Часть 1 - Глава 11 "Когда сон становится явью"

Когда воздух в центре полигона сломался, показалось, будто реальность на мгновение утратила прочность. Линии конструкций повело, свет потускнел, а пространство дернулось, как натянутая кожа под кончиком острого ножа. А затем всё разошлось. Беззвучно и неотвратимо. Мир внизу замер, и Церис почувствовала, как он стал пугающе хрупким. В это мгновение тишины до неё докатился холод — не кожей, а где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов. Тот самый знакомый холод, что заставлял её сердце: беги или дерись. Это был холод пустоты, в которой не было места живому дыханию. Из разлома посыпались фигуры. Они выпрыгивали не спеша, с глухими, тяжелыми ударами о бетон. Кто-то заливался надрывным, лающим смехом, кто-то гортанно ругался, пробуя на вкус местный воздух, кто-то двигался слишком быстро. Их было много. Слишком много для этого замкнутого пространства. Резкий, насыщенный запах опасности ударил Церис в ноздри. Агрессия и жажда крови — этот "коктейль" она узнала бы из тысячи. Церис вдохнула его машинально, чувствуя, как инстинкты встают дыбом, требуя немедленного движения. А потом появился он. Беловласый юноша со спутанными волосами не выпрыгнул, не появился. Он просто шагнул вперед, выйдя из тени. Руки в карманах, походка спокойная, взгляд скользящий — поверх голов, без спешки, без эмоций. Контуры его фигуры казались размытыми, чужеродными для этого мира. И в этот миг всё, что мучило её в кошмарах, начало с щелчком вставать на свои места. Фигуры, углы разрывов, тяжесть в воздухе — частицы пазла сошлись в единую, пугающе ясную картину. Сон перестал быть просто видением. Он обрел плоть и стал приговором. Глянув вниз, она увидела, как началось движение:первые вскрики и обрывистые команды учителей. Она чувствовала их ледяное предчувствие паники. Дети, в которых она видела маленьких воинов, теперь казались ей напуганными птицами, сбившимися в кучу перед грозой. Мир на её глазах делал первый шаг к катастрофе. Церис застыла. Инстинкты бойца требовали действия, тело рвалось вниз, но она с силой вдавила это желание в самую глубину, подчиняя каждую мышцу холодному диктату разума. Слишком высока была цена. Один шаг — и она перестанет быть тенью. Один рывок — и всё, что она по крупицам выстраивала здесь, рухнет в пепел. — Я здесь не для этого, — едва слышно выдохнула девушка, и её дыхание на мгновение стало видимым в наступившем холоде. Она пришла лишь наблюдать. Лишь убедиться, что они будут живы. Поэтому единственное что она должна была делать - это смотреть, как реальность пойдет тем путем, который она уже видела. **** Хаос начался не сразу. Первые секунды были тишиной — растянутой, мучительно тонкой, как стекло перед ударом молота. Церис слышала, как этот звон разбился, когда голос Аизавы рикошетом ударил под куполом: — ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! Злодеи хлынули в наступление, и Церис узрела, как чернильная мгла Курогири поползла по бетону, точно живое, изголодавшееся существо. С её высоты было отчетливо видно, как строй учеников лопнул еще до первой крови: кто-то попятился, вжимая голову в плечи, кто-то прыгнул вперед в слепой ярости, но ясно было одно: они уже проиграли первый этап. Злодеи имели опыт. Туман разошелся рывком — и класс исчез. Когда пространство перед глазами Церис заново вывернуло наизнанку и собрало вновь. На том месте никого больше не было - ученики уже оказались разбросаны по разным секторам. Крики затихли, отдалившись. Началась настоящая бойня, и Церис почувствовала, как по позвоночнику пробежала колючая волна раздражения. — Нет. Тебе это не нужно, — прошептала она, ударяя себя кулаком по бедру. — Это не твое дело. Но сердце её хотело другого. Её сердце кричало от боли. Дети, разбросанные по арене, начали сражаться. Каждый из них пытался спастись, пытался защититься, пытался помочь близкому: вот Мидория с Асую и Минетой выпрыгнули из тонущего корабля, вот Урарака пыталась помочь Ииде проскочить мимо Курогири. Но они делали ошибки. Слишком много ошибок. Они были смелыми, но их подготовка заканчивалась там, где начиналась настоящая кровь. Церис чувствовала, как внутри нарастает холодное раздражение. И ярость. Она смотрела на них и видела саму себя — до боли, до страха перед собственным прошлым. Пара воспоминаний проскочила у неё в голове: жаркая Валенсия и запах стухших помидоров, смешанных с кровью... Но Церис отогнала их прочь. "Если они выживут — а они выживут — это будет для них уроком", — подумала она, но её сердце, пережившее слишком многое, всё же екнуло. — "Но только каким уроком?" Она всё еще не двигалась. Пока. Девушка перевела взгляд вниз, где сражался Аизава. Под его руками хаос не исчез, но стал более управляемым. Церис видела его в бою впервые и не могла не отметить, как он двигался: быстро, экономно, без пафоса. Тело работало как стальной инструмент, привыкший к боли. Причуды гасли одна за другой — моргание, взгляд, рывок. Это была зачистка, которую она могла бы оценить по достоинству, если бы не одно "но". Она видела то, чего не замечали восторженные и надеющиеся на спасение дети: Аизава не подходил для этой войны. Его стиль — засада и быстрый захват — просто захлебывался в толпе. "Этот бой ограничен выносливостью", — горько констатировала она. наблюдая за тем, как эта выносливость утекает сквозь пальцы с каждым его прыжком. И она была права. Шигараки вмешался не сразу. Он не спешил, стоя в стороне. Позволяя своим пешкам выбивать первыми, он наблюдал, считал, анализировал. И когда он высчитал ритм глаз Аизавы - он наконец-то сделал шаг. Церис заметила смену фокуса одновременно с ним - когда Аизава, зажатый толпой, на мгновение оказался спиной к главной угрозе, рука Шигараки врага метнулась к локтю героя. Причуда сработала сразу: кожа начала сереть и осыпаться сухой пылью, обнажая живое мясо. Аизава резко отшатнулся, сдавленно выдохнув сквозь зубы. Церис практически почувствовала это физически: какую только боль она на себе не переживала - и эту тоже; отчего не заметила, как ее тело само подалось вперед, но она снова заставила себя замереть вбивала пятки в крышу, а пальцы в бетон. — Нет. Это еще не предел, — прошептала она, закрывая глаза и сердце. — Уймись! Уймись! Это всего лишь локоть! Он жив и будет жить! Ты видела и пострашнее. И она снова была права: Аизава устоял. Освободившись от Шигараки, он старался продолжать сражаться с миньонами — да так, что на мгновение могло показаться, будто он выкарабкается. Но это было лишь на мгновение. Холодный голос Шигараки тихо отдал приказ: — Ному. — и этого шепота хватило. В тот же миг огромная, ужасная, мерзкая тварь, безвольно стоявшая до этого позади как мебель, тут же метнулась снарядом. Церис не успела даже моргнуть, а огромная рука уже сомкнулась на теле Аизавы, подняв его, словно тряпичную куклу. Тряхнув брюнета, монстр тут же с чудовищной силой впечатал его в землю. Девушка услышала хруст костей. И в этот миг Церис вспыхнула. Не страхом — нет. Гневом. Чистым, белым, ослепляющим пламенем, которое выжгло все её сомнения. Мир сузился до одной пульсирующей точки: искалеченный Аизава, монстр над ним и человек в руках-масках, наблюдающий за агонией с холодным интересом. Внутри что-то сорвалось — та самая струна, которую она тянула с трудом. Тело больше не спрашивало разрешения. Раньше, чем мысль успела оформиться в приказ, Церис уже летела вниз, рассекая плотный, холодный воздух и намертво сжимая пальцами ребра бамбукового веера. Её тело, отточенное веками сражений, наконец-то вернулось в свою стихию.