Часть 1 - Глава 10 "Просто убедиться"

Церис стояла в учительской, и листок в её руках казался тяжелее пудовой гири. USJ - Это были те самые три буквы, которые вонзились в память еще до того, как она узнала их значение. В тех снах это место не имело названия — только запахи гари, звуки ломающегося бетона и очертания огромного купола. Но теперь у её кошмара появилось имя. И дата. Она не заметила, как пальцы смяли край бумаги, оставляя некрасивые заломы. — Эй, Церис? С тобой всё в порядке? Голос Аизавы прозвучал за спиной внезапно, как щелчок кнута. Она вздрогнула — не всем телом, а лишь кончиками пальцев, — и тут же заставила себя расслабить плечи. Медленно, тягуче, как она делала сотни раз, скрывая свою истинную суть под маской равнодушной прислуги. Церис обернулась. Шота Аизава стоял у входа: небольшая сумка на плече, в руке — кошачья кружка, из которой он только что сделал глоток. Его взгляд, подернутый вечным недосыпом, задержался на ней чуть дольше, чем того требовали приличия. Он смотрел не "на" неё, а куда-то глубже, словно пытаясь зацепиться за фальшивую ноту в её позе. Церис наконец выдавила из себя слабую, почти виноватую усмешку. — График... — она помахала смятым листком. — Опять перепутали время. Вы уезжаете на полигон, а меня не предупредили, что нужно прибраться там заранее. Вечно у вас тут бардак. — Это USJ, — сухо отозвался он, проходя мимо неё к столу, чтобы забрать планшет. — Там бардак — это часть учебного процесса. Если плохо себя чувствуешь, иди в медпункт. Ты бледная, даже для себя. Церис посмотрела на него. В её голове снова, как заезженная пленка, прокрутился образ из сна: Шота, лежащий на залитом кровью бетоне, переломанные кости, хриплое дыхание... и эта отчаянная попытка защитить своих "щенят"-учеников до последнего вздоха. Слова предупреждения обожгли горло, как глоток раскаленного свинца. "Не идите туда. Там смерть. Там всё закончится". Но она, сжав зубы, предательски промолчала. Что будет, если она скажет? Ей придется объяснять, откуда она знает. Она лишится того, что было ей дороже всего в этой новой, хрупкой жизни — тишины. Своей уютной невидимости. "Да и вообще, — кольнула злая мысль, — это наверняка бред. Бред сумасшедшей, спятившей еще в том, другом мире". — Просто не выспалась, — бросила она, обходя Аизаву по дуге, лишь бы не чувствовать сейчас запах его кислого кофе. — Удачной тренировки, Сотриголова. Постарайтесь не слишком сильно разнести полигон, мне его потом весь вечер отмывать.— И вышла из учительской, не оборачиваясь. Но стоило только тяжелой двери захлопнуться за спиной, её ложное спокойствие осыпалось, как старая сухая штукатурка. Церис замерла в пустом коридоре, глядя на свои руки. Перед глазами всё ещё стоял тот злосчастный график, отпечатавшийся на сетчатке: Выездная тренировка. USJ. 10:00 утра. Наблюдатели: Сотриголова, Тринадцатый, Всемогущий. Она вспомнила, как прочла это трижды. И как трижды в её памяти всплывали сны, терзающие её больше месяца. — Не выдумывай, — прошептала она себе под нос. — Это просто сны. А у детей просто урок. Сегодня обычный день. Самый обычный, правильный день. Но что-то внутри сердца всё же тикало — настороженно и неумолимо. Тик-так. Тик-так. Сейчас было всего восемь утра. До начала тренировки ещё оставалось время, чтобы… что? "Всё ещё можно будет изменить…" — подумала она и тут же замерла, осознав собственную мысль. — "Изменить?" Церис резко похлопала себя по щекам, стараясь выбить из головы это безумие. — Нет, нет, нет. Ничего ты менять не должна. Это не твоя жизнь, не твоё дело. Это всего лишь Мидория и… и крики Аизавы… При воспоминании об этих криках из сна что-то внутри неё упало. Что-то вдруг сжалось в районе сердца, перехватывая дыхание. Церис не хотела быть героем. Этот мир она воспринимала как фарс, как выпендрёж, желающий оправдать насилие корыстью сильных. Здесь почти всё зависело от славы, рейтингов и сверкающих улыбок на камеру. Мало кто здесь был героем по-настоящему, без контракта с рекламным агентством. Она не была такой. И, видит бог, она никогда не хотела быть такой. Церис снова представила этот листок. Цифры, названия, место — всё это складывалось в общую картину, в чужие судьбы, в которые она не имела права вмешиваться. Но как она могла продолжать стоять здесь со шваброй, зная, какой финал у этой картины? Церис взглянула на часы. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то иное — забытое, холодное, опасное. То, что она так долго прятала под маской смирения. Это была не жажда подвига. Это была жажда… крови? В следующий миг, отбросив сомнения, она целенаправленно направилась к подсобке, где в спрятанный под тряпками веер уже ждал своего часа. "Я только посмотрю, — уговаривала она себя, нащупывая под ветошью прохладный бамбук. — Ведь ничего, конечно, не произойдёт. Я же не провидец. Просто сумасшедшая с плохими снами". Но пальцы, уверенно сжавшие оружие, говорили об обратном. **** Двадцать минут спустя Церис уже стояла перед полигоном USJ. Она добралась туда раньше автобуса. Ей помогло знание территори: как персонал Церис знала "короткие пути" и скрытые переходы, недоступные обычным ученикам. USJ встретил её величественной и жуткой пустотой. Это место было не похоже на учебный зал. Под высоким куполом располагался целый искусственный мир, разбитый на сектора, каждый из которых имитировал катастрофу: обломки городских кварталов, затопленные зоны, участки с опрокинутыми конструкциями, узкие переходы, где свет терялся между бетоном и металлом. Здесь не было ничего лишнего — только то, что могло сломаться, рухнуть или убить, если сделать шаг не туда. Церис пошла вперёд. Каждый шаг отдавался глухо, а напряжение возрастало. Она оглядела зал по сторонам, подмечая каждый камень, каждый штырь арматуры, торчащий из земли. И к своему сожалению понимала — всё это сейчас… вот прямо сейчас — было до жути похоже на то, что она видела во снах. Замерев в центре арены, Церис одним движением выдернула шпильку. Она коротким, уверенным жестом пересобрала пучок, фиксируя его так, чтобы ни одна прядь не мешала обзору, и на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к тишине. Было тихо. Только где-то глубоко внизу гудели генераторы, поддерживая освещение и системы безопасности, а металлические балки отзывались еле слышным скрипом, пока вода в затопленных секторах едва заметно колыхалась, будто помнила прошлые тренировки. Девушка вдохнула и открыла глаза. Взгляд её изменился - стал цепким, чётким и хищным. Она ещё раз обвела взглядом всю арену перед собой… — Арена… — прошептала она. — Какая ирония. Это место скоро превратится в бойню, а сейчас тут так тихо… Так, в целом и было: Колесо Сансары вновь сделало свой круг, окружным путём вернув её на Арену, туда откуда она пыталась сбежать Зацепившись взглядом за наивысшую точку, Церис сделала шаг и взмыла в воздух, отталкиваясь от него, пока не приземлилась на крышу одного из имитационных зданий. — Это хорошее место, чтобы доказать себе свою паранойю… — сказала она, оглядывая сверху ключевой план павильона. — Ничего не произойдёт, я уверена. Но, в отличие от собственных слов, уверенной она не была. Инстинкты кричали: "Надвигается бой". И вот — тяжелые двери внизу разошлись со стоном. На арену выплеснулась жизнь. Голоса детей, восторженные вопли, яркие костюмы. Они выглядели такими маленькими и беззащитными сверху. Как игрушечные солдатики, которых кто-то расставил на доске. Церис увидела Мидорию — он что-то возбужденно обсуждал с Ураракой. Увидела Бакуго, что угрюмо пнул камешек, улетевший на пару метров. Увидела учителей. "«Двое... Всего двое", — сердце сжалось сжалось от легкого страха. — "А где Всемогущий? Разве его имя не должно было быть в списке?" Церис отступила в тень. Она не хотела быть замеченной Аизавой. Хоть он и был угрюмым, уставшим человеком, любителем кошек, - опыт у него был. Он был бойцом, видевшим кровь, имевшим своё нутро, свой нюх. И Церис это знала, чувствовала, видела — по тому, как он смотрел на других, по обрывкам фраз, сказанных детям… И, сказать честно, ей всегда было сложно скрывать от него свой запах, взгляд и саму себя. Ничего не происходило. Церис поймала себя на том, что задержала дыхание, и только тогда с усилием выдохнула. "Я зря, наверное, пришла, — подумала она, прислушиваясь к смеху. — Это всё же просто моя паранойя. Всё в порядке". Мир вёл себя так, как и должен был. Она хотела в это поверить. Она хотела уйти… И в этот момент всё изменилось. В центре полигона пространство дрогнуло. Не вспыхнуло — именно дрогнуло, словно ткань реальности натянули до предела, и она начала рваться. Воздух пошёл черной рябью, искривился, потемнел и в следующую секунду разошелся безобразной раной. Из разрыва, как гной из раны, начали падать темные фигуры.