Часть 2 - Глава 1 "Юридический вакуум"

Флуоресцентный свет кабинета отбрасывал резкие тени на лица присутствующих, подчеркивая напряженную тишину. В воздухе пахло озоном и застоявшимся кофе. Помимо детектива Кавасаки, который нервно привалился к косяку двери, у стола замерли несколько фигур в строгих костюмах — представители Комиссии, чье присутствие здесь не сулило ничего хорошего. В центре этого негласного противостояния, на высоком офисном стуле, сидел Незу. Он казался почти крошечным на фоне массивной столешницы, но его неподвижность внушала беспокойство. Директор спокойно сложил лапки перед собой, и в этом жесте читалась уверенность хищника, который, несмотря на малый рост, полностью контролирует ситуацию. — …человек без учёта в реестре, с Причудой неизвестного происхождения, — голос агента был ровным, но в нём звучала угроза. — Кто может гарантировать, что она не угроза для безопасности страны? Мы имеем право на её полное изучение. — Под "изучением" вы подразумеваете помещение её в лаборатории? Или в секретное учреждение? — тихо сказал Незу, не меняя вежливого выражения мордочки. — Я повторюсь, что знал о ее Причуде. И, да, она имела мое разрешение на применение действий самозащиты в случае чрезвычайных ситуаций. — Самозащиты? Тут выглядит все совершенно иначе… Тем не менее,— вмешался второй агент, тощий и бледный. Он указал на папку с документами. — Отсутствие данных о рождении, медицинской карты, каких либо связей с миром до февраля создаёт юридический вакуум. Юэй не может просто "прикрывать" подобного человека. Мы обязаны провести идентификацию и исследование. Незу не дрогнул. Он чуть сузил блестящие глаза и спокойно произнёс: — Я предлагаю альтернативу. Вы получаете проверку, которая подтвердит её безопасность. И она проходит её под надзором одного из самых строгих героев страны. Никто не пострадает, а ваша цель — сохранена. — Но если она не выдержит проверку? — прорычал агент, кинув отчет на столешницу. — Кто за это ответит? — Я. — Незу сделал паузу, а взгляд заблестел холодом. — Любая ответственность — моя. И если вы действительно считаете, что это угроза, то пусть проверка покажет обратное. Агенты переглянулись. В кабинете повисла тяжелая пауза — момент торга, где статус директора Юэй столкнулся с бюрократической машиной. — Лишь из-за вашего статута, так и быть. Только Юэй обязана держать её под контролем, — тихо сказал долговязый агент, проигрывающе вздыхая, — и мы будем следить за каждым ее шагом. Незу кивнул. Способности этой девушки к его неожиданности оказались более впечатляющими, чем он предполагал заранее, а момент ее раскрытия, куда привлекающим к себе внимание. Радовало только то, что он заранее позаботился о подобном инциденте на такой случай, ведь с тех самых пор, как он позволил ей остаться в Юэй, защита Церис стала его личной ставкой. *** В настоящее время машина плавно скользила по вечерним улицам Мусутафу. Церис сидела, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, и провожала взглядом неоновые вывески. После стерильной тишины полицейского участка, в котором она провела последние десять часов, и тяжелых взглядов людей в костюмах город казался ей слишком громким, слишком живым. Этот город был новый, незнакомым ей, как и весь мир вокруг нее. Все тут было каким-то чужим и каким-то холодным: стекло и бетон, торопящиеся куда то люди, тратящие свои жизни на пустые проблемы, отсутствие зелени и грязный воздух. Но эти мысли исчезли в одно мгновение. Сейчас Церис сидела, в шоке глядя на директора Незу, как будто впервые видела говорящую мышь. — ... ЧТО?! — вырвалось у неё. Смысл услышанного доходил медленно, и верить в это она отказывалась. — Я повторяю: правительство выдвинуло требование: ты должна получить лицензию на геройскую деятельность. — голос Незу прозвучал мягко, но в этой мягкости лязгнул металл. — Это единственный способ оставить тебя в Юэй. Добро пожаловать в большую игру. Наступила тишина. Несколько секунд девушка переваривала услышанное, а затем вскинула руки в защитном жесте. — Нет, нет и еще раз нет! Никакой лицензии, никаких экзаменов я сдавать не собираюсь. Тем более с детьми! — Тебе и не придется. Комиссия подготовила для тебя особый режим лицензирования. Ты будешь прикреплена к действующему герою как "оперативник под надзором". Если ты проявишь себя и он подтвердит твою благонадежность — ты получишь право остаться в Юэй официально. — Улыбнулся Незу так обычно, словно говорил не о чьей то судьба, а об обычном чае, — ... А ты же хочешь остаться в Юэй? Вместо ответа Церис отвернулась. Её лицо в отражении стекла выглядело бледным, почти прозрачным, но во взгляде горело раздражение. — Ты хочешь, чтобы я нацепила трико и начала спасать кошек с деревьев под прицелом камер? Еще и под чьим то надзором? Ну уж нет! Я — уборщица. Отныне убирать — это мое призвание! Мне нравится запах хлорки и тишина в пустых аудиториях. А там... — она неопределенно махнула рукой в сторону города, —... а там всё снова превратится в бойню. Я этого не хочу! — Боюсь, у тебя закончились варианты "просто жить", — Незу на мгновение поймал её отражение в стекле. — Ты сама виновата в том, что Комиссия теперь не видит в тебе человека со шваброй.Я предупреждал: для них ты теперь не аномалия, а оружие, которое гуляет само по себе. Если ты откажешься от лицензии, они заберут тебя. И поверь, в их лабораториях тебе будет не до уборки. Церис резко выпрямилась. В ее голосе смешалось удивление, разочарование и мольба. — Лаборатория? Не тюрьма? — Именно лаборатория. — Без кровати, еды и… тишины?! — Ну, возможно, на тебе захотят поставить пару опытов. Снять кожу или пустить в кровь спирт, чтобы проверить, как твоя физиология справляется с агрессивной средой… Церис ничего не ответила. Девушка сидела, судорожно вцепившись в обивку сиденья и сминая кожу. Мысли о холодном городе мгновенно испарились, вытесненные липким, первобытным ужасом. Она думала лишь об одном — о клетке. Именно она сейчас казалась самым страшным кошмаром, куда более жутким, чем любая физическая боль. Почувствовав, как салон автомобиля стал тесным, словно стены уже начали сжиматься, лишая её воздуха, она сделала глубокий, рваный вдох, стараясь наполнить лёгкие. Она так долго бежала к этой призрачной тишине в пустых аудиториях, так отчаянно цеплялась за швабру, как за единственный способ быть «нормальной», но сейчас правда обрушилась на неё бетонной плитой: как бы она ни старалась, для этого мира она больше не была уборщицей. Она была лишь желанной игрушкой. И кто станет её "хозяином" — теперь было лишь в руках судьбы. Вот только Церис больше не собиралась позволять какой-то «судьбе» брать над собой верх. Она выжила. Она была свободной. И она ни за что не позволит кому-то снова отнять у неё эту свободу **** Автомобиль остановился. Церис не сразу открыла глаза — гул мотора всё ещё отзывался в висках тупой болью, напоминанием о допросах и сырости камеры. Когда она всё же выглянула в окно, то не увидела знакомых ворот Юэй. Перед ней возвышалось монолитное здание из стекла и бетона, холодное и подавляющее. Незу вышел первым и жестом пригласил её следовать за ним. Церис тяжело выбралась из машины, чувствуя, как затекли плечи. — Это не академия, — констатировала она. Голос звучал глухо, лишенный всякой энергии. — Куда вы меня привезли, директор? — К человеку, который сможет стать твоим щитом, — Незу даже не обернулся, уверенно направляясь к массивным дверям. — Он сложен, амбициозен и одержим силой. Но именно поэтому Комиссия ему верит. Если Герой Номер Два скажет, что ты под его контролем — они отступят. Церис замерла у подножия ступеней. Она медленно подняла голову, глядя на эмблему агентства. — Индевор... — имя сорвалось с губ как выдох. — Вы серьезно, Незу? Она потерла запястья, где еще зудели следы от наручников. — Я видела его в новостях. И к сожалению, таких людей я знаю лучше, чем мне хотелось бы. Он не "щит". Он — ходячий инцидент. Человек-пламя, который не видит ничего, кроме своей цели. Вы бросаете меня в костер и называете это спасением? Я вам клянусь, мы с ним не сработаемся и пяти минут. Мы просто... из разных миров. Найдите кого-нибудь попроще для меня… Потише… — Другого нет, — в голосе директора проскользнула сталь, прикрытая привычной вежливостью. — У него есть статус и сила, чтобы заткнуть рот Комиссии. Всё, что от тебя требуется — это немного гибкости. Улыбнись, Церис. Прояви всё своё обаяние. Покажи ему, что ты можешь быть полезной. Церис опустила взгляд и посмотрела на свои ладони. Под ногтями забилась серая пыль недавнего боя, кожа была исцарапана, а на запястьях всё еще краснели следы от наручников. Она чувствовала себя бесконечно усталой, вымотанной до самого основания. "Обаяние?" — мысленно повторила она, и внутри шевельнулось что-то холодное и острое. Пресмыкаться перед очередным надменным ублюдком, который возомнил себя богом из-за своей силы? Играть роль милой и полезной девочки, чтобы заслужить его высочайшее одобрение? Уж точно не перед ним. Она слишком хорошо знала этот типаж людей: они не защищают — они поглощают всё, до чего могут дотянуться. — Хорошо. Я попробую, — эхом отозвалась она, и в её голосе прорезался сухой, ломкий смешок. Церис двинулась следом за директором, стараясь унять дрожь в пальцах. Внутри росла уже не просто паника, а тяжелая, свинцовая решимость. Если система захотела сделать из неё "героя" под надзором этого тирана, то стоило наглядно показать, насколько это плохая идея. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — прошептала она так тихо, что Незу не мог услышать. — Но не жалуйтесь потом, когда ваш "номер два" сам выставит меня вон. Я не инструмент, который можно просто переложить из одной коробки в другую. И если он попытается меня "контролировать"... его агентству очень скоро понадобится капитальный ремонт. **** В агентстве пахло раскалённым металлом и озоном. Этот запах был Церис слишком знаком — так пахнет на поле боя за секунду до того, как всё превратится в пепел. Индевор стоял посреди тренировочного зала спиной к входу. Пламя на его плечах и голове вспыхивало неровно — рваными, раздраженными толчками человека, которого отвлекли от дела ради какой-то бессмыслицы. — Я сказал, что занят, — бросил он, даже не оборачиваясь. Голос вибрировал от сдерживаемой мощи. — Если это не оперативный отчёт — пошлите всё к секретарю. — Всего несколько минут, — спокойно отозвался Незу, проходя вглубь зала так уверенно, будто жар в помещении не превышал критическую отметку. — Речь идёт о квалификации особого порядка. Пламя на плечах героя дёрнулось, сменив оранжевый цвет на слепяще-белый. Индевор медленно, монументально повернулся. Его взгляд проигнорировал директора и тяжёлым грузом опустился на Церис. Он не просто смотрел — он препарировал её, как нечто не заслуживающее внимания. — Квалификации кого? — процедил он, и в этом вопросе было столько презрения, что воздух, казалось, стал ещё суше. — Моего сотрудника, — ответил Незу. Индевор усмехнулся. Коротко, по-звериному. — Ты издеваешься, Незу? — он скрестил мощные руки на груди. — Я герой номер два. Я не нянька для бездомных девчонок, которых ты подбираешь из жалости. У неё на лице написано "обуза". От услышанного Церис фыркнула раньше, чем успела себя остановить. Глаза её сузились, а в душе вскипело то самое холодное омерзение, которое она испытывала к каждому тирану в своей жизни. — Вот именно! — она сделала широкий шаг вперёд, игнорируя волну жара, бьющую в лицо. — Золотые слова! Вы заняты великими свершениями, а мне этот ваш цирк с лицензиями даром не нужен. Незу, пожалуйста, пошли отсюда. У меня в академии тряпка, швабра и целые горы пыли, которая гораздо приятнее, чем местное гостеприимство. Я обещаю, что буду работать в 2 раза быстрее! В зале стало оглушительно тихо. Даже гул вентиляции будто заглох под тяжестью взгляда Индевора. — Ты хоть понимаешь, где стоишь, дрянь? — медленно спросил он, сокращая дистанцию. От него исходило такое давление, что у обычного человека подогнулись бы колени. — Ты — никто. Пыль под моими ногами. И ты смеешь открывать рот в моём агентстве? — Я стою в месте, где воняет горелым эго, — так же спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Для вас я — проблема, для меня вы — досадное недоразумение. Давайте облегчим друг другу жизнь: вы скажете "нет", я уйду драить кафель, и мы больше никогда не увидим эти... — она небрежно обвела рукой его полыхающее лицо, — спецэффекты. Мужчина замер. Его пламя на секунду стало неподвижным и плотным, как застывшая лава, а в зале воцарилась удушливая тишина. — Незу, убери этот мусор, — наконец прорычал он, и голос его теперь напоминал камнепад. — Я не собираюсь тратить ни секунды на дефектную выскочку. — С огромным удовольствием! — Церис уже развернулась к выходу, но у самой двери остановилась, словно что-то вспомнив. Она обернулась через плечо, и её взгляд стал по-настоящему злым. — Вы ведь отец Шото? Того мальчишки из Юэй? Услышав это, мужчина дернулся, будто его ударили. — Не смей произносить имя моего сына своим грязным ртом. — Значит все же отец...— задумчиво протянула девушка, — Так о чем я. Сходили бы вы с ним на шашлыки, что ли... У мальчика явно комплексы и желание быть лучше всех. И он давит себя этим слишком сильно. В его возрасте надо еще наслаждаться жизнью, пока есть возможность, иметь друзей, увлечения, воспоминания. Он еще ребенок, которому явно нужна забота и поддержка... Уж сделайте милость, порадуйте ребенка нормальным отцом, а не этим пылающим памятником самому себе. А то он зажат так, что на него смотреть тошно. Воздух в зале взорвался. Пламя Индевора взметнулось до самого потолка, превращая зал в доменную печь. Стены отозвались глухим треском, а где-то наверху с воем сработала система экстренного охлаждения. — ВОН!!! — взревел он, и этот рык, казалось, вытолкнул их из зала физической силой. — Спасибо большое! — выкрикнула Церис перед тем, как в последний момент выскочить в коридор, оглушительно хлопая дверью прямо перед волной огня. — И прощайте! Буду рада никогда вас больше не видеть! Так не сбавляя хода, Церис покинула стены этого неприятнейшего помещения. Она просто хотела как можно скорее оказаться подальше от раскалённого металла, озона и людей, которые считали, что имеют право распоряжаться её жизнью. **** И только лишь уже в машине Церис судорожно выдохнула, чувствуя, как мелко задрожали пальцы от пережитого стресса.Подобные всплески эмоций она не любила, но знала твердо: если приходится драться — нужно побеждать. С её губ сорвался короткий смешок. — Видели? А я вас предупреждала… — она посмотрела на Незу с дикой, яростной гордостью. — Он меня ненавидит. Я его презираю. Теперь-то мы можем вернуться к моей работе? К нормальной, человеческой уборке, а то пока я просидела весь день у этих полицейский, даже страшно представить что там в академии творится? Незу молча залез в машину и дал знак водителю заводить мотор. На пятом этаже агентства в одном из окон всё еще полыхало яростное пламя. — Мы возвращаемся в академию, Церис, — тихо сказал директор. — Но не обольщайся, что Комиссия оставит тебя в покое.