Глава 9 — Правда

Ахуеть… что тут произошло? — голос Нотта послышался в дверях бывшей гостиной, оглядывающий разрушения. Тео не мог концентрироваться на чём-то одном: его глаза бегали из стороны в сторону, а вслух произносились только ругательства. — Малфой, что ты сделал? — его голос незаметно дрогнул, и в этот момент взгляд скользнул по фигуре Драко в руинах, по Гермионе, всё ещё державшей его голову на коленях. Он не двинулся, просто стоял. Как будто боялся разрушить то хрупкое равновесие момента. — Так! Друзья, я схожу за зельем, а потом вы мне всё расскажете, — твёрдо сказал Тео и развернулся к выходу. — А, кстати, привет, Грейнджер, — кинул он через плечо в своём привычном стиле. Опухшие от слёз глаза Гермионы широко раскрылись от страха и непонимания. Из её уст непривычно вырывались только проклятья от безысходности, но она не выпускала Драко из своей хватки, боясь, что он может исчезнуть, как только она уберёт руки. — Грейнджер, ты спасла меня, чтобы сейчас задушить? — с улыбкой прошептал Драко, не отводя от неё глаз. Ему не хотелось разрушать этот миг, но скорое возвращение Теодора смущало — но не его, а Гермиону. — Я не спасала тебя… — на выдохе произнесла она, переводя взгляд на Драко. Её взгляд то и дело пробегал по всему телу Малфоя на наличие ранений, глаза заострились на его левом предплечье, где красовалась метка. Смешок вытянул её из увлекательного процесса. — Тогда что ты делала, Грейнджер? Просто сидела рядом и смотрела, как я схожу с ума? — его пальцы едва шевельнулись, цепляясь за край джинсовой ткани. Ветер принёс запах гари и тёмной магии. Она не смогла сразу ответить, будто в горле застрял ком. Как только она хотела начать говорить, по щеке предательски потекла слеза, которую она не успела смахнуть. Рука Драко аккуратно прикоснулась к лицу Гермионы и нежно убрала слезу. — Я не могла уйти, — прошептала растерянная девушка. — Клятва… она звала меня, я бы не смогла жить, зная, что ты… что ты умер один. Он смотрел на неё не с благодарностью, не с любовью. Драко смотрел на неё так, что её окатило холодом и мурашками. Они чувствовали клятву в каждом прикосновении, в каждом взгляде: она держала их вместе, даже если слова ещё не были сказаны. — Грейнджер, ты всё усложняешь, — тихо и без агрессии сказал он. — Я просил умереть, а ты пришла доказать, что я… я достоин жить? — Я не доказывала, — она опустила глаза. — Я просто… мы связаны теперь… Они молчали, не меняя своего положения. Его взгляд смягчился: серые, как луна, глаза рассматривали её лицо так, будто он боялся, что больше не увидит её и нужно запомнить каждый миллиметр. Лучи уходящего солнца окрасили её глаза в новые цвета — они приобрели кофейно-медовые оттенки, которые полностью описывали Гермиону. Такие несовместимые, но такие чистые. Бархатная кожа, пережившая войну, приобрела свой характер, который принадлежал исключительно ей. Воздух наполнился ароматом вишни. Даже в тёмные времена Гермиона окрашивает пространство вокруг себя чем-то светлым. Хлопок двери заставил вернуться в реальность. Нотт возвращался, но ни один из них так и не двинулся. Теперь они чувствовали, что хоть на мгновение, но они были друг у друга. И это уже было что-то большее, чем просто клятва, пульсирующая на руках. — Целитель Теодор Нотт прибыл, — резкий кивок головы сопроводил слова. Внезапный смешок разрезал этот мрачный вечер. Такой искренний, который не ожидала услышать даже Гермиона — из чьих уст он и вылетел. Глаза Драко наполнились надеждой на светлое. Их взгляд метнулся к стоящему в недоумении Теодору, и смех раздался уже от них обоих. Нотт, не задавая вопросов, протянул зелье ребятам и пристально посмотрел на них. — Не умирайте, пока Миппи и Топси делают ужин. Вам нужно привести себя в порядок и рассказать, как вам удалось разрушить гостиную, — командным голосом произнёс Тео. — Я тут ни при чём, это всё он, — оправдываясь с улыбкой, произнесла Гермиона. — Не переживай, Грейнджер, к тебе у меня ещё больше вопросов, — с фирменной слизеринской ухмылкой сказал Теодор. — А вас всех с детства обучали этой ухмылке? — со смешком гордо говорила она. — Да, Грейнджер. Я тебе больше скажу — она у нас с рождения, — слова доносились от входа в комнату. Высокий аристократический силуэт, появившийся в проходе, направился в их сторону. Бархатная кожа цвета тёмного шоколада, пухлые губы, чёрные короткие волосы и карие глаза. — Забини, — вырвалось у Гермионы. — Ну уж точно не кто-то из твоих дружков, Грейнджер… — саркастично ответил мулат. — А я смотрю, вы тут неплохо развлекаетесь, — оценивающе смотря на то, как Гермиона держит Драко среди разрушений. — Грейнджер, я, конечно, понимал, что война выжгла из тебя разум, но чтобы так? К змеям решила перейти? — язвительно продолжал Блейз. Сделав глубокий вдох, Гермиона закатила глаза и только хотела ответить ему на его высказывания, как почувствовала, что голова Драко медленно оторвалась от её ног. — Забини, если ты сейчас скажешь ещё что-то в таком стиле, я заставлю тебя пить огневиски за здоровье Грейнджер, — посматривая то на Блейза, то на Грейнджер. — Так, если вы и дальше собираетесь тут умирать, то будьте добры делать это тише. Некоторым из нас хочется отведать праздничного ужина, — парировал Блейз. Нотт и Забини отправились прочь к выходу, перекидываясь между собой фразами и шутками. Шуршание за спиной отвлекло их от разговора, и, обернувшись, они заметили, как чистокровный волшебник помогает грязнокровке оттряхнуть одежду. Драко, поднявшись с пола, сразу обратил внимание на наряд Гермионы — его глаза сказали всё без слов. — Грейнджер, если ты убьёшь его, то я лично похороню тебя в своём винном погребе, — смотря на ребят, говорил Блейз, после чего сразу отвернулся и ушёл в другую комнату. — Он тебя боится, — прошептал ей на ухо Драко. — Но я уверен, что тебе это даже нравится. Мурашки пробежали по её шее от такого тесного контакта. Гермиона ощущала его дыхание на своей коже. Такая близость пугала её, но и возбуждала, от чего ей стало страшно, ведь это был Малфой. Его лёгкое прикосновение руки — и в ней вспыхнуло чувство, которое она не хотела пока признавать ни себе, ни ему. Их линии запульсировали в унисон, обозначая этот момент, будто запечатали их в себе. Драко направился в сторону выхода, но понял, что Гермиона осталась стоять на своём месте. Обернувшись, он заметил едва видневшиеся слёзы в её глазах. — Что случилось? — на выдохе произнёс он, пытаясь сделать незаинтересованный тон. Недолгое молчание повисло между ними, после чего она смогла собраться с силами и ответить без дрожи в голосе. — Это та самая гостиная? — сквозь ком в горле говорила Гермиона. Драко ничего не ответил, а лишь сделал кивок. Он разрушил эту комнату только из-за неё, но говорить об этом не собирался. Эти воспоминания терзали его больше всего: ночные кошмары, где раз за разом ему не удавалось помочь ей. Драко решил, что раз он хозяин поместья, теперь он может воплотить свою старую идею, о которой никому не рассказывал, но сказать ей. Для него было важно, чтобы она поняла его скрытый смысл, не говоря о нём в лоб. — Я решил здесь сделать сад… В нём будут фиалки, лаванда, чайная роза и… незабудки, — не отводя от неё глаз, говорил Драко с надеждой, что она должна понять, почему он решил сделать сад именно таким. Малфой никогда не отличался нежностью, и выбор его был довольно удивительным. В глазах Гермионы отчётливо блеснули огоньки, которые она даже не пыталась скрыть, ведь это были её любимые цветы. Она перевела взгляд на Драко, и любой человек сразу же понял бы все её мысли, даже не заглядывая в них — выражение лица говорило за неё. Гермиона не могла поверить, что Малфой может знать такие детали о ней, поэтому просто стояла и молчала. Они стояли немые, смотрели друг другу в глаза, и никто не решался сказать хоть слово, но осознание быстро настигло их, ведь они уже пару минут не отрывали взгляда. — У меня есть фиалки из Хогвартса, можешь посадить их здесь, если хочешь, — тишину прервала Гермиона с нескрытым волнением. — Обязательно, Грейнджер, но точно не сейчас. Нас ждут Тео и Блейз, — с улыбкой сказал Драко. Она точно должна была понять — она же не глупая девчонка. Может, ей ещё как-то намекнуть? Чёрт возьми тебя, Малфой, почему ты так переживаешь из-за неё? Она не замечала тебя столько лет, а теперь… — мысли Драко так и метались в голове, не давая покоя, но пока она этого не заметила, он решил просто направиться к друзьям, мягко взяв её за руку. В столовой, распивая огневиски, их ждали Забини и Нотт. Стол был накрыт на четыре персоны, от чего у Гермионы начали подкашиваться ноги. Заметив это, Драко шепнул ей: — Если ты сейчас упадёшь или остановишься, я просто подниму тебя на руки и донесу до стола. Грейнджер понимала, что он не шутит, вытянулась в струну и пошла следом за ним. Подойдя к столу, она не отрывала взгляд от сидевших за ним слизеринцев, которых никак не смущало её присутствие в поместье. Драко, как истинный джентльмен, отодвинул для неё стул, чтобы она наконец присела за стол, после чего сел рядом с ней. Немая пауза нависла в комнате, пока не раздался хлопок аппарации. — Мисс Грейнджер, какое вино вы предпочитаете? — скромный голосок Миппи развеял тишину. — Наша святоша не пьёт, — резко ответил Блейз. — Очень приятно, что ты так заботишься обо мне, Забини, — язвительно произнесла она, — но я думаю, нам всем не помешало бы сегодня выпить, поэтому мне красного вина, пожалуйста, — разворачиваясь к эльфийке, говорила Гермиона. Миппи мгновенно исчезла. Спустя пару минут на столе появился великолепный ужин, бокалы, красное вино и бутылка огневиски. Бокал Гермионы ещё не успел наполниться, как она услышала самые неожиданные слова от Драко. — Блейз, ты же использовал раньше на мне легилименцию в Хогвартсе? — ставя свой стакан, говорил Малфой. Хищные карие глаза Забини загорелись, услышав этот вопрос. Он перевёл взгляд с Гермионы на него. — Ну, было дело. До войны ты никогда не закрывался, и я делал это годами, — с ухмылкой протягивал слова Забини. — Давай-ка повторим. Только на этот раз я прошу тебя заглянуть глубже. Найди это в той самой шкатулке, где находится то, о чём мы не говорим, — загадками продолжили друзья. — О да, та самая запретная шкатулка. Всегда мечтал узнать, что ты там прячешь. Там появилось что-то новое, о чём нельзя говорить при леди? — с усмешкой, переводя взгляд на Гермиону, говорил Блейз. — Наоборот, леди знает только это, и ничего больше ей знать из шкатулки не нужно, — хищные глаза Драко заблестели на этой фразе. Гермиона не была уверена, что правильно всё понимает, но не стала их прерывать. Её рука потянулась к ножке бокала. Грейнджер впервые была в поместье, не считая тех пыток. Девушка долго и пристально вглядывалась во всё, что находилось в столовой. Из своих мыслей и наблюдений её вырвало всего одно слово.

***

Легилименс. Библиотека Хогвартса. Гермиона стояла между стеллажами. На голове — тот самый беспорядок. Она вновь закопалась в старых книгах, как всегда одна, как всегда пропустив время ужина. Третий курс. Грейнджер в своей магловской одежде, волосы распущены. В тот год она выглядела по-особенному, что-то изменилось в ней за лето: в Хогвартс она приехала уже взрослой девушкой. Святочный балл. Сияющая кожа, глаза. Привычное гнездо на голове было уложено в шикарные локоны, но она не с ним. Крам держал её за руку, талию и смотрел на неё слишком… откровенно. Забини загадочно комментировал все воспоминания так, чтобы это понимали только он и Драко. И на пути попалось оно — то самое, ради чего была вся эта затея. Лицо Блейза становилось нечитаемым настолько, что даже знающая Гермиона смутилась, не говоря о том, каким серьёзным стал Нотт. Мрак. Руны. Кровь. Блейз видел всё до мелочей, но сам ритуал он не мог разобрать. Обрывки — всё, что он слышал: «Можем умереть». Тесный контакт, который не смущал Драко и Гермиону. Забини начал диктовать всё, что видит, без смешивания своих эмоций и мыслей. Глаза Тео были раскрыты до неприличия широко, а Гермиона, на удивление, сидела спокойно, без смущения, потягивая бокал вина. Увидев весь ритуал и поняв их связь, Забини не стал сразу покидать голову Драко. Ему было интересно, что нового появилось в шкатулке. Ночь в доме Уизли. Лес. Пруд. Блейз видел всё, а Драко позволил ему это увидеть.

***

Забини взял свой стакан с алкоголем и встал из-за стола. Тишина за столом длилась дольше, чем казалось возможным. Драко пристально смотрел на Блейза, зная, что ничего лишнего он не скажет при всех, но они обязательно поговорят. — Ты уверен в своём выборе? — серьёзным тоном произнёс Забини, разворачиваясь ко всем. Он выпил огневиски залпом и поставил стакан на стол, ожидая ответа друга. — Да, ты знаешь, что я не передумаю, — не менее серьёзно сказал Драко. Его взгляд пробежался по Гермионе, которая сидела у него дома, не боясь за свою жизнь и очень хорошо держалась. — Какой выбор? — почти одновременно спросили Тео и Гермиона. Их глаза бегали то к одному, то ко второму. Все присутствующие знали о ритуале, о клятве и её действии, но только двое знали, о каком выборе идёт речь. Грейнджер кипела от злости на Драко: он без её разрешения показал, какой слабой она может быть. Блейз подошёл к окну. За стеклом — луна, сад, тени. Он просто стоял и молчал. — Как ты узнал, что так можно обойти клятву? — спрашивала Гермиона, глядя в глубокие серые, как металл, глаза. Платиновая чёлка немного спадала на глаза. Они смотрели друг другу в глаза дольше, чем требовалось, будто играли в свою игру: тот, кто отведёт взгляд, проиграет. Румянец начал выступать на лице Гермионы, ведь раньше она никогда не смотрела в эти глаза так долго и так близко. Сдавшись, она отвернулась, чтобы взять свой бокал и скрыть за ним свою улыбку. 1-0. — Грейнджер, я, в отличие от некоторых, нахожу время, чтобы узнать об этой клятве больше, — с ухмылкой сказал Драко и сделал глоток огневиски. Возмущение читалось в её глазах. Он знал, что и как нужно сказать, чтобы её глаза приняли окрас тёмного шоколада. — Я тоже искала, — надувая губы от раздражения, сказала она. — Вы оба — идиоты, — вмешался Теодор. — Идиоты, которые готовы умереть друг за друга, но не готовы сказать «останься». Молчание повисло в столовой. Гермиона и Драко перекидывались взглядами. Она не могла поверить, что Драко может нуждаться в этом, а он не верил, что этой ведьме нужна помощь от такого, как он. Забини прервал тишину: — Я знал, что ты не станешь таким, как Люциус, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но я не знал, что ты… стал лучше. Он повернулся. Посмотрел на рядом сидевшую с Драко Гермиону. — А ты… ты не святоша. Ты — огонь, который не сжигает всё подряд, а согревает тех, кто осмелился подойти ближе. Имя отца резало по слуху. Молчание стало неловким. Драко и Гермиона не знали, что ответить. — И Грейнджер, мне жаль, что Орден не придумал ничего лучше, — почти шёпотом сказал Забини, проходя мимо неё. Когда все вновь уселись за одним столом, каждый взял свой напиток и сделал несколько глотков. Тишина становилась плотной и осязаемой. И всё же Грейнджер не выдержала и нарушила молчание: — То есть, вы теперь часть этого? — спросила она, глядя на двоих слизеринцев перед собой. — Мы всегда были и будем рядом с Драко, — сказал Нотт. Малфой встал. Подошёл к ней. Не взял за руку. Просто встал за её спиной. — Шкатулка для вас теперь открыта, — сказал он. — И вы её хранители. Забини усмехнулся, но не с сарказмом, а с уважением. — Тогда я требую вознаграждение, — с блеском в глазах говорил Забини. — Какое? — насторожилась Гермиона. — Чтобы вы перестали разрушать гостиные. Это дорого. И в этот момент — впервые за весь вечер — все четверо рассмеялись. Не потому что всё было хорошо, а потому что теперь они не одни. Этот вечер надолго запомнится Гермионе. Она никогда бы не подумала, что ей будет спокойно в поместье Малфоя рядом с ним и слизеринцами. Грейнджер сделала глоток вина. Холодное. Горькое. Она знала, что он смотрит, но не опустила глаза. Впервые в жизни ей не нужно прятаться. Вино оказалось слишком коварным. Не пьянящим. Оно не кружило голову, а делало мысли тише. В столовой Малфоя вечер тянулся лениво, свечи догорали, огневиски почти заканчивалось, а разговоры становились тише и честнее. Гермиона первой поднялась из-за стола, решив оставить парней одних. — Мне пора, — сказала она слишком спокойно, будто репетировала эту фразу. Драко не посмотрел на неё сразу. Он знал: если посмотрит, то не даст ей уйти. Теодор откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Ты уверена? — спросил он. — После вина перемещения не лучшая идея. — Я справлюсь, — твёрдо ответила она. — Ну тогда передавай Уизли привет. И скажи, что если с тобой что-то случится — Малфой разнесёт ещё одну гостиную. — Или две, — лениво добавил Блейз, крутя бокал в руке. — Так что, Грейнджер, будь добра — сохраняй спокойствие. Она улыбнулась. Тепло. Без колкостей. — Спасибо. Вам… всем. Забини чуть наклонил голову и тихо произнёс: — Ты знаешь дорогу назад. Это не было приглашением. Это было признание. Всё это время Малфой не промолвил ни слова. Он только наблюдал за происходящим. Он был согласен с каждым сказанным словом, но никак не показывал этого. На его лице не мелькала ни единой эмоции. Камин встретил её мягким светом. Гермиона уже брала летучий порох, когда почувствовала взгляд на спине. — Грейнджер. Она обернулась. Драко стоял в нескольких шагах от неё, руки в карманах, слишком собранный для человека, который не хотел, чтобы она уходила. — Сегодня ты была смелее, чем думаешь, — сказал он. — И… спасибо тебе, что осталась. — Спасибо, что позвали, — ответила она почти шёпотом. Их линии отозвались медленно, лениво, будто тоже были под действием вина. Не болезненно, не тревожно. Почти ласково. Драко хотел сказать ей ещё многое: чтобы она возвращалась в поместье, когда захочет, чтобы она не уходила. Однако он просто стоял и смотрел своими серыми глазами на кареглазую девушку, которая впервые была собой. — Спокойной ночи, Малфой. — Спокойной ночи, Грейнджер. Зелёное пламя сомкнулось вокруг неё.

***

Камин в Норе вспыхнул слишком ярко. Гермиона неуклюжо вывалилась из огня с пеплом на волосах и запахом вина на губах. — Чёрт, — пробормотала она, опираясь ладонями о пол. — Гермиона?! Голос Джинни прозвучал почти сразу. Потом шаги, яркий свет, знакомый хаос дома Уизли, который стал слишком чужд для неё. — Ты где была? — возмущённо сказала подруга. Гермиона поднялась, оттряхнулась. — Долго рассказывать, — сказала она и внезапно тихо рассмеялась. — И… мне кажется, мне лучше присесть. Гермиона поймала себя на том, что всё ещё чувствует тепло камина Малфоя. И взгляд серых глаз. Даже здесь. Сейчас. Она моргнула, фокусируясь. Комната расплывалась, но была до боли знакомой — кривые балки, тёплый свет, часы на стене. — Я… я в порядке, — запинаясь, говорила она, присаживаясь на стул. На лестнице послышались резкие шаги. — В порядке? — Рон появился на пороге кухни, остановился, увидев её, и сразу напрягся. — Ты пьяная! Тишина обрушилась на комнату. — Где ты была, Гермиона? — шагнув ближе, его лицо побледнело. Она выпрямилась. Чуть слишком ровно. — У Малфоя. Тишина стала плотнее. Часы на стене громко щёлкнули, отсчитывая секунду, другую. Рон задыхался от возмущения. — У кого ты была? — переспросил он. — В поместье у Малфоя, — повторила спокойно Гермиона. — Я была у Драко. — Да ты, блять, издеваешься?! — Рон! — резко сказала Джинни, держась за Гермиону. — Дай ей сказать. — Нет! — он махнул рукой. — Нет, это уже слишком. После всего, что было, ты приходишь от него ночью, пахнешь алкоголем и говоришь это так, будто… — Будто я имею право на собственную жизнь? — перебила Гермиона. Голос её дрогнул, но взгляд — нет. — Миона, ты не понимаешь, — Рон провёл рукой по волосам. — Он — Малфой. Он всегда был… — Он был тем, кем ему приказали быть, — тихо сказала она. — А сегодня он был тем, кто не дал мне упасть. Джинни внимательно посмотрела на Гермиону. На её выражение лица. — Ты теперь с ним? — спросила Джинни. Гермиона не ответила. Она и сама не понимала, кто они теперь друг другу, но она знала, что не хочет терять его. Закрыв глаза, она почувствовала, как Джинни сжала её руку. Рыжеволосая девушка наклонилась к подруге. — Ты влюбилась, — шепнула она Гермионе на ухо. — Мерлин… Гермиона, ты в опасности! — сказал Рон. — Я была в опасности и без него, — ответила Грейнджер. — Просто раньше я была в ней одна. Новая волна тишины окутала всех на кухне. Рон пристально смотрел на Гермиону дольше обычного. Никто не разрушал тишину, поэтому Грейнджер просто встала и пошла в свою комнату. На лестнице она оглянулась на секунду — не потому что ждала кого-то, а потому что чувствовала. В эту ночь Гермиона больше не была одна. Она знала, что где-то далеко, в другом доме, кто-то тоже не спал.