Часть 2 - Глава 3 "Спортивный фестиваль"

Неделя после "инцидента" на полигоне Гамма превратилась для Шоты Аизавы в затяжное упражнение по выживанию в условиях абсолютного нуля. Церис не кричала, не била посуду и не требовала извинений. Она выбрала тактику, против которой его причуда "Стирание" была бесполезна. Она просто вычеркнула его из реальности. В учительской по-прежнему стоял её смех, когда она травила байки Мику или обсуждала новые сорта лаванды с Миднайт. Но стоило Аизаве переступить порог, как Церис мгновенно замолкала. Она проходила мимо него, как мимо пустого места, обдавая лишь холодным сквозняком. Её месть была тихой и филигранной. Аизава обнаружил, что его любимая кружка с котиком — та самая, которую Церис всегда мыла первой, — теперь сиротливо стоит в самом дальнем углу полки, покрытая тонким слоем пыли, в его рабочем кресле внезапно "забывали" мокрую тряпку, а когда он просил передать ему отчеты, Церис просто клала их на стол в паре метров от него и уходила, даже не повернув головы. — Она меня изводит, — глухо произнес мужчина, когда в очередной раз обнаружил, что его спальный мешок после чистки пахнет не привычным кофе и пылью, а "Альпийскими лугами" настолько интенсивно, что у него начали слезиться глаза. — Ой, да ладно тебе, Шота! — Мик хлопнул его по плечу, едва сдерживая смех. — Ты сам виноват. Выставить её "живым тренажером" перед детьми? Это было... ну, очень в твоем стиле, но совершенно не по-человечески. — Это было рационально, — огрызнулся Аизава. — Ей нужно было размяться, а им — увидеть реальный стиль боя. — Рационально или нет, но у нас в учительской скоро сосульки с потолка потекут, — вздохнула Миднайт, поправляя очки. И примерно так и было, а когда Аизава в очередной раз попытался незаметно стащить чистую ложку из общей корзины, и Церис, не глядя, ловко перехватила его руку своей шваброй, припечатав пальцы к столу с сухим "Руки мыл?" Мик жалобно посмотрел на Немури и прошептал: — Я больше так не могу, — прошептал Мик, прячась за монитором. — Она вчера налила мне чай с тремя ложками сахара и улыбнулась, а когда Шота попросил воды, она просто указала ему на кран и фыркнула так, что у него волосы шевельнулись. — Нужно действовать, — решительно кивнула Миднайт, поправляя очки. — Нам нужен старый добрый метод принудительной изоляции. **** Операция "Мирный договор" началась под предлогом инвентаризации в секторе Г. Церис зашла на склад старого инвентаря, ворча под нос на Немури, которой "срочно и жизненно необходимо" понадобилось найти там коробку со старыми судейскими флажками. Склад встретил её полумраком, запахом талька и стройными рядами свернутых гимнастических матов. — Немури? Здесь черт ногу сломит! — выкрикнула она, пробираясь вглубь помещения. В ответ раздался сухой щелчок и глухой удар дерева о металл. Мгновенно обернувшись, девушка дернула ручку тяжелой двери. Заперто. Снаружи явно что-то подставили. — Эй! Открывайте! Это не смешно! — кулак с силой впечатался в дверное полотно. — Бесполезно, — раздался из темного угла знакомый сонный голос. От неожиданности Церис подпрыгнула. Там, уютно устроившись в желтом спальном мешке прямо на куче гимнастических матов, лежал Аизава. Он даже не потрудился открыть глаза. — Шота?! Ты что тут забыл? — Мик сказал про партию бракованных лент, — глухо отозвался он. — Зашел проверить, прилег на секунду и услышал, как дверь подперли шваброй. Эти двое невыносимы Скрестив руки на груди, Церис почувствовала, как в груди новой волной закипает ярость. — И ты просто лежишь? Даже не попытаешься выйти? — Рациональнее будет подождать. Рано или поздно им надоест. К тому же, здесь тихо. От этого спокойствия у девушки дернулся глаз. Сделав шаг вперед, она сорвалась на крик: — Тихо?! Ты выставил меня манекеном перед детьми! Лишил покоя, заставил драться, а теперь просто хочешь "тихо полежать"? Наконец, Аизава приоткрыл один глаз. Его взгляд, абсолютно невозмутимый, бесил сильнее любых слов. — Ты даже не поцарапалась. Раскидала их за пять минут и даже не вспотела. Не вижу причин для этой... драмы. Разминка была тебе полезна. От такого заявления Церис буквально задохнулась, хватая ртом воздух. — Размяться?! Ты... ты... сухарь забинтованный! Наконец терпение лопнуло. Схватив ближайшую подушку от мата, она с размаху "тюкнула" его по голове. — Эй! — Шота попытался закрыться, но в тесном пространстве мешка был беспомощен, как гусеница в коконе. — Никакого уважения! — войдя в раж, Церис перевернула его вместе с мешком на живот. — "Не видишь причин"? Сейчас я тебе их покажу! Недолго думая, она отвесила ему пару звонких, чисто "материнских" подшлепников по надежно упакованной в спальник пятой точке. — Это тебе за маты! Это за швабру! А это за то, что ты невыносимый зануда! Аизава, за плечами которого были битвы с опаснейшими преступниками, оказался полностью выбит из колеи. В тесном мешке навыки ближнего боя не работали, да и как сражаться с женщиной, которая лупит тебя, как нашкодившего школьника? — Церис... хватит... это... ай... нерационально! — ворчал он в пол, пытаясь выпутаться, пока его лицо медленно принимало оттенок спелого помидора, пока она продолжала "воспитательный процесс". Тем временем за дверью, затаив дыхание, стояли Мик и Немури. Доносящиеся глухие удары, вскрики Аизавы "Да хватит уже!" и яростное ворчание Церис заставляли их едва ли не светиться от любопытства. — Ну что? — шепотом спросил Мик, поправляя очки. — Открываем? — Погоди, — хихикнула Миднайт, прикрывая рот ладонью. — Послушай... Они уже начали разговаривать! Дадим им еще пять минут. Думаю, теперь он точно попросит у нее прощения. Ну, или хотя бы пообещает больше не звать ее на тренировки. И вскоре так и случилось: когда из за двери донеслось глухое, но в целом проигравшее : — Ладно, я признаю... это было не совсем тактично. Ты довольна? Отпусти мешок, я задыхаюсь. — Пока не скажешь, что ты дурак — не выпущу! — отозвалась Церис. — Я... рациональный дурак. Всё, хватит. Мир? Наконец услышав то, что хотел Мик с довольной миной убрал швабру и распахнул дверь. Первой вышла Церис — растрепанная, раскрасневшаяся, но с победным блеском в глазах. Следом, с достоинством побитого кота, выбрался Аизава. Не глядя на коллег, он прошел мимо, бросив лишь короткое: — Немури, флажков там нет. А ты, Мик...я с тобой еще поговорю... Закатив глаза, девушка фыркнула в сторону организаторов «заточения», но, поравнявшись с Аизавой, на секунду задержалась. — Завтра принесу твою кружку. Но мыть её будешь сам, — буркнула она. Едва заметный кивок Шоты и вспыхнувший в его глазах огонек облегчения поставили точку в этой истории. Так холодная война учительского закулисья, вошедшая в историю сплетен Юэй как битва "Отшлепанный кот", завершилась, и в академии наступил мир. **** Но что бы ни происходило в стенах учительской, реальность неумолимо брала своё. Наступил день Спортивного фестиваля. Школу в одночасье заполонили толпы: репортеры с камерами наперевес, фанаты в ярком мерче и про-герои всех мастей, которых Церис раньше видела только в новостных сводках. Пока студенты упорно готовились к стартам, учительская под руководством Незу начала больше напоминать штаб-квартиру суперзлодеев. Планы, которые чертили учителя на досках, скорее походили на стратегию захвата мира, а не на сценарий веселых игр. Например, когда Церис случайно услышала обсуждение "огненного рва" с высотой пламени в три метра, по её спине пробежала невольная дрожь. Эти люди явно не знали слова "умеренность". Фестиваль открылся оглушительным ревом трибун. Руководство решило ограничить доступ для обычных родителей, если те не были связаны с геройской деятельностью — официально ради "безопасности", а на деле, чтобы уменьшить риск судебных исков за "недостаточную надежность барьеров". Академия закипела, как перегретый котел. Но для Церис это значило лишь одно — её работа выросла в геометрической прогрессии. Наглые репортеры топтали ухоженные клумбы, а герои, совершенно не заботящиеся о чужом труде, тащили на своих тяжелых ботинках килограммы грязи на сверкающие полы Юэй. За испытаниями детей Церис наблюдала лишь урывками, периодически бросая взгляд на экраны. Но в какой-то момент её древние, отточенные веками инстинкты буквально закричали: что-то не так. Среди пестрой, орущей толпы зрителей, прикованных взглядами к арене, где дети пытались не погибнуть на минном поле или под прессом гигантских роботов, Церис заметила двоих. Они не смотрели на Бакуго, дерущегося с Тодороки за победу. Они не смотрели на Незу в VIP-ложе. Их взгляды, холодные и цепкие, были направлены прямо на неё — на невидимую уборщицу со шваброй в руках. Они наблюдали слишком долго и пристально, чтобы это можно было списать на случайность. Церис поспешила уйти в тень коридора. Сердце забилось чаще, вызывая в памяти неприятный холодок. — Черт... — прошептала она, ускоряя шаг. — И что им нужно? Они похожи на... И тут в голове всплыли слова Незу: "Не обольщайся, что Комиссия оставит тебя в покое". — Блять... Комиссия! — выдохнула она, осознав, кто именно взял её на прицел. От досады она с такой силой приложила швабру к полу, что дерево жалобно хрустнуло. Ощущение "обложенности" подтвердилось быстрее, чем она ожидала. Пробираясь сквозь людской поток в одном из переходов, Церис вдруг отчетливо услышала голос, прозвучавший будто прямо у самого уха: — Церис-сан, надеюсь, вы не забыли о наших условиях? В вашем положении не следует забывать, у кого в руках власть. Мы всё еще ждем... ваших ошибок. Девушка резко обернулась, едва не задев прохожего черенком швабры. Вокруг были только восторженные подростки и жующие попкорн зрители. Никого, кто мог бы это произнести. Вероятно, это была причуда одного из агентов — направленный звук или телепатия. Сжимая кулаки от бессильного бешенства и раздражения на саму себя за то, что позволила себе расслабиться и забыть про этих ублюдков, Церис развернулась и направилась в сторону дальнего сектора для VIP-персон. Там, за массивными звуконепроницаемыми дверями, царила тишина. Единственное, что ей сейчас было нужно — это пара минут спокойствия, чтобы унять дрожь в руках и решить, как жить в мире, где за каждым твоим взмахом тряпки наблюдают через оптический прицел. **** Индевор возвращался на трибуны, и каждый его шаг по бетонным плитам отдавался глухим, тяжелым эхом. Настроение было паршивым. Сначала — эта раздражающая встреча со Всемогущим, который со своей вечной улыбкой лез не в своё дело. Затем — Шото. Его сын, его величайшее творение, вел себя как упрямый глупец, отказываясь принимать собственную силу из чистого подросткового протеста. "Откуда в нем столько строптивости?" — мелькнуло в голове Индевора, и он тут же подавил эту мысль, не желая признавать в сыне собственные черты. Пока на арене шла битва конниц — бестолковое, по мнению Энджи, зрелище, в исходе которого для Шото он не сомневался, — у него оставалось время на встречу с Незу. Нужно было обсудить вопросы патрулирования и пару официальных запросов. В коридорах VIP-сектора царила благословенная тишина. Это было идеальное место, чтобы остыть и не спалить ненароком ковровое покрытие от очередного приступа ярости. Но стоило ему свернуть в технический пролет, как до него донесся голос. Тихий, хрипловатый, напевающий мелодию, которая совершенно не вписывалась в атмосферу праздника. "Мучиться от тоски — это не по-мужски... Мы с ними не близки даже на расстоянии вытянутой руки..." Индевор замер. Первая реакция была чисто механической: гнев. Кто позволил себе заниматься самодеятельностью в охраняемой зоне? Он хотел выйти из тени и рявкнуть, чтобы певица замолчала, но следующая строчка заставила его пламя на плечах на мгновение замереть, став неестественно ровным. "Мужчинам свойственно делать вид, как будто у них ничего не болит..." Слова били под дых. Это было не просто пение — это была трепанация его собственной жизни, проведенная без анестезии. Весь его образ, вся его империя, построенная на отрицании слабости, вдруг сжалась до этих нескольких строк. Он осторожно заглянул за угол. У окна, методично двигая шваброй, стояла та самая девчонка. Церис. Сейчас на её лице не было той яростной, злой гордости, которую она выплеснула ему в лицо в агентстве. Она выглядела спокойной, почти отрешенной, погруженной в свой ритм. Но это спокойствие пугало Индевора больше, чем её крики. Он вспомнил её слова: "Уж сделайте милость, порадуйте ребенка нормальным отцом, а не этим пылающим памятником самому себе". Энджи почувствовал, как внутри закипает протест. "Что она может знать? Просто уборщица, пыль..." Но он не двинулся с места. Он хотел что-то сказать. Хотел выйти. Но вместо этого просто стоял и слушал, как она поет о нем — о его вечной маске, о его страхе боли, о его одиночестве. Когда песня стихла, Индевор, не обнаружив себя, развернулся и быстро пошел прочь. Его шаги теперь звучали тише, будто он боялся спугнуть что-то, что только что коснулось его души. **** Кабинет Незу встретил его запахом дорогого чая и обманчивым спокойствием. — Вы задержались, Индевор-сан. Шото-кун как раз показывает впечатляющие результаты, — директор Юэй мягко улыбнулся, пододвигая чашку. — Шото делает то, ради чего был рожден, — отрезал Индевор, присаживаясь напротив. — Давай к делу. Комиссия запрашивала усиление патрулей на время фестиваля. Я готов выделить два отряда из своего агентства, но мне нужны гарантии, что это не превратится в политический цирк. Они говорили долго. О логистике, о бюджетах, об активах героев. Старатель вел себя как идеальный профессионал, чеканя каждое слово. Но когда папка с документами была закрыта, он не спешил уходить. — Кстати... та поломойка, которую ты ко мне привозил. Что, с ней еще не разобрались? — Она работает, — Незу хитро прищурился. — Без права выхода за территорию, под моим личным присмотром. — И Комиссия всё еще занимается этой ерундой? — Индевор дернул плечом, стараясь скрыть всплывающий в памяти мотив песни. — Следят за каждой шваброй? Бред какой-то. — Может и бред, — мягко согласился Незу. — А может и нет. Она их напугала, Энджи. Своей... неопределенностью. — Это дело было не моего агентства, — буркнул Старатель, . — Но покажи, что там у вас вообще произошло. Вроде это было связано с вторжением Лиги Злодеев в USJ? Чисто для полноты картины. Незу склонил голову набок, и в его глазах блеснула искра понимания. — Я пришлю файлы на твою защищенную почту в агентство. Думаю, профессионалу вашего уровня будет интересно взглянуть на... методологию боя. *** Спустя несколько часов Индевор сидел в своем кабинете в агентстве. День закончился не так, как он планировал: второе место Шото жгло его изнутри сильнее собственного пламени. Он пытался сосредоточиться на "геройских делах", на отчетах патрулей, но мелодия про "расстояние вытянутой руки" продолжала звучать в ушах. — Индевор-сан? — в дверь привычно постучала секретарь. — Вам пришла посылка из Юэй. Курьер сказал — лично от директора Незу. Она положила на стол плотный конверт. Индевор дождался, пока за ней закроется дверь, и вскрыл его. Внутри были сухие отчеты по инциденту в USJ и небольшая флешка. Он вставил её в компьютер. Экран осветил его лицо холодным синим светом. Сначала пошли сухие файлы с биометрией, а затем — видеозапись с камер наблюдения в зоне крушения. Индевор нажал "Play". Он ожидал увидеть панику. Ожидал увидеть, как гражданская девчонка в ужасе машет палкой, надеясь на чудо. Но экран показал иное. На зернистом видео Церис двигалась не как человек — как стихия. Индевор замер, забыв о чашке кофе в руке. Вот она раскрывает веер. Легкий жест — и злодей отлетает, словно сбитый тараном. Никакого пафоса, никакой подготовки. Вот она скользит между врагами, почти не касаясь бетона. Её движения были до ужаса экономичными. Она не "сражалась" — она зачищала пространство. Старатель нажал на паузу, когда на экране мелькнула вспышка молнии. — Бамбук... — прошептал он. — Она управляет стихией через обычную деревяшку? Он запустил видео заново. Снова и снова. Смотрел на то, как она манипулирует дождем и ветром, как призрачные бабочки сбивают прицел врагов. Но больше всего его поразило её лицо в момент разговора с Шигараки. Она стояла перед Ному — монстром, который едва не убил Аизаву, — и обмахивалась веером. Лениво. Рассеянно. Индевор медленно откинулся на спинку кресла. В кабинете стало тише, только едва слышно гуляло пламя на его плечах. Он не произнес ни слова. Не было ни восхищенных возгласов, ни гнева. Он просто сидел в темноте, а на экране в бесконечной петле Церис снова и снова складывала веер, глядя на лидера злодеев с ледяным превосходством мастера. — Кто же ты такая?...— произнес он в пустоту кабинета, и в его глазах, отраженных в экране, наконец-то вспыхнул не гнев, а жгучий профессиональный интерес. — Ты точно не уборщица. Он увеличил кадр, на котором она ухмылялась, и не понимая почему откинулся на спинку кресла и уставши выдохнул.