Глава 22 - Эхо чужих чувств.

Лёгкий, почти незаметный кивок болезненно отозвался где-то под рёбрами. Она всё ещё была обижена на него. Он что-то скрывал от неё — и это не давало покоя. Не позволяя себе задержаться на этой мысли дольше положенного, Гермиона отвернулась и посмотрела на Джинни. — Ты вообще слушаешь меня? — нахмурилась та, подпирая щёку ладонью. Гермиона моргнула, будто только сейчас вернулась в реальность. — Что? — Я так и знала. В Большом зале стоял привычный шум: звон приборов, чужие разговоры, смех, хлопанье совиных крыльев под потолком. Всё это смешивалось в один сплошной гул, от которого начинала болеть голова. Гермиона потянулась к чашке, делая слишком большой глоток уже остывшего чая. И снова почувствовала взгляд. Не случайный. Не мимолётный. Тяжёлый. Она знала, кому он принадлежит, ещё до того, как подняла глаза. Малфой сидел через несколько мест от Забини, лениво прокручивая в пальцах вилку, будто разговор за столом Слизерина интересовал его куда больше, чем происходящее вокруг, но стоило Гермионе посмотреть в его сторону, как его взгляд тут же встретился с её. Слишком спокойный. Будто вчерашнего вечера не было вовсе. И утреннего разговора тоже. Гермиона первой отвела глаза. Потому что, если бы продолжила смотреть ещё хотя бы секунду — сорвалась бы. — Грейнджер! Прозвучало в её голове. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Гермиона надеялась, что это паранойя, что ей просто кажется. — Грейнджер, не игнорируй меня. Настойчивый голос Драко отдавался у неё в голове. — Грёбаная связь… — зло бросила она. Джинни обернулась ошарашенными глазами на подругу. — Тише, тебя могут услышать. — Да мне плевать, — резко бросила Гермиона, ударив ладонью по столу. Ей хотелось сбежать подальше от всех. Она не хотела ни с кем разговаривать, а тем более с Малфоем. Стул с неприятным скрипом отъехал назад, заставляя нескольких человек обернуться. — Гермиона?.. — нахмурилась Джинни. — Я устала. Это была ложь, и они обе это знали. Гермиона быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. — Гермиона. И вновь не голос. Связь. Тихо, почти шёпотом, прямо у неё в голове. Пальцы дрогнули, она замерла всего на секунду. — Не сейчас, — холодно бросила она, даже не обернувшись. Но связь не исчезла. — Ты избегаешь меня, просто выслушай. Его голос снова коснулся сознания — мягче, тише. Это разозлило ещё сильнее. Потому что его голос всё ещё действовал на неё чересчур сильно. Гермиона только ускорила шаг, а через несколько секунд услышала за спиной знакомые шаги. Тяжёлые… быстрые. Он всё-таки пошёл за ней. Она лишь сильнее сжала челюсть и продолжала идти в комнату. Каменные коридоры Хогвартса казались непривычно пустыми, и звук его шагов эхом отдавался где-то под рёбрами, раздражая ещё сильнее. — Гермиона, остановись. Но она не остановилась. Конечно, нет. Потому что, если остановится — снова начнёт его слушать. А она слишком долго собирала по кускам свою злость, чтобы позволить ему разрушить её несколькими словами. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Это заставило её резко затормозить. Она обернулась так быстро, что полы мантии взметнулись вокруг ног. — А ты ведёшь себя как человек, который имеет право скрывать от меня правду, — процедила она. — Так что, думаю, мы квиты. После её слов между ними повисла тишина — тяжёлая, вязкая. Драко остановился в нескольких шагах от неё. Напряжённый. Уставший. И впервые за долгое время — будто не до конца уверенный в себе, но Гермиона слишком злилась, чтобы позволить себе пожалеть его. Малфой смотрел на неё несколько долгих секунд, будто пытался подобрать правильные слова, но впервые не находил ни одного. — Я не обязан рассказывать тебе всё, Грейнджер, — наконец тихо произнёс он. Гермиона коротко усмехнулась, хотя внутри всё болезненно сжалось. — Тогда и не требуй от меня доверия. Она развернулась раньше, чем он успел ответить. На этот раз он не пошёл за ней. Следующая неделя превратилась в мучительно одинаковую череду часов. Гермиона вставала раньше обычного, лишь бы не пересекаться с ним в гостиной. Уходила из библиотеки, стоило почувствовать знакомое присутствие где-то рядом. За столом Гриффиндора садилась ближе к Джинни, спиной к слизеринскому столу. Но связь никуда не исчезала. Это было хуже всего. Иногда среди ночи её резко выдёргивало из сна чужим раздражением. Иногда — усталостью, такой тяжёлой, будто она принадлежала не ему, а ей самой. Несколько раз она чувствовала вспышки злости — острые, почти обжигающие — и каждый раз понимала: Драко опять с кем-то сцепился. Она ненавидела то, что всё ещё чувствует его. И ещё сильнее ненавидела себя за то, что пыталась понять — почему ему так плохо. В один из одинаковых дней Джинни оказалась рядом в тот момент, когда боль пронзила Гермиону насквозь. Грейнджер выглядела как на войне. Уставшая, с кругами под глазами. Она не была похожа на себя. Гермиона выглядела словно тень человека. Казалось, за эту неделю из неё вытянули всё живое. — Вы оба выглядите так, будто вас прокляли, — заметила Джинни за завтраком. Гермиона мрачно отпила чай. — Спасибо за поддержку. — Нет, я серьёзно. Малфой сегодня чуть не убил какого-то третьекурсника взглядом. Гермиона ничего не ответила, только крепче сжала чашку. Потому что ещё ночью чувствовала его бессонницу. Долгую. Тяжёлую. Почти отчаянную. К ним с гордо поднятой головой подошла Пенси. Однако она не источала из себя яда, а всего лишь произнесла те самые ужасные слова. Гермиона знала, что рано или поздно это случится. Но не думала, что одной фразы окажется достаточно, чтобы снова почувствовать себя той девочкой с третьего курса. Беспомощной. Точно так же, как на Турнире трёх волшебников, когда на неё наложили заклинание и опустили в озеро. — Грейнджер, ты услышала меня? Голос Паркинсон вытащил её из этого состояния. — Что? — Тебя и Малфоя ждёт Макгонагалл, что-то насчёт дежурств. Пенси уходит так же элегантно и тихо, как и подкралась к ним. Гермиона ещё несколько секунд сидит неподвижно, будто не до конца понимая услышанное. Джинни сразу замечает, как она напряглась. — Ты в порядке? — Глупый вопрос. Гермиона резко поднимается из-за стола, даже не допив чай. И уже по пути к кабинету Макгонагалл начинает чувствовать его. Не эмоции даже — присутствие. Тяжёлое. Связь становится слишком тихой после недели ссоры, но именно поэтому любое ощущение теперь воспринимается острее. Когда она заходила в кабинет, Драко уже был там. Он стоит у окна, опираясь ладонями о подоконник. В школьной форме, с закатанными рукавами и совершенно измученным видом. Привычный вычурный аристократ выглядел просто смертельно уставшим человеком. Она и подумать не могла, что со стороны они оба выглядят словно потерянные души. Хотя на самом деле и являлись такими. Не злой Малфой. И даже не холодный. Уставший. Макгонагалл почти сразу приступает к главной информации. Так как из-за возвращения к учёбе между факультетами постоянные конфликты. — С новой недели все занятия будут проходить в прежнем режиме. Я считаю, что хватит вам отдыха и притирок. Она не смотрела на него, но знала, что Драко не отводит от неё взгляд. Гермиона понимала: как только переведёт взгляд, всё, что она так выстраивала, сломается вмиг. Ей было тяжело всю неделю делать вид, что она не переживает за него. Она каждую ночь думала о чёртовом Малфое. Он даже снился ей. Она сходила с ума или же это клятва сводила её. — Вас ждёт совместное курирование. Я думаю, вы должны послужить для всех примером. Да, мисс Грейнджер? — Что? — неподдельно удивилась Гермиона. Совместное курирование означало её крах. Ведь теперь помимо проживания в одной башне им придётся проводить патрули, подготовки мероприятий. — А если я откажусь? — холодный голос послышался из-за спины. Это звучало как издевательство. Макгонагалл даже не подняла головы от бумаг. — Мистер Малфой, вам напомнить условия вашего пребывания на учёбе? Я думаю, вы способны провести несколько часов рядом с коллегой без личной драмы. Гермиона почти услышала, как он стиснул зубы. Тишина затянулась. — Прекрасно, — сухо бросил он спустя несколько секунд. Макгонагалл удовлетворённо кивнула, словно именно этого и ожидала. — Отлично. Ваше первое совместное дежурство — сегодня вечером. Разумеется. Потому что вселенная явно решила окончательно над ними поиздеваться.