Увидимся среди звёзд, Фаэра

Мир окрасился новыми цветами с момента твоего пробуждения. Я безумно рада, что ты за столь долгое время проснулся, хоть и переживаю за твою безопасность — ведь те, кто тебя тут заперли, очевидно, не очень рады, — но всё равно почему‑то улыбаюсь :) Божееее... Это всё слишком опасно. Давай ты просто останешься дома? Мои просьбы он так и не услышит — сидит себе мирно у окна и игнорирует меня... Для приличия хоть бы дал признак, что слышит! В последнее время произошло много странностей: начиная от того, что снаружи постоянно слышатся как что‑то скребёт стены, словно хочет зайти внутрь и полакомиться вкусной начинкой, так ещё и эта непогода... Пепельный снег, посланный тёмным и холодным космосом... как это возможно при том, что на небе и тучки нет? Понятия не имею. Каменистые поля, ранее покрытые кратерами, теперь накрылись толстым слоем мороза. Повезло, что станция на возвышенности... Наверное, боги и правда нас ненавидят, ведь сколько тут сижу, ни разу такого не было. Что на это думает мой муж? Ой... Мы же ещё не обручились... Думаю, неправильно называть его своим мужем... Но мы столько времени провели вместе, не знаю даже... Ах, точно, простите, в последнее время мне трудно сосредоточиться. Он думает что‑то вроде: «Это блять полный пиздец» — или вроде того. Не знаю, откуда он такого нахватался... Был таким миленьким и тихим, пока не проснулся. Ещё и из‑за этой ледяной тьмы даже выйти нельзя, да и куда идти‑то? Ориентироваться ведь невозможно. Вот только этого серого дрона мало волнует вся опасность... Синяя голографическая карта опять загорелась в то же время, что и всегда, добродушно показывая тропы, которых не видно, и точки, которые невозможно найти. Дрон встал и взял с полки какой‑то кусок ткани, начав зарисовывать карту небольшим угольком. Честно, не в обиду, но рисунки ужасные, хотя, как‑никак, он только недавно проснулся... Через какое‑то время он направился в сторону выхода и... Стоп... стоп, стоп, стоп! Куда это ты пошёл? Там опасно! Стой на месте! Я постаралась закрыть проход своим телом, но, разумеется, мои попытки остановить его были проигнорированы. Старые лампы, которые когда‑то горели неприятным алым, полностью перестали работать, а первая гермодверь заклинила и больше не закрывалась. Кажется, это место понемногу начинало рушиться: старые стены, которые достойно держались, всего за пару дней полностью покрылись трещинами, впуская внутрь неприятный сквозняк, компьютер перестал издавать какие‑либо признаки жизни, навеки перекрасив экран в чёрный, а флагшток обрушился, упав на землю (слава богу, он сломался). Такое чувство, что старый цикличный механизм, который безотказно работал многие годы, резко от чего‑то дал сбой... Может, это правильно — покидать тонущий корабль? На этот раз он не стал втупую выходить и морозить свои... свой корпус. Вместо этого встал в той самой дезинфекционной зоне и начал что‑то клацать по синей боковой панели, которая с любовью подсказывала, куда клацать. Неуклюжими комбинациями он пытался что‑то найти. Кажется, он и читать не умел... И вот, в очередной раз проводя пальцами по небольшому экрану, он наконец‑то набрал нужную последовательность, и сверху вышел красный туман с кровавым привкусом. Никогда его не любила, но теперь понимаю, для чего он. А дрон, в свою очередь, сделал позу победителя, подняв руки. «Да твою мать! Это победа! Теперь я сваливаю из этой дыры!» Быстро добежав до своей комнаты, он взял потрёпанный самодельный плащ, деревянную палку (хотя, скорее, это не дерево, а металл в форме древесины) и встал перед входом, ожидая чего‑то. Он оглянулся назад, смотря на полу мертвое здание. Дрон и не помнил всего времени, сколько тут провёл, но, трогая свой ржавый, наполовину разрушенный тьмой корпус, почему‑то поклонился в последний раз, прощаясь с этим местом (выходит, в этом корпусе не только чернословие, но и этикет есть?). Развернувшись, поправив свой плащ, он открыл выход, впуская суровую реальность в виде потоков воздуха и снега прямо в нутрь здания. Больше эта дверь не откроется и не закроется. Он медленным шагом выходит из станции, спускаясь по небольшой, наполовину заваленной снегом металлической лестнице. Береги себя, прошу... Как только он сделал первый шаг по земле, столкнулся с первой проблемой — снегом. Он сразу же по пояс провалился в сугроб. «Блять, что это за белая дрянь? Оно меня жрёт!» — наверное, он впервые видит снег. Честно, мне иногда кажется, что я наблюдаю за ребёнком. Едва выбравшись из ямы, он через мгновение сразу же провалился в ещё одну снежную ловушку. Вот дурачок~ МОЙ дурачок~ Но... на меня свалилось беспокойство, о чём он и не подозревал... Прошу, поспеши! Скоро вернётся то, что скребло стены! Мне в эти моменты было даже страшно выйти — в те самые моменты, когда ты спал, я дрожала в углу каждый раз, когда оно приходило... Взглянув на станцию снаружи, она была вся покрыта глубокими, ледяными следами от когтей, которые рвали плотные стены станции как фольгу. Я была уверена, что если на неё упадёт метеор, то и царапины не будет — поскольку так и происходило, — но этот монстр... Оп! Пока я смотрела на станцию, серый уже научился стоять на снегу! Дрожа и сведя колени друг к другу, медленными шажками он ковылял в какую‑то сторону. С минуты на минуту, с часу на час его движения становились увереннее. Он уже отошёл достаточно далеко от станции, и я выдохнула с облегчением. Хотела бы я так сказать, но... мы потерялись! То, что я видела только издалека — поле, где у света свои правила и законы. Всё вокруг напоминало картины Пикассо, как будто попала в разбитое стекло. Все мои чувства были спутаны, и мне было страшно просто находиться в этом лживом месте... Но... почему он так спокойно идёт вперёд? Он не видит все эти трещины в воздухе? Думаю, если я отойду хотя бы на метр, то сразу потеряю его... Мне пришлось ухватиться за его руку... Хоть и не физически, но я держала его... Думаю, он будет не против :8 Мы ведь столько времени провели вместе? Хоть он ничего и не помнит... Дальше вся дорога расплылась, как плохой сигнал. Чувство времени нарезалось ломтями: то вечность густела в секунде, то секунда растекалась в пустоте. Пространство здесь не просто лгало — оно навязывало свою волю, заставляя глаза скользить по гладкой, ядовито‑медовой поверхности лжи. А он... он просто шёл вперёд, будто не замечая, как мир пытается его выплюнуть. Он и правда не видит? Или видит что‑то другое — каркас под этой позолотой? «Вот и оно». Дрон остановился и начал смотреть вперёд. Я протёрла глаза, и эта пелена пропала, а перед мной появилась довольно жуткая картина: горы металла — не просто груда, а какая‑то неестественная геометрия падения, будто каждое тело укладывали по неведомому чертежу. На дисплеях застыла одна и та же надпись — последний символ веры. А между рёбрами корпусов сочилось тёмное, теплее окружающего воздуха, масло — словно это место переваривало смерть и выдавало обратно эту густую, парящую жижу. Ха‑ха... Свалка тел... Надо было остаться дома... Но... куда я без него?... Он пошёл вперёд, прямо на эту гору, пробираясь сквозь бесчисленные тела... Хватаясь за висящие рёбра, руки и ноги, поднимаясь на десятки метров вверх, как скалолаз. У этого дрона совсем нет чувства самосохранения? Через какое‑то время, когда он поднялся, он попал на... Не знаю, поляну трупов? Слишком трудно смотреть на эту мерзость... а ему кажется нормально... Ладно, теперь я взяла себя в руки. Первым делом меня удивило, что здесь было довольно тепло. Я поняла это по лужам масла между металлом, который, в свою очередь, не покрывался инеем. Абсолютно другой мир с другим климатом. Для меня это всё было слишком ново, волнение пожирало меня изнутри, а вот он — наоборот: спокойный, расчётливый, сильный, храбрый! Настоящий герой! «Может, надо было дома остаться? Этож геморрой, всякие железяки... Да и как по карте дальше ориентироваться?». Ну, может, иногда немного глупенький, но, несмотря на это, он МОЙ глупенький :> --- Не уверена, сколько времени мы здесь провели, серый уже от скуки умирает в сотый раз, сверяясь со своей «ультра‑мега‑крутой картой местности», а по факту — просто пару линий, да и всё. Не уверена, что он умеет ориентироваться по координатам или знает, как работают полюса. Честно, я в шоке, как он так быстро выбрался из станции с такими познаниями... Неожиданно серые камушки, как пыль на поле, начали подпрыгивать. Землетрясение? Хм, если прислушаться... Земля забилась в правильном, мертвящем ритме, как гигантское сердце, подчиняющее всё вокруг своему такту. Даже воздух начал вибрировать в унисон, выжимая из мира всякую случайность. Трупы вокруг начали выстраиваться, подчиняясь невидимой решётке, их конечности скрипели, занимая «правильные» позиции. Хаос поляны насильно упорядочивался в её присутствии. Серый тоже заметил неестественную реакцию внешнего мира и прижал свою палку ближе к телу. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилась дрожь, которая позже трансформировалась в громкие удары, как от взрыва, и в момент после огромного толчка всё прекратилось... Я уже думала выдохнуть с облегчением, но заметила неприятную деталь, а точнее — тень, которая накрывала нас с ног до головы. Медленно повернувшись, перед нами предстало Оно: ноги из лезвий, туловище из голов, исполинских размеров многоножка с ярким жёлтым «глазом», который не светил. Он всасывал в себя свет, цвет, смысл. Его взгляд был не сканированием — а присвоением. Каждый луч, коснувшийся этой линзы, переставал быть частью хаоса и становился данными в идеальной, мёртвой системе. Даже я... Когда всмотрелась в его взгляд, меня затянуло, мысли сами по себе подстраивались, а ощущение собственной формы начало расплываться, будто меня стирали ластиком с рисунка мира. Я стала не наблюдателем, а данными к удалению в его совершенной системе. На мгновение всё вокруг потеряло какой‑либо цвет. [НАРУШИТЕЛЬ. НАЙДЕН. ЛИКВИДАЦИЯ.] — донеслось с его динамиков неживым, заранее подготовленным голосом. Но... Через мгновение всё как‑то прекратилось, многоножка зависла на месте и... Мне показалось, что она... удивилась? Насколько вообще можно понять её жестикуляцию? Первым делом я посмотрела на своего любимого, который когда‑то стоял на этой точке, но сейчас вместо него — только его пустой контур. Куда... он делся? «БЛЯТЬ БЛЯТЬ БЛЯТЬ БЛЯТЬ БЛЯТЬ ЧТО Ж ЭТО ЗА НАХУЙ?!?!? НАДО СЪЕБЫВАТЬ» — его пятки сверкали как никогда, убегая от непонятной шняги... Ну... Он поступил вполне... оправданно...? И опять, на него этот взгляд абсолютно никак не повлиял, хотя даже пространство вокруг прогнулось под абсолютный порядок, даже трупы, которые на первый взгляд хаотично валялись, приняли какую‑никакую закономерность и встали в определённой последовательности. Но, как бы он сказал: «Мне абсолютно посрать...» Правда, ситуация менее опасной не стала. Многоножка опомнилась и всеми своими лапами направилась в его сторону, полностью вылезая из‑под земли. Её размеры поражали, но, несмотря на это, двигалась она всё равно невероятно быстро, извивая своим туловищем словно змея. Беги, моя любовь! Спасай свою жизнь! По всей видимости, и без моих подсказок он понимал, что делать, но как бы быстро он ни гнал, эта тварь была быстрее и нагоняла его. Из‑за трупной поверхности он не мог нормально сосредоточиться на беге, иногда перепрыгивая с одного трупного островка на другой, и в один момент он падает лицом вниз! Нет, нет, нет! Молю! Вставай! Оклемавшись, он поднялся на ноги, но было уже поздно :( Его схватила одна из острых ножек и поднесла прямо к лицу этой твари. [НЕЕСТЕСТВЕННАЯ РЕАКЦИЯ. УНИЧТОЖИТЬ.] — О боже... Она начала сжимать его корпус, от чего начали лететь искры... Он п‑пытался... в‑вырваться изо всех сил... Прошу... Не надо... Я закрыла его своим телом и старалась освободить от клешней, но... Логично... Это не помогло... На моих щеках появились нематериальные слёзы... «АЙ, БЛЯТЬ, СУКА!» Он смог всеми механическими силами освободить одну руку — ту, в которой была металлическая палка, и, пока тварь не успела опомниться, та уже вонзилась прямо в её яркий глаз. Поле́тели искры, и пространство заполнилось криком, но хватка ослабла лишь на мгновение, чего хватило, чтобы выбраться. На его корпусе остался характерный шрам, и одна из рук была повреждена... «ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ, СУКИ!» И после этих слов многоножка затихла, перестав биться в конвульсиях, наблюдая за убегающим дроном. [КОМАНДА. ПОЛУЧЕНА. ВЕРНУТЬСЯ. ДЛЯ. ЗАМЕНЫ. ИЗУЧИТЬ.] В‑выкуси, тупая тварина! Н‑нечего было трогать моего мужа! — выкрикнула я в пустоту, наблюдая за тем, как многоножка мирно развернулась и ушла... Кажется, мы пережили это! Любимый! Любимый? А где?... Вот б####... Отвернувшись всего на мгновение, я не заметила, как он исчез. Посмотрев поближе, я наглядно увидела огромную пропасть — конец мира трупов. Скорее всего его алая ярость пылала так ярко, что залила собой весь мир, ослепив даже чувство самосохранения. Он не увидел пропасть — он увидел путь к отступлению и бросился в него, даже если это была пустота... (Если короче то "проебался") Черт! Черт! Черт! Черт! С ним всё в порядке!? Прошу, будь в порядке! Я сразу спрыгнула вслед за ним, пролетая сотни тел... И тут я вспомнила, что боюсь высоты :( АААААААААВАААВВВВВВАААААААААА Кхе‑кхе... По итогу я спокойно достигла твёрдой почвы, хотя для меня она не имела плотности... И на том же месте был он — абсолютно невредим от падения, но по нему видно, что по пути его изрядно помяли «ветки‑ручки», за которые он пытался ухватиться и которые полетели вместе с ним вниз. Даже небольшой кратер остался. «Б‑блять... Я... думал, сдохну... ТРИЖДЫ!» Мой бедненький... Я подлетела и попыталась его обнять... Безуспешно, к слову :/ Я стёрла с себя слёзы, которые всё так и не переставали литься — то от счастья, то от страха. Заставил ты меня поволноваться, дурашка... Больше не делай так! Его телу изрядно досталось: рука не работала, плащ порвался, корпус испортился, небольшая вмятина от удара об землю на корпусе... Больше не буду от тебя отворачиваться, ни на секунду! Дурак! Придурок! Хочется ему, конечно, подзатыльник за беспечность дать, но... Это будет уже слишком грубо? Да?... Но дорога продолжается, стоять нельзя. Мы уже решили идти, как тут вдалеке привиделось два силуэта, которых серый не заметил и занимался своими важными делами (пытался соскрести с себя мусор, который он подобрал при падении, включая следы масла и прилипшие части тел). Силуэты всё приближались и приближались прямо со спины. Они двигались совершенно синхронно, без намёка на хаотичное движение серого. Их появление не нарушало порядок, а лишь подтверждало его... Знаете, абсолютная безысходность. Я, конечно, старалась крикнуть или показать на них пальцем, но он продолжал меня игнорировать, словно я — пустое место... :( Эти две тени подошли уже достаточно близко, чтобы их рассмотреть — дроны белого окраса который был лишён каких‑либо следов износа или индивидуальности — стерильный, как хирургический инструмент. Жёлтые глаза не горели, как у чудовища, а мерцали холодным, расчётливым светом, как диоды на панели управления. Огромные, с металлическими вставками и широкими конечностями. Они не похожи на обычных дронов, и под два метра ростом... А что ещё сильнее пугало — те же жёлтые глаза... Они подошли практически в упор к серому... Я затаила дыхание... (На этот раз тень, кстати, не падала прямо на него.) Он всё чистил и чистил своё тело. В один из моментов его рука дёрнулась и ударилась об ногу одного из дронов, и он невзначай повернулся. «О, хлопцы, а у вас не найдётся что‑то вроде шпателя или типа того?» — интересно, он знает, что не умеет говорить? Или искренне не понимает этого? На его экране появился знак загрузки, в попытках осознания происходящего. «Вот б...» Пока осознание приходило в его головушку, эти бравые солдаты переглянулись и взяли его под мышку, понеся в какую‑то сторону. «ААА, СУКА, УРОДЫ ТВАРИ! ОТПУСТИТЕ! БЕЗОБРАЗИЕ! ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! ВОРУЮТ!» — Он дёргался и извивался, как вырванный с корнем сорняк, но хватка белых рук была абсолютной, непр еклонной. Они не отвечали на его крики. Они просто выполняли функцию. Своровали... Ну, что с тобой поделать?