Часть 2 - Глава 2 "Сорняки войны"

Когда замок в её маленькой комнате щелкнул, Церис впервые за сутки позволила себе выдохнуть. Это было крошечное помещение в крыле общежития, которое любой другой назвал бы каморкой, но для неё оно стало первой в жизни крепостью. Здесь пахло сушеной лавандой, которую ей когда-то подарила Миднайт, и чистым постельным бельем. Она не стала включать свет. В полумраке она разделась, аккуратно сложив вещи, и забралась под одеяло. Матрас был в меру жестким, подушка — прохладной. Для кого-то "дом" означал семью или город, для Церис домом была эта кровать и тишина, гарантировавшая, что в ближайшие часы ей не придется никого убивать или драться. "Я дома. Я в безопасности", — подумала она, закрывая глаза. Больше её не мучили кошмары. После ментального истощения допросов и жара Индевора, сон накрыл её как тяжелое, ласковое одеяло. Она засыпала с едва заметной улыбкой, искренне веря, что завтрашнее утро вернет ей её швабру, её невидимость и её покой. **** Утро началось привычно: будильник, холодная вода, серая рабочая форма. Но стоило ей выйти в коридор с тележкой, как реальность начала "фонить". Раньше ученики пробегали мимо, задевая её плечом и не извиняясь — она была для них частью интерьера. Теперь всё изменилось. Группа ребят из параллельного класса притихла, когда она проходила мимо. Они не шептались, они просто смотрели. С любопытством, как на экзотическое животное, которое внезапно заговорило. Ученики 1-А реагировали острее. Мидория, столкнувшись с ней у лестницы, замер и поклонился так низко, что едва не вписался лбом в перила. — Доброе утро, Церис-сан! — выпалил он, даже не поднимая головы. В его глазах, когда он наконец выпрямился, горел пугающий восторг исследователя. Урарака застыла рядом, глядя на неё с виноватой благодарностью. Ей явно было стыдно за то, что всё это время она видела в Церис просто обслуживающий персонал, а не человека, который в итоге закрыл их собой. Бакуго застыл в конце коридора. Он не двигался, вперившись в неё тяжелым, недобрым взглядом — словно решал, стоит ли нападать прямо сейчас. Его явно лихорадило от осознания: женщина, которая вчера вытирала пыль с его парты, сегодня оказалась сильнее всех, кого он знал. Церис не опустила глаз. Напротив, она расправила плечи, и на мгновение в её взгляде мелькнуло нечто такое, от чего Бакуго непроизвольно сделал шаг назад. Это была холодная, отточенная веками уверенность существа, для которого битва была естественнее сна. "Смотрите, детишки, — пронеслось в её голове с едкой, почти сладкой ухмылкой. — Вы увидели лишь тень. Крупицу того, на что я способна. Если бы я показала вам "себя" настоящую, вы бы забыли, как дышать". Эта мысль на секунду опьянила её. Ей, как профессионалу, прошедшему через ад Арены, было чертовски лестно видеть этот невольный страх и уважение в их глазах. Ведь сила была единственным "товаром", которым она торговала десятилетиями, и спрос на него в Юэй оказался неожиданно высоким Но тут в душе что-то сомнительно сжалось, кольнуло ледяной иглой вопроса: "Кто же ты на самом деле, Церис? И ты правда хочешь вернуться в тот ад? Разве ты об этом покое мечтала?" Церис почти бежала от этих взглядов. Остаток утра она провела, вгрызаясь в работу с удвоенной силой, словно пытаясь отскрести от себя чужое внимание вместе с грязью на кафеле. **** А когда пару часов спустя она наполняла ведро в техническом помещении, дверь за ее спиной распахнулась. На пороге возник Ямада. Без своего сценического драйва он выглядел непривычно серьезным. — Привет, Церис-тян, — он прислонился к косяку. — Мы вчера с Немури места себе не находили. Ты как? — Я в порядке, Ямада-сан, — Церис выжала тряпку с сухим, резким звуком. — Полиция — это просто формальность. Ничего серьезного. Я уже вернулась к работе, как видишь. — Слушай, мы тут... в общем, ребята в шоке. Ты реально дала прикурить тем злодеям! Незу сказал, ты спец по скрытым операциям? Почему не говорила? — Я просто уборщица, Ямада-сан, — Церис так и не подняла глаз от воды. — Была ей вчера, остаюсь ей сегодня. — Да, я вижу... — Мик сделал шаг ближе, его голос стал тихим и предостерегающим. — Послушай, ты же понимаешь, что "просто работы" больше не будет? Незу уже... — Еще раз повторюсь: Незу знал, Незу разрешил, а остальное имеет свои причины, — резко перебила его Церис. — Лучше скажи, как там Аизава? Она не хотела слушать про Незу. Не хотела слышать, что её покой официально объявлен мертвым. Каждое слово Мика о "будущем" было как наждак по свежей ране. Нужно было сменить тему, пока она не наговорила лишнего. — Ты видел его сегодня? — добавила она уже мягче, всё еще не оборачиваясь. Мик моргнул, сбитый с толку её напором. — А... Шота? Да, он в больничном крыле. Врачи говорят, жить будет, но он сейчас похож на египетскую мумию. Исцеляющая Девочка сотворила чудо, но... — Я поняла. Мне нужно закончить с коридором у лазарета. — Церис подхватила ведро. Вода в нем качнулась, отражая блики ламп. — Прости... что ты не знал. Она прошла мимо него, чувствуя, как внутри всё вибрирует от напряжения. Мир больше не был тихим — он стал тесным. Раньше она видела в Ииде Тенье просто старательного парня, теперь он кланялся ей, как официальному лицу. Раньше Бакуго был просто шумным подростком, теперь он был угрозой её тишине. Ей нужно было к Аизаве. Не за благодарностью — она знала, что Шота не из тех, кто рассыпается в спасибо. И даже не из-за вины... А именно из-за того, что он был причиной её нынешнего положения. Те сны, сводившие её с ума, стали клеткой, а спасение Аизавы — ключом, который она сама же повернула в замке. Ей нужен был его холод. Его привычное, раздражающее "рационально/нерационально", которое бы подтвердило: она всё еще Церис. Но стоило ей переступить порог его палаты и увидеть его — неподвижного, замотанного в бинты, пострадавшего из-за того, что она слишком долго медлила в тени — как все заготовленные слова застряли в горле. Она молча прошла внутрь и принялась за работу. Аизава долго молчал, наблюдая, как Церис с фанатичным упорством оттирает пятно на металлической ножке кровати. Его глаза, едва видимые сквозь щели в бинтах, были сухими и колючими. — Рациональнее было бы просто заменить кровать, — глухо произнес он. — Ты скоро дыру в металле протрешь. Церис замерла, но не подняла головы. — Кровать нормальная. Пятно лишнее. — Как и твои навыки в USJ, — Аизава не поменял тона. — Я пересмотрел записи. Ты не гражданская, Церис. То, как ты перехватила инициативу у Шигараки... это не "адреналин". Это база. Причем не геройская. Церис наконец выпрямилась, бросив тряпку в ведро. Вода плеснула через край, пачкая пол. — Геройская или нет — какая разница? Ты дышишь. Дети не в морге. Можешь выписать мне штраф за отсутствие лицензии, когда сможешь держать ручку — Штрафа не будет, — Аизава попытался пошевелить рукой, но лишь поморщился. — Будет отчет. Незу прикрыл тебя перед полицией, назвав твое вмешательство "санкционированным". Но Комиссия не идиоты. Они видят в тебе ресурс, который гуляет без поводка. Церис едко усмехнулась, скрестив руки на груди. — Поводок уже пытались накинуть. Твой директор возил меня к Индевору. Потрясающий человек — от его самомнения в кабинете кислорода не хватает. — Ты ему надерзила, — это был не вопрос, а утверждение. — Я сказала ему правду про его методы воспитания. Мы расстались на том, что он пообещал меня больше никогда не видеть. Меня это устраивает. — А меня — нет, — Аизава наконец поймал её взгляд. — Индевор— это полбеды. Хуже, если тобой заинтересуются те, кто стоит выше него. Слушай внимательно, Церис. Я не собираюсь выпытывать, в каких горячих точках ты нахваталась этого дерьма. Мне плевать на твое прошлое, пока оно не бьет по моим ученикам. Но помни: теперь ты — часть Юэй. Твоя анонимность сгорела. И твои ошибки отныне приведут напрямую к тому, что ты навлечешь беду на школу. Комиссия ждет, что ты оступишься… Знала бы то, как они любят искать себе мишени. Церис сжала тряпку так, что побелели костяшки. Никаких "спасибо", никакой поддержки. Только сухая констатация факта: её жизнь — снова поле боя. И в этот момент в ней что-то лопнуло. Она просто размахнулась и бросила грязной тряпкой прямо в Аизаву — Бе-бе-бе! Вот дурак, нафиг мне твои лекции сейчас? — она сложила пальцы в издевательском жесте. — Сказал бы лучше "спасибо". Я не твоя ученица, не надо мне мозги вправлять! А то лежишь тут важный, пока кости переломаны. Я сделала то, что считала нужным, и ответственность понесу сама. Поэтому лежи, молчи и выздоравливай. А то я тебе так жопу надеру, пока у тебя руки связаны, да так, что Ямаде жаловаться будешь! Она комично скорчила гримасу, пародируя его голос: — "Ай! Ямада, спаси меня! Мне Церис сняла штаны и по жопе отлупила! Ах, моя бедная попочка! Ах! Ах!" Всё. Пока! Быркнула она, подхватила ведро и вылетела из палаты, оглушительно хлопнув дверью напоследок. Грохот вышел таким, что, казалось, штукатурка со стен должна была посыпаться прямо на голову несчастному Сотриголове. Церис замерла в пустом коридоре, глядя в одну точку. Пальцы до боли сжимали дужку ведра, а сердце колотилось где-то в горле. В голове набатом пульсировало: "Дурак. Рациональный, забинтованный, неблагодарный дурак!" Она чувствовала себя одновременно идиоткой и героем. С одной стороны — она только что швырнула грязную тряпку в самого сурового учителя академии. С другой — это было единственное, что помогло ей не разрыдаться от его лекций о "ресурсах" и "поводках". Ей хотелось вернуться и стукнуть его еще раз, просто чтобы он перестал быть таким... правильным. Чтобы он увидел в ней человека, а не "проблемный актив". — Ого! Какие страсти в нашем тихом омуте! — раздался вкрадчивый, пропитанный иронией голос. Церис едва не выронила ведро и подпрыгнула на месте. Прислонившись к стене чуть поодаль, стояла Немури. Миднайт выглядела как всегда безупречно, а в её глазах плясали лукавые искорки. Она явно слышала и хлопок двери, и, возможно, часть тирады. — Ну что? — Немури подошла ближе, игриво поправив очки... Раздраженная до предела, Церис всплеснула руками, едва не задев пролетавшую мимо муху. — Какой результат?! — взорвалась она. — Назвала его идиотом, бросила в него грязную тряпку и пообещала стянуть штаны! Ибо нехер! Достал он меня, Немури! Просто достал! Она выпрямилась, нахмурила брови и, придав лицу максимально унылое и отрешенное выражение, идеально скопировала монотонный, сухой голос Аизавы: — "Церис, это нерационально... Церис, ты ресурс без поводка... Церис, ты пропустила пятно в углу!" — Она фыркнула и топнула ногой. — Тьфу на него! Теперь мне окончательно понятно, почему у него до сих пор нет девушки! С таким характером только кактусы выращивать! Вот пусть лежит теперь в гордом одиночестве и получает поцелуи исключительно от престарелой Исцеляющей Девочки! Так ему и надо! Секунду в коридоре стояла тишина, а затем Миднайт просто "сломалась". Она запрокинула голову и расхохоталась так громко и искренне, что её смех эхом раскатился по всему этажу лазарета. — О боже! — выдавила она сквозь смех, хватаясь за плечо Церис, чтобы не упасть. — Церис, ты чудо! Я... я клянусь, я говорила ему то же самое три года назад! Слово в слово! Церис посмотрела на хохочущую подругу, её губы непроизвольно дрогнули, и через мгновение она сама начала смеяться. Всё напряжение последних дней — допросы, Индевор, страх перед будущим — вдруг выплеснулось в этом безумном, очищающем смехе. Они стояли в коридоре элитной академии героев: одна из самых желанных женщин Японии и "уборщица" с тёмным прошлым, и обе хохотали до слез над забинтованным ворчуном, который за дверью наверняка пытался понять, за что ему всё это. На этот короткий миг мир Церис снова стал прежним. Тесным, уютным и до краев наполненным запахом лаванды и нормальной, человеческой чепухи. **** Прошло почти две недели. Шум вокруг инцидента в USJ начал утихать, оседая пылью в архивах полиции и памяти учеников. Жизнь Церис, к её огромному облегчению, попыталась вернуться в старое русло. Конечно, кое-что изменилось. Мидория теперь возникал рядом с ней по три раза на дню, сияя глазами и пытаясь разузнать "технические характеристики" её движений, отчего Церис чувствовала себя ходячей энциклопедией боевых искусств. А вот Шото Тодороки оставался всё тем же — холодным, отстраненным подростком, чьи льдистые глаза подозрительно напоминали Церис о его вспыльчивом отце. Как-то раз, увидев его в одиночестве у окна, Церис невольно вздрогнула, вспомнив пламя Индевора и его рык. Она тряхнула головой, отгоняя липкие воспоминания, и, достав из кармана шоколадку, выкрикнула: — Эй, Тодороки, лови! Шоколадка полетела в парня. Тот поймал её на автомате, озадаченно глядя вслед уборщице, которая уже скрылась за поворотом, насвистывая под нос. А к моменту триумфального возвращения Аизавы с больничного, в учительской царил форменный хаос. Церис вместе с Миком устроили настоящий концерт. Ямада рвал струны, а Церис, поддавшись общему безумию, затянула всеми любимый и ненавистный "Олений пенис". Даже Миднайт присоединилась: голоса у неё не было совершенно, зато души и желания петь — на троих. Это было то самое счастье, о котором Церис мечтала на Арене Крови. Простая, шумная, человеческая жизнь. И даже то, что её веер официально изъяли "до выяснения обстоятельств", не портило ей настроения. Она почти поверила, что победила систему. Пока на телефон не пришло короткое сообщение: "Тренировочный полигон Гамма. Сейчас". **** Церис зашла в зал, тяжело толкая перед собой тележку. Колеса привычно поскрипывали на полированном полу, и этот звук обычно успокаивал её, но сегодня зал Гамма встретил её странной, давящей тишиной. Она была вымотана. Последний час она провела в саду, воюя с разросшимися кустами жасмина. Плотный рабочий комбинезон, слегка испачканный в коленях, казался ей сейчас самой удобной одеждой в мире. Грубые садовые перчатки еще торчали из заднего кармана, а в волосах запуталось несколько сухих листиков. Пятно земли на щеке только добавляло ей домашнего, мирного вида. Она сейчас меньше всего походила на бойца — скорее на уставшего садовника, который мечтает о чашке чая и коротком отдыхе. — Аизава-сан? — Церис остановилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Она даже не сразу заметила класс 1-А, замерший в полной боевой готовности у дальней стены. — Вы просили зайти. Если это по поводу матов в секторе Б, то я закончу через час, только инструменты уберу... — Забудь про маты, Церис, — Аизава даже не обернулся. Он стоял перед классом 1-А, который замер в полной боевой готовности. — Класс! Слушайте задачу. Перед вами — ваш противник на сегодня. Объект скрытный, маневренный, с нетипичным стилем боя. Тот, кто первый сможет наложить на неё захват или коснуться её так, чтобы это считалось фатальным ударом — получает "автомат" за практический экзамен. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция. Двадцать пар глаз уставились на Церис, что растерянно сделала шаг назад. — ЧТО?! — девушка выронила тряпку. Рука на автомате дернулась за спину, к привычному весу веера, но пальцы схватили лишь воздух. Оружия не было. — Еб твою мать, Шота! Ты с ума сошел? Что за шутки? Я не собираюсь драться с детьми! — Если ты проиграешь им, Церис, я заставлю тебя чистить весь сад зубной щеткой, — сухо бросил Аизава, и в его голосе промелькнула та самая мстительная искорка за брошенную в лицо тряпку. — Время пошло. Нападайте. — Шота, ты издеваешься?! — взвизгнула она, пятясь. — У меня ещё два сектора не убрано! Я не боевой манекен! — Пять секунд пошло, — проигнорировал её Аизава. Его глаза на миг вспыхнули алым, а волосы приподнялись вверх, явно приказывая детям, что если они не сдвинуться с места, то кара постигнет уже их. — Нападайте, или все останетесь на пересдачу! Первым, предсказуемо, сорвался Бакуго. — Мне плевать, кто ты такая, швабра! — взревел он, ладони начали искрить, выбрасывая микровзрывы. — Но если ты та, кто был в USJ, то покажи, на что способна! СДОХНИ! Церис едва успела отшвырнуть в сторону пакет с мусором. В её глазах на мгновение вспыхнула холодная, яростная "Уса". Она поняла: этот бинтованный манипулятор не шутит. Он решил выставить её на потеху классу, чтобы сорвать последние лохмотья её мирной жизни. "Ладно, Шота..." — подумала она, — "Ты хотел проверить мои когти? Смотри, как бы я не отстригла тебе лишнего". Она не хотела убивать детей…. Вспышка. И Церис едва успела уйти перекатом. Там, где секунду назад стояли её ноги, пол вздулся и почернел от взрыва. — СДОХНИ! — Бакуго летел на неё, используя взрывы как реактивные двигатели. Его лицо исказила гримаса дикого восторга и ярости. "Спокойно, Церис. Это дети. Не ломай ему шею. Будь нежнее. Это не Арена", — твердила она себе, как мантру. На чистом рефлексе, когда Кацуки был уже в метре, она резко взмахнула пустой рукой, привычным движением призывая режущий поток воздуха, который должен был отбросить противника к стене. Но ничего не произошло. Лишь слабое, почти издевательское дуновение коснулось волос Бакуго, даже не замедлив его рывок. Сердце пропустило удар. Без веера она была словно птица с подрезанными крыльями. Она вскочила, её взгляд лихорадочно заметался по залу. Вскоре в руках оказалось единственное доступное оружие — длинное деревянное древко, подпорка для молодых деревьев, которую она прихватила из сада. Никакого веера. Никакой власти над ветром. Только дерево, голый опыт и её собственные мышцы. — Мидория, не стой столбом! — выкрикнул Иида, уже разгоняя свои двигатели. Часть учеников — Момо, Минэта, Тсую — замерли в нерешительности. Нападать толпой на "гражданскую" с палкой казалось им неправильным. Но Бакуго было плевать на мораль. — Взрывной рывок! — Кацуки сократил дистанцию. Церис не стала блокировать. Она сделала шаг в сторону, пропуская его мимо себя, и коротким, ювелирным движением древка подбила его под колено. Бакуго, не ожидавший такой приземленной "грязи", кувыркнулся через голову, едва не врезавшись в подоспевшую Урараку. — Пятеро... четверо... — монотонно считал Аизава. Он стоял у стены, сложив руки на груди. Его взгляд, холодный и внимательный, непрерывно сканировал поле боя. Он не моргал, фиксируя каждую деталь: как Церис распределяет вес, как дети мешают друг другу в тесноте, как Бакуго теряет контроль от ярости. Он был здесь не как боец, а как судья, который не пропустит ни единого промаха. — Ах ты ж садист злопамятный! — выкрикнула Церис, уворачиваясь от ледяной волны, которую запустил Тодороки. Лед сковал пол, превращая его в каток. Церис вовремя воткнула древко в стык между плитами, используя его как опору, чтобы взмыть вверх. Пропустив волну холода под ногами, она замерла на вершине ледяного пика. Балансируя на самом краю, она посмотрела сверху вниз на Шото. Тот стоял неподвижно, используя только правую сторону, словно левая была парализована. — Эй, парень! — Церис оскалилась. — Ты же вроде и пламенем владеешь? Мне казалось, с таким папашей ты должен понимать: если нападаешь, то делай это на совесть! Шото замер, его взгляд стал колючим. Церис же, не давая ему вставить ни слова, продолжила с жесткой усмешкой: — Я видела твоего батю в деле — от его огня стены плавились. А ты что, решил меня просто заморозить, чтобы я не перетрудилась? Настоящий бой не прощает твоих детских обид. Если не хочешь сгореть сам, то хотя бы не дай мне здесь окончательно замерзнуть! Где твоя вторая половина?! Зрачки Шото сузились. Он не ожидал, что "уборщица" не просто знает про его отца, но и смеет бросать ему это в лицо прямо во время боя. Но времени на раздумья не было. Мидория, наконец, решился и рванул вперед, заставляя воздух вокруг вибрировать: — Простите, Церис-сан! Пяти процентный... Крушитель! Воздух содрогнулся. Церис поняла: если она останется здесь, её просто задавят массой и причудами. Ей нужно было то, в чем она была лучшей — тьма и хаос. Она с силой ударила древком по ледяному гребню, разбивая его на сотни мелких осколков, создавая ледяную завесу. Под прикрытием белой пыли она метнула в сторону Бакуго свой пакет с мусором. Тот, ожидая атаки, инстинктивно взорвал его. По залу разлетелись ошметки травы, земли и грязной листвы. — ГДЕ ОНА?! — заорал Бакуго, вытирая лицо от мокрой земли. Церис уже не было в центре. Она растворилась. Полигон Гамма с его лабиринтами строительных лесов и металлических платформ стал для неё идеальным укрытием. Но чтобы окончательно сбить детей с толку, ей нужно было нечто большее, чем просто скорость. Стиснув зубы от натуги, она заставила свою волю подчиниться. Без веера это было всё равно что пытаться разжечь костер под проливным дождем, но в полумраке под потолком, рядом с её ладонью, всё же соткалось нечто. Крошечное, полупрозрачное пятно тумана, которое через секунду обрело очертания призрачной бабочки. Это было жалко по сравнению с её прежней мощью, но этого хватило. Пока бабочка, едва заметно мерцая, метнулась в сторону Бакуго, отвлекая его внимание на ложный след, сама Церис уже скользила по ржавым балкам с другой стороны. Она видела мир глазами этого маленького туманного соглядатая — искаженно, в серых тонах, но этого было достаточно, чтобы знать, где находится каждый ученик. Она свалилась на Ииду сверху, когда он проносился под ней. Обхватила его ногами за шею и инерцией впечатала в пол, тут же исчезая в тенях вентиляционных коробов. Секундой позже, ориентируясь по вспышкам, которые видела её бабочка, она выбила опору из-под Каминари, заставив его ударить током своих же. Для класса она превратилась в призрак. Они видели лишь призрачное мерцание в одном углу, пока сама она наносила удары из другого. Но главная её цель была не здесь. Её глаза горели яростью, направленной на одну конкретную забинтованную фигуру у стены. "Я тебе покажу "живой тренажер". Я тебе устрою "автомат", Шота", — кипело у неё в мозгу. Она двигалась бесшумно, как уса в ночи. Обошла Тодороки, который всё еще пытался вычислить её положение по звуку. Проскользнула мимо взбешенного Бакуго. Она была уже в паре метров от Аизавы. Её пальцы крепко сжимали древко. Она уже представляла, как сейчас приложит его по здоровому плечу, а потом отлупит по этой неблагодарной спине за то, что он превратил её жизнь в цирк. Она замахнулась, уже выходя из тени прямо за его спиной... — Время вышло, — сухо произнес Аизава, даже не оборачиваясь. — Ученики... вы проиграли. Полный провал. Деревянное древко замерло в воздухе. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только судорожным дыханием побитых и перепачканных в пыли учеников. — Какого... — Бакуго рухнул на колени, упираясь дрожащими руками в пол. — Мы её даже не коснулись... Стоявшая за спиной Аизавы женщина едва сдерживала дрожь. Ярость затопила горло так, что стало трудно дышать. Она была в миллиметре от того, чтобы сорвать на нем злость, чтобы этот единственный удар принес ей хоть какое-то облегчение. — Тренировка окончена. Опусти палку, — Шота медленно повернулся к ней. В его глазах не было ни капли раскаяния, только холодное, колючее удовлетворение. — Рационально выполненная задача. Иди достригай кусты. Она так долго и мучительно пыталась сохранить свою новую жизнь такой тихой и спокойной какой она была — с её запахом жасмина, скрипом тележки и тишиной садов, — а он разрушил всё это за пятнадцать минут. Её опять вытащили на свет, опять насильно заставили вспомнить вкус крови на губах и этот проклятый азарт охоты, который она поклялась забыть. И её даже не спросили хотела ли она этого вообще?! Просто использовали как удобный инвентарь, а потом выключили, как сломанную игрушку. — Ты... — прошипела она, и этот голос был похож на хруст ломающегося льда. — Ты просто... кусок... забинтованного... дерьма, Шота! Древко с оглушительным треском врезалось в пол — дерево не выдержало и лопнуло, разлетаясь щепками. Не сказав больше ни слова, она развернулась и почти бегом вылетела из зала, оставив класс 1-А и их учителя в тяжелом, гнетущем молчании. Церис хотелось убежать. От всего, от этих стен, от пронзительного взгляда Аизавы, а главное — от самой себя. От той "Усы", которая уже успела приоткрыть дремлющий глаз и теперь довольно потягивалась внутри неё, требуя продолжения, насилия и.... крови. Ей было тошно от того, как легко это вернулось. Как послушно мышцы отозвались на призыв к насилию, как быстро мозг начал просчитывать траектории ударов. Ей нужно было смыть с себя этот бой, смыть ощущение силы, которое Шота вернул ей против её воли. Стереть этот металлический привкус азарта, пока он не выжег в ней ту мирную уборщицу, которой она так отчаянно пыталась стать.