Глава 4 - Цена контроля

Единственным утренним спасением была лучшая подруга, которая чувствовала дискомфорт, смотря на неё. — Гермиона, ты плохо спала? — спросила Джинни, наливая чай. Она делала вид, что всё в порядке, но глаза её бегали. Она слишком внимательно смотрела на Гермиону. — Немного кошмаров. Всё пройдёт, — натянув свою рабочую улыбку, сказала она. Но Джинни нахмурилась так, что стало ясно — не верит ни на секунду. — Тебе нужен щитовой сонный свиток? Или травяной настой? Или… — вмешался Рон, который был очень тревожен её состоянием. Гермиона вздрогнула. — Нет. Мне просто приснилось… странное. Её раздражённый голос заполнил всю комнату. Гермиона сжала ложку так сильно, что металл дрогнул. Воздух был слишком густой — она с трудом его глотала. Картинка вспыхнула в голове: его холодные пальцы на её запястье, серебристые линии на их коже, дрожание зеркала. — Джинни… Гарри сделал тебе предложение вчера? — спросила Гермиона, пытаясь сменить тему. Глаза Джинни мгновенно вспыхнули. — Да!! — она чуть не выплеснула чай от радости. — Да, и я… я сказала «да»! Она ёрзала на стуле, улыбаясь так искренне, что Гермионе стало теплее. Почти. Гермиона чувствовала себя будто не здесь. Голова неистово болела, магия непроизвольно вспыхивала. Она вышла во двор, надеясь подышать свежим воздухом, но вместо облегчения почувствовала… тишину. Настораживающую, как затишье перед грозой. По её спине пробежал холодок. Она чувствовала его присутствие, не понимая, реальность это или очередная шутка клятвы. — Опять ты, — прошептала она, оборачиваясь, и сердце пропустило удар. Драко стоял под старой яблоней. Холодный. Бледный. И так неуместно среди этого доброго, тёплого дома. Он смотрел на неё так, будто пытался прочесть каждую мысль, но в его взгляде проскальзывали и тревога, и холодная решимость. Воздух вокруг него казался плотнее, а лёгкий ветер шевелил листья, словно боялся приблизиться к нему. — Ты… что ты тут делаешь? — прошептала она. Тени на его лице дрогнули — то ли злость, то ли тревога. Он смотрел на неё слишком внимательно. Слишком долго. — Тебе и твоим дружкам уже пришло письмо? — он шагнул ближе, и воздух между ними стал плотнее, тяжелее. Его взгляд скользнул по её рукам, словно он проверял, не держит ли она конверт прямо сейчас. Гермиона нахмурилась, её дыхание сбилось. Холод прошёл по коже. — Какое ещё письмо? — её голос задрожал. Она волновалась то ли из-за неизвестного письма, то ли из-за того, как близко они стояли. Тени на лице Малфоя дёрнулись. Он будто боролся сам с собой. Он хотел сказать ей про содержимое, но вдруг его внимание резко ушло куда-то вправо — в сторону дома. — У тебя гость, — сказал он, уже отступая в тень. — Кто? Он исчез. И только спустя секунду она услышала голос Молли: — Гермиона, тебе письмо! Сердце провалилось вниз. Её глаза стали больше обычного. Эмоция страха мелькнула на лице, но она успела её спрятать, прежде чем Молли это заметила. — От… от кого? — единственное, что смогла спросить Гермиона. Она забрала письмо, дрожащими пальцами развернула его, но не стала читать сразу. Прежде подошла к яблоне. Сердце колотилось, дыхание перехватывало. Письмо в её руках было плотным, тяжёлым — словно оно несло в себе нечто большее, чем простую новость. Она не хотела его открывать, но, как только увидела печать, всё внутри неё перевернулось. — Хогвартс? — не скрывая удивления, промолвила она.

***

Дорогие студенты! Министерство и школа приняли решение, что в связи с событиями прошлого года вам необходимо закончить учебу, поэтому с 1 сентября вы возвращаетесь на выпускной год. Вы можете перевестись в другую школу или вернуться в родные стены. У вас есть время на принятие решения. Я буду ждать вас в новом учебном году. Директор Макгонагалл P.S. Гермиона Джин Грейнджер, я очень надеюсь на то, что вы примете моё предложение и станете старостой Гриффиндора. Я очень жду вас.

***

Её тяжёлое, прерывистое дыхание стало успокаиваться, ведь это письмо было надеждой на то, что про её план так никто и не знал. «Слава Мерлину, они ничего не знают», — радость и надежда блеснули в глазах, но переполох в доме отвлёк поток её невольно произнесённых вслух слов. — Школа? Серьёзно? — Гермиона слышала возмущённые голоса ребят, которые уже направлялись к ней. — И что ты думаешь по этому поводу? — сказала младшая Уизли. Ребята окружили Гермиону и пристально следили за её реакцией. Спокойствие расплылось по её лицу, руки больше не тряслись, ведь это было письмо из Хогвартса, а не из Министерства. — Я вернусь. Мне больше всех нужно доучиться, потому что я грязнокровка, и без окончания учёбы я не смогу никуда устроиться на работу, — тараторила Гермиона. — Миона, не говори так про себя, — с дрожью в голосе сказал Рон. Кровь начала закипать в ней, когда она услышала, как он её назвал. Утреннее раздражение продолжало нарастать до предела. Она ненавидела, когда её перебивали, в особенности когда это был Рон. — Ты не… — единственное, что он успел сказать, прежде чем она перебила его. — Грязнокровка? — с ухмылкой сказала она. — Я грёбаная грязнокровка, и мне нужно доучиться! У меня нет таких поблажек, как у вас. И меня зовут Гермиона. Никогда не называй меня Мионой, Рональд, блять, Уизли! Она не понимала, откуда в ней столько ярости, но глаза, тёмные от тревоги, превратились в чёрный шоколад. Молчание повисло между друзьями. Только шумное дыхание Гермионы раздавалось эхом. Ребята переглядывались, не понимая, что случилось с тихой ведьмой, откуда в ней столько гнева. — Что с тобой? — послышался обеспокоенный голос Джинни. Гермиона молча встала и отправилась подальше от друзей. После ночи. После связи. После кошмаров. Почему именно сейчас пришло это письмо? Почему Макгонагалл хочет, чтобы я была старостой? Почему он появился здесь днём? Слишком много вопросов и совпадений за одну ночь. Гермиона понимала, что это всё — только начало её испытаний. Она ушла как можно дальше от дома Уизли и не хотела туда возвращаться, ведь день за днём её мучили эти взгляды с надеждой, что она полноценно станет их семьёй. Грейнджер понимала, что поторопилась со своими чувствами к Рону. Возможно, в реалиях войны она могла бы позволить себе слабость в чувствах к другу, но не сейчас. День шёл очень медленно. Она чувствовала фантомные касания его руки, пульсацию линий в ритме биения сердца.

***

— Драко, дорогой, что случилось? — голос Нарциссы раздавался по всему поместью, такой нежный и полный заботы к сыну. Ох уж этот обеспокоенный тон — он пробирал до мурашек по коже. Драко сразу чувствовал себя ребёнком, который вновь что-то натворил из-за того, что маглорождённая обскакала его по предметам. — Ты видела, что эти придурки придумали? — срываясь на крик, со злобой в душе произнёс он. — Возьми, возьми это чёртово письмо! Его магия словно выходила из-под контроля. Линии начали отбивать ритм сердца, но этот ритм принадлежал не ему. Где-то далеко она тоже злилась и закипала — и он чувствовал это. Нарцисса грациозно взяла письмо с печатью Хогвартса и непоколебимо начала его читать, словно ничего странного не произошло.

***

Дорогие студенты! Министерство и школа приняли решение, что в связи с событиями прошлого года вам необходимо закончить учебу, поэтому с 1 сентября вы возвращаетесь на выпускной год. Вы можете перевестись в другую школу или вернуться в родные стены. У вас есть время на принятие решения. Я буду ждать вас в новом учебном году. Директор Макгонагалл P.S. Драко Люциус Малфой, Министерство магии настаивает на вашем возвращении, а также вы назначаетесь старостой Слизерина. Министерство предупредило меня, что, если вы откажетесь или уйдёте в другое учебное заведение, вы будете судиться по всей строгости, несмотря на участие в программе. Я очень не хотела, чтобы это произошло, поэтому очень жду вас.

***

— Мама, они, блять, издеваются надо мной! Эти чёртовы ублюдки не дают мне выбора. Меня все ненавидят! — ноты отчаяния звучали в его голосе. — Драко, не выражайся! Я понимаю твои чувства, но держи себя в руках и свой язык за зубами, — прошипела Нарцисса. — Держать себя в руках? Серьёзно? — его глаза округлились, будто они сейчас не стояли в разрушенной гостевой комнате. Страницы книг тлели на полу, стол лежал перевёрнутый посередине, перья от подушек летали по всей комнате. Ему потребовалось пару минут после прочтения письма, чтобы выплеснуть свои эмоции и разрушить комнату, на которую ему было плевать. Он знал, что мама придёт, как только услышит шум, поэтому сначала хотел всё сжечь, но воспоминания о смерти своего друга в огне остановили его. Пламя успело дойти только до книг. Цисса пришла вовремя — до того, как он сравнял комнату с землёй. Нарцисса стояла среди разлетающихся перьев, спокойная и неподвижная, как статуя из белого мрамора. Только глаза выдавали, что внутри неё пульсировало то же отчаяние, что и в сыне — лишь спрятанное глубже, как и подобает Малфоям. — Драко… милый, — она аккуратно подошла ближе, будто он был загнанным зверем. — Ты понимаешь, что это не просьба. Это приговор, оформленный красивыми словами. Он резко выдохнул, повернувшись к ней. — Староста, блять. Староста. Они что, издеваются? Пол-Хогвартса мечтает свернуть мне шею, — он усмехнулся так, будто этот смех резал ему горло. — Ты вернёшься в школу не ради них, — голос Нарциссы стал твёрже. — Ты вернёшься ради себя. И… ради тех, с кем связан. Драко замер всего на долю секунды — слишком короткую, чтобы обычный человек заметил. Но Нарцисса была не обычной — его взгляд дрогнул. Не от гнева. Не от страха. От другого. От того, что он отчаянно, почти болезненно пытался скрыть. — Связан? — прошипел он. — Я с ней не связан. Это… это ошибка. Неудачная магия. Клятва, которая сломалась. Ничего больше. Нарцисса тихо вздохнула. — Драко, клятвы сами по себе не дрожат. Ты сегодня утром бежал из дома так, будто тебя тянула сама магия. Он резко отвернулся.

***

Она шла по лесной тропе, чувствуя под ногами влажную траву. Сердце уже не колотилось так яростно, но внутри оставался гул — не страх, а ощущение… присутствия. Как будто кто-то стоял рядом. Как будто кто-то следил. Как будто кто-то ждал её реакции на письмо. Её ладонь вдруг неестественно нагрелась, словно кто-то коснулся её запястья прохладной кожей, холодными пальцами. Гермиона вздрогнула. — Прекрати, — прошептала она, оглядываясь, хотя знала, что Малфоя здесь нет. Она не чувствовала его присутствия. Но связь — была. Сильнее, чем ночью. Сильнее, чем утром. Она распространялась, будто вирус, по венам. Её дыхание сбилось. Каждый вдох становился тяжелее. — Гермиона! — раздалось со стороны дома. — Мы хотим обсудить… Дружеский голос Гарри пронзил её. Она зажмурилась. Нет. С Гарри она не могла говорить сейчас. Пока в её груди жило это тревожное, тягучее чувство, будто кто-то дышал вместе с ней — слишком близко. Она развернулась и пошла дальше в лес, вдоль реки. Солнце пробивалось через листья, но не согревало. Она чувствовала, как связь натягивается, будто серебряная нить. И вдруг — резкий рывок. Внутри. Под рёбрами. Глубоко. Гермиона зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Что это было? Почему так больно? Тело дрогнуло — будто чужая эмоция прорвалась в неё. Злость. Ярость. Огонь. Она остановилась, опершись о ствол дерева. — Драко… — сорвалось с её губ тихим, почти неслышным шёпотом. Она сама не знала, почему произнесла его имя, но знала, чьи эмоции только что пронзили её грудь. Он был зол. Нет — он был разрушен. Её пальцы дрожали. Почему я это чувствую? Почему связь усиливается? Это должна быть просто клятва. Магическая ошибка. Но это не походило на ошибку. Это походило на… сигнал. Она выпрямилась, пытаясь успокоить дыхание, но оно не подчинялось ей.

***

Драко сел на край разрушенного стола, тяжело дыша. Злость в груди не утихала — наоборот, разгоралась, будто кто-то подливал масло в огонь. Сначала он думал, что просто злится на письмо. На Министерство. На Хогвартс. На себя. Но потом пришёл… отклик. Короткий. Болезненный. Будто кто-то в его груди вздрогнул вместе с ним. Он закрыл глаза. Нет. Не «кто-то». Она. Гермиона. Он ненавидел это чувство. Ненавидел то, как её эмоции цепляют его, будто их сердца были связаны чем-то, что невозможно разорвать. — Она, блять, почувствовала мой гнев… — прошипел он сам себе. Слишком интимно. Слишком реально. Его пальцы сжались в кулак. — Это выходит из-под контроля, — прошептал он. Нарцисса подняла руку, еле коснувшись его плеча. — Драко… ты должен это понять. Клятвы не дают такой связи. Никогда. Она говорила тихо, но в голосе слышалась тревога, которую она отчаянно пыталась скрыть. — Более того… если связь усиливается без вашего участия, значит кто-то — или что-то — запускает её. Он резко открыл глаза. — Кто? — тревожно спросил он. — Я не знаю. Но… — Нарцисса на секунду замолчала. — Это не к добру.

***

Она наконец присела у реки, вытащив письмо из Хогвартса. Оно дрожало в руках — или дрожала она сама. Лёгкий ветер поднимал пряди её каштановых волос, но ощущение чужого присутствия не исчезало. — Почему именно сейчас? Почему мы… связаны? — прошептала она. Ответа не было. Но в глубине груди — тихий отклик. Серебристый. Холодный. Знакомый.