Часть 3 - Глава 3 "Хосу"

Мертвая тишина, воцарившаяся в вагоне, длилась лишь мгновение — ровно столько, сколько нужно было легкому, чтобы сделать судорожный вдох. Визг пассажиров захлебнулся в свисте ледяного ветра, ворвавшегося в пролом вслед за вылетевшим Ному. Но чудовище не собиралось сдаваться так просто. Грохот разрываемого металла еще не успел затихнуть, когда когтистая лапа твари, вцепившейся в край обшивки снаружи, вновь ворвалась внутрь вагона. Ному, работая мышцами с неестественной силой, попытался затолкать свое истерзанное тело обратно в поисках жертв, сминая сталь, как фольгу. Церис среагировала мгновенно. Её тело, помнившее сотни схваток на Арене Крови, сработало на опережение: шаг вперед, резкий взмах раскрытого веера навстречу удару монстра. Она не просто отбила атаку — она создала плотный воздушный барьер, буквально пригвоздив лапу и голову Ному к краю вагона невидимым прессом. Встречный импульс погасил разрушительную силу, сохранив остальную обшивку целой; лишь пол под ногами Церис жалобно скрипнул от колоссального давления. Именно в эту секунду, пока Церис удерживала тварь в ловушке, в дело вмешался еще один пассажир. Невысокий старичок в желтом плаще, до этого мирно дремавший на своем месте, превратился в размытую золотистую вспышку. Гран Торино пронесся над головами ошеломленных людей быстрее, чем глаз мог уловить движение. Мощным ударом ноги он впечатал Ному в остатки стены и, используя инерцию Церис как трамплин, буквально вынес монстра наружу, исчезая вместе с ним в темнеющем небе над Хосу. Церис не замерла ни на мгновение: она не была из тех каноничных злодеев или героев, что тратят драгоценные секунды на пафосные речи. Враг уходил, и её инстинкт требовал закончить начатое. Сложив веер, она рванула следом и фиолетовым росчерком на фоне заката, окруженная призрачными бабочками, тут же исчезла в проломе вагона прежде, чем Индевор успел хотя бы открыть рот. — Стой! Куда?! — рявкнул он вслед, но кричать было уже некому. — Проклятье, эта девка... Он обернулся к Шото, собираясь отдать приказ, но тут осекся. С другого конца вагона к ним, задыхаясь, уже бежал кучерявый парень в геройском костюме. — Тодороки-кун?! Это был Изука Мидория. Шокированный и удивленный, он явно не ожидал встретить в этой ситуации своего одноклассника, а уж тем более — оказаться в одном составе с Номером Два. Шото также замер, глядя на друга с таким же ошеломлением: — Мидория? Ты тоже здесь?.. Пока мальчишки переглядывались Индевор в считанные секунды обдумывал новый план действий, анализируя произошедшее. Нападение злодея, появление про-героя и... выходка Церис. Причем последнее явно вывело его из равновесия больше, чем даже нападение монстра. Он привык к железной дисциплине своего агентства, где каждый вдох делался по уставу, а эта женщина просто... вышла в окно посреди боя, наплевав на субординацию. Тем более после того, как неделю изображала из себя немощную больную. Заметив еще одного ребенка в геройском на вид костюме, он резко кивнул сыну: — Шото! Разберись с эвакуацией и вызови подкрепление! — отрезал он не терпя возражений. — Ты, парень, помогай ему! Живо! Времени на то, чтобы слушать ответы не было.Он знал, что Шото разберется, ведь это был его сын. Реактивный поток вырвался из его ладоней, и Номер Два живым снарядом вылетел из поезда, направляясь к полыхающему центру города. Короткая вспышка пламени в ночном небе означала: Герой наконец-то избавился от назойливого гражданского пальто. В вагоне остались двое подростков, крики людей и свист ветра. Комедия закончилась. Начался хаос. **** Холодный ночной воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки вагонной духоты. Церис не летела в привычном понимании этого слова — она манипулировала потоками, заставляя невидимые пласты ветра удерживать её тело, а призванные бабочки помогали успешно находить их в этом огромном пространстве, позволяя плавно снижаться вниз к земле. Хосу расстилался внизу безумным полотном из неоновых огней, густого черного дыма и вспышек пламени. Для Церис этот город был лабиринтом из стекла и бетона, лишенным логики. Она не знала названий улиц, не понимала значений ярких вывесок, мелькавших внизу, и понятия не имела, где находится "центр", куда сейчас вообще направлялась. Она была одна в абсолютно чужом мире, который прямо сейчас, казалось уже разваливался на части. Но чем ниже она опускалась, тем отчетливее сквозь грохот далеких битв проступали звуки, которые она узнала бы из тысячи: звон битых стекол, полный ужаса женский крик, а затем торжествующий хохот тех, кто привык кормиться чужим страхом. Церис мягко приземлилась на крышу двухэтажного здания, сложив веер. Её взгляд зацепился за переулок внизу. Там не было монстров. Не было героев. Там были люди. Трое мужчин в обычных куртках, вооруженные какими-то металлическими прутьями, методично выбивали дверь небольшого магазина часов. У их ног лежала напуганная женщина, пытавшаяся закрыть собой сумку, а один из мародеров с мерзким смешком заносил ногу для удара. Церис замерла. В груди разлился знакомый, холодный свинец. Презрение. Может, девушка и не имела представления о том, что такое "Синкансэн" и как работали местные законы, но она знала таких людей. Насилие ради насилия. Смех над беззащитной жертвой. В Валенсии они тоже были: они прятались в трущобах, выискивали слабейших, а потом хохотали, причиняя бессмысленные страдания... Лица другие, одежда иная, но эта гнилая жажда наживы, когда сосед захлебывается кровью, была одинаковой везде. — Везде одно и то же, — прошептала она, и голос стал сухим, как шелест мертвых листьев. Не тратя времени на спуск, она просто шагнула с края крыши. Первый мародер даже не понял, что произошло. Церис извернулась в воздухе, вкладывая всю инерцию падения в один-единственный удар. Тяжелый сапог впечатал голову грабителя в асфальт с такой силой, что по старой кладке во все стороны разбежались трещины. Мужчина обмяк мгновенно, не успев издать ни звука. Второй успел лишь обернуться на глухой хлопок, когда его настигла бамбуковая рукоять веера. На вид хрупкий и изящный, в руках хозяйки этот инструмент обладал плотностью закаленной стали. Короткий, сухой взмах — и ключица мародера с хрустом лопнула. Он повалился на колени, захлебываясь криком, но точный ударом в висок отправил его в глубокое беспамятство вслед за напарником. Третий грабитель, до этого с азартом выбивавший дверь магазина, замер с занесенным прутом. В его глазах, отражавших фиолетовый отблеск призрачных бабочек, застыл первобытный ужас. Выронив железку, он в панике бросился прочь. Обладая причудой "Пружинистых ног", он мощным рывком взлетел на пожарную лестницу, надеясь скрыться в лабиринте крыш. Церис лишь коротко прищурилась. Она не собиралась отпускать добычу. Призывая бабочек, она поймала восходящий поток воздуха и буквально взмыла вверх. Она не бежала — скользила по вертикали, срезая углы и перелетая через провалы между домами. Беглец петлял среди вентиляционных шахт, задыхаясь от ужаса, но преследовательница оказалась быстрее. На очередном прыжке она настигла его прямо в воздухе. Резкий щелчок веера, направленный порыв спрессованного ветра — и мародера буквально "прибило" к бетонному покрытию. Без лишних слов коротким ударом стальной рукояти она выключила его сознание, даже не замедляя свой бег. Хосу встретил гостью симфонией хаоса, но ее разум видел другое. Это было идеальное место для загонной охоты. Это место было практически ее Валенсией. Эта была Арена Крови. **** В это же время в паре кварталов от Церис, стоя посреди центральной площади, Индевор напоминал разъяренное божество огня. Воздух вокруг него вибрировал от невыносимого жара, превращая ночной туман в едкий пар. Только что он обрушил на одного из Ному кулак, разогретый добела, и теперь смотрел, как обугленная туша монстра оседает на расплавленный асфальт. — Индевор! — Гран Торино приземлился на дымящийся кузов машины. — С севера идет еще один. Нужно перекрывать перекресток, иначе они прорвутся к жилому сектору! Индевор ничего не ответил, лишь коротко кивнул. Он стоял, сжимая челюсти так плотно, что жевательные мышцы отчетливо перекатились под кожей. Он был в ярости — и эта ярость имела конкретное имя. По протоколу он, как наблюдающее лицо, должен был держать стажерку при себе. Она была "неблагонадежным элементом" под его личную ответственность, и сейчас мужчина понимал, что не зря. Её прыжок из поезда был не просто дерзостью — это был плевок в лицо его авторитету и Закону об использовании причуд. Индевор резко вскинул голову, сканируя линию крыш, и не зря. В этот момент небо над площадью на мгновение перечеркнула стремительная тень. Он замер. На фоне полной луны и черного дыма мелькнул знакомый силуэт, окруженный едва заметным мерцанием фиолетовых крыльев. — Эта сумасшедшая дура... Что она вытворяет?! — выдохнул он, и его пламя на мгновение дрогнуло от вспышки гнева. Вместо того чтобы спасать людей или бить Ному, его "подопечная" творила на улицах настоящую охоту. Она двигалась сверху вниз, словно карающий коршун: стремительно пикировала с карнизов, впечатывала очередного "прохожего" в асфальт и тут же, поймав поток воздуха, взмывала обратно на линию крыш. В глазах мужчины это выглядело как хаотичная и жестокая расправа над гражданскими. Но когда Церис в очередном прыжке скрылась за поворотом, преследуя новую цель, Индевор заметил нечто внизу. Там, где мгновение назад она подрезала человека, на земле что-то блеснуло. Он сделал резкий рывок, в сторону обмякшего тела. В луже бензина ярко сверкнуло тяжелое золотое колье. Оно выглядело чужеродно в руках человека в дешевой куртке, который только что в панике удирал от Церис. Индевор поднял украшение, и его глаза сузились. Сомнение сменилось холодным, расчетливым пониманием: "Она не била гражданских. Она выцеливала мародеров, которых он в суматохе боя даже не заметил. Пока он сражался с внешним врагом, она зачищала город изнутри от тех, кто решил поживиться на крови". Глядя вслед исчезающим фиолетовым искрам, Индевор против воли фиксировал детали её работы. Никаких лишних спецэффектов, никакой суеты. Каждый взмах веера был выверен, каждое приземление — безупречно. Она ориентировалась в городском хаосе с пугающей, инстинктивной естественностью. Это не были заученные маневры с тренировочных полигонов — так двигаются только те, кто прошел через настоящую, грязную войну, где заминка стоит жизни. В его груди шевельнулось странное, жгучее чувство — смесь ярости от её самоволия и неохотного, тяжелого восторга. Эта женщина полностью игнорировала его статус и сами законы этого мира. Она не "работала" — она охотилась. И была в этом пугающе хороша. "Я разберусь с ней позже, — подумал он, до боли сжимая колье в кулаке. — Но сейчас... она делает то, на что у меня нет времени". — Эй, ты меня слышишь?! — Гран Торино нахмурился, видя, что Номер Два застыл на месте, глядя в пустоту переулка. — Слышу, — отрезал Индевор, возвращаясь к реальности. Его пламя вспыхнуло с новой силой, отражаясь в глазах опасным блеском. — Занимайся севером. Я зачищу эту площадь. *** Церис, завершив очередной кувырок в воздухе, замерла на краю высокого карниза. С этой высоты Хосу выглядел сплошным пожарищем — пульсирующим, ревущим, залитым огнём и дымом. Но её внимание привлекло не багровое зарево в центре города. Гораздо ниже, в глубине узких, почти не освещённых переулков, было нечто, от чего её инстинкты взвыли. Не образ — ощущение. Тяжёлое, липкое, будто воздух там сгустился и перестал течь. Холод, сталь, остановившееся движение — и ненависть, настолько плотная, что она ощущалась даже отсюда, сквозь шум и расстояние. Она узнала этот "вкус". Это не была мелкая гниль мародёров и не паника загнанных крыс. Это был след фанатика. Того, кто уже переступил грань и больше не видел разницы между правдой и кровью. — Мальчики… — едва слышно прошептала она, различив внизу знакомые макушки Шото и Мидории. Церис сложила веер. Охота на мелких крыс закончилась. Там, внизу, её ждал не падальщик — настоящий хищник. Ей хватило секунды, чтобы оценить сцену, когда она сместила фокус внимания. Тупик. Трое мальчишек, которых она знала ещё по Юэй, лежали на земле в неестественных, сломанных позах. Чуть поодаль — четвёртый, какой-то герой в костюме, пропитанный страхом и кровью так сильно, что это чувствовалось даже без причуды. И над ними возвышался он. Не просто человек — это был центр этой застывшей сцены. Пятно казался Церис воплощением уродства, и дело было не только в лице. Обвешанный ржавыми ножами, пропитанный запахом запекшейся крови, он словно осквернял саму чистоту пространства вокруг себя. Его присутствие делало воздух вязким, тяжёлым, лишенным движения. Неопрятный, дикий, абсолютно лишенный гармонии — он выглядел именно так, как и должен выглядеть тот, чьи убеждения давно сгнили, оставив после себя лишь фанатичную жажду резни. Церис не стала тратить время на приветствия. Она «стекла» с карниза бесшумной тенью и без предупреждения атаковала со спины. Веер в её руке превратился в стальное ребро, способное перерубить кость одним точным взмахом. Но Пятно... он был истинным хищником. В самый последний момент он неестественно, почти по-змеиному изогнулся, уходя от прямого удара, и тут же полоснул в ответ кинжалом, но сталь прошла в миллиметрах от её кожи. Убийца Героев отпрыгнул на несколько метров, мгновенно разрывая дистанцию и переходя в защитную стойку. "О... а он хорош", — подумала Церис, мельком взглянув на аккуратно разрезанный бок своего рабочего комбинезона. Почему-то порча хорошей ткани задела её сильнее, чем близость клинка к коже, вызвав чувство, близкое к личному оскорблению. — Ещё один герой, как я погляжу? — наконец прохрипел Пятно, облизывая окровавленный клинок. Его глаза за маской горели безумным, сухим огнем фанатика. Церис на секунду замерла, искренне задумавшись, к кому это он обращается в пустом тупике. Она даже оглянулась через плечо, проверяя, не стоит ли за ней кто-то ещё, а затем с искренним недоумением указала на себя пальцем: — Ты это мне? — Не тупик, а сплошной проходной двор, — выплюнул Убийца Героев, перехватывая меч. — Столько прогнивших героев развелось. Мир погряз в фальши, и ты — лишь очередная его деталь. Девушка удивленно подняла бровь. Спектакль начинал становиться интересным. Но тут сбоку раздался отчаянный крик: — Церис-сан! — Изуку Мидория пытался пошевелить хотя бы пальцем, глядя на неё с ужасом. — Не дайте ему вас ранить! Его причуда... если он слизнет кровь, вы не сможете двигаться! Церис даже не повернула головы на его возглас. Она медленно перехватила сложенный веер и сделала ленивый шаг навстречу Пятну. Её осанка была идеально гордой, словно она находилась в тронном зале, а не в вонючем переулке Хосу. — Я — герой? — она издала короткий, сухой смешок, обмахиваясь безделушкой, словно изящным аксессуаром. — О... нет. Ошибаешься. Я совсем не герой. У меня нет ваших идеалов. Но... эти мальчишки мне нужны в целости и сохранности. И я надеюсь, что мы решим этот вопрос мирно? — Их судьба уже предопределена моим судом, — оскалился Убийца Героев. — Те, кто не достоин звания, должны быть принесены в жертву ради истинного света. — Какая скучная тирада, — вздохнула Церис. — Значит, по-хорошему не выйдет. Она сорвалась с места. В этот раз девушка больше не пыталась играть. Потоки воздуха в тесном тупике мгновенно превратились в хаотичный, режущий вихрь. Ветер не просто дул — он спрессовывался, сбивая прицел клинков и мешая Пятну маневрировать. Их столкновение было яростным: звон стали о плотный воздух и резкий скрежет подошв по асфальту. Пятно быстро осознал, что в этом замкнутом пространстве её контроль над стихией делает его тактику бесполезной. Совершив серию стремительных, почти животных прыжков по стенам, он вырвался из ловушки переулка на главную улицу. Церис последовала за ним, не давая перевести дыхание. Битва выплеснулась на освещенную пожарами мостовую на глазах у немногих уцелевших свидетелей, пока из густого дыма не вылетела желтая вспышка. — А ну стоять! — Гран Торино приземлился точно между ними, блокируя путь Пятну. Старик бросил быстрый, колючий взгляд на Церис. Как мастер старой закалки, он мгновенно считал её движения — в них не было суеты современных академий, от её боевого стиля веяло чем-то древним, благородным и пугающе эффективным. — Довольно! — отрезал он, не сводя глаз с Убийцы Героев. — Его нужно взять живым. Для допроса. В этот момент со стороны горящих кварталов послышался тяжелый грохот шагов. Индевор вышел из тени, его пламя осветило переулок так ярко, что тени стали длинными и острыми. — Так вот ты где?! — голос мужчины завибрировал от ярости. Он перевел взгляд с побитого Шото на Мидорию, а затем на Церис. — Вы все здесь?! Шото... я не для того учил тебя, чтобы ты сбрасывал координаты без всяких причин, заставляя меня нестись сюда через весь город! Индевор выглядел так, будто готов был испепелить всех присутствующих на месте. Он уже открыл рот, чтобы начать грандиозную отповедь о нарушении всех мыслимых протоколов, но небо над ними вдруг потемнело. Огромный крылатый Ному спикировал вниз, вцепившись когтями в Мидорию. Индевор вскинул руку, но не успел — Пятно, чьи путы внезапно ослабли, рванул вперед. В один прыжок он настиг монстра и вогнал клинок ему в мозг, спасая мальчика. Наступила мертвая тишина. Пятно стоял неподвижно, его пустой взгляд был устремлен куда-то сквозь героев, а убитый им Ному валялся у его ног грудой бесполезной плоти. Даже в бессознательном состоянии аура Убийцы Героев продолжала давить на сознание, заставляя воздух вокруг казаться густым и ядовитым. Церис медленно сложила веер. Её дыхание было ровным, но в глазах всё еще тлел азарт схватки, который она даже не пыталась скрыть. Она посмотрела на Шото и Мидорию — те были живы, и это было единственным, что её сейчас заботило. Громоподобные шаги Индевора заставили всех вздрогнуть. Он подошел вплотную, и жар от его тела ощущался как физическая преграда. — Вы все… — начал он, и в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в его обычном крике. — Живы только по чистой случайности. Шото, подъем. Ты отправишься к медикам вместе с остальными. Он перевел взгляд на Церис. Его глаза сузились, превратившись в две раскаленные щели. В кулаке он всё еще сжимал то самое золотое колье, которое подобрал в переулке. — А ты, — он сделал шаг к ней, нависая своей массивной фигурой. — Ты вообще понимаешь, что здесь произошло? Ты ушла без приказа, ты вступила в бой без лицензии, ты избивала людей в подворотнях, пока город горел! — Эти люди не были невинными жертвами, Энджи, — спокойно ответила Церис, глядя ему прямо в лицо. — Это решать не тебе! — рявкнул он, и искры с его плеч посыпались на асфальт. — В этом мире есть закон и порядок. То, что ты устроила — это не геройство. Это самосуд. Ты носилась по крышам как безумная, нападая на каждого, кто показался тебе "подозрительным". Ты хоть понимаешь, сколько отчетов мне придется написать, чтобы тебя не упекли за решетку прямо сегодня? Он на мгновение замолчал, глядя на неё с какой-то странной смесью ярости и болезненного любопытства. Он видел её в бою — эту идеальную, отточенную технику, которая не имела ничего общего с тем, чему учат в академиях. Она была слишком хороша в насилии. И это пугало его больше, чем её непослушание. — В участок. Живо, — отчеканил он, указывая в сторону прибывающих полицейских машин. — Под конвоем. Я не спущу с тебя глаз ни на секунду, пока мы не вернемся в Мусутафу. К ним уже подбежали полицейские и парамедики. Пятна начали связывать специальными тросами, Шото и Мидорию осторожно укладывали на носилки. Гран Торино подошел к Индевору, бросив на Церис долгий, изучающий взгляд. — Эта женщина… она не из простых стажеров, верно, Индевор? — тихо спросил старик. — Она — моя головная боль, — бросил Индевор, разворачиваясь. — Церис! Я сказал: в машину. Живо. Нам предстоит очень долгий и очень неприятный разговор. **** Три дня спустя после пожаров в Хосу город всё еще залечивал раны, но Емицу знал: настоящая зараза не лечится бинтами. Он нервничал так сильно, что пальцы, сжимавшие визитку, подрагивали. Карта была странной — никакой информации, только три черные перекрестные линии на белом фоне. Его приятель Нико, передавая этот клочок картона в прокуренном баре, выглядел как человек, увидевший бога. Или дьявола. — Это то, что тебе нужно, Емицу, — прошептал он тогда. — Тебе нужен он. Пастырь. Как и наставлял Нико, Емицу отыскал тупик в старом районе — место встречи. Ржавая железная дверь, крохотное окошко, забранное решеткой. Он постучал трижды. Ритмично. Специально. Было тихо. Ни шагов, ни звуков.... ничего. А в следующее мгновение мир Емицу схлопнулся. Он не услышал как к нему подошли, лишь только сочувствующий вздох за спиной, когда наступил мрак и кислый запах пластикового пакета, накинутого на голову. А дальше последовала лишь нехватка кислорода и резкий рывок назад. ...Он не помнил, как его вели. Он не помнил боли. Позже, возвращаясь в памяти в то подземелье, Емицу вспоминал только запах. Странный, сладковато-притягательный аромат ладана и сухих трав, манящий к себе обманчивым доверием... И свет. Когда спустя час пакет сорвали с его головы, Емицу показалось, что он на миг ослеп. Он ожидал увидеть сырой подвал, но оказался в святилище: стены глубокого бордового цвета давили своей тяжестью, а в воздухе застыл едва заметный, белесый дым, поднимающийся из чаш. Прямо перед ним на стене белел символ — три перечеркнутые линии, сплетенные в бесконечный узел. В этом тумане стоял человек, который, казалось, не просто находился в комнате, а источал свет, выжигая тени вокруг себя. Высокий, статный, одетый в белоснежную рясу, расшитую тяжелым золотом по подолу. Волосы цвета ясного солнца ниспадали на плечи, но лица было не разглядеть — его скрывала неподвижная белая маска без прорезей для глаз, холодная и совершенная в своей пустоте. Это был Пастырь. Человек, чье присутствие вытесняло из головы все мысли, оставляя лишь звенящий, благоговейный трепет. Он медленно протянул ладонь к Емицу и наконец заговорил. Его голос был таким мягким и властным, что мужчине показалось, будто он отдавался ударами его сердца, ведя за собой вперед: — Иди, — прошептал Пастырь, и в тот же миг сияние, исходящее от него, вспыхнуло с новой, нестерпимой силой, преломляясь в дыму. Емицу почувствовал, как его воля окончательно растворяется в этом золоте. — Встань, сын мой, и услышь же мой голос. Наш мир заполонили фальшивые боги. Но лишь ты способен принести нам покой.