Глава 5

      Кажется, проблемы со сном стали для Стеллы обычным делом. Она крутилась в кровати, пытаясь расслабиться и хотя бы на краткое время задвинуть происходящее в ее жизни на задворки сознания и отдохнуть, но как только она закрывала глаза, мозг назойливыми мошками наполняли мысли о происходящем и бесконечное самокопание. Она устала, правда устала, и физически и морально, но просто не могла забыться во сне. Иногда даже были позывы заплакать, но слезы не шли, как бы Стелла не старалась. Ей было плохо. Это именно то “плохо”, которое не может исцелить что-то извне ее головы, даже лоботомия. Только она может себе помочь. Если бы только Стелла знала, как…       Девушка недовольно зарычала и надавила глаза ледяными пальцами, и немного их помассировала. Раз уж сон в кровати ей никак не шел, то стоит попробовать попытаться вызвать его самой. Рывком сев на кровати, она накинула на пижаму мягкий и теплый халат, положила в карман телефон, надела тапочки и с намерением прогуляться вышла из комнаты. Экспресс был тих и спокоен. Свет звезд ярко освещал коридоры, так что светильники были даже не нужны. Стелла неторопливо шла по вагону, тапочки глушили звук ее шагов, и даже одежда не издавала шороха. На секунду ей показалась, что она оглохла. Стелле понравилось это чувство, как будто весь мир застыл во времени, и она может не торопясь прогуливаться по Экспрессу и восстанавливать душевное равновесие.       Девушка вышла в вагон для вечеринок. Цыца не было нигде видно, вероятно, подзаряжался где-то или ушел в режим сна, не то что бы ей было дело до робота прямо сейчас. Стелла зашла за стойку, и налила себе немного воды. Сев на барный стул, она бездумно начал играть с кубиками льда, гоняя их трубочкой по стакану. Они сталкивались, издавая мелодичный звук, который в мертвой тишине вагона казался поразительно громким.       В голове было пусто. Несколько минут назад она разрывалась от предположений, лежа в кровати, но сейчас Стелла не могла сформулировать даже простейшую мысль, чувствуя, как голова медленно тяжелеет и за глазами рождается мигрень.       – Не спится? – раздалось сбоку, и Стелла чуть не упала со стула от неожиданности, рванув в сторону. Йоахим негромко рассмеялся и поднял ладони в открытом жесте. – Прости, не хотел тебя пугать.       – Все нормально, – пробурчала девушка тихо. Он сел рядом, сложив в руки перед собой и Стелла заметила, что Йоахим не надел очки и не взял с собой трости, одевшись в темно-бордовый джемпер и брюки, выглядел очень по-домашнему. Обычно он всегда предпочитал строгую одежду даже на Экспрессе, вроде как “дома”. Мужчина зачесал назад волосы, судя по всему пятерней, сам того не заметив, и все изменения вместе настолько омолодили его обычно зрелый вид, что Стелла на мгновение даже не узнала его. Только усталые морщинки уголках глаз выдавали его настоящий возраст.       И когда она стала в мыслях называть его Йоахимом?..       – Затерялась в мыслях? – его хрипловатый голос был тепл, и Стелла, чувствительная сейчас к любому звуку, не испытывала никакого дискомфорта.       – Немного. Тоже уснуть не можешь?       – Ну, у меня всегда были проблемы со сном. А вот то, что они появились у тебя, меня беспокоит.       – Просто стресс. – оправдалась Стелла, но Вельт продолжил:       – И дело точно не в том, что ты увидела что-то сегодня? Она недовольно цыкнула. Иногда его участливость крайне мешает.       – Как будто бы нет. Я думала, после этого будет легче… Пока я чувствую только то, что еще сильнее устала. – Вельт слегка повернулся к ней, и хотел было что-то сказать, но оборвал сам себя и покачал головой:       – Мы можем поговорить об этом сейчас, но ты явно не в настроении, что бы тебе лезли в душу, так что я не буду настаивать.       – Спасибо за это. Не то чтобы я тебе не доверяю, просто… От таких разговоров я чувствую себя хуже, чем голой. Ты же понимаешь о чем я? – Вельт наклонил голову:       – Да, я понимаю, о чем ты. Прости. Просто… Тебе тяжело сейчас, и… я хотел… Это было лишним, извини.       – Все норм.       – Может тогда… Посидим вместе? Посмотрим что-нибудь. – Йоахим развернулся к ней корпусом, и коснулся ее руки, легко поглаживая. Стелла безвольно кивнула на этот жест, и глотнула уже слишком холодной воды.       Он включил на небольшом телевизоре рядом с диванчиками какой-то детективный сериал, причем скорее в стиле Стеллы- с большим количеством черного юмора и крови. Йоахим обнял ее, и девушка уткнулась лицом ему в куда-то в подмышку, одним глазом смотря сериал, дыша на мысленный счет, пока он бездумно гладил Стеллу по спине. Поджав под себя ноги, она словно неосознанно старалась спрятаться в его объятиях, и, судя по всему, Йоахим не был против достаточно неподобающего поведения. Учитывая, сколько всего он ей позволял, девушке даже становилось интересно, в какой момент он подведет черту? Стелла незаметно подняла голову, заглядывая ему в лицо, но мужчина выглядел расслабленным и поглощенным просмотром.       Смотря первую серию, они оба фыркнули на бессмысленной сцене секса, уже предположили пару сюжетных поворотов. Вельт рассказал ей про забавное выражение ”ружье Чехова”, которое узнал у своей ученицы. Уже на титрах Стелла почувствовала, что дышать стало гораздо легче и тревожность немного разжала когти на ее шее. Стелла не предпринимала никакой попытки отодвинуться, ее голова лежала на груди Йоахима, плавно вздымающейся вместе с его дыханием. Чувство безопасности окутало ее плечи, плавно разливаясь по всему телу, наполняя тело сонливой слабостью. Стук его сердца метрономом убаюкивал и гипнотизировал девушку, и Стелла наконец-то почувствовала, как ее глаза начали немного закрываться. Но теперь уже она, ранее искавшая способ уснуть, начала сопротивляться этому чувству, стараясь продлить эту ночь, пребывая в кольце его рук до скончания веков.       – Вторую серию? – спросила Стелла, все еще немного внутренне содрогаясь от мысли что Йоахим очнется и отсядет от нее, выстраивая подобающее их отношениям расстояние. Но он не стал. Судя по всему, мужчина действительно не видел ничего предосудительного в том, как они сидят, чувствуя себя максимально комфортно.       Но Йоахим только немного сонно кивнул, и включил следующий плеер одной рукой. Вторая все еще обнимала ее. Широкая и теплая ладонь мужчины лежала на изгибе ее талии, как будто и должна там быть.       Следить за происходящим стало сложнее— один на одном сюжетные повороты перемежались с экшеном, но голова Стеллы с каждой сценой становилась все тяжелее, опускаясь все ниже. Бороться со сном стало практически невозможно.       Без задней мысли Стелла легла головой ему на колени, и в ответ на сдавленное ворчание только устроилась поудобнее. Как только девушка нашла идеальную позу, положив ладонь под щеку и сжавшись в компактный комочек, рука Йоахима вновь оказалась у нее на плече. Он гладил Стеллу, как большую кошку, и это стало последней каплей для расслабленного разума девушки. Стелла наконец-то уснула самым спокойным и глубоким сном, который только у нее был.       Йоахим смотрел на Стеллу, посапывающую у него на коленях, и довольно хмыкнул. Что ж, если ей для того, что бы уснуть, нужно использовать его как подушку, то он будет совсем не против— Стелла проживает крайне тяжелый для нее период. Йоахим разбудит ее чуть позже, а пока сам посидит вместе с ней, наслаждаясь простым существованием вместе. Ведь в этом было ничего страшного, верно?       То, что у него есть чувства к девушке, что так беззащитно расположилась у него на коленях, никак не влияет на их взаимоотношения. Глядя на серые пряди, разметавшиеся по ее плечам, он твердил себе, снова и снова, повторяясь, как заевшая пластинка– “это безвредно, это безвредно, пока ты держишь свои мысли при себе, ничего плохого не происходит.”       Йоахим держал свои желания в стальном кулаке, не позволяя ничего, что можно было истолковать двояко: ни слова, ни жеста, ни каких-то попыток остаться вдвоем под благовидным предлогом. Даже если где-то в глубине его разума расцветали фантазии, которым не было места в реальности, это было его частным делом, его личной девиацией, которая никак не касалась его невинной младшей коллеги. Если признаться себе в том, что он любуется тем, как свет падает на лицо Стеллы, как девушка ехидно улыбается, когда подначивает Март, и смешно морщит нос, когда ей предлагают что-то сомнительное, то это как будто бы прощает его неподобающее поведение. Он же просто любуется, что в этом плохого?       И осознание собственной лжи самому себе отрезвило как пощечина, когда он вспомнил произошедшее совсем недавно, когда Стелла попробовала новый для себя стиль в одежде. Хуже всего было то, что стиль не был чем-то сексуальным, скорее наоборот– всего лишь многослойное платье выше колена, цвета слоновой кости и с мелкими пуговицами спереди. Белые гольфы и розовые туфельки без каблука, с тонкими ленточками, обвязывающими лодыжку как пуанты у балерин. И невинный, легкий макияж с белыми стрелками, завершающий ее образ. Вроде бы просто и мило, да? Какое счастье, что Йоахим сидел на лавочке, когда увидел Стеллу, спешащую к нему вместе с Март 7, иначе он бы умер от смущения прямо на месте. Он настолько отвык от состояния возбуждения, что сначала он даже не понял, что значит это внезапное трепещущее чувство в животе. А когда понял, то почувствовал такое острое отвращение к себе, что его почти замутило. Взяв тело под контроль, Йоахим честно провел с ними час, прежде чем найти предлог и уйти, потому что стоило на секунду забыться и взгляд невольно находил Стеллу, блуждая по воротнику ее платья и спускаясь к маленькой жемчужной капле на шее.       Вечерами, когда он запирался в своей комнате под предлогом рисования, вместо этого он пялился на пустой лист, прокручивая в голове оправдания. Преодолев обжегший его внутренности стыд, Йоахим делал несколько штрихов на листе, обозначив позу, и после, сделав очень невинный, милый набросок, когда мрачная волна вдохновения захватит его окончательно, он снова и снова рисовал Стеллу, свою дорогую подругу и коллегу во все более откровенных, развратных позах. Расслабленно лежащую на диванчике в одной рубашке и нижнем белье, читающая книгу. Сидящая послу купания на краю ванной в одном полотенце. Один рисунок он разорвал сразу как закончил и осознал, что нарисовал Стеллу, стоящую на коленях с умоляющими глазами и со ртом, полным слюны, которая обсасывает его пальцы, в его перчатке.       Жалкие попытки самооправданий не стоили ничего, рассыпаясь в прах перед пугающей очевидностью мыслью: скрывать это вечно не удасться. По-настоящему его ужасало другое– то как день за днем в его душе укоренялась опасная, кощунственная мысль о том, что он имеет какое-то право на ответные чувства.       Эта мысль, завершившая его мучительные размышления, не принесла облегчения. Он ничего не может с этим сделать, только со страхом и сладкой тоской ожидать того, что все скроется, в надежде, что хотя бы тогда он перестанет чувствовать эту высасывающую силы вину.       Йоахим осторожно потянулся к пульту, стараясь не шевелить ногами, на которым спала не подозревающая о его мыслях девушка. Сейчас он выключит телевизор, и, когда вагон опустится в полутьму, прикроет глаза буквально на пять минут, в последний раз давая себе право насладиться разделенных на двоих тишиной…

***

      Это было ошибкой. Это было ошибкой даже не столько в том, что положив голову себе на плечо он напрочь заклинил себе шею, и проснувшись спустя пару часов не мог повернуть голову. Стелле, устроившейся гораздо удобнее, спалось очевидно лучше. Неловко разбудив ее, и отправив спать в более подобающую для этого кровать— ее кровать, разумеется— Йоахим сам направился к себе в комнату, по дороге размышляя над вопросом, мучающим его на протяжении отвратительно долгого времени.       Это было ошибкой в том ключе, что Йоахим перестает видеть границу подобающих отношений со Стеллой. Где ему провести черту? Стоит ли ему это делать? Даже не так— имеет ли он на это право?       Ведь это именно он предлагал Стелле открыть ему душу. Именно он делал шаг вперед, именно Йоахим всегда шел на сближение, не раздумывая над той ответственностью, которую брал на себя. Безрассудно для человека, который…       Он резко захлопнул дверь(слишком громко, Йоахим, пять часов утра, контролируй себя, идиот) и закрылся на замок.       …Который любит девушку в примерно в четыре целых сорок семь сотых раз младше него любовью далекой от благородной наставнической. Их дружба давно перестала быть покровительственной, когда он рассказывал Стелле истории, учил и направлял. Даже после происшествия с Блейдом, когда он позвал Стеллу к себе, это не было обучением. Поддержкой, безусловно, помощью, попыткой поднять настроение, но не дисциплиной. И как только их диалог стал диалогом равных, Йоахим почувствовал, что спускается в ад. Стоит быть честным хотя бы перед самим собой в надежде что это будет тем немногим, ограждающим его от свершения непростительного.       Йоахим сел на кровать и закрыл лицо руками, чувствуя, как сжимается сердце от наступающего осознания.       Он не хочет останавливаться. Он не хочет выстраивать стены между ними двумя, когда его взаимопонимание с другим человеком впервые за десятилетия так высоко, когда видят его, таким, какой он есть. Когда Йоахим сам хочет открыться Стелле, рассказать ей больше о себе и услышать больше о ней в ответ.       Но он не может. Пропасть между ними не заполнить простыми разговорами. Он сломает Стеллу, как бы ни пытался этого избежать, потому что сломан сам. Его восприятие мира и человеческих взаимоотношений искаженно и перевернуто. За годы управления Анти-Энтропией его восприятие стало функциональным— и мир он воспринимал через призму угроз и способов их устранения. И у него не было ни времени, ни желания думать о людях иначе, чем он наборе характеристик. Его мозг, как вычислительная машина, просчитывал действия противников, будь то Шиксал или другие Херршеры. На поле боя его опыту не было равных. Но стоило обстановке смениться, миновать угрозе, после победы приходило осознание странной пустоты внутри. Вся его жизнь была посвящена защите других людей, и если нужда а этом пропадала, вместе с ней исчезала и любая необходимость в Вельте Янге. И как такой человек как он, может сделать Стеллу счастливой?       Мужчина резко вздыхает, осознавая, что невольно задержал дыхание, и звук, который он издал был до отвратительного похож на всхлип.       Стелла его не любит также, как он любит ее. Как она видит Вельта? Мистер Янг, надежный старший товарищ, вероятно даже какая-то отцовская фигура для нее. Союзник, с которым она сражалась плечом к плечу. Но никак не мужчина, на которого можно взглянуть, как на возможного партнера.       Но даже если Стелла сама признается ему в чувствах, у него не будет иного выбора, кроме как отказаться. Ради нее самой. Он слишком стар для такой молодой девушки, это было очевидно. Стелла и так находится под давлением общественности, а новость об их мезальянсе обрушит на нее новый поток негатива и насмешек.       Ведь даже если члены Экспресса примут их изменившиеся отношения, а общество будет к ним милосердно, даже если их совместная жизнь окажется тем, что он искал всю свою жизнь… Сколько она продлится? Когда он найдет способ вернутся на Землю к Джоуи, он должен будет это сделать, и даже если Стелла захочет последовать за ним и бросить Экспресс, далеко не факт, что она сможет пройти вместе с ним из одной вселенной в другую. Его короткий момент счастья не стоит разбитого сердца Стеллы впоследствии.       Ему же нужно так мало— погулять вдвоем, беззаботно болтая о чем-нибудь, неважно о чем, чувствуя тепло ее руки в своей. Быть рядом, когда ей это нужно. Уснуть вместе, под одним одеялом, прижав к себе. Видеть ее, сонную, рядом с собой по утрам и мягко будить ее каждый раз, потому что Стелла просыпает все будильники. Целовать…       Глаза зажгло. Мужчина попытался сглотнуть ком в горле, сбросить ощущение накатывающих слез, но тщетно. Так что он, сидя на кровати в своей комнате, в полном одиночестве, беззвучно заплакал, обнимая себя за плечи.

***

      Если бы Стелла сейчас не встала с кровати, а, допустим, вылезла из могилы, то разница в ее состоянии была бы абсолютно несущественна. С трудом разодрав с утра глаза, с гудящей от недосыпа головой и сухим горлом, как с похмелья, Стелла встала, держась за голову. Вспомнив, что ее с утра ждет Шпат, угрожающий за сутки без внимания свалиться на головы честным и не очень гражданам Пенаконии, Стелла только сильнее почувствовала усталость, а вспомнив, чем ей предстоит сейчас заниматься, так и вовсе застонала от отчаяния.       Одевшись в то, что она нашла на полу, а именно футболку, толстовку и джоггеры, Стелла села за компьютер, открыв параллельно энергетик. Таблицы с данными и договора мгновенно заполнили экран монитора, и в глазах девушки зарябило.       – Итак, где в теории может быть утечка бюджета? – Спросила она себя, и от одного осознания того, что ей предстоит копаться в цифрах и сводить данные в накладных, ее и так отсутствующий энтузиазм ушел в отрицательные значения. Покачав головой, она ответила сама себе: – Да где угодно… Работай, Стелла, работай.       Если быть до конца честной сама с собой, не то что бы это было необходимо. Строго говоря, Роза справлялась со своей работой лучше, чем Стелла когда либо смогла бы. Так что девушка с самого начала правильно поняла ситуацию- корабль им отдали чисто формально, все равно посадив своего человека на руководящее место. Иногда она задавалась вопросом, не докладывает ли ее трудолюбивая помощница куда-нибудь еще (скорее всего докладывает).       Ничто не мешало ей вновь открыть присланное Химеко видео с воспоминанием и начать вычисление местоположение. Как минимум, отсечь часть планет, которые точно не подходят- например Русалка или Скрюллум, или планеты с токсичной атмосферой, где нельзя выйти на улицу без маски. Но вместо этого Стелла сидит и, как будто ей за это платят, ломает глаза об таблицы.       Потому что Шпат показался Стелле отличной возможностью получить какие-то навыки помимо умения сильно бить в правильную сторону, что-то, что прокормит ее, если придется жить самостоятельно.       У Стеллы, когда она только приехали но Сяньчжоу, была одна идея, которую она тогда периодически обдумывала перед сном, не в силах забыть, чувствуя болезненный укол вины где-то в сердце. В конце концов, последней каплей для нее стало происшествие со сбежавшей Кафкой, когда эта загадочная женщина все-таки обронила пару слов насчет ее прошлого. И после того, как Стелла убедилась, что действительно являлась Охотницей, она сделала одну вещь, за которую до сих пор стыдно.       Тревожный чемоданчик, или, в ее случае, спортивная сумка. Наличка количестве, достаточном для трехмесячного проживания в скромном отеле недорогой планеты, сменная одежда. Вызвонила Сампо и втихую подготовила фальшивые документы, если широкой общественности станет известно, что она из бывших Охотников за Стелларонами. Нож, если останется без биты. Лекарства, бинты даже не обсуждаются.       И вся эта радость спрятана в шкафу так, что бы никто ее не нашел. Это не предательство, это просто… предусмотрительность, вот и все. Подготовка на всякий случай, мало ли что случится.       Стелла поморщилась от неприятного ощущения. Это было глупо. Никто не собирался ее бросать. Стыдно подозревать своих друзей в том, что они никогда бы не сделали, заранее готовится к предательству, которого никогда не существовало.       Но мысль не отступала и вытягивала силы, погружая в мрачную меланхолию.       Сейчас даже думать глупо о том, что они могут ее бросить. Но рука все равно не поднималась, что бы разобрать сумку. Раз в полгода она доставала ее, рассматривала вещи, ухаживала за ножом, меняла лекарства, и со вздохом собирала ее обратно до следующего раза.       И раз уж Экспресс стал для нее настоящим домом, было бы очень эгоистично ничего не делать для его благополучия. Даже если придется копаться в скучных циферках, потренировавшись на Шпате, она может помочь с закупками провианта и прочих необходимых для поезда вещей. А потом можно вспомнить и то, что она любила чинить робоптах и автоматонов, и если постарается, то сможет может оказаться полезным помощником для Химеко…       Стелла кивнула сама себе, удовлетворившись этим ответом, и подняла глаза на экран. Мечты мечтами, а пока ей остается только работать.

***

      – Наконец-то стало тихо, да, Химеко? – спросил Йоахим, держа в руках чашку кофе. Кофе был приготовлен ей самой, так что он таким незатейливым способом пытался отсрочить свой инфаркт. Струйка пара над кружкой многообещающе сложилась в череп. – Даже непривычно.       – Я не думаю, что Пенакония сможет нас удивить еще одним человеком, по уровню силы почти вставшим на одну ступень с Эонами. Даже интересно, что с ним стало…       – С кем? С Воскресеньем? Предполагаю, что безрадостно сидит в тюрьме. – пожал плечами Йоахим.       – Мне его даже жаль, – в ответ на удивленный взгляд, Химеко почти оправдываясь сказала, – В какой-то мере. Все же, если подумать, большую часть его идеалов были навязаны предыдущим Главой Семьи.       – Тем не менее, это не извиняет его действия, Воскресенье должен понести ответственность.       – Не оправдывает, – со вздохом согласилась Химеко. – Но если когда-нибудь мы встретимся снова, надеюсь, мы сможем поговорить.       – Ты слишком добрая, Химеко, – улыбнулся Йоахим, и девушка недоверчиво, и кажется немного смущенно фыркнула в ответ на его слова. – Но я понял, что ты чувствуешь. Интересно, через сколько минут ты предложишь Воскресенью присоединиться к нам.       – Ни за что!       Йоахим не выдержал и рассмеялся. Он хотел было аккуратно повернуть разговор в сторону насущный проблем с топливом для Экспресса, как в конце вагона раздался звук пространственного якоря. Дань Хен шагнул в вагон, немного встряхнувшись. Насколько Йоахим помнил, он заинтересовался проявлениями Порядка, периодически возникающим на Пенаконии после произошедшего. Может, стоило самому посмотреть на эти проявления?.. В конце концов, не каждый день видишь воплощение силы уже мертвого Эона.       – С возвращением, – Химеко тепло улыбнулась Дань Хену, – Кофе?       – Спасибо, но у меня дела в архиве, возможно попозже. Мистер Янг, у вас будет время завтра? Вас очень ждут вместе со мной в Резиденции Росы.       – Я не против, но сомневаюсь, что могу помочь чем-то грезотворцам.       – Тем не менее, они очень надеются на вашу поддержку. А теперь прошу прощения…       – Да-да, пополнить архив. Дань Хен, ты и так почти все время там. Не жалеешь, что так и не посмотрел на Пенаконию?       – Не очень. – пожал плечами он, – Многие путешественники жаловались на искусственность Пенаконии, и в целом, я с ними согласен. Да и… после Сяньчжоу мне нужно было много обдумать. Я не затворничал, честно.       – Но неужели не было ничего, что бы тебе понравилось?       – Я этого не говорил, – нахмурился Дань Хен и скрестил руки на груди, – Мне понравились… Эм, грезы. И грезотворцы за работой. Химеко не удержалась от легкой шпильки.       – Нравится смотреть, как кто-то работает?       – На Экспрессе все равно такое зрелище редкость. – равнодушно парировал он и Химеко хихикнула.       – Ну, я с тобой не согласна, Март и Стелла сейчас достаточно занятые девушки.       – А чем занята Март? – Недоуменно повернулся Дань Хен, впервые услышавший об этом.       – Связями с общественностью. Она ведет аккаунты в нескольких соцсетях, распространяет популярность Экспресса. Март тебе разве не говорила?       – Н-нет… Я не знал. – юноша смутился и спрятал глаза, кончики его ушей покраснели. – Она мне не сказала.       Химеко плавно встала со своего места и подошла к Дань Хену. Йоахим успел заметить ее взгляд, в котором сформировался четкий План с большой буквы “П”, о цели которого он вполне мог догадаться. Видимо, Химеко хочет превентивно разрешить всевозможные любовные перипетии до их появления. Йоахим был с этой позицией вполне согласен, прекрасно осознавая, какой раскол в группу могут они могут внести. Главное действовать осторожно, иначе можно все только запутать сильнее.       – Да? А я думала она успела похвастаться, что даже редактирует комикс на основе наших приключений. “Пушистый скиталец”, вроде так называется. У тебя там очень милый вид, кстати, “Гав Хен”... – Химеко продолжила его дразнить, и юноша начал сдавать позиции, краснея все сильнее.       – Я что, собака?..       – Очень милая собака, попрошу это отметить. Дракон был бы слишком банален, и автор предложил такой вариант. Март одобрила, так что можешь ее поблагодарить.       – Угу, обязательно. Что ж, как минимум могло быть хуже. – пробормотал он, не особо воодушевленный, но потом кивнул сам себе: – Хотя хорошо, что она смогла быстро отойти от… всего этого. Произошедшее было достаточно… Тяжелым.       Дань Хен нахмурился, и его взгляд стал тяжелым от мрачный мыслей, которые очевидно кружились в его голове. Йоахим на секунду растерялся, не знаю, сменить ли тему, что бы отогнать этот негатив, или поддержать его, если юноша захочет выговориться, потому что с относительно недавнего времени Дань Хен наконец медленно и постепенно начал открываться им. Забавно, как Стелла изменила их за… сколько? Чуть больше года? Теперь даже странно думать о том, что Дань Хен раньше не присутствовал на их совместных посиделках. С ее появлением в Общем вагоне появились настольные игры(размять мозги чем-то кроме шахмат было приятно) и экипаж пару раз в неделю собирался по вечерам за столом. Весь остальной поезд как будто стал немного теплее. Стал чуть больше домом, чем раньше.       Стелла, Стелла, Стелла, опять ты пришла в мои мысли. Йоахим мысленно покачал головой. С каким же трудом он удержался от того, что бы предложить свою помощь утром, когда она пропустила завтрак(в очередной раз, это крайне плохо скажется на ее здоровье) и пошла работать над Шпатом. Сейчас же вторая половина дня, и Стелла до сих пор не показала носа из комнаты и он мучился, желая предложить помощь и вместе с тем боялся показаться навязчивым.       – Если ты хочешь поговорить об этом, – осторожно предложила Химеко, но Дань Хен скованно пожал одним плечом:       – Нет, я просто разочарован. Нам обещали отдых, планету развлечений и грез, а в итоге мы спасаем систему от фанатика. И Фестиваль не сгладил этого впечатления. Мне нужен отдых от этого отдыха.       – Что ж, мы вполне можем это устроить, – Химеко отпила кофе, – Нам все еще пополнить припасы, а поезду нужна диагностика и починка, а сама я с этим не справлюсь, так что кроме меня здесь должен быть хотя бы еще один механик. Хотя бы один, и я должна молиться всем существующим Эонам, что не случилось никаких серьезных поломок. Иначе мы здесь может застрять до следующего удара молота Клипота.       Йоахим четко ощутил, что несмотря на уверенный и спокойный вид девушка нервничала насчет состояния Звездного Экспресса и задержек на остановках. Стоило отдать Химеко должное- фоновая тревожность насчет всех этих проблем почти не влияла на нее, и дело было именно в высокой самодисциплине, а не в наплевательском отношении. Она не могла быть равнодушной к состоянию Экспресса.       – Но если понадобиться заменить какую-то поломанную деталь, ты знаешь, к кому обратиться. – напомнил о себе Йоахим.       – Спасибо, Вельт, но надеюсь, что твоя помощь не понадобится. – кивнула ему Химеко, и ее плечи немного расслабились, как будто такие простые слова сняли с нее часть груза. Жаль, что он не может сделать сейчас ничего, кроме этого. Он бы даже попробовал воссоздать немного топлива, пусть оно и являлось практически абстрактным веществом. Получилось же у Брони создать физически невозможное оружие? Конечно, он тогда бы точно перенапрягся, и ему потребуется долгий отдых, но если он будет осторожен, то даже не повредит ядро…       Внезапно телефон в его кармане завибрировал, и по частоте вибраций он мгновенно понял, кто ему пишет, и в каком она сейчас состоянии.       Обычно в спокойном состоянии Стелла писала по два или три сообщения для того, что бы сообщить что-то, в среднем сохраняя пунктуацию и точки между предложениями, не ставя их только в конце. Но если что-то выбивало ее из равновесия, расстраивало, или она была истощена, текст дробился на неоконченные сбивчивые куски, которые она отправляла пулевой очередью, один за другим, заполняя экран телефона. И сейчас он наблюдал именно эту печальную картину, когда одновременно уставшая и крайне расстроенная Стелла писала ему с таким отчаянием, как будто Йоахим- это ее единственное спасение.       Стелла       Вельт       ты не занят       мне нужна помощь       у меня совсем ничего не получается       Совсем нет знаков препинания. Плохо. Девушка почти на грани слез, если уже не плачет.

Вельт      

Стелла, прежде всего, пожалуйста, сядь и выпей стакан воды.      

Дыши на счет, как ты училась, я сейчас приду.      

Ты у себя в комнате?      

      Стелла       да       хорошо       – Что-то случилось? – Йоахим был уверен в том, что прекрасно владел лицом, но видимо недостаточно, что бы что-то скрылось от взгляда Химеко. – Кто тебе так агрессивно написывает?       – Стелла просит помочь со делами Шпата, так что прошу прощения, но мне нужно идти. – Йоахим встал, отставив в сторону чашку. Тревога скрутилась колючим комком где-то в желудке. Он не мог не волноваться за Стеллу, особенно сейчас, зная, насколько она на самом деле чувствительная и уязвимая.       – Вытащи ее из комнаты хотя бы на ужин. – Обернулась к нему девушка напоследок.       – И было бы неплохо провести с ней разговор на тему эмоционального выгорания.       – Вельт, она не подросток, а взрослый человек, и может сама решить, что ей делать. Пожалуйста, не лишай ее самостоятельности. Если она хочет работать, то кто мы такие, что бы ей мешать?       Йоахим промолчал, всем своим видом показывая несогласие, но не стал разводить спор. На этот раз.       Он вышел из вагона, бесшумно закрыв за собой дверь, и направился во второй жилой вагон, где находилась комната Стеллы. Он прошел мимо своей комнаты, и секунду задумался, стоило ли ему взять что нибудь для успокоения. Например у него был запрятан вкусный чай с ягодным оттенком. Она бы с удовольствием попробовала что-нибудь необычное. Но если это только расстроит ее сильнее? Девушка просила помощи, а Йоахим приходит успокаивать ее, как ребенка. Покачав головой, он пошел дальше.       Перед дверью в ее комнату он задержался, прежде чем постучать, он поправил трость в руке, размышляя, что же ей сказать. Йоахим вздохнув, поняв, что ничего не может придумать.       На стук в ее дверь Стелла глухо ответила:       – Открыто. – Девушка сидела перед монитором, нога нервно подпрыгивала на месте, а пальцы отбивали ритм на столешнице. Сбоку от нее стояла батарея из пустых банок от энергетиков. Взгляд с яростной ненавистью уставлен в открытые таблицы. Но если бы эти чувства были направлены именно на работу, то ему было бы гораздо легче, но по напряженному виду девушки он мог сказать только одно— она ненавидела себя. За “глупость”, за то что у нее ничего не получается (Йоахим был уверен, что прогресс есть, но погрязшая в самоуничижении Стелла сводила его к нулю) и так далее и тому подобное. – Спасибо, что пришел, Вельт.       – Стелла… – вырвалось у него невольно, глядя на эту печальную картину. – Что… Что случилось?       Девушка устало вздохнула, собираясь с мыслями и беспомощно провела рукой по лицу.       Он сел на заранее подготовленный для него стул, и коснулся ее плеча. Стелла в немой благодарности положила ладонь поверх его, и посмотрела на него красными от перенапряжения глазами.       – Д-да ничего особенного, правда. Копалась в накладных, пыталась понять, что не так, почему бюджет уходит быстрее, чем я ожидала.       – И ты не нашла?       – Я… Я не знаю. Есть момент, который я вообще не понимаю. Вот взгляни сам. Зарплаты работников, амортизация, работа грезотворцев— здесь все сходится, это можно потом посмотреть. – Йоахим пододвинулся поближе и поправил очки, вглядываясь в цифры, а Стелла встала, нервно расхаживала по комнате. – Знаю, я ни разу не профессионал, но для меня это не имеет никакого смысла!       – Хорошо, дай мне минутку, я посчитаю. К счастью, у меня уже был опыт, когда мы рассчитывали припасы для Экспресса. Например дополнительные полуфабрикаты на кухню— это моя идея. – Стелла кивнула, но продолжила расхаживать по комнате, и Йоахим, стараясь сделать голос максимально мягким и успокаивающим, тихо позвал ее, – Стелла, сядь пожалуйста. Все хорошо, у тебя почти получилось сделать все самой, единственное что тебе сейчас требуется— небольшая помощь со стороны. Ты молодец.       – Правда? – недоверчиво спросила она. – Ты же не говоришь это, что бы меня успокоить?       – Стелла, я профессор, пусть и в прошлом. Я не хвалю просто за старания, только за результат – сказал Йоахим твердо и настойчивее указал ей на стул, – Садись, и мы сейчас все выясним.       Стелла послушно села обратно, сцепив руки на коленях, терпеливо ждя, когда Йоахим закончит вникать в накладные и Йоахим буквально всем телом чувствовал ее подавленное настроение.       И, насколько он мог судить, в них не было ничего удивительного. Пусть еда и была создана из мемории, но все еще стоила денег, и, учитывая премиальность, больших денег. Так что же не так? Если сравнить с прошлыми месяцами, закупки остались в прежнем объеме, ничего не закупалось сверх ожидаемого. Крупных ремонтов не проводилось, за исключением бассейна после нашествия свинок-копилок.       Но тем не менее, бюджет куда-то уходил.       – Что ж общую картину я понял, но, если честно, я пока не вижу проблемы, на которую ты указываешь.       – Да вот же! Еда. Она не сходится. – Стелла отчаянно показала пальцем на накладную какого-то замысловатого десерта. – Тридцать тысяч за единицу товара!       – Это премиум сегмент, и цена для него вполне…       – В розницу, Вельт. В розницу. А это — оптовая закупка. – Он нахмурился, а Стелла торопливо продолжила, – И что это за описание? “Наценка за стабилизацию мемории”? Так она уже стабильна, это дессерт, а не воспоминание о нем! Более того, мы продаем его даже не за тридцать тысяч, а за двадцать. Кто продает дешевле, чем покупает?! Я уже ничего в этой жизни не понимаю.       Йоахима почувствовал, как смех рождается у него в горле. Да, он гордился, по настоящему гордился девушкой, нашедшей воровство там, где не углядел он, и даже этого не понявшей. Какая она все таки иногда наивная…       – Ты права, Стелла, ты абсолютно права в своих выводах. Но ответ, к сожалению, может тебя разочаровать.       Девушка, сначала обрадовавшаяся его словам, недоуменно нахмурилась, и у нее ушло несколько секунд, что бы уловить намек, пока Йоахим, склонив голову к плечу, исподтишка любовался ей. Доброта, честность и вера в людей, какими бы положительными качествами они не были, мешали одному тяжелому осознанию– если ты такой, то это далеко не значит, что люди вокруг такие же чистосердечные, как ты сам. Вельт научился этому через боль, а Стелла, может быть, научится по другому.       – Получается… это воровство?.. – неуверенно предположила она.       – Кто-то из персонала, видимо, решил воспользоваться тем, что ты не знаешь всех особенностей Пенаконии и решил обогатиться за твой счет. Причем сделал он это в сговоре с поставщиком. Сейчас посмотрим… А, ну да, все верно— поставщик это фирма-посредник из торговой палаты Оти.       – И что это может значить?..       – Пока ничего. Информации слишком мало, что бы судить о чем-либо. Плюс, я крайне сомневаюсь, что Оти лично бы занимался такой мелочью. Масштаб не тот. – Стелла согласно кивнула, и, когда Вельт снова отвернулся к монитору, прикидывая, что предпринять дальше.       Внезапно справа от него раздался крайне знакомый звук открывающегося энергетика, а по комнате раздался запах распотрошенной литиевой батарейки. Взгляд невольно упал на кучу пустых алюминиевых банок на столе, которые, вероятно, были опустошены сегодня. Он вспомнил слегка подрагивающие руки Стеллы, и поняв, что в его обязанности только что вошло предотвращение инфаркта в столь юном возрасте, Йоахим встал и решительно подошел к девушке, которая уже прикоснулась губами к краю. Осознав, что у нее хотят отнять банку, Стелла забавно округлила глаза, как будто ее застали за преступлением, но упорно сделала большой глоток и прижала энергетик к груди, как родного ребенка.       – Нет-нет-нет, Стелла, тебе хватит энергетиков на сегодня, – Он ловко выхватил у нее из рук банку. – если в твои планы не входит поход к кардиологу.       – Но я его уже открыла! – Девушка протянула руки к банке, с намерением отнять обратно. – Не выливать же!       – Тогда его выпью я.       – Я уже отпила… – начала Стелла протестующе со странным выражением лица, как будто то, что Йоахим допьет ее энергетик приводила ее в ужас. И Йоахим не совсем понял этой реакции. Стелла не была катастрофической гермофобкой, которая бы посчитала это не гигиеничным, так что такое объяснение отпадало. Социальные? Опять же, учитывая то, что, сколько времени Стелла провела с ним вместе, он может сказать что девушка точно не стала бы смущаться от разделенного напитка. Стелла со смехом опустошала стаканы с соком Март 7 и без смущения делила бутылку воды с Дань Хеном, так что это точно не причина такого странного смущения.       И тут Йоахиму подумал о том, что не пришло бы в голову в обычный момент времени. Она…боится непрямого поцелуя? Он же верно расшифровал ее протест? Он никогда не считал себя каким-то фанатом романтического аниме. В конце концов, он был уже достаточно старым и недостаточно одиноким, что бы ассоциировать себя со школьником, которым чаще всего являлся главный герой. Пределом его идентификации с сюжетом стала мысль “ну, понимаю его” в адрес отца протагониста. Пара-тройка хороших сериалов, запавших в душу, не в счет— там была достаточно неплохая рисовка и юмор, что бы удержать его внимание.       Но все же концепция непрямого поцелуя была ему знакома. А раз уж ему она знакома, то Стелла, дружившей с Март 7, обожающей романтику, знала об этом даже больше него. Глаза невольно опустились на банку. Запотевшая от комнатной температуры, с четким отпечатком аккуратных красивых губ у края, банка энергетика стала невероятно соблазнительной, призывающей попробовать.       – Не беспокойся, я тоже не люблю выбрасывать еду. – по губам Йоахима скользнула крайне ехидная улыбка, и он, глядя Стелле прямо в глаза, поднес банку к губам и отпил, проигнорировал жалкое “нет-нет-нет, Вельт, стой…”. Но, к сожалению, ощущения морального превосходства прошло почти мгновенно. Подавив желание закашляться, ему пришлось признать, что вкусовые рецепторы молодого поколения явно и безвозвратно испорчен. Энергетик был настолько сильно газирован, что ему на секунду показалось, как будто он отпил жидких игл, прошивших язык насквозь. Но мало ему этого— самым отвратительным был сам вкус. Одновременно кислый и мятный, как будто в электролит из автомобильного аккумулятора засыпали горсть жевательной резинки. – Стелла… Что это за гадость?       – А я предупреждала, что тебе не понравится…       Не слушая ее оправданий, он вчитался в этикетку. Так-так-так, вкус “Ледяная кислота”(как оригинально), таурин, состав…       – В три раза больше кофеина чем в двух чашках кофе? То есть, если математика меня не подводит, то в одной банке шесть порций кофеина? Напомни мне, сколько ты выпила? – Взгляд скользнул на пустые банки на столе, и брови невольно поползли вверх.       – Э-это за три дня! Нет, за четыре! – Стелла неловко пыталась прикрыть доказательство собой, и скрестила руки на груди.       – Я понимаю, признаться в том что ты не убираешься в своей комнате гораздо легче, чем в попытке самоубийства через инфаркт сердца.       – Вельт…       – Стелла. – в тон ей ответил Йоахим. – Ты осознаешь, насколько это вредно для твоего организма? Пожалуйста, не заставляй меня отчитывать тебя, как ребенка.       – Вельт, обычные энергетики на меня не действуют. – ответила Стелла уверенно и твердо выдержала его скептический взгляд, – На меня в принципе мало какие препараты действуют. Помнишь Сампо? Один раз он затащил меня в бар на Белобоге и мы начали тестировать местный алкоголь. Я практически натощак выпила полторы бутылки водки. И знаешь что? Ничего, только голова закружилась. Она даже потом не болела!       – Но руки у тебя все равно дрожат.       – Это от нервов!       – А нервы от того, что ты перепила энергетиков.       Стелла выдохнула и опустила голову в пораженном жесте.       – Возможно я действительно немного превысила свою меру. – Начала она недовольно, – Но немного же! Как будто Химеко ни разу кофе не злоупотребляла.       Откровенно говоря, противопоставить этому было нечего. Йоахиму не хотелось скатываться в “мы сейчас говорим не о ней”, это будет попросту несправедливо. У каждого взрослого человека есть свои слабости. И для него отличие взрослого от ребенка заключается в том, может ли он отставить свои желания и капризы ради необходимого, но скучного дела. И Стелла продемонстрировала сейчас эту способность отменно.       Но Йоахим не чувствовал радости по этому поводу.       Девушка требующе смотрела на него, ожидая ответа, так что он, поправив очки, ответил, тщательно контролируя тон, что бы не показаться грубым или, того хуже, покровительственным:       – Хорошо-хорошо, я тебе верю. – сказал он, отставив банку в сторону. – В любом случае, раз уж мы со всем этим по большей части разобрались, давай поступим так— мы сейчас прогуляемся по Пенаконии, ты отдохнешь от работы, переключишься на что нибудь приятное, а остальное я доделаю сам.       – Вельт, я не могу скидывать на тебя свою работу… – мгновенно запротестовала Стелла, но Йоахим мягко перебил ее движением руки:       – Здесь осталась только механическая работа, а ее я сделаю быстрее просто в силу опыта и привычки. Да и я не хочу, что бы ты разбиралась с чем-то подобным, поэтому хочу вместе с Розой взять все в свои руки. Тебе действительно необходимо расслабиться.       Стелла прикусила губу, борясь с собой, и спустя секунду кивнула.       – Хорошо, дай только собраться, я недолго— волосы завяжу и переоденусь. – Йоахим сдержался что бы удивление не отразилось у него на лице. Да и в смене привычек у нее не было ничего удивительного— Стелла начала отращивать волосы(или ей было лень идти в парикмахерскую), и видимо в распущенном виде они уже начали ей мешать.       – Я тогда… подожду снаружи. Можешь не торопиться. – Стелла уже отвернулась от него, направляясь в ванную, прихватив по пути расческу. Йоахиму ничего другого не оставалась кроме как выйти из комнаты в коридор и подождать в одном из кресел небольшой зоны отдыха, которая по стандарту есть в начале каждого жилого вагона. Бездумно скролля один из его любимый форумов, посвященных анимации, он не мог не задаться вопросом— какую же прическу Стелла себе заплетет? Косичку? Хвостик? Те милые пучки, туториалы которых она показывала? Йоахим предвкушал очередную дозу вдохновения, которую потратит сегодня вечером.       И прежде чем он смог мысленно дать себе по рукам за то что посмел подумать о своем товарище так, он услышал стук каблучков Март 7, направляющийся прямо в их вагон. И так как кроме комнаты Стеллы здесь не было ничего, что могло бы ее заинтересовать, Йоахим почувствовал рождающуюся волну разочарования и недовольства прежде, чем смог взять чувства под контроль. Очевидно Март присоединиться к ним на прогулке, и его планам прогулки на двоих не суждено сбыться. Ну разумеется Стелла с удовольствием прогуляется вместе подругой, это собственный эгоизм мешает ему наслаждаться чужой компанией.       О чем он вообще думает иногда? Какой позор…       – Ой, мистер Янг! А вы Стеллу ждете, да? Мне Химеко сказала, что у вас на Шпате проблемы, я захотела помочь… – щебетала она, пребывая, очевидно, в приподнятом настроении. – Она все равно сейчас ушла в комнату, сказала, что хочет “уделить внимание новой разработке”, но представляешь, даже не поделилась над чем работает. Даже не намекнула! Только сказала, что это будет сюрпризом.       – Химеко крайне творческий человек, Март. Ты же знаешь, насколько они скрытные, когда дело касается их творчества, особенно если это что-то новое… Они боятся, что если их идея окажется не рабочей или откровенно посредственной, то лучше об этом в принципе никто не узнает. Так что лучше на нее не давить.       – Но тем не менее… Ладно, пусть будет секретом. А вы над чем работали? Йоахим на секунду задумался, стоит ли сгладить углы, но затем решил сказать как есть:       – Воровство, если кратко. Не волнуйся, мы уже со всем разобрались. – Он перевел взгляд на окно, и сказал больше себе, чем ей, – Она так повзрослела… Сама сводила накладные, изучала бюджет за прошлые месяцы, и в итоге сама сделала девяносто девять процентов все работы. Мы решили прогулятся, так что я жду, пока она приведет себя в порядок, а потом мы погуляем по Пенаконии.       – Я с вами! Я лучшая в том, что бы повышать ей настроение.       – Ну конечно. – смирился Йоахим, и к счастью его разочарование не отразилось в голосе.       Он понимал, что тихо прогуляться вместе со Стеллой, когда рядом с ней крутиться Март 7 и перетягивает внимание на себя.       В этот момент из комнаты вышла Стелла, и Йоахим не мог не подметить изменения в ее стиле. Она сменила бесформенную домашнюю одежду и этот контраст был слишком разителен. Девушка заплела аккуратную косичку, накрасила губы и ресницы, оделась в свободную рубашку и джинсы, и весь ее образ заставил его сердце дрожать от красоты.       – Вельт, я закон… О, Март, ты тоже здесь. – лицо Стеллы оставалось нейтральным, но на мгновение как будто легкая тень недовольства исказила ее черты. Впрочем, скорее всего Йоахим принимал желаемое за действительное. Девушка всегда была бы рада видеть свою подругу, и не стала бы отказываться от ее компании просто для того, что бы погулять с ним.       – О-о-о, ты накрасилась? Красиво, тебе идет. – похвалила ее Март, и он торопливо добавил:       – Да, ты выглядишь немного взрослее, чем обычно. – Стелла немного покраснела и сменила тему, переведя взгляд на подругу:       – Я так понимаю, ты идешь вместе с нами? – улыбнулась она, но в этой все же немного усталой улыбке была только подготовка перед марафонам по магазинам, который так любила Март. Девушка же, не заметив большого энтузиазма, забеспокоилась:       – Стелла, на тебе сейчас лица нет, так что тебе явно нужно свежим воздухом подышать. Да и что может помочь лучше, чем прогулка со своими друзьями?       – Друзьями? Ты хочешь, что бы я пошел с вами? – Удивился Йоахим, не ожидая, что о нем вспомнят в этот момент.       – Будете нашим здравым смыслом, мистер Янг? Я не хочу, что бы моему кошельку в очередной раз стало плохо. А я буду вашим гидом. Я давно хотела зайти в Золотой Миг, я там уже все магазины и достопримечательности знаю, плюс там как раз что-то проходит! Не знаю что, но уверена, что будет круто.       Йоахим, за неимением другого выбора, кивнул. В конце концов, не может же он в одиночку монополизировать время Стеллы?       Путь до их комнат в отеле прошел достаточно тихо, хотя Март уже успела пообещать накормить всех мороженым, описание которого составляло несколько абзацев литературного текста, но обычно его называли как “летний вечер”. Хотя учитывая то, что в грезах Пенаконии еда это фактически мемория с отпечатком информации, это может быть даже оправдано. Но все равно излишне.       Разойдясь по комнатам, Йоахим не тратя лишнего времени погрузился в чашу для сновидений, хотя ему до сих пор не было комфортно погружаться в воду в одежде и с телефоном в кармане. И тростью. Сновидческая жидкость мгновенно просочилась сквозь одежду, и она мгновенно неприятно облепила тело. Но даже этот дискомфорт не помешал снотворным подействовать. Позволив себе погрузиться в сонливость, Йоахим медленно обводил взглядом почти пустую комнату. Он взял с собой минимум вещей в одном небольшом чемодане, и даже это было излишним. Вместо лишней одежды он бы с удовольствием взял бы с собой еще несколько скетчбуков и даже уместил бы набор маркеров.       Нужно будет потом хотя бы сувенир купить, подумал он прежде, чем особенно медленно моргнул и оказался в точной реплике своей комнаты в Грезах.       Его всегда радовало то, что в мире осталось еще огромное количество вещей, способных удивить, и грезы Пенаконии были одной из таких вещей. Все эти переходы из реальности в мир, слишком похожий на сон, выбивали из колеи, но в хорошем смысле, а факт, что все вокруг него и даже он сам в этот момент сам состоял из мемории едва подвергался осознанию.       Он вылез из чаши, и, приведя себя в порядок, вышел за дверь. Он попал в Золотой Миг из лобби отеля, просто вызвав себе лифт, что было, безусловно, быстро, но создавала ощущение некой… фрагментарности Грез.       В любом случае, практически сразу на выходе из лифта он заприметил Стеллу и Март 7, сидящих на лавочке и болтающих о чем-то. Йоахим невольно замер, наблюдая за ними издалека.       При внимательном взгляде становилась очевидна разница между их поведением. Март, как всегда, щебетала не замолкая, но эта болтовня отличалась от ее обычной энергичного позитива, когда она хотела поделиться с окружающими всем, что ее радует. Это было скорее попыткой вытащить собеседника из его мыслей, не дать ему погрузиться в себя и спрятаться как черепахе в панцирь.       Стелла же вежливо, пусть и немного отстраненно, кивнула на ее усилия, изредка вставляя в ее монолог пару фраз, выглядя скорее устало, чем грустно. Девушка ценила усилия Март 7, и по ней было видно, что она старалась следить за беседой. Йоахиму даже не хотелось вмешиваться в теперь уже их прогулку, что бы не портить атмосферу своим присутствием.       Но он уже обещал им, и нарушать свое слово было бы не в его духе, а потом он может как обычно отступить назад и под безобидным предлогом оставить их вдвоем, пусть в его сторону это было бы немного несправедливо. Он может уступить, даже обязан это сделать, ведь цель этой прогулки была в том, что бы немного растрясти Стеллу, и повысить ей настроение, а кто может это сделать лучше чем ее дорогая подруга? Явно не побитый жизнью ворчливый аниматор.       Поправив очки, он направился к девушкам.       – Простите за ожидание. – первым делом извинился он, на что они обе замахали руками:       – Не волнуйтесь, мистер Янг! Нам совсем не скучно! – а Стелла добавила с легкой ухмылкой:       – Но я на минуту подумала, что ты решил втихую слинять от нас.       На что Йоахим только беспомощно покачал головой:       – Ни за что. – соврал он уверенно, и Март кивнула на эти слова, но Стелла прищурилась с недоверием. Но сегодня она была слишком уставшей, что бы поспорить, да и они не были одни, что бы Стелла начала расспрашивать и копать, так что, к счастью, она оставила эту тему и встала с лавочки.       Их совместная прогулка началась. Ну как “их”... Март утащила Стеллу чуть вперед, оставив Йоахима позади, но он даже не был против– так было даже удобнее наблюдать за Стеллой, не участвуя в диалоге и не мешать им весело проводить время. Март дергала ее за рукав, стремясь увидеть и показать все и сразу.       Они так органично смотрелись под светом рекламных вывесок Пенаконии, подумал он, две подруги выбрались в Золотой миг, погулять и поразвлечься. Глядя им в спину, Йоахим подумал, что именно такая роль– наставника и совсем немного защитника, подходит ему лучше всего. Пусть иногда где-то внутри и появлялось неприятное ощущение того, что здесь он лишний, он тут же подавлял его, считая детским и недостойным.       Девушки подлетели к витрине с какими-то запредельно дорогими ювелирными украшениями, хихикая между собой, но Стелла все равно обернулась на секунду, ловя его взгляд и пытаясь убедиться, что он не чувствует себя одиноко. Йоахим успокаивающе ей улыбнулся, убеждая, что все в порядке, и Стелла вернулась к Март.       Так они и провели время– Йоахим лишь изредка вмешивался, по большей части держась в стороне. Они прогулялись по магазинам, Март купила себе узорчатый шелковый шелковый платок, а Стелла воздержалась от любых покупок, видимо у нее совсем не было настроения для шоппинга. Но за все это время она действительно стала менее депрессивной, плечи расслабились, а брови перестали хмуриться. То есть цель была достигнута, а время проведено не зря.       Они завершили прогулку в каком-то уютном кафе в обычном стиле Пенаконии с открытой террасой. Оно располагалось на первом этаже делового центра, и было совершенно не примечательным, но достаточно немноголюдным, что бы расположиться с удобством и неторопливо отдохнуть.       – Фух-х-х, устала. – протянула Март 7, вытянув ноги под столом.       – На сегодня впечатлений достаточно? – просил Йоахим с легким смешком глядя на девушек.       – Да, определенно. Мой кошелек не выдержит еще одной атаки.       – Тут скорее самосаботаж. – пробурчала Стелла в свой кофе, на что Март 7 возмущенно вскинулась:       – Эй, я тут тебе настроение поднимаю! Предательница! – на что Стелла издевательски захихикала, как вредный гоблин, и возмущение Март было готово перейти все границы. – Мистер Янг, скажите ей!       – Ну даже не знаю, – Йоахим задумчиво поправил очки, пряча улыбку, – На правду не обижаются…       Март театрально округлила глаза, прижала руку к сердцу, и, вложив весь свой актерский талант, выдохнула:       – Два самых близких мне человека… Буквально моя семья… Так жестоко обижают меня и когда?.. Когда я с самыми чистыми намерениями пришла поддержать ее… Бессердечные! Йоахим издал негромкий сухой смешок на ее речь, и Март, удовлетворенная их реакцией, отбросила притворство и сменила тему.       Посидев еще немного, они разошлись— девушки пошли в отель, Йоахим же остался на террасе, даже не думая ни о чем конкретном, а просто наслаждаясь атмосферой. Фоновая музыка и обрывки диалогов за соседними столиками отрезали прочий шум Пенаконии, все эти кричащие рекламы, и прочее.       Сегодняшний день… был неплох в конце концов. Он поработал со сторонним проектом, который взял от скуки, пообщался с Химеко, помог Стелле с важным делом и даже погулял с ней, пусть и не вдвоем. Он не смел просить о большем. Хотел, конечно, какой человек не хочет, но умный человек, которым он себя считал, должен знать, когда остановиться. Жадность никогда не проводила ни к чему хорошему.       Он встал и подошел к перилам террасы, опершись на них, и глядя на другие плоскости Пенаконии, рапластавшиеся перед ним как если бы он смотрел на кольца армиллярной сферы стоя на ее поверхности. Прямо за перилами же был обрыв, ведущий в иссиня-темную пустоту. Сверкающие огни прямо над черной бездной… Это вдохновляло. Ветер пошевелил его волосы, бросив челку в глаза. Опять оброс, пробурчал Йоахим про себя, зачесывая волосы назад пятерней.       – Тебе идет, – раздался голос рядом с ним, и Йоахим вздрогнул, повернувшись. Стелла сидела на перилах, боком к нему, скучающе покачивая ногой. – Прости, не хотела пугать. Я тебя звала, но ты, видимо, не услышал.       – Насколько я помню ты и Март возвращались в отель. – тихо сказал он.       – Я проводила Март. Но поняла, что хочу все-таки побыть с тобой вдвоем, все-таки, изначально мы именно об этом договаривались. Было бы несправедливо оставить тебя в одиночестве. – Глупое, глупое сердце Йоахима вздрогнуло от этих простых слов. Стелла не должна так о нем заботиться, это разрушало дистанцию между ними, было слишком по-взрослому, было слишком… семейным.       Все его показное спокойствие мгновенно покинуло Йоахима, но пытаясь сохранить хоть какое-то жалкое его подобие, он ответил:       – Мне вовсе не было одиноко, правда…       – Но погулять я хотела именно с тобой. Мне все время казалось, что ты какой-то отстраненный.       – Я просто… з-задумчивый, вот и все, – сказал он слабо, нервно поправляя очки, но Стелла скользнула по перилам поближе, по своей новой привычке заглядывая ему в глаза. И эта привычка била ему под дых своей искренностью.       – Вельт, с тобой точно все хорошо? Вы с Март поддержали меня сегодня, и я чувствую себя обязанной помочь вам в ответ.       – Я порядке, правда…       – Вельт.. Йоахим, посмотри на меня, – Хватит, хотел бы сказать он, хватит давать мне надежду, хватит меня мучать, прошу тебя. Ты же горячо ненавидишь чужие страдания, почему же так упиваешься моими?.. – … Ты почувствовал себя… отчужденно?       Последнее слово она почти прошептала, и Йоахим замер, не зная как реагировать. Его молчание Стелла поняла по-своему, притягивая его, оглушенного такой заботой, в нежные объятия, на которые он ответил почти автоматически. Мягкая рука девушки надавила ему на затылок, заставляя уткнуться ей в плечо, а затем мягко начала поглаживать по волосам.       – О-о-о, Йоахим, все хорошо, это абсолютно нормально иногда хотеть внимания… Самое обычное человеческое желание, ничуть не детское… – мягко бормотала она успокаивающе.       – Я сам вызвался… Я не должен чувствовать себя так из-за этого… – сказал он, но в голове были совсем другие слова, которые он никогда не сможет ей сказать. О том, как близость с ней заставляет Йоахима хотеть жить больше, чем что либо еще. Что благодаря любви к Стелле он не впадает в отчаяние, что это чувство держит его на плаву, не давая утонуть в депрессии. Но он не может сказать ничего из этого. Так что пусть Стелла и сделала неверный вывод из ситуации, лучше все останется так.       – Это все еще нормально, Йоахим, – прошептала она ему на ухо, вызывая мурашки по всему телу, – на твоем месте я бы чувствовала себя точно так же.       Так они и стояли на террасе, пока Йоахим не успокоился достаточно, что бы разорвать объятия и в этот раз действительно уйти. На этот раз вместе.