Часть 3 - Глава 2 "Синкансэн"

Неделя в Агентстве Номера Два оказалась для Церис испытанием похуже, чем допросы в Комиссии. Жизнь здесь подчинялась ритму отлаженного механизма: расписание тренировок, обеды по часам, строгие протоколы передвижения по коридорам. Стерильность Агентства давила. Люди, работавшие здесь, казались девушке похожими на идеально отшлифованные детали — такими же холодными, эффективными и абсолютно равнодушными. Для большинства сотрудников Церис стала чем-то вроде бракованного предмета интерьера. На неё бросали презрительные взгляды, её обходили стороной, словно опасаясь заразиться "неблагонадежностью", о которой якобы случайно проболталась Мицуби. Впрочем, саму девушку это вполне устраивало. Она никогда не стремилась к признанию и была искренне убеждена: для этих именитых выпендрежников цифры в рейтинге давно заменили совесть. В те же редкие часы, когда Индевор, заваленный отчётами и звонками из министерств, забывал о её существовании, Церис испытывала почти физическое облегчение. Она не хотела сражаться. Не хотела доказывать свою ценность. Поэтому, как только надзор ослабевал, она доставала припрятанную в жилом блоке швабру, "одолженную" у уборщицы, завязывала на голове косынку и, натянув резиновые перчатки, отправлялась патрулировать дальние углы коридоров. Ритуал уборки успокаивал, возвращая её в те времена, когда мир был простым и понятным. Правда, это до смерти бесило хозяина здания. Когда же вечером седьмого дня Церис методично оттирала пятно на плитке в пустом конференц-холле, за её спиной раздались тяжелые шаги. Она сразу поняла, кто это, так как в воздухе поплыл знакомый запах озона. — Ты опять с этой шваброй?! — голос Индевора гневно прогрохотал под сводами зала, заставив девушку поморщиться. Церис не спеша выпрямилась, опираясь на древко, и обернулась. Раздражение шефа было почти осязаемым. Видимо, её попытки сбежать от ответственности под предлогом уборки всё же довели "пламенного" начальника до белого каления. Последние дни он почти не разговаривал с ней после того "позорного", по его мнению, обморока, и девушка вовсю пользовалась этим, симулируя слабость при его каждой попытке загнать её в тренировочный зал. — Полы сами себя не помоют, Номер Два, — невозмутимо отозвалась она, поправляя выбившийся из-под платка локон. — У вас тут знаете сколько песка и пыли? Еще немного, и верблюды заведутся в этой песочнице. К тому же доктор велел мне избегать нагрузок. Вот я и избегаю. — Хватит паясничать. — Индевор сделал шаг вперед, и Церис почувствовала, как сухой жар коснулся лица. — Ты не уборщица. По крайней мере, не здесь. Твои показатели в норме, я видел отчеты. Твоя "немощь" уже начинает выглядеть как саботаж. Церис прищурилась, собираясь выдать очередную колкость, но мужчина перебил её резким жестом: — Завтра утром выезд. Собирайся. Ты едешь со мной в Хосу. — В Хосу? — Церис замерла, и в её глазах на мгновение мелькнула тень настоящего интереса. Она понятия не имела, что это — название магазина, секретного объекта или целого города. За пределами Академии, кроме участка и агентства она почти ничего не видела, и это незнакомое слово пробудило в ней почти детское любопытство: хотелось наконец увидеть "Японию" своими глазами. — С чего вдруг такая честь? — Там замечена активность, требующая моего личного присутствия, — отчеканил Индевор, игнорируя её тон. — И мне нужно увидеть, на что ты способна в реальной обстановке, раз в тренировочном зале ты предпочитаешь падать в обморок. Разрешаю взять снаряжение... что ты там обычно используешь? Запроси это у Мицуби. Церис медленно отставила швабру и недоверчиво посмотрела на мужчину. — Вы разрешаете мне взять оружие? После того как ваша хваленая Комиссия изъяла мой веер и едва не выписала запрет на использование даже зубочисток? Индевор нахмурился, его челюсти плотно сжались. В этом жесте было столько подавленной злости на бюрократов, что девушка невольно прониклась к нему каплей симпатии. Уж кто-кто, а она точно не любила этих "костюмников". — В Хосу мне нужен оперативник, а не мишень для битья, — буркнул он. — Если ты сдохнешь там только потому, что тебе нечем было отмахнуться, это ляжет пятном на мою репутацию. А я не люблю пятен. Найди себе что-нибудь в арсенале. — В арсенале? — Церис усмехнулась, развязывая платок. — Сомневаюсь, что среди ваших лазеров и титановых перчаток найдется что-то подходящее для меня. Но я поищу **** Когда спустя полчаса Мицуби вела Церис через технические этажи, по её прямой спине было легко прочесть: приказ Босса она до сих пор переваривала с трудом. Возле массивных герметичных дверей секретарша на мгновение замерла, прикладывая карту к сканеру, и обернулась, укоризненно поджав губы. — Арсенал Агентства укомплектован по последнему слову техники, — начала чеканить она, как только тяжёлые створки с шипением разошлись в стороны. — Индевор-сан лично одобрял каждую модель. У нас эксклюзивные контракты с лучшими лабораториями поддержки. Они вошли в хранилище, и Церис невольно прищурилась от холодного света ламп. Зал больше напоминал музей будущего, чем склад оружия. Пока Мицуби, словно заправский гид, вела её вдоль стеллажей, перечисляя достоинства клинков из высокоуглеродистой стали, шоковых перчаток и метательных устройств с наведением, Церис медленно шла следом. Девушка остановилась в паре шагов от ближайшего стеллажа, так и не вынимая рук из карманов. На подставках сияли полированные поверхности, матовый титан и сложные переплетения проводов, но Церис видела во всём этом лишь мёртвый металл, требующий батареек и бесконечных инструкций. Ей не нужны были эти клинки, закалённая сталь и технологичные примочки, не нужны гениальные суперкостюмы со странными устройствами. Всё это было слишком "геройским". Слишком правильным. Слишком чужим. Она хотела лишь быть собой. Хотела снова стать свободным ветром, стихией, самой погодой... Ей нужен был лишь веер. Любой, не обязательно древний артефакт — лишь тот, который она ощутит как часть себя. Тот, с которым она вновь сможет стать бабочкой — Усой: лёгкой, стремительной и свободной. А здесь, среди датчиков и лазеров, бабочкам не было места. — Это всё не то, — тихо прервала она поток восторженных характеристик Мицуби, так и не сдвинувшись с места. — Простите? — Секретарша осеклась на полуслове. — Но это лучшее снаряжение... Церис не ответила. Она уже знала, что ей нужно. Память услужливо подсказала образ единственной вещи во всём этом здании, которая не казалась ей чужой. "Подсобка", — подумала она и резко развернулась. Игнорируя недоумение женщины, Церис пошла прочь из стерильного зала. Ей нужна была та обычная, живая комната, пропахшая дешёвым табаком и заваренным чаем, где когда-то во время уборки она наткнулась на чей-то потерянный веер. Тогда, верная прошлому горькому опыту, она не посмела к нему прикоснуться. Но сейчас... сейчас эта покинутая вещь была ей нужнее сотен технологичных игрушек. — Да куда же вы?! — воскликнула Мицуби, едва поспевая за ней в узкой юбке. Но Церис не слушала. Она шла к "самой себе" — такой же сломанной и потерянной, как и её собственная жизнь в этом мире. Наконец она ворвалась в нужную каморку. Под удивлёнными взглядами пары работников Церис решительно отодвинула один из шкафов. Как и она предполагала — эта вещь все еще была там: тонкий предмет застрял в щели между старым металлом и стеной. Она протянула руку и с усилием вытянула находку. Это был веер. Обычный, дешевый, из потемневшего бамбука и плотной, местами надорванной ткани. На нем когда-то был нарисован традиционный пейзаж, но теперь краски выцвели, а одна из крайних спиц была надломлена. Видимо, кто-то из уборщиц принес его летом, чтобы спасаться от жары, да так и забыл. Церис раскрыла его. Резкий звук прозвучал в тишине комнаты неожиданно грозно. Веер был разбалансирован, он пах пылью и забвением, но еще в тот день, когда Церис впервые его здесь заприметила, она ощутила к нему почти родственную привязанность. И не ошиблась: он идеально лег в её руку, словно всегда там и был. "Сломанная вещь для сломанного человека", — промелькнуло в голове, и лицо девушки озарила слабая, едва заметная улыбка. — Вы издеваетесь? — голос Мицуби дрогнул от возмущения. — Вы пойдете на задание с... этим? Индевор-сан убьет меня, если узнает, что я позволила вам взять мусор вместо снаряжения! Церис резко сложила веер, и его спицы глухо стукнули о её ладонь. В этот момент её взгляд, обычно усталый и пустой, стал острым и холодным, как лезвие. — Это не мусор, — отрезала она, и в её голосе больше не было и следа притворной слабости. — Это то, что мне нужно. Скажите Номеру Два, что я готова. **** Утро на вокзале встретило их гулом толпы и металлическим голосом диктора. Церис шла следом за Индевором, стараясь не задевать прохожих. Она чувствовала себя крайне неуютно в этой человеческой реке, но еще более странным девушке казался ее "конвоир". Вместо привычного образа пылающего героя в броне сейчас перед ней шел рослый мужчина в дорогом темном пальто и обычном свитере. Без огненной маски его лицо казалось еще более суровым — резкие морщины у глаз, плотно сжатые губы. Он походил на опасного богача или бандита, что в любом из миров, как она считала, часто являлось одним и тем же. Индевор резко остановился и обернулся к ней. Его взгляд сразу упал на бамбуковый веер, торчащий из её кармана. — Это что? — голос мужчины прозвучал опасно тихо, а бровь нервно дернулась. — Я велел тебе зайти в арсенал. Ты была там? — Была, — Церис кивнула, поправляя сумку. — У вас там очень чисто. — Церис! — Индевор сделал шаг к ней, и люди вокруг инстинктивно прибавили ходу, чувствуя исходящую от него угрозу. — Ты хочешь сказать, что идешь в Хосу с этим куском старого дерева? Ты издеваешься надо мной? Если ты думаешь, что я позволю тебе... — Это... — Церис вдруг осеклась. Её глаза расширились, а палец непроизвольно указал куда-то за спину Индевора. — Это... мы поедем на этой... штуке? Она уже не слушала ворчание Номера Два. Девушка застыла, глядя на влетающий на платформу "Синкансэн". Обтекаемый белоснежный нос поезда казался бесконечным, а его габариты — просто невозможными. Церис видела его мельком по телевизору в учительской Юэй, но в реальности эта махина выглядела как нечто за гранью воображения. — Ты что, поезда никогда не видела? — Индевор поперхнулся собственной яростью. Но его гнев разбился о её ошарашенное, почти напуганное восхищение. — Поезд? — она на секунду замялась, судорожно вспоминая что это, а затем, не до конца уверенная в значении незнакомого слова быстро закивала, оправдываясь: — Конечно видела! Но эта махина... она выглядит так, будто сейчас взлетит и проткнет небо, — а затем восхищенно зашептала, не сводя глаз с состава. — Мы правда залезем внутрь? Индевор прикрыл глаза ладонью и невольно простонал. Ему всерьез казалось, что эта девчонка просто издевалась над ним. За одну только дорогу от агентства до вокзала она задала порядка 40 идиотских вопросов, словно он, Герой Номер Два, был какой-то дешевой нянькой. Мужчина уже набрал в грудь воздуха, собираясь высказать всё, что думает об этой "деревенской дикости", как вдруг со стороны терминалов раздался спокойный голос: — Здравствуйте, Отец. И... Церис-сан?... не думал, что вы здесь. Это был Шото. На этот раз без своей формы, а в простых черных брючках и белой рубашке со спортивной сумкой через плечо мальчик подходил почти на “обычного”, приличного юношу. Увидев ребенка, Церис впервые за неделю расплылась в искренней, светлой улыбке. — Шото! — она едва не бросилась к нему, но вовремя вспомнила о приличиях. — Мальчик мой, ты тоже здесь? Ох, как я рада видеть хоть одно знакомое лицо в этом страшном мире! Шото замер, переводя удивленный взгляд с сияющей Церис на своего отца. Одного взгляда хватило,чтобы понять, что мужчина был далеко не в хорошем настроении: губы, взгляд, подёргивающаяся скула. В общем вид мужчины напоминал скорее перегретый котел, у которого в любой момент могло сорвать клапан, чем знакомый ледяной образ отца. Наконец, спустя несколько секунд взаимного молчания, заполненного восхищенной бессмысленной женской болтовней, мальчик тихо заговорил. Но явно было зря. — Отец? Ты не говорил, что стажировка будет... в таком составе. Почему здесь Церис-сан? — Потому что я так решил! — мужчина в ответ рявкнул, схватил сумку так сильно, что кожа на ручке жалобно скрипнула. — Она теперь под моим надзором. Больше никаких вопросов! Живо в вагон, пока я не передумал и не отправил вас обоих пешком до самого Хосу! — после чего развернулся и стремительно зашагал к турникетам. А Шото, оставшийся позади вместе с ошарашенной от прибывшего еще одного поезда Церис лишь обреченно вздохнул. В мыслях у юноши крутился лишь один вопрос: “Как? Как эта холодная и отстраненная женщина могла оказаться такой болтливой?” **** И всё бы, казалось, у путников шло хорошо: Индевор двигался к своей цели, к поезду так же, как на поле боя — стремительно, четко, не меняя темпа и не огибая толпу, заставляя людей самих шарахаться в стороны. Короткий писк сканера, лязг створок — и Номер Два был почти у цели. Шото также не доставлял путешественникам никаких проблем…. Проблема была в одном "но". И имя этому "но" — Церис. Пронзительный писк сигнализации и грохот блокирующихся дверей добавили картине абсурда. Девушка стояла по другую сторону турникетов, прижимая к груди бумажный билет. В ее глазах было такое отчаяние, будто эта бумажка, была единственным документом, подтверждающим её право на существование. К ней тут же подбежал Шото. — Что эта штука от меня хочет?! — наконец с обидой воскликнула она, с мольбой глядя на юношу. — Просуньте билет в прорезь, Церис-сан! — Оно не так должно работать! Я знаю! — воскликнула она ему в ответ. — Эти бумажки важны! Если её нет — ты никто! Я не отдам свою ценную бумажку какой-то непонятной машине! — Церис-сан, такова работа данной системы.. Но было поздно. К "подозрительной" девушке уже направились двое охранников. В ответ на их вежливое замечание по вокзалу разнесся звонкий и возмущенный возглас Церис: — Честному человеку скрывать нечего, а вот машинам доверять нельзя! Эта тумба только что пыталась сожрать моё разрешение на проезд! Индевор, уже стоявший на платформе, медленно развернулся. Люди вокруг него инстинктивно пригнулись: сейчас Герой Номер Два выглядел страшнее любого злодея из выпусков новостей. Он не стал прыгать через барьер — он просто подошел к ограждению и молча протянул охранникам свое удостоверение. В его взгляде было столько подавленной мощи, что служители правопорядка мгновенно отступили, предпочтя не связываться с этим "разъяренным вулканом" в дорогом пальто. Ситуация была исчерпана, но время — нет. Издав радостный, почти издевательский свист, их белоснежный экспресс медленно и плавно скользнул вдоль платформы, набирая ход и оставляя героев позади. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым, опасно свистящим дыханием Энджи. Он стоял у турникетов, возвышаясь над Шото и сияющей от собственной "победы" Церис, и с трудом сдерживал рык. — Мы. Опоздали. На прямой. Рейс. Но девушку это было видно абсолютно не волновало. Она победно трясла перед всеми измятым, но не съеденным билетом и широко с гордостью улыбалась. — Зато я спасла документ! — а затем беспечно махнула рукой, — И вообще, Индевор, куда вы так вечно бежите? От судьбы не уйдешь, а лишние двадцать минут в этом удивительном месте... В общем, мои читатели, для сохранения здоровья и благополучия вашей психики, дальнейшие слова Индевора мне пришлось зацензурить. Воздух вокруг него дрожал от жара, а лексикон явно вышел за рамки геройского этикета. Итог был один: экспресс ушел, а героям потребовалась пересадка. Лишь два часа спустя, когда солнце уже начало клониться к закату, они наконец-то усаживались в самую обычную междугороднюю электричку — медленную, пыльную и совершенно не подходящую статусу величайшего героя. **** В тамбуре старенького вагона было многолюдно. Грязноватые окна, пыльные старенькие сидения - все это явно контрастировало с прежним величием “Синкансэна”, на который они по странному обстоятельству не успели. Пока огромная туша Индевора, как таран прокладывала путь вперед до их мест, Церис, всё еще с опаской поглядывая гневного начальника, пристроилась сразу за Шото. Пытаясь скрыть свой страх перед “железной клеткой”, она опять обратилась к мальчику: — Слушай, Шото... а как твоего отца-то зовут? Честно, понятия не имею. Не “Номером два” же мне его называть при людях? Спина Индевора, шагающего впереди, заметно напряглась. Шото мельком глянул на отца и ответил своим обычным ровным тоном: — Энджи Тодороки. Но он предпочитает, когда его называют Индевор. — Энджи... — Церис попробовала имя на вкус и хмыкнула: — Мда... Слушай, а еще вопрос… Когда они наконец втиснулись в узкие кресла, Церис дождалась, пока Индевор раскроет газету, и нанесла свой "контрольный" и должгожданный вопрос. — Я вот не понимаю, как вы до сих пор не свозили Шото на шашлыки?! Это вопрос она хотела задать Индевору еще давно. Но вот только повода не хватало. А тут мальчик… Усталый, тощий, несчастный на лицо. Явный случай голодного ребенка! Такое выражение она уже видела у Шото в Юэй, а это означало одно - он все также не видел мяса. — Да как вы могли?! — тут же продолжила она, укоризненно покачивая головой, — Вы же герой, Энджи! Вам что, никак ребенка прокормить? Уж что-что, а с вашими-то талантами мясо прожарить не должно быть сложно! Не говорите только, что бедный мальчик совсем в своих тренировках зачах! В вагоне повисла такая тишина, что было слышно, как бьется мотылек о пыльный плафон. Шото замер, не зная, куда деться от этого внезапного анализа его рациона. А Индевор, чей лимит терпения на сегодня был исчерпан еще на турникетах, медленно опустил газету, почему то казалось даже уже не удивился вопросу, просто взорвавшись в ответ — Потому что я ничего тебе не обещал, сумасшедшая женщина! Я пытался выставить тебя за дверь, а не записывался в повара! — Да причем тут я?! — Церис всплеснула руками, едва не задев веером соседа. — Да какая разница, что вы там пытались сделать? Разве мы говорим о нас? Разве это я у вас мясо просила?! Мы говорим о вашем сыне! — она указала на ребенка обеими руками, — О Шото! — а затем всплеснула ими, обратившись уже к мальчику, — Нет, ну только посмотрите на этого тирана! Шото, мальчик мой, как ты вообще с ним живешь? Твой отец — черствый человек. Мне без разницы кто, как и что, но тебе нужно хорошо кушать! И в наступившем трескающемся молчании, она откинулась на спинку кресла и вытащив веер, начала безмятежно отмахиваться. Она свой долг выполнила. Она была молодец. А Шото же, переводя взгляд с безмятежной Церис на отца, который сейчас напоминал готовую взорваться сверхновую, медленно прокручивались кадры из детства: тренировки, лед, огонь... и полное отсутствие чего-то похожего на “шашлыки”. — Отец... — наконец негромко, но отчетливо произнес Шото в наступившей тишине вагона. — Мне это не нужно. Но она права. Мы действительно никогда не были на пикнике. В этой диалоге Индевор уже больше ничего не сказал и лишь его газета, как показатель его эмоций, вспыхнула и сгорела, тут же превратившись в кучку пепла. Больше Шото предпочел ничего не говорить. **** Пейзажи за окном сливались в серую полосу. В вагоне установилась тяжелая тишина: Шото уткнулся в учебник, стараясь не привлекать внимания, а Индевор замер в кресле с закрытыми глазами, хотя по пульсирующей на виске жилке было ясно — он не спит. Время шло, пейзажи менялись, и вскоре, спустя некоторое время, они наконец-то подъехали к Хосу. Казалось бы, ничего не предвещало беды, но Церис что-то не было спокойно. Это не было похоже на страх перед поездом — это был инстинкт выживания, отточенный годами в Валенсии. Звериное чутье, которое не раз спасало ей жизнь, сейчас вопило: воздух застыл. В этом вагоне стало слишком тесно не от людей, а от близости чего-то чудовищного. Она резко сложила веер. Глухой, сухой щелчок бамбука о ладонь прозвучал как выстрел. Шото вздрогнул и поднял голову, а Индевор мгновенно открыл глаза, его взгляд тут же сфокусировался на девушке. — Энджи, — произнесла она. — Что тебе еще?! Если ты сейчас снова заикнешься про угли или природу... — Запах, — перебила она его. В голосе Церис не осталось ни капли насмешки или притворной глупости. Это был голос оперативника, который только что заметил засаду. И это заставило Номера Два напрячься сильнее, чем любая её колкость. — Пахнет… Я знаю что это! И в ту же секунду мир сошел с ума. Оглушительный скрежет разрываемого металла заставил пассажиров закричать. Вагон качнуло так сильно, что Индевор едва удержался в кресле, а Шото инстинктивно выставил перед собой руку, готовясь создать ледяную стену. Правая стена вагона в нескольких метрах от них лопнула, впуская внутрь ледяной вихрь ночного воздуха и осколки стекла. В проломе показалась чудовищная, иссиня-чёрная туша. Обнаженный, пульсирующий мозг и безумный взгляд белесых глаз — Ному ворвался внутрь, сминая кресла как бумагу. Церис больше не веселилась. “Уродцы! Те самые!” - подумала она тут же вскакивая со своего места. В ее руках уже был раскрытым веер. Не долго думая, ведь опыт сражений давал о себе знать, она тут же широким взмахом веера провела контратаку. Это не был просто порыв воздуха. Мощный поток спрессованного, режущего ветра, подобный невидимому тарану, тут же ударил в грудь монстра. Сила удара была такова, что Ному, не успевший даже издать рык, буквально вылетел обратно в дыру, уносясь в темноту ночи под грохот колес. В вагоне на доли секунды воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только воем ветра в проломе.