Часть 1 - Глава 6 "Месяц тишины, или Как Церис почти расслабилась"

Ночной Мусутафу, залитый неоновыми огнями, напоминал огромный живой организм, подчиненный своим собственным, суровым законам. Несмотря на поздний час, жизнь в мегаполисе продолжала кипеть: небосвод то и дело содрогался от шума закрытых вечеринок, взрывов ярких фейерверков и далекого, заунывного воя сирен патрульных машин. Однако Айзаве Шоте прямо сейчас до этого буйства красок не было решительно никакого дела. Его уставший разум занимали всего две вещи: безупречное выполнение текущей миссии и скорейшее возвращение домой. К теплому пледу и мягкому дивану. Сама миссия в целом была для него вполне стандартной. Полиция привлекла его к штурму складских помещений, где удерживали заложников крупные торговцы людьми. От Шоты требовалось лишь одно — обеспечить безопасность жертв и минимизировать любые риски при столкновения с преступниками. И хотя грядущий рейд обещал быть физически затратным, эмоционально он Айзаву даже радовал. Никакой лишней ответственности или головной боли. Расследованием он не занимался, стратегии не выстраивал, а значит, кроме заполнения пары обязательных рапортов после задержания, его больше ничего не держало. А что это было для него, если не идеальные условия работы? Единственное, что мужчина знал помимо деталей сиюминутного инструктажа и плана действий на ближайшие полчаса, — это то, что делом руководили следователи совместно с агентством Индевора. Изначально полиция вела банальное расследование о незаконной перевозке нелегалов. Однако в процессе оперативники вышли на след гораздо более крупной и опасной сети работорговли. Именно из-за возросших масштабов угрозы к делу экстренно и подключилось агентство Героя Номер Два. И именно поэтому сейчас Сотриголова ехал на штурм в одном неприметном, глухо затонированном минивене бок о бок с чужими про-героями. Шота сидел, глубоко откинувшись на сиденье и прикрыв глаза. Он как раз методично прокручивал в памяти сухие цифры тактических данных, когда резкий, командный женский голос, раздавшийся неподалеку, бесцеремонно вывел мужчину из полудремы, вынуждая неохотно открыть глаза. — Так! Еще раз повторяю план действий… Этой женщиной была Бернин. Являясь одной из ключевых и наиболее приближенных к Старателю напарниц, она славилась своим взрывным, по-настоящему огненным характером, полностью соответствующим её причуде. Мужчина окинул её уставшим взглядом с ног до головы, поправил на шее плотные складки захватной ленты и мысленно вздохнул. «Слишком шумная…» — привычно мелькнуло в голове у Шоты, пока подчиненная Индевора продолжала чеканить указания слегка крикливым, звенящим голосом: — Группа «А» во главе с шефом берет на себя основную огневую мощь у главного входа. Их задача — максимально отвлечь на себя противников и принять первый удар. Группа «Б» под моим командованием заходит с правого фланга через служебный технический выход. Наша цель — оперативно отыскать и освободить заложников. Действовать должны тихо, предельно скрытно. В крупные столкновения без крайней необходимости не вступать. Всем всё ясно? Через три минуты будем на месте. В полумраке салона раздалось глухое согласное мычание оперативников, сменившееся тяжелой, давящей тишиной. Каждому оставалось лишь уповать на точность расчетов. «Двадцать заложников, — мысленно подытожил Айзава, проверяя крепление защитных очков. — Около тридцати противников. Десять подтвержденных обладателей причуд. Двое — специалисты психологического воздействия. Скорее всего, они засядут в самом тылу, контролируя пленников. Значит, их нужно вырубить первыми, пока они не использовали заложников как живой щит». Замкнутое пространство минивена едва заметно качнулось. Автомобиль беззвучно затормозил в темном переулке промзоны и замер. Двери плавно скользнули в стороны. Темные фигуры выскочили из салона практически бесшумно. Слаженно добежав до неприметной железной двери технического входа, оперативники рассредоточились вдоль стены, замерев в напряженном ожидании. Шота замер в тени, готовый в любую секунду сорваться с места. Прошло всего несколько томительных секунд, прежде чем Бернин, прижав пальцы к наушнику скрытой связи, обвела группу резким взглядом и коротко, решительно кивнула. В то же мгновение где-то поодаль, со стороны главного фасада, раздался оглушительный, раскатистый взрыв, от которого вздрогнула сама земля под ногами. Наружу вырвались яростные отсветы пламени Старателя. Привычную тишину заброшенных складов моментально поглотил яростный хаос. Начинался штурм. **** Пока на окраине города гремели взрывы, в самой академии Юэй царил абсолютный покой. Церис сидела на кровати, задумчиво вглядываясь в обложку лежащей перед ней красивой записной книжки. В пальцах она неуверенно крутила простую шариковую ручку — ещё одно удобное изобретение местной цивилизации, позволяющее писать без чернильницы и перьев, — но никак не находила в себе сил сделать первый шаг. Этот блокнот ей пару недель назад подарила Миднайт. Женщина тогда мягко объяснила, что Церис стоит записывать туда свои мысли, потаенные чувства или просто произошедшие за день события, чтобы быстрее освоиться. Героиня назвала это странным, непонятным словом «терапия». Но несмотря на то, что плотная тетрадь находилась в комнате девушки уже приличное время, её страницы до сих пор оставались девственно чистыми. Воительница попросту не понимала, что это значит — делиться с бумагой сокровенным. И уж тем более не умела облекать свои сложные переживания в слова, доверяя их неодушевленному предмету. Были ли у неё эти чувства вообще? Пожалуй, да. Просто они прятались слишком глубоко внутри, под надежным замком. За то время, что Церис провела в этом мире, зима наконец окончательно уступила свои права марту. Для академии Юэй, ставшей для неё временным прибежищем, это означало одно — наступили долгожданные весенние каникулы. Для самой же Церис началась совсем другая жизнь: более размеренная, но в то же время непривычно насыщенная. Перемены ощущались во всем. Из просторных коридоров полностью исчезли шумные ученики, погрузив стены замка в непривычное, почти осязаемое безмолвие. Зато учителя, успешно разобравшиеся с горой административной работы перед грядущими свободными днями, сбросили маски строгих наставников. В отсутствие детей они сделались не менее активными и суетливыми, чем их собственные подопечные. И это затишье было удивительным. На какое-то время даже ночные кошмары, регулярно преследовавшие девушку, наконец-то отступили. Неосознанно Церис начала ловить себя на мысли, что её жизнь здесь мало-помалу выстраивается в правильное, мирное русло. Внезапно в дверь её комнаты раздался негромкий, деликатный стук. Выйдя из задумчивого транса, Церис обернулась и едва заметно повела ладонью в воздухе. В ответ на этот жест крошечная призрачная бабочка, дремавшая в углу под потолком, беззвучно растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа. Следом за стуком дверь плавно приоткрылась. На пороге стояла улыбающаяся Миднайт. В руках женщина держала ярко красное платье. **** Крики, грохот ломающегося железа и глухие взрывы сотрясали ожившую ночную промзону. Окружающее пространство полнилось хаосом, удушливым гарным гулом и яростным, обжигающим жаром далекого пламени Индевора, который вовсю прессовал главный вход. Сотриголова, намертво затаившись в глубокой тени за какими-то ящиками, тяжело, прерывисто дышал, крепко зажимая ладонью левое плечо. Вражеская контратака застала их врасплох, и теперь плотная ткань его темного костюма была насквозь мокрой от горячей крови. Бой пошел наперекосяк с первых же секунд. Вопреки всем тактическим данным разведки, противников на фланге оказалось гораздо больше, а их способности были максимально неудобными для быстрого боя в замкнутом пространстве. — Черт… — глухо прошипел сквозь зубы мужчина, осторожно выглядывая из-за укрытия. — Мой просчет. Группа «Б» угодила впросак. Точнее — в идеально подготовленную, жестокую засаду. Вместо рядовых бойцов созидательного типа, чью активацию причуд Шота мог бы щелчком пальцев заблокировать своим взглядом, им противостоял отряд массивных «танков» с мощными мутационными причудами. Стирать врожденные физические изменения тел Шота не умел, а потому в навязавшемся кулачном бою героям пришлось несладко. Но главным козырем засады оказался их лидер — невысокий, юркий мужчина с причудой пространственного сжатия. Айзава до последнего честно пытался держать этого ублюдка под прицелом своего активированного, горящего красным взгляда. Но когда на него самого лавиной обрушился очередной каменный кулак мутанта, Шоте пришлось резко уходить с траектории удара. Затяжной прыжок, жесткое приземление… Ткань защитных очков на мгновение ослепила пересохшие глаза. Он моргнул. И эта единственная, вынужденная секунда слабости стала роковой. Освободившийся от ментального блока пространственник мгновенно вытянул вперед губы, открыв рот. Пространство вокруг него дрогнуло. Он резко, со свистом вдохнул — и в следующий миг реальность «провалилась» внутрь его челюстей. Ослепительная вспышка — и Бернин вместе с двумя оперативниками полиции буквально затянуло в исказившееся пространство, поместив внутрь его межпространственного кармана. Шота ринулся было вперед, чтобы перехватить мерзавца, но дорогу ему преградил залп острых костяных шипов. Один из них на вылете глубоко распорол Шоте руку. Превозмогая жгучую боль, Айзава вновь широко раскрыл глаза, до предела выжигая причудой лидера банды. Но было поздно — тот уже судорожно сжал челюсти, сглотнул, и его горло конвульсивно дернулось. Их заглотили. И Айзава был беспомощен — его взгляд мог заблокировать причуду, но он был бессилен против того, что уже произошло. А из схлопнувшегося пространства вернуть коллег обратно одной лишь силой мысли было невозможно. По всем законам боя враги должны были немедленно добить раненого, оставшегося без поддержки Сотриголову. Но вместо преследования массивные «танки» совершили странный маневр: они резко развернулись и плотным, глухим кольцом сомкнулись вокруг своего босса, буквально закрывая его своими телами от любых потенциальных атак. Эта неожиданная заминка и спасла Шоте жизнь. Пользуясь тем, что внимание охраны переключилось на защиту лидера, он сумел бесшумно разорвать дистанцию и скользнуть вглубь ангара. — Сукин сын… — сквозь зубы процедил Шота сейчас, поглубже забиваясь в тень за ящиками и едва сдерживая ярость от собственного бессилия. Рука пульсировала от боли, а в голове лихорадочно крутился один и тот же вопрос: почему они не пошли на таран? Почему спасение начальника в ту же секунду стало для них важнее ликвидации свидетеля? Ответ, вспыхнувший в сознании, заставил сердце пропустить удар. В памяти мужчины отчетливо запечатлелся жуткий момент засасывания, принеся с собой мгновенное озарение: настоящие заложники — те самые двадцать несчастных нелегалов, которых они так упорно искали на складах, — никогда не были заперты в грузовых контейнерах. «Этот ублюдок держит всех пленников прямо при себе. Внутри причуды». Ситуация усложнялась стократно. **** — А ну-ка, покрутись! Миднайт сидела на единственном стуле в комнате, с абсолютной, почти профессиональной серьезностью разглядывая неловко замершую перед ней девушку. Ярко-красное, украшенное декоративными лентами короткое платье, еще недавно мирно висевшее на вешалке, теперь было надето на свою временную хозяйку, покорно ожидая скорого выхода в свет. Повинуясь безапелляционному тону героини, Церис всё же сделала несколько неторопливых оборотов вокруг своей оси. Полночь, нахмурившись, озадаченно промычала, явно оценивая общую картину: а именно — неприлично длинные, стройные ноги воительницы, открывающиеся взгляду практически от самого бедра. Наконец женщина вынесла окончательный вердикт: — И нигде у тебя ничего не торчит! Не капризничай, платье сидит на тебе просто потрясающе! Девушка, судорожно ухватившись пальцами за тонкий подол, попыталась стыдливо потянуть его вниз, но упрямая ткань практически не поддалась. — Но это же чистой воды непотребство! У меня все ноги на виду! — Они и должны быть на виду! — с напускным возмущением хлопнула ладонью по столу Немури, явно уставшая от этого затянувшегося спора. — Такие ноги, как твои, прятать — это смертный грех! Пойми ты, в нашем мире не просто можно, тут нужно показывать свои достоинства! Скрывать подобную красоту — это практически противозаконно! В знак безоговорочного доказательства Каяма выразительно махнула рукой в сторону собственного декольте, где вырез платья опускался гораздо ниже любых пристойных рамок. — Вот, посмотри на меня. Разве я стесняюсь? Нет! Я искренне горжусь собой! И тебе нужно не прятаться за всеми этими бесформенными рабочими балахонами, а наконец-то проявить себя. Это твой шанс, понимаешь? Шанс показать всем, кто ты есть на самом деле! Церис лишь устало, обреченно вздохнула. Подойдя ближе к ростовому зеркалу, она еще раз недоверчиво окинула взглядом свое отражение, до сих пор отказываясь верить, что согласилась на подобную авантюру. Тяжелый красный шелк и хитросплетения лент настолько плотно подчеркивали её природные изгибы, что воительница никак не могла определиться с внутренним ощущением: одета она сейчас вообще или всё-таки полностью обнажена? — К тому же у тебя всё максимально прилично, — примирительно добавила Миднайт, поднимаясь со стула. — Руки полностью закрыты, грудь тоже, да и длина вполне пристойная… Если ты, конечно, не решишь внезапно сесть кому-нибудь на лицо. На что я, признаться, искренне надеюсь. Церис ошарашенно скосила глаза на женщину, собираясь высказать ей очередную порцию веских претензий, но Полночь не дала ей вставить ни слова. Стремительно подскочив со спины, она крепко перехватила девушку за плечи и решительно развернула её по направлению к выходу. — Всё, идем, нам уже пора. Мы и так задерживаемся, — лучезарно улыбнулась героиня, попутно поправляя у Церис волосы, аккуратно собранные в высокий хвост. Однако воительница, ловко выскользнув из чужого захвата, упрямо дернула подбородком: — Подожди. Мне нужно кое-что взять. Быстро подойдя к прикроватной тумбочке, она уверенным движением подобрала тот самый старый, потрепанный бамбуковый веер. Зажав его в ладони и сделав решительный вдох, Церис наконец направилась к дверям вслед за увлекшей её за собой женщиной. **** Мероприятие, на которое Миднайт привела Церис, называлось странным, но гордым словом «корпоратив». Важность этого собрания — а именно чествование педагогов и обслуживающего персонала с окончанием учебного года — девушка понимала слабо. В конце концов, что вообще такое этот «учебный год»? Смысл этого понятия от Церис как-то тоже ускальзывал. Но Немури сказала предельно четко: — Тебе обязательно нужно здесь быть, так что вариант «не прийти» даже не обсуждается! А раз Церис «не имела возможности отказаться», пришлось надеть принесенное платье и смириться со своей участью. К тому же Каяма добавила, что вечер будет строго закрытым: «Без всяких там журналюг и вездесущих ищеек. Только для своих — учителей, сотрудников и, разумеется, пары-тройки близких друзей. Куда же без них? Без них праздник не праздник!» Кем именно были эти приглашенные «друзья», воительница не имела ни малейшего представления. Но она чувствовала одно: этот вечер — отличная возможность получше узнать о местных порядках. Понаблюдать. Выведать. Скопировать. Жизнь в новом мире вообще оказалась штукой крайне непредсказуемой. Когда девушка вошла в актовый зал под руку с Немури, она поняла, что героиня не солгала: все знакомые лица выглядели непривычно. Не так, как она привыкла видеть их каждый день. А незнакомцы?.. О них она и вовсе ничего не могла сказать — они в любом случае оставались для неё чужаками. На самом помещении перемены тоже сказались: актовый зал ощущался чуточку иным по своему духу. Церис не до конца понимала, в чем именно заключалась эта перемена, но атмосфера явно изменилась. «Повторяй за ней и сохраняй спокойствие, — твердила себе девушка, глядя на экспрессивную спутницу. — Делай то же, что и она, — и будешь плавать здесь словно рыба в воде». А вот дальше начались первые сложности. В первые же пару минут Миднайт куда-то испарилась. Ну, как «испарилась» — её под руку ловко ухватил какой-то высокий, странный мужчина, удивительно похожий на ходячее дерево, и она, хихикая, ушла вместе с ним в глубину зала. Церис, оставшейся в полном одиночестве, пришлось выкручиваться самостоятельно. Сжав в руках бамбуковый веер, она вместе со всеми нашла себе свободное место, отстояла официальную часть и внимательно выслушала продолжительную речь директора Незу об успешном выполнении годовых планов и пожеланиях еще более высоких результатов в будущем. Эту часть девушке показалось, что она прошла успешно. Но после… Уже в столовой, куда все переместились для неофициальной части, всё окончательно пошло наперекосяк. На столах, помимо огромного количества самых разных блюд, появился алкоголь. А главное — Церис до сих пор понятия не имела, в какой часть зала затерялась Миднайт. **** Айзава сидел на самом краю крыши слившись с густой ночной тенью. Он рисковал. Рисковал безумно, но других вариантов ситуация не оставляла. Наступало время охоты. Когда свет редких фонарей в отдалении окончательно погас, погружая промзону во мрак, мужчина коснулся миниатюрного наушника скрытой связи: — Всё готово? — Да, сэр, — раздался тихий, напряженный голос офицера полиции на периметре. — Позиции заняты. — Начинаем ждать. Отдав приказ, Сотриголова замер. Сейчас уже не имели значения ни ложная информация разведки, ни прошлые ошибки в расчетах. Главная и единственная цель — спасти всех: и заложников, и попавших в ловушку коллег. «Если мои выводы верны, они появятся именно здесь, — подумал он, привычным жестом поправляя защитные очки. — Другого безопасного маршрута для отхода у них просто нет». Айзава не был уверен на сто процентов, но интуиция и сухой анализ подсказывали: он на правильном пути. «Они ведь могли меня добить там, на складе... Но не стали. Просчет? Или резкая смена приоритетов?» С того самого момента, как Бернин и оперативники оказались затянуты в пространственный куб, поведение преступников резко изменилось. Нападавшие словно позволили Шоте сбежать, предпочтя вместо преследования сомкнуть плотное кольцо охраны вокруг своего босса. Это выглядело странно. Слишком странно. Будто безопасность лидера в ту же секунду стала для них важнее ликвидации свидетелей. «Почему? Что изменилось? — рассуждал Шота, уже нащупывая верный ответ.. — Захват новых людей. Это лимит его причуды? Или её изъян? Если удерживать внутри слишком много пленников, он слабеет». Любая причуда всегда имела свой изъян. Будь то он сам, Всемогущий или враг. Главное — понять, в чем именно слабость. И, похоже, слабость заключалась в лимите или перегрузке при её использовании. А значит, если пространственник сейчас действительно был истощен, это открывало для героев единственное окно возможностей. Враги больше не рискнут идти напролом — «товар» внутри куба стал слишком ценным, а удерживать его с каждой минутой, должно быть, всё тяжелее. Осознание этой уязвимости полностью меняло расклад. Понимая, что противник слабеет и не рискнет снова идти на таран, Айзава скоординировал действия с полицией. Было решено заманить банду в ловушку. Схема простая: дать им мнимую дорогу к отступлению. Свет погашен, кругом тишина — идеальная иллюзия дыры в оцеплении. Ложная надежда, которая заставит их выйти наружу до того, как сюда перейдут основные силы во главе со Старателем. Таким был план, и главной его частью являлось время. Время дождаться подкрепления. Тихий, едва раз различимый скрип стальной двери выдернул Шоту из размышлений. Внизу, в темноте переулка, мелькнуло несколько силуэтов. «Они!» — вспыхнуло в голове. Тело сработало на чистых рефлексах. Айзава скользнул с крыши вниз, прямо в центр вражеской группы, на лету вскидывая руку и направляя захватную ленту точно в шею главаря. Захват удался. Прыгнувший в самый центр группы Айзава силой инерции потянул ленты на себя, выдергивая главаря из равновесия. Реакция охраны последовала мгновенно. Шипастый мутант, ранивший Шоту раньше, с места выпустил веер острых костяных игл из рук, бросаясь в контратаку. Второй, чье тело на глазах покрывалось серой каменной коркой, попытался обойти героя со спины. Айзава увернулся от шипов, не выпуская захватную ленту из рук. Главарь, харкнув, болезненно проехался лицом по растресканному асфальту. Краем глаза Шота заметил, что полицейские снаружи слаженно восстановили кольцо оцепления. Ловушка захлопнулась, теперь нужно было только продержаться. Новый залп костяных игл прошелся повторно по старой ране на плече. Мужчина скривился от неожиданности и резкой, пульсирующей боли. В глазах на мгновение помутнело. «Яд?» — холодная мысль обожгла сознание. Дело принимало скверный оборот. Положение было отчаянным: Айзава был буквально привязан лентами к вражескому боссу, что ограничивало его в маневрах. Оставалось лишь уворачиваться на чистых инстинктах. Резкая боль прошила ногу, Шота пропустил момент для уворота — и в ту же секунду мощные, покрытые камнем руки обхватили его со спины, намертво блокируя движения. Каменный гигант держал его за локти. Шипастый, видя, что Сотриголова пойман, замахнулся рукой с костяным лезвием, желая нанести решающий удар. Айзава, превозмогая оцепенение, что есть силы рванул захватную ленту на себя. Главаря, всё еще связанного по рукам и ногам, резко подтащило к герою, и смертоносный удар шипов пришелся точно в спину пленника. Раздался хрип, смешанный с мучительным кашлем. Тело босса конвульсивно дернулось. Шипастый охранник ошарашенно отшатнулся, осознав, что только что ранил собственного лидера. Айзава, воспользовавшись секундной заминкой, рванул ленты, затягивая их еще туже. Главарь забился в удушливом приступе, и из него, словно из прорванного мешка, на асфальт выпали три фигуры. «Бернин!» — мелькнуло в голове у Айзавы. Но радоваться было рано. Каменный мутант за спиной, видя падение босса, яростно зарычал и занес массивную голову для удара «быком» в затылок героя. Но тут всё пространство вокруг них заволокло едким, удушливым дымом — вспышка жара разорвала воздух, и копоть мгновенно накрыла поле боя плотной завесой. Каменный гигант промахнулся — удар прошёл вскользь по плечу. Айзава с трудом удержал взгляд на главаре, глаза заслезились от дыма, но он заставил себя не моргать. «Чертовка!» — возмутился Шота про себя. Но тут же понял: это шанс. Дернув ослабевшего главаря за собой, Айзава попытался разорвать захват каменного мутанта, но еще один шип, прилетевший сквозь пелену дыма, вонзился в ногу, принося с собой новую волну оцепенения. «Черт!» — прошипел мужчина. Ситуация катилась к катастрофе. Но в следующий миг сквозь плотную завесу дыма Шота увидел стремительно приближающееся, яростное сияние. По полыхнувшему жару он понял — это был Индевор. **** Глядя на бесноватую толпу перед собой, Церис всё отчетливее понимала, что попала в просак. Дикие танцы, море выпивки, оглушительная и странная музыка — официальное мероприятие прямо на глазах превратилось в настоящий балаган, напоминающий суматошную преисподнюю. И что ей следовало делать в этой хаотичной обстановке, воительница совершенно не представляла. Вдруг чья-то хваткая рука бесцеремонно сгребла девушку за запястье и увлекла за собой в гущу людского моря. Церис едва не потеряла равновесие, улетая спиной в пьяную толпу, но, рефлекторно вывернувшись из захвата, с размаху врезалась прямо в выразительный бюст какой-то высокой блондинки. — О, какие новые лица! — звонко хохотнула та. — Выглядишь миленько! Я слышала, ты от Миднайт… — Я… Извините… Мне пора! — в шоке отстранилась Церис, наступив кому-то на ногу и спешно устремляясь прочь. Шум пьяного праздника стоял невообразимый. Разум девушки буквально отказывался переваривать такой объем чуждой информации. На мгновение она почувствовала себя загнанным зверем в капкане. Ей безумно хотелось сбежать, но из этого помещения, казалось, не было ни единого выхода. Неожиданно чьи-то крепкие, но бережные руки подхватили её за плечи, останавливая хаотичный бег. Церис резко обернулась и столкнулась взглядом с Сущим Миком. Мужчина стоял, добродушно и ярко улыбаясь, а затем мягко подтолкнул её по направлению к диванам: — Пошли-пошли, а то ты совсем тут потерялась, мы тебя уже заждались! Когда Церис окончательно пришла в себя, она уже сидела на широком диване в компании знакомых и совершенно незнакомых ей людей. Миднайт, передавшая управление диджейским пультом кому-то другому, расслабленно откинулась на подушки. Рядом расположился Сущий Мик, а чуть отдаленнее — Влад, обычно суровый и ворчливый учитель, который сейчас заметно покраснел под хмелем и томно посматривал на Немури. Здесь же сидела и та самая блондинка — Леди Гора, а рядом с ней восстанавливал силы полностью деревянный герой Камуи. Глядя на последнего, Церис невольно задалась странным вопросом: «Интересно, а какая у него кровь? Красная… или как древесный сок?» Айзавы же, к её скрытому разочарованию, среди присутствующих не оказалось. Как мимоходом обронила Миднайт: — Этот прохвост снова где-то занят. Уверена, он специально нашел себе работу на ночь, лишь бы не появляться на празднике. Церис это показалось похожим на правду: молчаливый брюнет, по ее наблюдениям, искренне не любил шумные компании, гам и прочую людскую суету. И всё же у девушки не оставалось выбора. Чтобы выжить и раствориться в этом мире, она должна была понять мысли, поступки и поведение местных. Она была обязана стать здесь «своей». Так воительница и сидела, неторопливо попивая через трубочку необычный сладковатый напиток, от которого приятно и опасно мутнел рассудок. Она честно выслушивала разрозненные сплетни незнакомцев о других, неизвестных ей людях, и изо всех сил пыталась делать вид, будто ей весело. По крайней мере, она старательно поджимала губы в легкой улыбке. — …А ты слышала, что случилось на последней встрече «Hero's Night»? — азартно подалась вперед Леди Гора. — О боже, давай только без этих бабских сплетен! — проворчал Влад. — Что значит «без»? — шикнула на него Миднайт и с живостью кивнула блондинке: — Продолжай-продолжай! Это ты про тот скандал с геройскими агентствами? Гора отмахнулась рукой, пока Церис задумчиво издала тихий звук, допивая остатки напитка через трубочку. — Ну что ты! Это все цветочки! Я имею в виду Хоукса! — Хоукса? Ну, от него можно ожидать чего угодно, тут ничего удивительного! — Постой, тебе понравится! — заговорщически прищурилась блондинка, понизив голос: — Так вот, Хоукс прилетел на мероприятие не просто с опозданием на час. И не просто пробыл там бесстыдные пять минут, а вылетел оттуда в обнимку с двумя работницами зала, заявляя, что они должны прочистить ему перышки! Миднайт выразительно закатила глаза, а Леди Гора знающе продолбила головой: — А на утро тех же девушек видели в тех же костюмах… — Она расхохоталась: — Ага, знаем мы, какие они ему там перышки чистили! Мик опустил очки на кончик носа, укоризненно посмотрев на присутствующих поверх линз, и ехидно качнул головой: — И это вам реально интересно, ladies? Кто, с кем и когда у Хоукса? Как по-детски! Тут вообще-то есть кое-кто получше, — он шутливо указал большим пальцем себе на грудь: — Например, я. — Ой, хочешь сказать, про тебя тоже сплетни имеются?! — с дружеской иронией проворчала Миднайт. — А еще диджей называется! — Of course, yes! — громко рассмеялся Мик, картинно изобразив глубокую обиду. Но тут Влад, с тяжелым размахом поставив на стеклянный стол пустую бутылку, заставил присутствующих мгновенно умолкнуть. На его лице отразилась коварная, хмельная ухмылка. Все замерли, напряженно переглядываясь между собой. — Влад?.. — напряженно переспросил деревянный парень. Церис, уловив это мгновенное изменение атмосферы, тоже моментально напряглась, крепче сжав в руке бамбуковый веер. Что именно сейчас происходило, она не понимала. Но если бы пришлось драться… она бы просто сбежала. — Да что вы ломаетесь?! — воскликнул мужчина, еще раз призывно стукнув бутылкой по столешнице. — Не дети же малые! Миднайт коротко хохотнула и промурлыкала, словно сытая кошка: — А кто сказал, что я ломаюсь? — и, хитро прищурившись, первая подсела ближе к столу. Остальные так же согласно кивнули, принимая вызов, и Влад, считав эту реакцию, уверенно положил бутылку на бок и резко раскрутил её. «Как странно и абсолютно бессмысленно», — подумала девушка, делая очередной глоток сладковатого напитка. Эти люди всё еще казались ей загадкой. Непонятные, самодовольные, суетливые и при этом настолько развязанные… Она никак не могла скопировать их образ мыслей и предугадать, что они выкинут в следующий миг. А бутылка всё крутилась и крутилась — снова и снова, под довольный смех Миднайт. «Хочу домой…» — отчетливо пронеслось в голове у Церис. Взглянув на беснующийся зал, она остро почувствовала, как смертельно устала от этого общества. Надо было уходить. Срочно. Но стоило ей повернуть голову к соседям по дивану, как она обомлела. Прямо подле неё Миднайт беззастенчиво целовалась с деревянным Камуи. Без долгих прелюдий, слов или каких-либо намеков — они просто впились друг в друга под пьяный хохот Мика и Леди Горы. Наконец Влад, не выдержав, басом выкрикнул: — Достаточно! — точно его что-то задело. И парочка со смехом отстранилась друг от друга. Церис показалось, что весь окружающий мир мгновенно погрузился в глухую тишину. A коварная бутылка снова сделала свой плавный оборот. Замедление. Поворот… Еще поворот… Зеленое стекло указало прямо на Церис. В этой звенящей пустоте воительница видела лишь азартный смех сидящих вокруг людей. И тянущегося к ней Сущего Мика. «Поцелуй? — тяжелый комок встал у неё в горле. — Я… я должна быть здесь своей». Но сердце внутри грудной клетки отчаянно забилось в боевом ритме. Всё это казалось ей диким, неправильным, безумным… Поцелуй? Губы к губам, тело к телу? В её прошлой жизни подобные сближения всегда оканчивались солоноватым вкусом крови во рту. И чьей-то смертью. «Надо… Стать такой же, как они…» — беспомощно билась в мыслях просьба. Рука Мика легла ей на плечо. В первый миг Церис отчаянно захотелось ударить, но она сдержала порыв. Мужчина наклонялся всё ближе. Девушка смотрела ему прямо в глаза — в них не было злого умысла или угрозы… Но что-то внутри неё всё равно наотрез отказывалось подчиняться. Абсолютно всё было чужим. Запах чужого одеколона становился ядренее, а тяжелый гул в ушах заглушал все внешние звуки. Горячее дыхание на щеке… И в самый последний миг рука воительницы дернулась сама по себе, опережая мысли. Хлоп! Сложенный в плотный, безопасный брусок бамбуковый веер встал на пути Мика, перекрыв её губы в какую-то долю секунды до контакта. Мик ошарашенно отстранился, моргая, а откуда-то со стороны донесся разочарованный вздох. Но Церис даже не стала разбираться, кто его издал. В её голове стучала лишь одна единственная мысль: «Я хочу уйти. Прямо сейчас». Не дожидаясь ничьих комментариев, она резко поднялась на ноги. В воздухе раздался сухой, хлесткий щелчок — веер раскрылся в её руке, закрывая нижнюю часть лица. Девушка едва заметно кивнула присутствующим: — Мне пора. И, не оборачиваясь, спешно направилась к выходу. Лишь запоздалое, досадливое стенание Мика — «Эй, да это же просто игра!..» — донеслось ей вослед, но воительница его уже не слышала. В её ушах стояли лишь гулкая пустота и бешено стучащий пульс. Ей жизненно необходимо было сделать глоток свежего, морозного воздуха. Сейчас она хотела только одного — оказаться на холоде. А позже той же ночью, на страницах её девственно чистого дневника возникла одна-единственная надпись: «Я все еще не понимаю ничего».