню. — После уроков на классный час идете, не забыли? — напоминает им уже в дверях. — Угу, — никто не скачет, не кричит, что подозрительно. — Явка всех обязательна. Вести будет Ангелина Юрьевна! Я возможно присоединюсь! В курилке Саши не обнаруживается, что настораживает Макса очень и очень. Но потом думается, что его тоже припахали, например, Бантеева. На обратном пути из курилки из-под лестницы аккуратно достает очередную партию оболтусов. — Какой у вас сейчас урок? — спрашивает он Лину, что краснеет до кончиков ушей. — Химия. — Ну так и чешите на химию, чего по углам шорохаться? Дети тут же испаряются, подозрительно не возникая. К концу основных уроков Максим Николаевич устал так, будто разгружал вагоны минимум целые сутки. Свежевылеченная спина начинает подозрительно ныть, намекая на переусердие. — Макс, я посмотрела, что у тебя сейчас классный час, да? — Лиза уже по-хозяйски заглядывает ему в кабинет, плюхаясь на ближайшую к нему парту. — Что, спина опять? — видит, как он морщится при шевелениях. — Угу. — Он с радостью бы забыл про эту часть тела, но она упорно не дает ему сделать это. — Значит надо еще раз помазать моей мазью. — Она будто доктор какой-то. — Надо, — Макс больше не хочет новых приступов, поэтому сразу согласен на все. — Прекрасно, приедешь тогда вечером? Заодно и планы обсудим. — Лиза ловко сложила два плюс два. — Ладно, — кивает. — Там и поговорим. Петрова радостно убегает из кабинета, а в него тут же влетают его любимые оболтусы. Ангелина Юрьевна заходит следом.Классный час идет по плану. Разбор полетов, взлетов и посадок. — И с завтрашнего дня вы снова Ангелины Юрьевны, а не мои. Если доведете ее до нервного срыва — вам конец. Поняли? — в заключение выдает Максим Николаевич. — Да, — дети к концу дня измучены настолько, что согласны на все и даже не возмущаются. — А можно вы оба будете нашими классными руководителями? — смелеет Райдос, волнительно спрашивая за всех. Остальные затихают, практически не дыша, и ждут самого важного ответа. — Нельзя. — Максим испытывает смешанные чувства. Вроде и жалко отдавать их, а вроде и не чужому человеку же. — Потому что так решило начальство. — Очень жаль, — у девчонок даже глазки блестят от слез. — Вы разве не рады Ангелине Юрьевне? — Левин не понимает их страданий и немного провоцирует. — Рады! Вы что! — дети каются и толпой несутся обнимать ее, слегка огибая Макса. Спустя более пяти минут наконец-то успокаиваются и вновь рассаживаются по местам. — Кто ходит на спецкурсы? — Максим Николаевич решает перейти к более актуальным темам классного часа. — Мы, — почти все тянут руки. — Хорошо, на майских может быть опять выберемся на шашлыки? — закидывает удочку. Знает, чем надо привлечь внимание оболтусов. — Да! — класс оживает в моменте, подскакивая на местах. — Реально? Не шутите? — Я когда-то шутил с вами? — Максим делает максимально честное выражение лица. Все мотаю головами. — Нет, ну вот. Но вы же знаете, что просто так не бывает ничего, да? — Да… — энтузиазм слегка гаснет. — Перед шашлыками будет обязательно субботник. Вы уже знаете, что там нужно делать, да? — Угу, — еще тише. Плавали, знаем. — И чтобы без долгов по учебе, поняли? — Да, — в итоге понимают, что ради шашлыков вытерпят все невзгоды и трудности. И после звонка радостно выносят дверь, шатают люстру и доводят до суицидальных мыслей бедную муху. — Спасибо, Максим Николаевич, вы самый лучший! — напоследок кричат, полностью растрогав Николаича. — Хоть и оболтусы, но ведь любимые, — он еще бы минуту и пустил скупую мужскую слезу. Ангелина лишь улыбается, наблюдая за всеми, а потом подходит к Максу: — Ты у меня самый лучший, — обнимает, прижимая к себе его за плечи. Максим тает, обнимая в ответ. — Ты тоже самая лучшая. — Шепчет, слегка наклоняясь и целует ее в щечку. Она тут же смущается. — А если зайдут? — Можно подумать, они что-то не видели, да? — ему адреналин в виски ударяет, он к губам тянется, целуя более напористо. Пальцами в волосы длинные зарывается и едва ли стонет от переизбытка нежности. — Макс, ты освободился? — громкий грохот двери и звонкий голос вынуждает их все же оторваться друг от друга. — Что, Лиз? — он с радостью послал бы ее в этот момент, но к сожалению, они всё еще в школе и так делать нельзя… — Я подумала, что чем быстрее сядем, тем быстрее освободимся, — Петрова немного сбита с толку увиденным. Замирает на пороге — Мне еще надо дел поделать, Лиз. — Максим в этом вопросе даже не врет. — Ладно, — она улыбается слегка неуклюже, а потом разворачивается и уходит, громко цокая своими каблуками.

***

— Ты все? — Максим Николаевич в начале четвертого заглядывает в кабинет литературы, надеясь, что Ангелина жива и здорова. — Да, Макс, проходи. — Она отрывается от заполнения кучи ведомостей и устало потирает виски. — Что-то я совсем замучилась. — Бедная моя, — он к ней наклоняется, невесомо целуя в висок. — Идем домой, моя хорошая. — Да, идем, — она рывком закрывает журналы, запихнув туда какие-то листы. — Завтра допишу. Ничего не сделается с ними. Максим поднимает ее из-за стола и теперь полноценно прижимает к себе. Ангелина утыкается ему в шею, вдыхая его запах. Он замирает на некоторое время, понимая, что за этой многодневной суматохой он ужасно соскучился за ней. А после поднимает ее личико за подбородок и целует. Вновь. Нежно, неспешно, даже слегка устало. Она отвечает так же медленно, обнимая его за талию. — Макс, — выдыхает спустя несколько минут. — Тебе надо долечить спину… — Ага, — он отмахивается, увлекая в более глубокий поцелуй. — Идем домой, — Ангелина все же отталкивается от него. — Времени много. Максиму не хочется никуда от нее, но вариантов не то чтобы много. — Ла-адно, — он кивает. Из школы выходят неспеша, Максим успевает по дороге поговорить с Бантеевой, обсудить тех самых несчастных пятиклассников и не менее несчастную Елизавету Владимировну. Ангелина успевает поболтать с Тамарой, поздороваться с Башаровым, закатить глаза от вида мило болтающих Максима и директрисы. В машине быстро становится тепло. Максим привычно устраивает свою ладонь на ее законное место. — Шалунишка, — на очередном светофоре Ангелина хихикает, чувствуя, как его пальцы постепенно поднимаются выше. Но она сегодня в брюках и ему немного обломится. Максим на это улыбается загадочно, не отводя взгляда от дороги. — Как твоя спина? — Немного поднывает конечно, — вздыхает, вспомнив о спине. — Я вечером к Лизе еще заскочу, ей там с характеристиками помочь надо. — Ладно, — Ангелина отмахивается, ей первый рабочий день после длительного отдыха тоже дался тяжелее, да и проверять кучу тетрадок надо. — Потом то до меня или к себе? — У себя наверное останусь, там дом уже пылью покрылся скорее всего. — Максим вздыхает. — После отпрысков тоже помыть и прибраться не мешало бы. — Это точно! — она смеется, прекрасно помня все приключения родного сына.

***

После плотненького ужина Максим привычно намывается, одевает старенькую футболку — точно помнит, как от той вонючей мази не смог отстирать хорошую. — Я ушел! — в прихожей накидывает пальто и ждет реакции от домашних. — Ага, — Яшка выглядывает из своей комнаты и тут же скрывается обратно. — Пока, — Ангелина из гостиной выглядывает следом, на носу очки и слишком замученный вид. Максим очередной раз радуется что в свое время в пединституте не выбрал предмет, который требует постоянной проверки тетрадей. К Лизиному дому подъезжает относительно скоро — пробок не попалось по пути. — Привет, — Лиза в плюшевом домашнем костюме встречает настолько радостно, будто какого-то миллионера что ли. Максим практически по-хозяйски заходит, раздевается и на кухню топает. Чай уже как неотъемлемая часть. — Чаю? — Лиза спрашивает чисто для приличия и, не дожидаясь ответа, разливает кипяток по чашкам. Достает печенье, конфеты, еще какие-то пряники. — Ну рассказывай, что там у тебя. — Максим хочет быстрее намазаться этой вонючей мазью и ехать домой лежать на удобной кровати. — А да, — Петрова спохватывается, двигает чашку в сторону и тащит кучу бумаг. И тетради тоже. — Смотри, тут короче накидала на каждого, но ощущение, что не то. Несколько минут Максим Николаевич внимательно изучает листы, хмуря брови и вздыхая. — Лиз, — он поднимает на нее глаза. Она сидит и смотрит на него, не моргая. Засмотрелась определенно. — А? — она дергается, вздрагивает и отводит взгляд. — Ты писала про них только со своей точки зрения, а надо еще несколько учителей попросить про них рассказать. И родителей хотя бы. — Он вздыхает. Такому учат еще на 1 курсе, почему она не может банальное запомнить? — Да? Блин, точно. — Лиза максимально стыдливое личико строит. — А что еще скажешь? — и сует ему следующую партию бумаг. Левин смотрит и их. — Хорошо, очень даже хорошо, Бантеевой показывала? — Нет еще, завтра понесу, может что-то добавить надо, — жмет плечами, подливая еще чая. — Добавь в планы побольше внеклассной работы. — В итоге заключает Максим, — тебе ее все равно делать придется, а так хоть и заплатят за нее. — Да-да, примерно две тыщи, — она смеется, сгребая все бумаги и уносит куда-то обратно. Максим спокойно допивает остатки чая и доедает последнюю конфету. — Макс, иди мазаться! — кричит Лиза откуда-то из глубины квартиры. И он послушно идет, по пути стягивая футболку. Лиза ищет в шкафу ту самую жутко полезную мазь, и найдя, поворачивается. Замирает и теряет слова привычно. Перед ней Максим слишком прекрасный… — Ну, — он выдергивает из мыслей. — Мне ложиться или стоя намажешь? — Ложись, — севшим голосом все же произносит. А потом мажет, массируя, мажет и витает мыслями явно не в этой квартире. — Спасибо, — Максим носом в подушке диванной, но шевелиться нет сил. — Твои руки золотые просто. — Конечно, — она не страдает скромностью. Присаживается рядом с ним, ведь и сама устала немного. Мазь уже впиталась в ладони, но она все еще продолжает хаотично водить по нему руками, по спине, по шее, по бокам. Он тает, наслаждаясь. — Надо идти, — через долгие несколько минут он все же собирается с мыслями и пытается встать. — Оставайся, лежи. Мне ж не жалко. — Встать не помогает, но и не препятствует. — Дома матрас ортопедический у меня, — хвастается, с трудом сев. — Ой, тогда не держу, — смеется. Максим натягивает футболку, неспешно, медленно, потому что разогретое тело еле шевелится. Лиза же просто залипает на это действие. В прихожей помогает надеть пальто. — Спасибо, — он еще раз бормочет, а через секунду оказывается в ее объятиях. Крепких, хороших. Она моментом вдыхает его аромат, перемешанный с тем перцем из мази. И касается неприкрытой шеи губами. Невесомо, практически незаметно. — Прости, — краснеет, бормочет и выпроваживает его за дверь, пока он в шоке и ничего не понимает. Всю дорогу едет в молчании, переваривая. Память услужливо подкидывает воспоминания почти уже двадцатилетней давности…