Глава 10 - Фиалки

После её вчерашнего эффектного появления в доме ей не хотелось пересекаться с друзьями. Быстро собравшись в Министерство, она надеялась проскочить мимо всех к выходу, чтобы аппарировать. Выйдя из комнаты в Норе-Бэдж, она отметила, что было непривычно тихо. Спустившись, она никого не встретила и, решив, что все спят, воспользовалась камином. Прибыв в Министерство, ей казалось, что все смотрят на неё и перешёптываются. Воздух стал необычно плотным для этого места. Быстро забежав в лифт, она осознала, что ей не кажется: все действительно косо смотрят на неё и шепчутся. Дрожь пробежала по коже, холод окутал тело — пальцы онемели, хотя в лифте было душно. Они знают. Какая же я глупая. Думала, что у меня получится сделать всё по-тихому, — сказала она себе мысленно. Она не могла разобрать шёпот вокруг, но была рада, что лифт уже доставил её на нужный этаж. Идя в свой кабинет, она чувствовала, как работники всё так же оборачиваются, бросая на неё взгляды с какой-то нечитаемой улыбкой. Шаг ускорялся. Навстречу ей шёл Кингсли. Сердце бешено колотилось, ноги становились ватными. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — с улыбкой произнёс Бруствер. — Доброе, министр. — Ни к чему такая официальность. Я уже слышал новость… но знайте, я вас поддерживаю в этом решении. — Но как?.. Откуда вы узнали и почему вы поддерживаете? — Гермиона тараторила. — Гермиона, вам не стоит так переживать. Вы ещё молоды. Я сразу понимал, что вы с мистером Уизли — не пара. Облегчение нахлынуло на неё, плечи опустились. — Так вот что все обсуждают, а я всё утро понять не могла, — с усмешкой сказала девушка. — Ой нет. Обсуждают подарок, который сегодня доставили в ваш кабинет. Похоже, у вас появился поклонник — после того, как узнали, что вы теперь одна, — министр положил руку ей на плечо, подбадривая. — Подарок? Но от кого? — растерянно спросила Гермиона, бегая глазами. — Никому не известно. В коробке лежал пустой листок, но мы же прекрасно понимаем, что он не пустой, — подмигнул Кингсли. — Ещё увидимся, мисс Грейнджер. Гермиона торопилась в свой кабинет, ловя на себе всё те же взгляды, но страх уже отступил. Единственное, что волновало её сейчас, — подарок от тайного поклонника. Почти забежав внутрь, она сразу ощутила яркий аромат цветов. Большие букеты были расставлены по всему её маленькому кабинету. Её любимые цветы. Аккуратные, но массивные корзины чайных роз стояли перед столом. А рядом — та самая загадочная записка, на которой начал проявляться текст, как только она к ней прикоснулась. Чернила проступали медленно, словно боялись быть слишком нежными. «Я бы прислал тебе фиалки, но, увы, в саду их ещё нет. Надеюсь, наша героиня держит свои обещания. Ты в очередной раз доказала, что ты самая гениальная ведьма и избавилась от ненужного балласта. — Д. М.» Гермионе очень нравились эти цветы, но, кроме родителей, ей их никто никогда не дарил. Румянец растёкся по шее, ноги подкашивались от окутывающего аромата. Она позволила себе слабость. Позволила быть просто девушкой. Её впервые не волновало чужое мнение. Чистокровный волшебник прислал ей шикарные корзины цветов, которые она любила, и тайную записку. На душе растекалось опьяняющее чувство, но пульсация линий на руке всё же нагоняла тревогу. Весь рабочий день она избегала разговоров о разрыве и слухов о новых отношениях с таинственным богатым волшебником. Но к обеду слухи перестали быть слухами. — Грейнджер! — знакомый до боли голос окликнул её. Она обернулась. В дверях столовой стоял Перси Уизли, держа в руках «Ежедневный пророк». Лицо бледное, глаза холодные. — Ты серьёзно? С Малфоем? После всего, что он сделал? Гермиона не опустила глаз. Не дрогнула. — Я не обязана тебе ничего объяснять, Перси. — Ты предаёшь память тех, кто погиб! — почти кричал он. В коридоре стало тихо. Все замерли. И вдруг из темноты раздался смех. — О, Мерлин, — ленивый, бархатный голос прозвучал за спиной Перси. — Ты всё ещё веришь, что война — это чёрное и белое, Уизли? Из тени медленно, словно хищная кошка, вышел Забини, держа в руке стакан с тыквенным соком. — Позволь напомнить тебе, что именно Гермиона Джин Грейнджер спасла твою задницу в Министерстве. Он подошёл ближе и поставил стакан рядом с ней. Наклонился и шепнул: — Кстати, цветы прекрасны. Драко, как всегда, знает толк в эстетике. Глаза Перси расширились. Лицо побледнело. Ему не нужно было слышать слов Забини, чтобы поверить газете. — Ты… ты тоже?.. — Мы все, — спокойно ответил Забини. — Кроме тех, кто предпочитает жить прошлым. Он посмотрел на Гермиону не с привычной насмешкой, а с теплом. Она никогда не видела такого взгляда у слизеринцев, а увидеть его от Блейза — значило нечто особенное. — У тебя сегодня выходной. Иди домой. — Но я должна… — Ты должна жить, а не доказывать всем подряд своё право на счастье. Он положил руку ей на поясницу, указывая направление. Гермиона гордо подняла голову и уверенно пошла прочь от собравшейся толпы. Никогда прежде за неё не заступались — даже в таких мелочах. Вернувшись в кабинет, она снова окунулась в аромат чайных роз, взяла одну из корзин и аппарировала.  Она хотела аппарировать в Малфой-Мэнор, но сначала решила заглянуть в Нору-Бэдж. Поставив цветы на самое видное место, она побежала в свою комнату, чтобы переодеться и взять самое важное для сердца. Гермиона знала, что через камин попасть в поместье не получится, и ей нужно идти до точки аппарации. Выйдя из пустого дома, она заметила уже привычного друга. — Искра! — с улыбкой почти крикнула девушка. Но волк вёл себя непривычно и начал убегать от неё. Гермиона не понимала, что могло случиться, поэтому последовала за ним. Не успев проследить за волком, она оказалась на месте, где всегда пахло мускатным шалфеем, дубовым мхом, кедром. Не раздумывая ни секунды, она переместилась к поместью. Малфой ждал её у пруда с маленьким горшком земли. — Фиалки из Хогвартса? — спросил он, не глядя на неё. — Да, — ответила Гермиона. — Не жалко с ними расставаться? Они же самые… — он прервал себя, чтобы не сказать лишнего. Она подошла ближе, взяла горшок из его рук. Их пальцы коснулись, и серебряные линии вспыхнули, не как боль, а как свет. — Нет, ведь ты их тоже потом мне подаришь, — с улыбкой сказала Гермиона. — Спасибо за цветы. — Спасибо, что пришла, — ответил он. В этот момент пепел перестал пахнуть смертью. Он начал пахнуть надеждой. — Милая картина, — ленивый и ядовитый голос прозвучал, словно кто-то царапал стекло. Драко и Гермиона одновременно обернулись. У края тропы стояла длинноглавая брюнетка с идеально уложенными волосами и тем взглядом, которым оценивают вещи, а не людей. — Пенс, ты вернулась, — с ноткой радости сказал Малфой, не замечая реакции Гермионы. Направившись к своей подруге, он заметил, что взгляд брюнетки направлен не на него, а на Гермиону. Пенси была цепкой, оценивающей. Она не улыбалась — лишь слегка приподняла бровь, будто видела не человека, а неуместную деталь интерьера. — А что это тут забыла? — лениво протянула она, скользнув взглядом по Гермионе с головы до ног. Тишина повисла мгновенно. Даже ветер у пруда будто остановился. Драко сделал вдох, не осознанно, но не повернулся к Гермионе. — Пенси, давай не сейчас и следи за словами в моём доме. Гермиона почувствовала, как внутри что-то тихо осело, словно пепел после пожара. Не больно, не резко. Просто пусто. Она вновь ощутила, что ей здесь не место. — Я уже ухожу, — сказала спокойно, удивляясь собственному голосу. Пенси усмехнулась. — Ну и правильно. Тебе здесь делать нечего. Драко наконец посмотрел на Гермиону. Их взгляды встретились всего на секунду. Он сделал шаг к ней, но она уже отступила. Серебряные линии на руках дрогнули — и этого оказалось достаточно. Гермиона развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. — Пошла прочь, — твёрдо сказал он, разворачиваясь к Пенси. — Ого, даже так. После всего, что было? — Да. Всё, что было, уже давно в прошлом. Между друзьями повисла пауза. В этот момент запястья Драко начали гореть от боли, а на лице Пенси мелькнуло что-то похожее на раздражение. Драко остался у пруда один с горшком фиалок в руках. Дом Уизли встретил её шумом. Корзина с цветами всё ещё стояла в гостиной. Она была перевёрнута, лепестки чайных роз валялись на полу, потемневшие от чужих шагов. Запах был резким, тяжёлым, почти удушающим. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?! — голос Молли сорвался первым. — Малфой! После всего! Это уже слишком, Гермиона. — Ты позоришь память Фреда, — бросил кто-то из-за спины. Она даже не обернулась, чтобы понять, кто. Гермиона смотрела на лепестки под ногами. Молчала. — Мы тебя приютили, — продолжала Молли. — Мы были твоей семьёй! Гермиона подняла голову. — Нет, — тихо сказала она. — Вы дали мне место. Но никогда — выбор. Наступила тишина. Та самая, после которой уже нечего спасать. Она поднялась по лестнице, собрала немного вещей: сменную одежду, документы, одну книгу. Палочку спрятала глубоко в сумку. Лишь новые воспоминания были связаны с слизеринскими друзьями. — Это всё? Ты выбрала его? — тихо спросила Джинни, стоявшая в дверном проёме. — Я выбрала себя, — ответила Гермиона. — Просто уже не в этом доме. Из-за спины Джинни послышался голос Гарри, не с упрёком и не с осуждением. — Ты уверена? — Нет, но я больше не могу жить так, будто я часть вашего музея победы. Я люблю вас, ребята, но другого пути нет. Спускаясь, она задержалась на пороге. Никто её не остановил. И это было самым честным ответом. Выйдя за порог, она вдохнула холодный воздух. Он был резким, почти как пощёчина. На краю тропы её встречал волк. Искра не двигался. Не подходил, просто внимательно смотрел, слишком по-человечески. Его серебристые глаза ловили каждый её вдох, каждый неверный шаг. — Вот ты где… — выдохнула Гермиона. Она опустилась на колени прямо на влажную землю. Колени тут же промокли, но это было неважно. Сейчас вообще ничего не имело значения, кроме этого взгляда. Искра подошёл медленно и осторожно, будто боялся спугнуть момент. Он ткнулся лбом в её плечо, тяжело, по-настоящему. Так делают те, кто не умеет говорить, но умеет чувствовать. Гермиона зарылась пальцами в его густую шерсть. Пахло дымом, лесом и чем-то до боли знакомым — домом. Слёзы потекли сами — тихо, без рыданий. — Мне нельзя тебя забрать, — прошептала она. — Ты же знаешь. Волк тихо заскулил, принимая это. Она прижалась лбом к его лбу. — Ты был рядом, когда никто не был. И я… я всегда буду помнить. Искра осторожно лизнул её ладонь. Медленно. Почти торжественно. Потом отступил на шаг. Серебряные линии на её руке дрогнули — едва заметно, словно отзывались на чужую, родную магию. Гермиона замерла, испугавшись, что он сейчас уйдёт. Но Искра не ушёл. Он развернулся и сел. Прямо, ровно. Как страж. Как обещание. — Ты остаёшься, — прошептала она, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Смотри за ним… если сможешь попасть к поместью. Волк поднял голову и тихо, почти беззвучно выдохнул. Не вой — дыхание. Согласие. Гермиона поднялась. Сделала шаг. Потом ещё один. Она не оглянулась. Искра смотрел ей вслед до тех пор, пока её силуэт не растворился между деревьями. Только тогда он поднялся и направился в сторону дома Уизли. Дверь распахнулась без стука. Доски в прихожей дрогнули от магического удара — не разрушительного, но достаточно громкого, чтобы весь дом вздрогнул. Воздух мгновенно стал плотным, тяжёлым, словно перед грозой. — Ради Мерлина, что с вашей семейкой не так? Какого чёрта вы её отпустили? — со злостью и усмешкой произнёс блондин. Молли резко обернулась. В дверном проёме стоял Драко Малфой. Плащ был небрежно наброшен на плечи, глаза тёмные, почти чёрные от ярости. Магия вокруг него дрожала — невидимая, но ощутимая, как давление на грудную клетку. — Ты не имеешь права врываться в мой дом! — первая опомнилась Молли. — Этот дом перестал быть вашим в тот момент, когда вы позволили ей уйти, — ровно ответил он, делая шаг вперёд. Гарри машинально встал между ними. — Малфой, успокойся. Драко даже не посмотрел на него. Его взгляд скользнул по комнате — перевёрнутая корзина, растоптанные лепестки чайных роз. Он замер. Что-то в нём щёлкнуло. — Вы это сделали? — тихо спросил он. Тишина ответила за всех. — Вы… посмели. Рон вышел из кухни, держа в руках «Ежедневный Пророк». Лицо напряжённое, упрямое. — А что ты ожидал? — резко бросил он. — Она опозорила нас! После всего, что мы пережили, она выбрала тебя. Тебя, Малфоя. Взгляд Драко медленно переместился на газету. Заголовок был жирным, кричащим, искажённым до неузнаваемости. — Ты дал Скиттер это, — произнёс он без вопроса. — Я сказал правду, — огрызнулся Рон. — Люди имеют право знать. Магия рванула по комнате волной. Стёкла задрожали. Часы на стене остановились. — Ты превратил её жизнь в заголовок, — голос Драко стал ниже. — Ты знал, что она ненавидит это. Ты позволил этой грёбаной суке сделать сенсацию. Он сделал шаг к Рону. Гарри резко выставил палочку. — Ещё шаг, Малфой. Драко усмехнулся — коротко, без тени веселья. — Ты правда думаешь, что я пришёл за дракой? Он перевёл взгляд на Молли. — Вы назвали себя её семьёй. Семья не ломает. Семья не швыряет в лицо прошлым. Семья не выгоняет. Молли побледнела. — Мы хотели как лучше… — Нет, — резко оборвал он. — Вы хотели, чтобы она была удобной. Тишина упала тяжело. — И куда она теперь пойдёт? — повторил он. Джинни медленно подняла глаза. — Она ушла. Совсем. В магловский мир. На секунду Драко закрыл глаза. Всего на секунду. Серебряные линии на его запястье вспыхнули и тут же погасли. Пустота. Глухая. Без ответа. — Вы её потеряли, — сказал он тихо. — И если с ней что-то случится… Он не закончил фразу. Ему не нужно было. Драко развернулся и пошёл к выходу. У самой двери он остановился. — Передайте «Пророку», — бросил он через плечо, — что если они напечатают ещё хоть строчку лжи… у них не останется типографии. Дверь захлопнулась. В доме Уизли повисла тишина. Та самая, в которой уже слишком поздно что-то исправлять.

***

Магловский мир принял Гермиону без вопросов. Здесь никто не знал, кем она была. Никто не смотрел с ожиданием, не требовал объяснений, и впервые за долгое время это не пугало. Гермиона исчезла. Без прощаний. Без записок. Без следа. Серебряные линии на её руке медленно погасли, оставив после себя ровную, непривычную тишину. Она сняла маленькую квартиру в Лондоне. Сняла свою кофту и повесила её на спинку стула. Квартира была пустой — без магии, без камина, без писем. Подойдя к окну, она смотрела на обычный мир за стеклом. Спешащий, равнодушный, живой. Она взяла с собой всего пару книг, чтобы читать вечерами на балконе. Не учебники, не пророчества — обычные магловские романы. — Так будет лучше, — сказала Гермиона вслух, не зная, кому именно. Ответа не было. Серебряные линии не пульсировали.

***

В Малфой-Мэноре стало тихо. Слишком тихо. Драко впервые не смог её найти. Серебряные линии на запястье молчали. Он стоял посреди комнаты, сжимая палочку, и впервые за много лет понял: страшнее боли может быть только пустота. — Грейнджер… — выдохнул он в пустоту. — Когда ты вернёшься, сад будет готов тебя принять. *** Ночью, когда город засыпал, она смотрела на Луну и думала: Просто найди меня, если мне будет плохо. И в этот самый тихий час ей казалось, что где-то далеко, в мире, который она оставила, кто-то тоже смотрит на Луну и ждёт.