Глава 7 - Дом, где горит пепел

Тишина. Поняв, что все покинули комнату, девушка открыла глаза и приподнялась на локти. Голова всё ещё болела и кружилась — ей потребовалась минута, чтобы понять, где она находится. Страх расплывался по её венам. Большая комната в светском стиле, стеллаж с книгами — всё вычурно, казалось, весь кислород вытянули из этого поместья. Она выглядела совсем чужой в своей одежде в этом месте. В голове ничего не складывалось: она грязнокровка, на ней магловская толстовка, чёрные лосины, а вокруг — роскошь. — Чёрт! — промолвила Гермиона. Не понимая, что произошло и как она тут оказалась, последнее, что она помнила, — как начала падать и темнота. Гермиона Джин Грейнджер, просто успокойся и дыши, не хватало ещё панических атак, — почти уверенно бормотала она себе под нос. Внезапный хлопок отвлёк её. — Мисс Грейнджер, здравствуйте, я Миппи! Хозяин попросил меня позаботиться о вашем самочувствии, — тараторила эльфийка. — Не стоит беспокоиться, я в полном порядке и уже планирую уходить, — смотря в глаза собеседнице, сказала Гермиона. Её тело ломило — не от лихорадки, а от магии. Пытаясь встать с кровати, она почувствовала, как ноги предательски подкашиваются. Увидев эту картинку, взгляд Миппи наполнился тревогой и она с хлопком исчезла. Эльфийка пошла сообщать Малфою о её состоянии и плане смыться отсюда поскорее. Гермиона пристально оглядела комнату: она казалась необъятной, но уютной. Она и не могла подумать, что в холодном поместье ей покажется что-то уютным — это было не свойственно образу Малфоев. Какого чёрта, что он себе позволяет? Зачем он переместил меня сюда? — с возмущением шептала девушка. А в памяти так и всплывало осколками эхо: «Ты это делал всегда…» — чей это был голос? Почему так нежно? Он ведь не защитник. Он — Малфой. Он не спасает. Он унижает. Он всегда восхищался этой умной ведьмой — эти фразы резали её. Каждый вдох давался с трудом. Материнский, спокойный, пугающе знающий голос так и не покидал её. Открывшаяся дверь прервала поток мыслей. Её голова медленно поднималась от пола, изучая силуэт, возвышенный в дверном проёме: холодный. Стекающие капли воды с волос катились по мраморной шее, оставляя следы на чёрной ткани. Он не говорил «не подходи» — он просто стоял и изучал её ледяными серыми глазами. Не исчезла ли она вновь? Не рассыпалась в пепле, как у реки? Серебряные линии вспыхнули одновременно, но не как отклик, а как столкновение. Каждый вздох откликался в его груди, будто его сердце ждало её ритма. — Грейнджер, ты как? — слишком тревожный голос Драко раздался в комнате. Тревожная пауза повисла между ними. Воздух начал заряжаться магией, будто ток повис в пространстве. — Как я? Ты серьёзно? Малфой, какого чёрта я тут? — со злостью говорила Гермиона, румянец растёкся по её щекам. — Я… я не знаю. Я подумал, что так будет лучше… — ноты неуверенности скользили в его голосе. — Я бы справилась с этим! — почти кричала она. — Нет! — Драко сделал шаг к ней. — Ты бы умерла там. Клятва сильно пульсировала по всему телу. — Ты не имел права, — прошептала Гермиона. — Грейнджер, ты думаешь, я бы оставил тебя там после того, как смотрел, как ты кричишь от боли, которую я не могу остановить? — сказал Драко, глядя на неё. Она подняла глаза. В них не было слёз — только опустошение. — Зачем я здесь? Я же грязь на твоей обуви, разве не так ты считал во время учёбы? Зачем, блять, Малфой? — ярость в её словах закипала, а воздух наполнялся магией всё сильнее. — Потому что, чёрт тебя дери, я не могу смотреть, как ты умираешь… — отворачиваясь от неё, сказал он. — Малфой, я грязнокровка! Ты всегда презирал меня! Не делай вид, что мы теперь друзья, — сквозь зубы говорила Гермиона, а серебряные линии пылали на её руках. — Я не спасаю тебя, Грейнджер, — глухо сказал Драко. — Я просто не переживу, если ты исчезнешь. Магия окутывала их тела, напряжённый воздух был готов метать стрелы. Гермиона подошла к окну, около которого стоял Драко. Вид выходил на пруд, переливающийся в лучах солнца. Клятва будто тянула их друг к другу — или же они сами надумывали это, чтобы было проще. Рядом с ним магия внутри неё постепенно успокаивалась, оставалась лишь пульсация, отбивавшая точный ритм их сердец. Взгляд Драко возвышался над ней. Преимущество в росте никогда не ощущалось так остро, как сейчас. Молчание, повисшее между ними… Этот момент длился не больше минуты, но им казалось — они стояли так часами. Молчание не рассеялось — оно сгустилось, как дым. Клятва затаилась в их венах, выбирая, кого из них ударить первым. — Мне жаль, — робко начала Гермиона. Драко словно замер. Мышцы на его лице сократились. — Я имею в виду… я соболезную тебе и миссис Малфой. Я знаю, как это тяжело, — с ноткой нервозности сказала она. Он резко перевёл взгляд на неё. В его глазах стоял холод и трескающийся лёд. — Нет, тебе не должно быть жаль! — его голос сорвался. — Этот урод не достоин этого… — Малфой, он твой отец! Как ты так можешь говорить? — Грейнджер, ты ничего не знаешь! — Тогда расскажи мне. — Я не могу. В его голосе не было гнева — остались только усталость и страх. Гермиона застыла, словно ноги приросли к полу. Молчание легло между ними, словно одеяло. Никто не стал срываться. — Мне жаль не его, а тебя, — прошептала она. — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, — процедил Драко. — Ты можешь сколько угодно выплёскивать свой яд, но просто знай: я… рядом. И я боюсь за тебя. Её рука дрогнула — она хотела взять его за ладонь, но резко отдёрнула её, словно ток прошёлся по вене. Серебряные линии издали пульсацию в унисон, будто покорно соглашались. Гермиона заметила, что Драко даже не взглянул на её руку, и это было гораздо больнее, чем его токсичные фразы. Осознание медленно доходило до неё. Она была в поместье, где её пытали, но не находилась в панике. Она не притворялась «героиней войны», «грязнокровкой, которая должна всем доказывать своё право на жизнь». Рядом с Малфоем она была просто Гермионой — и он не требовал от неё ничего. Развернувшись к выходу, он задел её плечом и, ничего не сказав, начал уходить. Румянец от неловкости момента проявился на шее Гермионы, взгляд упал на идеальный пол комнаты. — Ты можешь уйти отсюда, когда захочешь. Тревожить тебя никто не будет. Воспользуешься камином в этой комнате, чтобы вернуться к Уизли, — небрежно бросил он, делая шаги к выходу. Малфой не стал оборачиваться на неё, а просто закрыл за собой дверь. Он пытался перебороть себя и уйти, но остался на мгновение за этой чёртовой дверью, пропускавшей сквозь себя её аромат. Он ушёл, так и не позволив себе обернуться — будто боялся, что если увидит её ещё раз, уже не сможет уйти. Он знал: если сейчас вернётся — это будет конец. Всего несколько минут она стояла, как вкопанная, не двигаясь, обдумывая: «Хочу ли я их сейчас всех видеть?» Гермиона не стала пользоваться камином — с трудом аппарировала обратно в лес, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Сил совсем не оставалось, но вновь и вновь в голове прокручивались слова. «Ты всегда её спасал». «Я не могу потерять её так». Всё услышанное казалось ей бредом в агонии. Она не верила в это; на лице застыла маска растерянности, непривычная для Гермионы. Сегодняшний день выжал из неё всё. Походка была медленной и шаткой. Увидев речку в алом закате, ноги почти свело судорогами — тело само вело её к этому месту. Обычно она всегда приходила сюда, чтобы побыть в одиночестве, но теперь этот берег напоминал ей их диалог. «Как цветочек…» — что-то нежное откликнулось в её груди. Воздух будто сохранил его аромат, всё напоминало о нём. Голова шла кругом, создавалось ощущение, что Гермиона сходит с ума. Мысли о Драко не уходили — лишь менялись, как кадры фильма. Нежность. Гнев. Забота. Отталкивание. Гермиона почти начала засыпать от усталости и поняла, почему Малфой предложил ей воспользоваться камином. Было очень глупо аппарировать в её состоянии, но вернуться в дом через камин — подписать приговор. Она пыталась подняться из последних сил, чтобы дойти до дома, как услышала шорохи за деревьями. Серые глаза волка блестели в темноте. Гордая, хищная и уверенная походка устремилась в сторону Гермионы. Она хотела бежать, но сил не хватало даже чтобы идти. Гермиона боялась смотреть в его глаза, поэтому зажмурилась. Тело отдавалось дрожью; она не знала, сколько уже так сидит — для неё это казалось мучительно долгим временем. Но запах заставил её вспомнить четвёртый курс Хогвартса. Библиотека. Она потеряла свою закладку в стопке бумаг и книг, а кто-то тайно вернул её на стол. Этот аромат ещё долго оставался на закладке — тонкий и настойчивый. Открыв глаза, она увидела перед собой красивого волка с большими серьёзными глазами, внимательно её осматривающими. Это не выглядело так, будто он смотрит на жертву. Волк склонил перед Гермионой голову, отчего по её телу пробежали мурашки — раньше она никогда такого не видела. Протянув дрожащую руку, она почувствовала, как он аккуратно прикоснулся носом к её ладони. Он смотрел на неё так, будто уже однажды потерял. И почему-то ей стало страшно не от него — а от мысли, что он действительно знает, каково это — терять. Внезапный ветер встрепал её растрёпанные волосы, воздух наполнился запахом вишни, лаванды и старых книг. На мгновение ей показалось, что в глазах волка блеснули искры, но она списала это на лунный свет и отблеск воды. Поднявшись на ноги, она всё ещё не чувствовала уверенной опоры — пока зверь не подошёл к ней вплотную, словно обозначая: Я здесь. Я рядом. Не боясь его, она начала делать маленькие, нерасторопные шаги. Периодически Гермиона посматривала на своего спутника, не понимая происходящего. Она впервые сталкивалась с тем, что хищник не нападает, а помогает. На пороге она замерла, не зная, что страшнее — обернуться или войти внутрь. Дойдя до дома, волк не стал сразу уходить. Он наблюдал, как она отдаляется к двери, оставаясь на месте. Гермиона обернулась и, склонив голову набок, пристально всмотрелась, пытаясь понять, почему он так поступает. Но голова уже плохо соображала, поэтому она всего лишь едва заметно кивнула и прошептала: — Спасибо, — думая, что он понимает её. Зайдя в дом, она сразу поймала на себе три пары глаз. Казалось, до её появления шла бурная беседа, которую она прервала. Они обсуждали меня! — твёрдо подумала Гермиона. — Где ты была? — звонко, с претензией, прозвучал голос Джинни. — Я… я гуляла, дышала свежим воздухом. Бегающие от волнения глаза осматривали всех ребят — она изучала их реакцию. — Не ври, мы искали тебя! — гневно сказал Рон. Голова шла кругом, силы всё больше покидали Гермиону. Она хотела просто сбежать к себе в комнату, но тогда у друзей появилось бы ещё больше вопросов. Взявшись за спинку свободного стула, она громко выдохнула от усталости — ей пришлось оправдываться. — Я сегодня просто ушла дальше обычного, — и ведь это было правдой: сегодня она зашла слишком далеко в общении с Малфоем. — Простите, что заставила вас переживать, но я слишком устала и хочу отправиться в комнату. Буду вам очень благодарна, если мы перенесём этот разговор на потом, — честно призналась Гермиона. Уже отвернувшись от ребят, она направилась к лестнице, но резкая фраза пронзила её, словно Остолбеней. — Ты была с ним, да? — ревнивый и злой голос Рона. Она вдруг ясно поняла: больше всего её злит не сам вопрос — а то, что он больше не звучит как ложь. Не поворачивая головы, она просто ушла к себе, хотя этот дом уже не ощущался своим. За спиной слышались обрывки фраз. — Рон, успокойся, — бархатный голос сестры пытался усмирить брата. — Джин, ты не понимаешь? Она ошивается с ним! — ярость в голосе Рона уже звучала глухо. Закрыв дверь в комнате, Гермиона наложила запирающие чары и заклинание тишины, чтобы её никто не потревожил. Она чувствовала: уйдя из поместья, частичка её осталась там — и она ещё вернётся обратно. Ведь произошло самое страшное. Она научилась быть рядом с Малфоем и не бояться.