Часть 1 - Глава 13 "Легенды и тени"

Из воздуха — буквально из пустоты — на поле боя опустилась фигура. Всемогущий приземлился тяжело. Бетон под его ногами треснул, разойдясь мелкой сетью, словно не выдержав одного лишь давления его присутствия. Пыль взметнулась и тут же улеглась, будто даже ветер знал свое место перед лицом этого человека. Всемогущий выпрямился. Широкие плечи, прямая спина. Улыбка — слишком спокойная для того ада, что творился вокруг. Но именно в ней было что-то пугающее: не веселье, а абсолютная уверенность в неизбежном финале. Он окинул взглядом полигон. Раненые дети. Изломанный Аизава. Улыбка Символа Мира не исчезла, но стала жестче, превратившись в оскал разгневанного бога. — Вы напали на моих учеников, — произнес он тихо. И от этого спокойствия можно было почувствовать, как кровь стыла в жилах. Церис засмотрелась. Она никогда не видела этого уставшего человека, с которым часто пересекалась в учительской и которому приносила чай, в таком первобытном гневе. Шигараки отступил на шаг. Всего на один, но этого хватило, чтобы почувствовать — контроль потерян. — Значит… — выдохнул он сквозь зубы. — Всемогущий… — Да, — ответил тот. — Именно я. — Ному! — прорычал Шигараки. — Убей его! Как только монстр разжал хватку, Церис была уже рядом. Одним резким, текучим движением она выхватила Шоту из-под удара, увлекая прочь. На её плечи лег тяжелый, неподвижный груз. Руки сломаны, лицо превращено в кровавое месиво, дыхание — лишь редкие, рваные всхлипы. Он был на самом пределе, и Церис это чувствовала каждой клеткой. — Держись, — шепнула она, уходя с линии атак. — Ты как? Жить будешь? Аизава попытался сфокусировать взгляд. — Ты…! — хрипло вырвалось у него. — Тихо. Потом поговорим, — перебила она. — Сейчас надо просто выжить. Удерживая Айзаву, Церис метнулась через площадь. Она двигалась стремительно, но осторожно, стараясь не тревожить его сломанные кости лишней тряской. Их путь пролегал к группе учеников, которые только начали приходить в себя после пережитого хаоса. Мидория, Асуя и Минета, только что вылезшие из озера, выглядели взъерошенными и потерянными. Заметив приближающуюся Церис, Мидория вскрикнул, отшатнувшись: — Вы…! В этот момент в голове мальчика всё перемешалось. В его глазах читался искренний ступор: он не знал, стоит ли бояться "школьной уборщицы", внезапно показавшей такую мощь, или же она — их спасение. Но когда он увидел у неё на руках учителя — израненного, в крови, но всё ещё цепко держащегося за сознание, — все сомнения отлетели прочь. Мидория рванулся вперёд, почти на лету принимая Шоту на плечо. — Айзава-сенсей! — вскрикнул он, и в этом голосе было столько отчаяния и облегчения сразу, что это резануло по ушам. — Как вы?! Вы слышите меня?! — Сохраняй самообладание, Мидория, — устало и хмуро успел ответить ему Айзава. Его голос был сухим и надтреснутым, но в нем все еще слышалась дисциплина, которую не смогли выбить даже удары Ному. Договорить он не успел. Из-за обломков, привлеченная шумом, к детям выскочила пара злодеев. Они неслись с оскалом, уверенные в легкой победе над кучкой перепуганных подростков. Но Церис оказалась быстрее. Без видимых усилий, одним коротким и выверенным движением веера она наотмашь отбросила нападавших на несколько метров назад, будто смахнула пыль с подоконника. — Держитесь позади и не отставайте! — крикнула она, не оборачиваясь. Голос её, обычно мягкий, теперь звенел сталью. — Надо найти остальных. И берегите учителя. Услышав, как за спиной дети что-то утвердительно хмыкнули, Церис двинулась вперёд, прокладывая им путь сквозь хаос. Пространство вокруг неё преобразилось. В воздухе закружились призрачные бабочки — лёгкие, почти невесомые, они мерцали перед глазами врагов, дробя их внимание и заставляя бить в пустоту. Следом отозвалась стихия: призванные потоки дождя били наотмашь короткими ледяными ударами, а резкие порывы ветра и точные, как укол иглы, разряды молний летели в цель, едва противник успевал сделать шаг. Церис не сражалась в привычном понимании — она зачищала пространство. Злодеи падали один за другим: быстро, бесшумно, без лишней жестокости. Просто наверняка. Каждое её движение было частью системы, где не было места случайностям. **** На фоне же продолжался бой титанов. Удары Всемогущего и Ному сотрясали сам фундамент полигона, отдаваясь в подошвах сапог тяжелой, вибрирующей болью. Вокруг Церис же пространство жило по иным законам: десятки призрачных бабочек порхали в строго выверенных точках, создавая живой заслон. Они не просто светились — они дробили внимание врагов, вспыхивая прямо перед глазами нападавших в ту самую секунду, когда Церис наносила удар. Каждый взмах её веера был хирургически точен. Она не размахивала им, а словно дирижировала невидимыми потоками, короткими резкими движениями рассекая воздух и отправляя противников в нокаут прежде, чем те успевали осознать угрозу. Всё это смешивалось с гулом от рушащегося бетона и громовыми раскатами от столкновения двух сверхсил. Взрывы энергии разносились эхом, превращая центр USJ в арену легендарной битвы, происходящей словно на краю человеческого восприятия. Для учеников, сжимавшихся от каждого удара, это выглядело пугающей фантастикой. Для Церис же бушующий хаос оставался лишь шумным фоном, на котором она продолжала свою тихую, выверенную работу. Церис замерла на долю секунды. Инстинкт рванулся вперёд — резко, болезненно, почти неуправляемо. Рвануть. Вмешаться. Разорвать эту дистанцию за одно мгновение и сорвать захват, пока кости Символа Мира не превратились в крошку. В её сознании уже выстроилась схема: поток ветра под нужным углом, разряд в нервный узел, точный удар в точку опоры. Но она заставила себя смотреть дальше. Не только на Всемогущего. На всё поле боя. На застывших в ужасе детей. И именно тогда она увидела движение сбоку. Знакомый, яростный всполох огня и взрывной волны — Бакуго мчался вперёд, оскалившись и не оглядываясь. Чуть поодаль скользила холодная, собранная фигура Тодороки; его лед уже змеился по бетону, а сам он вычислял траекторию с ледяным спокойствием. "Они идут", — поняла она, и это понимание отозвалось внутри странным уколом гордости. — "Они успеют". Всемогущий держался. Даже в этой удушающей хватке, на самом пределе — он не сдавался. Она резко повернула голову к Мидории, который весь дрожал, готовый сорваться с места без приказа. — Живо давай к ним! — скомандовала она. Изуку вздрогнул. Резкость её тона подействовала на него отрезвляюще. Он кивнул мгновенно, без единого вопроса — сейчас в этой женщине было больше авторитета, чем во всех геройских учебниках. Передав ей Айзаву и убедившись, что она крепко держит учителя, мальчик рванул с места. Он вложил всю мощь причуды в этот рывок, будто только и ждал разрешения перестать быть зрителем. Церис подхватила Шоту, перехватывая его обмякшее тело поудобнее и прижимая к себе. Теперь, когда мальчишки помогли Всемогущему разорвать захват, ситуация изменилась. Кризис захлебнулся. Полигон загудел. Давление, исходящее от Всемогущего, стало почти осязаемым — оно давило на барабанные перепонки, вытесняя из легких кислород. Это была мощь Символа Мира, решившего закончить всё одним ударом. А затем небо над ними взорвалось. Грохот был таким, будто столкнулись две тектонические плиты. Сверхпрочный купол USJ разлетелся на миллионы сверкающих осколков, и Ному — искусственный монстр, казавшийся непобедимым, — вылетел за пределы полигона, пробивая облака. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Церис хмыкнула, чувствуя, как на её плечо тяжело опирается Айзава. Его сбитое, горячее дыхание обжигало кожу рядом с ухом. — Ты там как? — тихо спросила она, слегка оборачиваясь. Ей нужно было знать, что он всё ещё здесь, с ней. — Спать хочу… — голос Шоты был едва слышным, хриплым от боли, но в нём пробивалось его характерное упрямство. — Ха… а что-то более реально исполнимое? — не сдержала сарказма она. Внутри всё наконец начало успокаиваться: если он ворчит, значит, воля к жизни сильнее сломанных костей. И в этот момент двери главного входа вылетели под мощным, скоординированным ударом. Сверху хлынули потоки воздуха, прибивая к земле пыль и гарь. Завеса рассеялась, и в этот просвет ворвались учителя. Они двигались быстро и слаженно, без лишней суеты и криков. Это была работа профессионалов: они заполняли пространство, и тут же повсюду начали вспыхивать причуды. Всплески света, огня и энергии озаряли разгромленный полигон, пока герои брали под контроль каждый сектор. Впереди всех стоял директор Незу — совсем маленький на фоне руин, но сохраняющий полное спокойствие. Рядом с ним, тяжело дыша, замер Иида Тенья, который всё-таки успел привести помощь. А за их спинами шли остальные. Десяток знакомых Церис лиц — те, с кем она каждое утро сталкивалась в коридорах школы. Среди них сразу выделялся Сущий Мик. Даже издалека было заметно, как он напряжен, когда его взгляд метался по арене в поисках своих. Герои начали зачистку. Это было похоже на финал шахматной партии, где на доску разом выставили все фигуры. У злодеев больше не оставалось шансов. **** Оставшееся сопротивление сломалось мгновенно. Злодеи, ещё мгновение назад метавшиеся по секторам и упивавшиеся своей безнаказанностью, теперь падали почти без боя — оглушённые, связанные, прижатые к бетонному полу волнами чистой силы и хирургически точными ударами. Их было немного. Слишком мало для вторжения такого пугающего масштаба. И теперь, когда пыль улеглась, это особенно сильно бросалось в глаза: горы тел, которые Церис уложила еще до прихода подмоги, создавали странную, почти жуткую симметрию в этом хаосе. Герои работали слаженно, без лишних слов. Пока один обездвиживал оставшихся преступников, другой накладывал фиксацию, а третий проверял состояние учеников. Там, где учителя ожидали увидеть кровавую бойню, они находили лишь обломки и ряды злодеев, выбитых из строя чужим, невидимым вмешательством. Черный туман Курогири, до этого плотный и уверенный, вдруг дернулся и сжался, превращаясь в узкую полосу. — Томура, — произнёс он глухо, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на тревогу. — Уходим. Сейчас. Шигараки замер. Он оглядел поле боя — быстро, лихорадочно, с какой-то ядовитой злобой. Его план, его "идеальная игра" рассыпалась в прах. Взгляд его зацепился за фигуру с веером, стоящую в стороне. Церис не двигалась, она лишь молча наблюдала, по-прежнему удерживая на себе израненного Айзаву. Именно на ней он задержался дольше всего. Не на Всемогущем, который только что вышвырнул его козырь за пределы стратосферы. На ней. В его глазах, видимых сквозь щели маски-кисти, вспыхнула чистая, концентрированная ненависть. Он запомнил этот веер. Он запомнил этот ледяной, равнодушный взгляд. Он скрежетнул зубами так громко, что звук, казалось, перекрыл шум оседавшей пыли. Туман сомкнулся вокруг них рывком — неровным, поспешным, будто само пространство спешило избавиться от их присутствия. Воздух дрогнул в последний раз, оставив после себя лишь пустую вмятину и тяжелое ощущение несостоявшейся победы Лиги. Тишина вернулась медленно. Она не была мирной — она была тяжелой, пропитанной запахом озона, крови и жженого бетона. Церис медленно закрыла веер. Сухой щелчок бамбука прозвучал в затихшем зале как финальная точка. В этой тишине, глядя на то, как про-герои суетятся вокруг раненых детей, ей стало окончательно ясно: этот бой закончился для Шигараки задолго до того, как он решил сбежать. Но он закончился и для неё. Она почувствовала на себе взгляды. Не только ненавидящий взор исчезнувшего злодея, но и тяжелые, полные недоумения и вопросов взгляды коллег, которые только что вошли в зал. Она видела, как замер Сущий Мик, как на мгновение сузились глаза директора Незу, оценивающего масштаб "уборки", которую она здесь провела. Церис опустила взгляд на свои руки, которыми всё ещё придерживала Айзаву. Простая одежда, обычный бамбуковый веер — и сила, которую теперь невозможно было спрятать обратно, как вырвавшийся из бутылки шторм. Бой закончился. Но его последствия только начинали вступать в силу.