Глава 3 - Пепел в зеркале

Гермиона видела не просто сны, а кошмары наяву. Резкие короткие вспышки. Тёмный Малфой-мэнор, окутанный тёмной магией и лунным светом. Чей-то крик. Плачущая Нарцисса, обнимает сына. Вспышки магии. Клятвы. Боль. Её пальцы не слушались. Всё, что оставалось — пепел и шёпот. — Хватит… — хотела сказать она, но даже во сне её голос не принадлежал ей. Драко проснулся от истошных криков. Грейнджер! — промелькнуло у него в голове. Воздух был напряжён её страхом, он чувствовал её боль, будто она лежала рядом. Единственное, что он захотел в эту минуту, — так это сорваться к ней и оберегать её сон от всего ужаса, который пришлось переживать ей из-за него. Малфой поднялся с кровати. Его тело было холодное, как мрамор. Вокруг царила тишина, и только часы возвращали его в реальность. Медленно подходя к зеркалу, зеркальная поверхность дрогнула, будто дёрнулась от боли. Его осветил только свет из окна. Линии на руке горели от её боли. Посмотрев в зеркало, Драко на мгновение увидел не себя, а Гермиону. Её карамельные уставшие глаза, которые наливались болью. Мир вокруг ощущался мёртвым, и только серебристые линии светились живым светом. Пепел окутал всё вокруг её лица и силуэта, будто зеркало знало их тайну. Драко Малфой звал её, надеясь на ответ, но ничего, кроме криков и боли, не последовало. Он вдруг понял, что снова чувствует. Чувствует, как будто кто-то отнял у него броню. Это было не спасение — это было наказание. Быть связанным с ней, с тем, кого он пытался ненавидеть. Хорошо, что ты не знаешь, что я вижу твою боль, Грейнджер. Только недавно ты была для меня «грязнокровкой» с гнездом на голове. Зачем ты это сделала? Зачем ты заставляешь меня переживать за тебя? Не раздумывая, он решил, что она не должна с этим справляться в одиночестве, и трансгрессировать к ней. Он прекрасно знал, куда он попадёт и что, если его заметят, будет много вопросов. Натянув на себя чёрный свитер и штаны, нарушив правила и границы, он переместился в дом Уизли. Оказавшись перед её дверью, воздух рядом уже был пропитан пеплом и болью. — Что я тут забыл? — прошептал он себе под нос, открывая медленно дверь к ней в комнату, так чтобы никто не услышал. Войдя в комнату, он увидел горящую свечу на подоконнике — пламя дрогнуло от его появления. Он закрыл дверь и наложил запирающее заклинание. Взгляд упал на слёзы Гермионы, которые стекали по её бледному лицу. Подойдя к её кровати, он присел на колени и убрал непослушный локон с её лица. Тело Гермионы горело, кровь кипела внутри неё. Панику на лице Драко никто не видел, и его это радовало. Он вызвал заклинанием мокрое полотенце и стакан воды. Стакан поставил на прикроватную тумбочку, а полотенцем протёр её лицо и положил его на лоб. — Грейнджер, как же тебя вытащить из этого ада, — тихо произнёс он. — Какое воспоминание тебя так мучает? Жар начал спадать. Его рука держала её запястье, а взгляд был направлен на серебряные линии. Он почти физически ощущал, как боль уходит из её разума, как мрак в её снах медленно растворяется в тишине. Гермиона вздрогнула, пробудившись будто от падения. — Малфой?.. — тихим хриплым голосом произнесла она. — Тише, — прошептал он. — Это просто сон. — Ты… ты здесь? Он сглотнул. — Нет, Гермиона. Тебе снится, — усмехнулся горько. Так всем будет проще, — подумал Драко, но не произнёс этого. Никогда ложь не была такой сложной для него: его зубы оскалились так сильно, что скулы свело. Он никогда не называл её по имени, только наедине с собой. Гермиона снова закрыла глаза, сжав в своей ладони его пальцы. И он не смог отнять руку. Он должен был уйти. Сейчас! Но каждый её вздох тянул его обратно. Ненавижу это… Ненавижу тебя, Грейнджер, за то, что я остался. Молли, Гарри, Рон и вся семья спали, не ведая, что в комнате Гермионы был сам Драко Малфой, нарушая все возможные границы, сидит на коленях у её кровати, держа её за руку. — Пепел… он… он всё забирает, — сквозь сон сказала она. — Нет, Грейнджер, не всё! — проводя своей ладонью по её щеке, едва касаясь, произнёс он. — Не тебя… На удивление, Живоглот никак не реагировал на присутствие Малфоя, хотя даже храп Рона за стенкой его раздражал. Даже он чувствовал их дыхание — два сбитых ритма в одной комнате.

***

Июньское утро оказалось тише, чем ожидалось. Даже дом Уизли, обычно шумный, тёплый, пахнущий тостами и магией, казался будто приглушённым — словно кто-то наложил на стены заклинание тишины. Грейнджер проснулась от тёплых лучей солнца, скользящих по её лицу, однако в воздухе она чувствовала тяжесть ночных событий. Открыв глаза, она не могла понять, откуда взялось полотенце на её голове. На висках — след прохладного полотенца. На ладони — призрак другой ладони. Только стук в дверь отвлёк её от размышлений. — Гермиона, можно войти? — из-за двери послышался стеснительно-волнительный голос Джинни. Глаза девушки выражали удивление, ведь обычно младшая Уизли вламывалась в комнату без предупреждения, словно торнадо, так как дверь она никогда не запирала. Поставив ноги на пол, она почувствовала, что пепел ночных кошмаров почти рассеялся. Она почувствовала тот самый запах — его запах — в своей комнате. Дубовый мох, кедр, сандаловое дерево и… мускатный шалфей. Он был здесь, но как…? Мысли так и переполняли тяжёлую голову Гермионы, пока она вновь не вспомнила, что за дверью стоит её рыжеволосая подружка. Открыв дверь, она увидела: Джинни стояла на пороге — слишком тихая, слишком сияющая, слишком… другая. Уизли младшая даже не влетела в комнату, как обычно, а вошла осторожно, будто боялась потревожить воздух. В комнате всё ещё стоял запах — запах магии, серебристой, напряжённой, как натянутая струна, и его — его запах. Гермиона нервно надеялась, что, кроме неё, никто не почувствует нотки этого аромата. Стоило Джинни перешагнуть порог, как она на секунду замедлила шаг, чуть нахмурилась. Взгляд скользнул по комнате, задержался на кровати, на полотенце в руках Гермионы и только потом — на неё. — Гермиона… — Джинни вдохнула резко, почти взволнованно. — Можно я пройду? — Конечно, — выдавила она. — Что-то случилось? Она закрыла за собой дверь, и в этот момент серебристая дрожь магии будто тихо исчезла. Джинни снова моргнула — словно что-то потеряла. А потом улыбнулась — до боли искренне. — Гермиона… Гарри… — она на секунду закрыла глаза, и Грейнджер увидела, как дрожат её ресницы. — Он сделал мне предложение. Слова ударили теплом. Не болью — светом. Гермиона почувствовала, как что-то сжимается в груди, но сладко, трепетно. — Он… он правда? — спросила Грейнджер чуть тише, чем хотела. Джинни вытянула руку, показывая кольцо. Оно сияло в утреннем свете — нежно, как она сама. — Он так нервничал! — Уизли рассмеялась. — Сначала уронил кольцо, потом забыл слова, потом покраснел, как свёкла. Но сказал… сказал, что больше не хочет ждать. Что хочет, чтобы я стала его семьёй. Гермиона взяла её руку в свою — она была тёплая, живая, счастливая. Совсем не такая, как её ночью. — Джинни, — прошептала она, — я так рада за вас. Ты правда счастлива? — Да, — глаза снова блеснули, а голова нежно кивнула. — Очень. Но затем, внезапно, её взгляд скользнул по комнате — внимательнее, чем прежде. На кровать. На подушку, где ещё остался отпечаток его руки. На её запястье, где серебристые линии еле заметно пульсировали. Она сделала шаг ближе, словно втягивая воздух. — Гермиона… — тихо произнесла Джинни. — Здесь… Здесь как будто… была магия. Очень сильная. Сердце в груди болезненно дрогнуло. Гермиона постаралась улыбнуться, но получилось криво. — Сон, — сказала она. — Просто тяжёлый сон. Наверное, он ещё… держится в воздухе. Джинни не поверила. Это было видно по её глазам. Но она не стала спрашивать дальше. Она просто обняла — крепко, по-доброму, по-джинниному, — и Гермионе стало чуть легче дышать. Когда Джинни ушла, закрыв дверь так тихо, будто боялась потревожить чей-то сон, комната снова погрузилась в тишину. Но теперь это была не та тишина, что давила ночью. Это была тишина, наполненная вопросами. Гермиона опустилась на край кровати, держась пальцами за собственное запястье. Серебристые линии под кожей всё ещё едва заметно мерцали, словно дышали своим ритмом. Его ритмом. Она закрыла глаза, пытаясь собрать мысли, но вместо этого перед ней вспыхнули образы. Резкие и мимолётные, будто треск заклинания. Тонкие пальцы Драко на её щеке. Холод его кожи. Тепло его руки, сжимающей её запястье. Шёпот. Пепел. Серебристый свет. — Он не мог быть здесь… — прошептала она, не веря собственному голосу. Но запах… Запах всё ещё держался в воздухе — еле уловимый, но неизбежный. Кедр. Дубовый мох. Мускатный шалфей. Это было не во сне. Гермиона прикрыла лицо ладонями. Если он был здесь… если действительно был… то он видел её слабой. Разбитой. Беззащитной. — Почему? Почему он пришёл? — не сдерживая мысли, вслух произнесла она. Стук в окно заставил её вздрогнуть, и она резко подняла голову. Совсем лёгкий — как удар ветки. Но она знала, что никакой ветки там не было. Только маленькая, едва заметная искра серебристого света, что тихо погасла, когда она посмотрела. Гермиона замерла. Этого… не может быть. Но внутри неё что-то дрогнуло в ответ. Равномерно. Теплом. Связь.

***

Драко шёл по коридору Малфой-мэнора босиком, потому что каждый шаг давал слишком громкое эхо. Дом был пустым, огромным, но сегодня — особенно мёртвым. Он не мог избавиться от ощущения её дыхания, оставшегося на его коже. Её пальцев, сжимающих его руку. Её голоса, осевшего в его голове, будто тёплый след. «Пепел… он всё забирает…» Он сделал шаг, и серебристые линии на его запястье снова дрогнули, вспыхнув едва заметным светом. Как будто что-то — или кто-то — пытался достучаться до него. Он остановился. Его окутала тишина. — Перестань, — сказал Драко куда-то в пустоту. — Я не должен это чувствовать. Не обязан! Дом не ответил. Тишина была слишком густой, чтобы её можно было назвать обычной. Драко провёл рукой по лицу. Он должен был забыть. Он должен был оборвать это. Он должен был ненавидеть её — это было проще, привычнее, безопаснее. И дело было даже не в ней. А в том, чего он боялся больше всего: она стала его слабостью. Он вернулся в свою комнату и увидел зеркало. То самое. Поверхность снова дрогнула, и он застыл. На мгновение — всего лишь на секунду — серебристый контур её силуэта мелькнул в отражении. Будто пепел рисовал её тень. Он резко отвернулся. — Хватит! Но эти предательские линии на его руке продолжали светиться, точно повторяя ритм её сердца.

***

Гермиона спускалась по ступенькам дома, как грациозная кошка, сохраняя полную тишину, прислушиваясь к теме разговора за завтраком. Уже весь дом гудел от новости про свадьбу, которую ребята запланировали на осень. Только Рон сидел угрюмый и молчаливый. Что это? Страх? Смирение? По его лицу было сложно понять, о чём он думает и думает ли он сейчас вообще. Как только Гермиона появилась на последних ступеньках, взгляд Рона сразу же переключился на неё. Присоединившись к завтраку, ей стало не по себе, так как между слов она раз за разом ловила на себе взгляды семьи Уизли. Все они надеялись, что Рон тоже будет храбрым и сделает решительный шаг в их отношениях. Однако Гермиона ничего не чувствовала к нему, кроме раздражения, которое пыталась скрывать каждый день. Каждый день она думала, что сможет поговорить с Роном, но не находила нужный момент. А теперь всё стало ещё сложнее, когда в её жизни появился Драко. Всё будто повернулось на сто восемьдесят градусов, и теперь она лишь отдалялась от всех, боясь навредить ему и их секрету. Гермиона чувствовала присутствие магии в крови как никогда сильно и боялась потерять эту связь, боялась не чувствовать его. Она полностью приняла эту магию и уже продумывала, как ей справляться с клятвой в одиночку.