Розы — красные, синяки — синие

***

Эшмарк, 293 г. от З.Э. Сир Аддам Марбранд       Он и сам не понимал, как до сих пор умудряется не проигрывать своему оруженосцу. Какая-то часть его верила, что Дейрон сдерживается. Что, несмотря на присущую Ланнистерам уверенность и долю их высокомерия, у его оруженосца было то, чем обладали немногие из них. Смирение. Это было ценное качество, и оно помогло юноше расположить его к себе сильнее, чем что-либо другое. И всё же, это было не то качество, которое оценил бы дед Дейрона, и, если Аддам был прав, отец мальчика — тоже.       — ДОВОЛЬНО! — крикнул он, когда Дейрон сдержал удар, который не следовало сдерживать. Аддам на мгновение остановил поединок. — Ты лучше этого, Дейрон. Перестань сдерживаться и не думай о том, заденет ли меня то, что твои навыки превзошли мои.       — Я…       — Ты больше не будешь сдерживаться. И даже если ты одолеешь меня, тебе всё равно еще многому нужно научиться под моим началом.       — Как прикажете, сир, — Дейрон кивнул.       Он был побежден — пока еще не в пух и прах, но со временем он станет проигрывать и так. Аддам улыбнулся своему оруженосцу, похлопал его по спине и сказал, что гордится им. Они вместе выпили воды, после чего Дейрон поспешил на другие уроки, а Аддам отправился в солярий своего отца. Прогулка дала ему время обдумать события последних месяцев и даже лет.       Они объездили весь Запад, ни разу не покинув его пределов. С Дейроном подле себя он улаживал споры между вассалами своего Дома и выступал представителем Дома Ланнистеров в делах с теми, кто ими не являлся. Присутствие внука Тайвина Ланнистера очень помогало в этом вопросе. Как и мудрость юноши, что Аддам отмечал с большой радостью.       Когда они не путешествовали по Западу, то проводили время либо здесь, в Эшмарке, либо в Утёсе Кастерли. Дейрон брал уроки у мейстера Эшмарка и превзошел Аддама в познаниях уже в первый или второй год. У мальчика была жажда знаний, которую, как говорила леди Дженна, он унаследовал. Аддам не был уверен, что это просто наследственность, и предпочитал думать, что эту жажду в мальчике скорее взрастил Тирион.       Постучав в дверь отцовского солярия, он дождался приглашения и вошел. Его отец просматривал два свитка, принесенных воронами; третий лежал нетронутым на большом дубовом столе. Несмотря на отсутствие формальностей внутри их Дома, Аддам всё равно дождался разрешения, прежде чем сесть. Это была привычка, приобретенная во время частых визитов в Утёс, и он верил, что отец уважает его за это.       — Читай, — отец протянул ему первый свиток. Беря его, Аддам заметил сломанную печать Дома Тиреллов.       Дом Тиреллов собирался устроить турнир в честь десятых именин своей Золотой Розы. Сама формулировка заставила Аддама усмехнуться: он легко мог представить, что это именно Толстый Розан, а не Королева Шипов, диктовал это послание мейстеру Хайгардена. Положив свиток обратно на стол, он пожал плечами, и тогда отец протянул ему второе письмо. На этом стояла печать, которая, на взгляд Аддама, была куда внушительнее. Золотой лев Дома Ланнистеров в любой день недели с легкостью бил какую-то там розу.       Лорд Деймон,       Я поручаю вам и вашему сыну отправиться на этот турнир в качестве представителей Дома Ланнистеров.       Я желаю, лорд Деймон, чтобы мой внук прошел проверку. Он должен принять участие в поединках и на деле доказать те навыки, о которых так любит рассуждать ваш сын.       Тайвин Ланнистер,       Лорд Утёса Кастерли,       Хранитель Запада.       Аддам положил свиток на стол рядом с первым и поднялся на ноги. Его отец для раздумий предпочитал вино, но Аддам в такие минуты всегда тянулся к воде. Вино служило для того, чтобы расслабиться или отпраздновать; ему же оно лишь притупляло чувства. Налив себе кружку холодной, чистой воды, он сделал большой глоток, прежде чем снова сесть на свое место.       — Он слишком молод, — произнес Аддам, когда снова сел.       — Он уже выбивает из седел мужчин вдвое старше него. Тех, кто не раз выступал на турнирах.       — Тренировки — это не соревнования. И я не могу быть уверен, что некоторые из этих бойцов не придерживают копья, когда сталкиваются с ним.       — Люди на моей службе не осмелились бы на такое! — гневно бросил его отец.       — Он внук лорда Утёса Кастерли, отец. Ты удивишься, на что готовы пойти люди, лишь бы не рискнуть навлечь на себя гнев Тайвина Ланнистера.       — Тогда я велю тебе испытать его самому. Испытать по-настоящему, чтобы мы знали, не в безумную ли затею нас втягивают.       — Я…       — Сегодня же, Аддам. Я хочу, чтобы это было сделано до обеда.       — Дейрон на уроках.       — Вытащи его оттуда. Это дело слишком важно, чтобы полагаться на случай, — приказал отец.

***

      Меньше чем через час они уже стояли по разные стороны тренировочного двора. Аддам никогда не бился против своего оруженосца всерьез — не то чтобы из опасения, просто у него никогда не было времени по-настоящему испытать его. Обычно, когда они выезжали на ристалище, это делалось лишь для того, чтобы показать Дейрону, как целиться копьем и в какой момент наносить решающий удар.       Теперь же он скакал на Дейрона, и в его действиях была цель. Он возносил молитвы богам: одни — о том, чтобы Дейрона не выбили из седла и чтобы он остался невредим; другие — чтобы его вера в оруженосца оказалась не напрасной. Аддам надеялся, что, как и в пешем бою, Дейрон в седле тоже немного сдерживался. И в этом ему сопутствовала удача. Его удар был точным и сильным, но Дейрон просто позволил щиту принять его на себя.       Три, а затем и четыре раза они неслись навстречу друг другу. Каждый раз копье Аддама попадало в цель, и всё же его оруженосец оставался в седле. Лишь к пятой сшибке Аддам понял, что именно делает Дейрон, и гордо улыбнулся, когда его копье снова ударило в щит, но так и не выбило юношу из стремян. Выезжая на шестой круг, Аддам приготовился сменить тактику, и почти прежде, чем он успел это осознать, они снова неслись друг на друга во весь опор.       — Посмотрим, как ты справишься с этим, Дейрон, — пробормотал он себе под нос.              Ответ на этот вопрос он получил далеко не сразу. Потребовалось еще месяц или два, чтобы осознать: как и в случае с прежними ударами, его оруженосец точно знал, как лучше принять их на себя и погасить их силу. Теперь он был уверен: его подопечный более чем готов к турнирным сшибкам в Хайгардене. Поражение и полет по воздуху с последующим жестким приземлением на землю были тому лучшим доказательством.       — Вы в порядке, сир? — спросил Дейрон, опускаясь рядом с ним на колено. Оруженосец поспешно соскочил с лошади, чтобы проверить его состояние, и Аддам оценил этот жест, хотя и не слишком обрадовался дерзкой ухмылке, которая тут же расплылась на лице юноши, стоило Аддаму подтвердить, что он цел.       — Тебе просто повезло, — бросил он, поднимаясь на ноги.       — Что ж, давайте назовем это так, — ответил Дейрон, подмигнув ему.       — Боги, ты нравился мне больше, когда был скромным, — усмехнулся Аддам.       — Я Ланнистер. Скромность — это не то, чем мы славимся.       — Это уж точно, — Аддам закатил глаза под смех Дейрона. Он сдержал порыв взъерошить его серебристо-золотые волосы, но не удержался от того, чтобы обхватить парня за шею и шутливо потереть кулаком его макушку.       — В следующий раз, когда я усажу вас на задницу, я не буду справляться о вашем здоровье, — ухмыльнулся Дейрон.       — В следующий раз, мой дорогой оруженосец, на заднице окажешься ты.

***

      Аддам поговорил с отцом тем же вечером после ужина, а на следующее утро сообщил Дейрону о турнире и о желании деда, чтобы тот принял участие в поединках. Он дал юноше возможность отказаться, но Дейрон Хилл даже не рассматривал такой вариант всерьез. Дед велел ему исполнить это, а в мире существовало лишь немного вещей, которые Дейрон не сделал бы по воле лорда Тайвина.       — Каков он, Хайгарден, сир? Вы ведь бывали там прежде?       — Он во многом похож на Дом, который им правит, Дейрон, — ответил Аддам, поймав в ответ озадаченный взгляд. — Весь в цветах, — добавил он под смешок своего оруженосца.       — Дед их не жалует. Однако он велел мне составить собственное впечатление. — Дейрон имел в виду второй свиток, присланный из Утёса Кастерли отцу Аддама. Это письмо предназначалось только для глаз внука Тайвина Ланнистера.       — Тогда мы не будем больше о них говорить, пока не закончим наши дела там. Оставим это до возвращения и проверим, совпадут ли наши мнения.       — Мы отправимся туда верхом? — спросил Дейрон. Аддам покачал головой.       — Нет, как бы я ни понимал, что ты предпочел бы проскакать через все земли, лежащие между нами и Простором, — оба они усмехнулись. — Мы направимся в Ланниспорт, а оттуда отплывем в Старомест.       — А уже оттуда — конями?       — Оттуда — конями, — ответил он, видя сияющую улыбку, которая в последующие несколько дней почти не сходила с лица его оруженосца.       Сначала они заглянут в Утёс Кастерли — о том, чтобы отплыть из Ланниспорта, не сделав этого, не могло быть и речи. И пусть со времени их последнего визита прошло всего два месяца, это не имело значения. Верховному лорду следовало выказать почтение, и Тайвин мог счесть оскорблением, если бы Аддам со своим отцом не засвидетельствовали его лично перед отъездом. А учитывая, кто именно их сопровождал, он бы и вовсе этого потребовал.       Что же до его оруженосца, то сейчас и в ближайшие дни мысли Дейрона были заняты лишь турниром и предстоящим путем. Довольно скоро их место займут думы о семье, и только потом, в самую последнюю очередь, он вспомнит о состязании. Аддам не сомневался, что Дейрон удивит не одного из тех, с кем ему предстоит сойтись в поединке. Однако он и сам не знал, как далеко сможет зайти юноша. Что ж, скоро это выяснится.

***

Хайгарден, 293 г. от З.Э. Леди Оленна Тирелл       Оленна сидела в своем солярии, просматривая список тех, кто принял приглашение на предстоящий турнир. Она была одновременно и довольна, и раздражена теми, кто до сих пор не прислал ответа. Корона прислала письмо с подписью Джона Аррена, которую Оленна во всеуслышание назвала лошадиным дерьмом, коим она и являлась. Обязанности требовали присутствия короля в Королевской Гавани — так написал Десница в свитке, доставленном вороном.       — Как будто Оленя заботят какие-то обязанности, кроме тех, что связаны с поднятием кубка или юбки.       Роберт Баратеон был настолько далек от образа ревностного короля, насколько это вообще возможно для человека. Знаменитый Демон Трезубца был — или скоро должен был стать — достоянием прошлого, если верить донесениям, которые присылали Оленне её шпионы. Этот человек больше не упражнялся с оружием и даже не пытался обуздать свои аппетиты. Будь то аппетиты в пиршественной зале или в спальне — судя по всему, разницы для него не было.       — А иногда и то, и другое одновременно, — хмыкнула Оленна.       О, как бы ей хотелось стать мухой на стене в Утёсе Кастерли, когда Тайвин Ланнистер распинается о своем зяте и о том, как тот обращается с его дочерью. Оленна готова была поспорить, что Старый Лев позволяет себе подобное только в кругу самых близких родственников.       Глядя на свиток, присланный из Утёса Кастерли, она не знала, как к нему относиться. Ни Тайвин, ни кто-либо из его братьев не приедут. Не будет и его сестры, леди Дженны, а жаль — Оленна всегда считала единственную дочь Титоса Ланнистера достойным противником в словесных баталиях. Женщина она была остроумная и неглупая, а таких в королевстве встречалось прискорбно мало, к великому неудовольствию — и тайному восторгу — самой Оленны. Нет, вместо них к ним приедет даже не законнорожденный Ланнистер. Не то чтобы Оленна была рада видеть Карлика из Утёса — разве что ради забавы, которую мог бы доставить ей Бес.       — Дейрон Хилл, — выплюнула она с раздражением, в котором, впрочем, сквозило и любопытство.       Именно его Тайвин Ланнистер назначил своим представителем; юноша должен был прибыть вместе с рыцарем, у которого служил оруженосцем, и всем его Домом. С тех пор как прилетел ворон, Оленна только и делала, что обдумывала это, и если бы не Уиллас, она, возможно, и не позволила бы своим мыслям зайти так далеко. Её внук заметил, что Тайвин ненавидит своего сына-карлика и так и не назначил его наследником. Что же до Джейме Ланнистера, то он не отказался от белого плаща — а если верить слухам, ему этого даже не позволили.

***

      — Я полагаю, он намерен объявить внука своим наследником, бабушка, — произнес Уиллас, пока они обсуждали дела в её солярии.       — Мальчишку-бастарда — лордом Утёса Кастерли? Быть того не может.       — Мальчик, судя по всему, весьма искусен. Он служит не только оруженосцем у сира Аддама Марбранда, но и виночерпием у собственного деда.       — Значит, его обучают быть лордом... Но сам Утёс? Весь Запад? — Она покачала головой.       — Разве королева не захочет, чтобы её племянник был узаконен, бабушка? Если Тайвин обратится с такой просьбой к королю, разве она не будет исполнена незамедлительно?       — И всё же он не обратился, — ответила она на вопрос Уилласа.       — Пока что.       Разговор с внуком заставил её пересмотреть свои взгляды. Впрочем, даже до него Оленна никогда не стала бы обращаться с мальчиком так, как того требовал его статус. Даэрон Хилл мог быть бастардом, но между Бастардом Утёса Кастерли и даже бастардом короля была огромная разница. Роберту Баратеону могло быть плевать на то, как обходятся с Бастардом Штормового Предела, но Тайвин Ланнистер был совсем иным зверем, нежели его зять. Он не потерпел бы ни малейшего пренебрежения, и, назначив внука своим представителем, он фактически бросал им вызов — «попробуйте только».       Нет, Оленна и так собиралась принять Дейрона Хилла почти как законнорожденного. Разница заключалась лишь в том, какими глазами она теперь будет смотреть на его будущее. Её главной целью всегда был и оставался кронпринц. Все её усилия и интриги были сосредоточены на том, чтобы сделать Маргери будущей королевой. Однако Оленна не была дурой. Она знала, что Роберт Баратеон может счесть кого-то другого более подходящим на эту роль.       — Глупец, если он и впрямь считает, что Волчица лучше моей Золотой Розы.       Если Роберт решит обручить своего сына с Сансой Старк, то где это оставит саму Оленну и Маргери? К кому им тогда обратиться, чтобы их девиз «Вырастая — крепнем» не превратился в пустой звук?       — Быть может, к бастарду-льву, — задумчиво произнесла она.       Она вздохнула, просматривая другие свитки, когда увидела, что Ренли Баратеон принял приглашение. Младший брат короля был дураком, который вечно искал того, чего искать не следовало. Впрочем, она, возможно, и так тянула с этим дольше, чем следовало; Лорасу нужно было попасть в оруженосцы к кому-то достойному. Оленна хотела, чтобы это был Барристан Отважный или хотя бы Цареубийца, но оба отказались даже рассматривать такую мысль. Одно воспоминание об этом заставляло её ощетиниться.       — Нет, пусть будет Ренли. Решено, время пришло, — постановила она.       Час спустя она закончила. В уме она уже распределила даже места за пиршественными столами, хотя часть её всё еще сомневалась, стоит ли сажать Дейрона Хилла за Высокий стол. Среди лордов Простора найдутся те, кто сочтет это личным оскорблением, но их мнение её не заботило. По крайней мере, пока что.       К тому же, если она хотела оставить за собой возможность однажды выдать Маргери за лорда Утёса Кастерли, то в её интересах было начать закладывать фундамент для этого плана как можно раньше.       — Лишь мера на крайний случай, и ничего более, — произнесла она, поднимаясь на ноги.

***

      Прогуливаясь по залам и коридорам Хайгардена, Оленна не удостоила вниманием ни гобелены, ни картины на стенах. Они во всем блеске повествовали о славной истории дома Тиреллов, и все же один взгляд на них напоминал о том, чего именно этой истории не хватало. За почти три сотни лет, прошедших с тех пор, как они из стюардов превратились в правителей Простора, в их роду не было ни одного королевского брака, и всякий раз при мысли об этом Оленна закипала от негодования.       Услышав смех, доносящийся из одного из малых садов подле цитадели, Оленна велела Левому и Правому отворить двери и отправилась на поиски внучки. Вскоре она нашла Маргери в компании кузин, и, как и всегда, вид её бесценной Золотой Розы вызвал улыбку на её морщинистом лице.       До десятых именин Маргери оставалось всего несколько дней. Она была выше, чем полагалось девочке её возраста, и Оленна была не единственной, кто уже сейчас прозревал в ней ту поразительную красоту, в которую она однажды расцветет. Однако больше всего Оленна гордилась её успехами в учении. Разумеется, длинные каштановые волосы и золотисто-карие глаза помогут ей однажды околдовать почти любого мужчину, на которого она положит глаз. Но именно то, что было у неё между ушами, а не то, что между ног, позволит ей властвовать над мужем так, как Оленна властвовала над своим собственным и как она до сих пор помыкала сыном.       — Бабушка! — позвала Маргери своим восхитительным певучим голосом. Оленна с радостью приняла и искреннюю улыбку девочки, и теплые объятия, которыми они обменялись мгновение спустя. — Будут ли сегодня уроки, бабушка? — с любопытством спросила Маргери.       — Нет, не сегодня, милая. Я хочу, чтобы ты провела время с кузинами, а мы побудем вместе завтра.       — Хорошо, бабушка, — Маргери улыбнулась, когда Оленна развернулась, чтобы идти обратно в цитадель. — Сможешь завтра выбрать для меня новую книгу? Боюсь, я уже закончила те, что ты подарила мне в прошлый раз.       — Я постараюсь, душа моя.       Тем вечером за ужином Оленна была вынуждена слушать, как её сын-остолоп рассуждает о предстоящем турнире, словно о возродившемся Харренхолле. Оленна помалкивала, пока Мейс перечислял великих и знатных особ, подтвердивших свой приезд. Эти новости не были секретом ни для кого за Высоким столом, и лишь когда Мейс упомянул Дейрона Хилла, с пренебрежением назвав его бастардом, Оленна почувствовала необходимость вмешаться в разговор. Однако Уиллас опередил её, и ей оставалось лишь молча наблюдать, как внук поправляет отца, произнося ровно те же слова, что вертелись на языке у неё самой.       — Дейрон Хилл — внук лорда Тайвина, отец. Он единственный сын сира Джейме. Единственный сын, который когда-либо будет у Белого Льва из-за принесенных им обетов. Дому Тиреллов надлежит помнить об этом и относиться к нему соответствующе. На время, пока он будет гостем под нашей крышей, нам следует забыть о его незаконнорожденности.       — Он бастард, сын, — Мейс был оскорблен до глубины души. — Ты же не ждешь, что я буду обращаться с ним так, будто это не так?       — Я готов поспорить: если мы проявим к нему должное уважение, Тайвин Ланнистер этого не забудет. И вам не стоит забывать, кто его другой внук, когда вы принимаете в Хайгардене того, кого он прислал от своего имени.       — Ты полагаешь, Уиллас, что плохое обращение с одним исключит любую надежду на добрую волю другого? — спросила Алерия, и Оленна наблюдала, как её внук кивнул.       — Ну хорошо, я постараюсь не упоминать о его статусе, — сдался Мейс после того, как Алерия что-то прошептала ему на ухо. Оленне не нужно было слышать слова невестки, чтобы понять их смысл: Мейс тут же перевел взгляд на Маргери и расплылся в своей обычной олуховской улыбке.       Той ночью ей снились львы и два возможных варианта будущего. В одном Маргери правила как королева Семи Королевств, в другом — была леди Утёса Кастерли. Оленна надеялась на одно больше, чем на другое. И всё же, когда-то она и сама метила в принцессы, и, возможно, её Золотой Розе — как когда-то ей самой — придётся довольствоваться вторым по значимости местом. Но для этого они должны были как минимум подготовить почву, и потому, проснувшись на следующее утро, Оленна решила поговорить с внучкой.       — Ты станешь королевой, Маргери. И всё же не помешает подготовиться к тому, что этого может не случиться.

***

Утёс Кастерли, 293 г. от З.Э. Леди Дженна Ланнистер       Она всем сердцем желала отправиться на турнир. Дженна даже просила разрешения у Тайвина, но получила отказ. Это разозлило её, раздосадовало, и поначалу она никак не могла понять причины. Лишь разговор с Киваном внес ясность, позволив ей понять ход мыслей брата. Мотивы Тайвина, как и всегда, касались исключительно их Дома и его будущего, и, несмотря на не утихающее разочарование, Дженна не могла винить его в этом.       — Он хочет одновременно и уязвить Тиреллов, и не дать им разыграть их привычные карты, Дженна. А еще он желает, чтобы Дейрон — и только он один — вынес суждение об их истинных намерениях и о том, насколько эти намерения выгодны дому Ланнистеров.       — Мой внучатый племянник — смышленый малый, Киван, но Дейрон всё еще мальчик. Тебе или мне куда лучше удалось бы распознать замыслы Королевы Шипов.       — Наш брат хочет испытать и самого Дейрона, Дженна. Как на турнирном поле, так и на другом поле битвы, которое куда важнее.       — Да быть того не может! Он слишком молод для сшибок, Киван, — с тревогой в голосе произнесла Дженна. Уиллас Тирелл вышел на поединок, когда был лишь на пару лет старше Дейрона, и это стоило ему ноги. Мысль о том, что мальчик может пострадать, пугала её.       — Сир Аддам утверждает, что он владеет копьем так же искусно, как и мечом. Его отец участвовал в турнирах, когда ему было всего тринадцать, а Дейрон уже почти в том же возрасте.       Дженна лишь на мгновение прикрыла глаза; ей претило, что даже Киван не знает о подлинном происхождении Дейрона. Её брат ограничил круг посвященных в эту тайну лишь тремя ныне живущими людьми. Даже Джейме не ведал, кто был настоящим отцом мальчика; её племянник просто охотно согласился с тем, что ради спасения доброго имени Серсеи и сохранения её чести ему придется в какой-то мере запятнать свою собственную.       — Даже если он умело обращается с копьем и не пострадает во время сшибок, Дейрон не ровня Оленне Тирелл, Киван. — Она вздохнула. — Ей мало кто ровня.       — И всё же однажды ему, возможно, придется ею стать, а потому…       — А потому, — она не стала продолжать.

***

      Она и Тирион, вместе с Герионом, были теми, кто приветствовал Марбрандов в Утёсе Кастерли. Вид Дейрона, едущего бок о бок с сиром Аддамом, заставил её улыбнуться, и тревога за него немного отступила. В свои двенадцать именин её внучатый племянник был почти мужчиной. На голову ниже сира Аддама и не столь мускулист, как рыцарь, у которого он служил оруженосцем, он, тем не менее, выглядел куда внушительнее сверстников и даже иных мужчин, что были намного старше его.       На нем были цвета их Дома. Алый плащ с золотой оторочкой, под которым виднелись черные кожаные штаны и такая же кожаная куртка с двумя золотыми львами на плечах; куртка была расстегнута, открывая взору шелковую алым рубаху. Золотой медальон, который он, насколько знала Дженна, никогда не снимал, висел поверх рубахи, а не под ней. Подарок матери — Дженна не могла винить ни её за этот жест, ни его за то, что он дорожил им.       — Боги, ты только посмотри на себя! Кажется, еще пару лун назад ты едва доставал мне до колена, племянник, — подшутил Герион, и Тирион тут же подхватил:       — А теперь это я едва достаю тебе до колена, Дейрон, — он подмигнул.       — Вы оба — два сапога пара, и всё же я бы солгал, сказав, что не скучал по вам, дядюшки, — Дейрон опустился на одно колено, и они с Тирионом обменялись крепким, искренним объятием.       — Лучше иди поприветствуй свою двоюродную тётку, Дейрон. Зная мою сестру, она уже в ярости от нашего пренебрежения протоколом и приличиями, — усмехнулся Герион. Дженна попыталась изобразить на лице возмущение, но вышло плохо. На Гериона было почти невозможно долго сердиться, и она ценила его умение разрядить обстановку.       — Тетя Дженна, — Дейрон подошел к ней и запечатлел поцелуй на подставленной щеке.       — Мои брат и племянник, может, и дураки, Дейрон, но они правы. Я вижу перед собой мужчину там, где еще недавно был лишь мальчишка, — она улыбнулась. Дейрон снова поцеловал её в щеку, прежде чем отстраниться.       — Сир Аддам изрядно погонял меня, тетя. Я многим обязан и ему, и его отцу, лорду Дамону. Слова Дейрона пришлись по душе как Марбрандам, так и самой Дженне; она была рада, что он сохранил учтивость даже в кругу семьи.       — Мои брат и племянник проводят вас в ваши покои, лорд Дамон, сир Аддам. Корабль для отплытия в Старомест будет готов завтра на рассвете, так что сегодня вы — наши самые желанные гости.       — Благодарю вас, леди Дженна, от всей души.       — А теперь, племянник, ты проводишь эту старую леди в её покои. Мне нужно обсудить с тобой многое, прежде чем ты отправишься к деду.       — Джой здесь? А Уолдер и Тион? — спросил Дейрон, пока они шли под руку. Рост племянника уже позволял делать это с легкостью.       — Джой на уроках, как и остальные твои кузены.       — Я увижу их позже?       — Сомневаюсь, что даже табун диких лошадей сможет тебя удержать, — улыбнулась она.       — Дедушка теперь разрешает держать диких лошадей в Утёсе, тетя? — сострил Дейрон, и Дженна рассмеялась.       Они провели вместе меньше получаса, и этого времени не хватило, чтобы задать все вопросы, которые она хотела. Однако Дженна успела спросить о турнирных сшибках. Она слушала, как Дейрон рассказывал о том, как выбил из седла сира Аддама несколько недель назад, и когда она заговорила об опасностях, сопутствующих копейным поединкам, ей было приятно услышать, что её внучатый племянник осознает их и в какой-то мере готов с ними столкнуться.       Дейрон сам досрочно завершил их беседу. Необходимость пойти и поговорить с дедом до того, как его вызовут, прочно укоренилась в нем; он не мог просто так пренебречь этим долгом. Договорившись встретиться с ней еще раз перед отплытием, Дейрон направился в солярий её брата.       После этого он пошел к месту занятий Джой, где ждал за дверью до окончания уроков, а затем провел несколько часов, исполняя любое желание кузины. Он дал несколько советов Уолдеру и Тиону на тренировочном дворе, и тем вечером все они наслаждались семейным ужином. Трапеза прошла в Большом чертоге, так как Марбрандов принимали как почетных гостей, отчего лорд Дамон так и сиял от гордости.       Рано утром следующего дня, после завтрака, они с Дейроном снова поговорили, и он сумел развеять некоторые её страхи. Дженна не удивилась тому, что племянник не только знал о несчастном случае с Уилласом Тиреллом, но и был достаточно проницателен, чтобы понять: её тревога вызвана именно этим. Он отшутился, сказав, что прекрасно знает, как правильно падать, но пообещал не рисковать сверх меры. Это было лучшее, чего она могла от него добиться, и Дженна молилась, чтобы этого хватило для его безопасности. Впрочем, пока она не увидит его своими глазами после окончания турнира, это будет далеко не последняя её молитва за ближайший месяц.       Вид того, как Дейрон прощался с Джой, стал бальзамом для её сердца. Нежный поцелуй, который он запечатлел на лбу маленькой племянницы, и обещание привезти подарок очень обрадовали девочку. Дейрон что-то прошептал Тириону, затем переговорил с Киваном, Тайгетом и Герионом, прежде чем подойти попрощаться с ней и Тайвином. Кивок, которым он сопроводил свой взгляд, когда посмотрел ей в глаза, был его способом сказать, что он ценит её заботу, но она напрасна. А вот кивок, который он адресовал деду, нес в себе совсем иное послание — в этом Дженна была готова поклясться.       — Ты можешь на меня рассчитывать. Я тебя не подведу.       Помахав на прощание Дейрону и Марбрандам, Дженна направилась обратно в замок вместе с племянником. На лице Тириона играла странная улыбка, и она невольно задумалась о её природе и причинах.       — Не желаешь поделиться, племянник? — с любопытством спросила она.       — О, это сущий пустяк, — начал было Тирион, но Дженна лишь выразительно выгнула бровь, и этим жестом буквально заставила его говорить. — Дейрон просто сказал, что хотел бы, чтобы я поехал с ним. И добавил, что с нетерпением ждет будущих турниров, где всё именно так и будет.       — Как и я, племянник, как и я, — улыбнулась она.

***

Хайгарден, 293 г. от З.Э. Лорд Дамон Марбранд       По прибытии их встретили достаточно тепло. Тиреллы вышли встречать их в полном составе, и Дамон не питал иллюзий: их интриговал Дейрон Хилл, а не он сам или его сын. Он заметил, как Оленна Тирелл смотрела на мальчишку — её глаза в этот момент напоминали одного из ястребов её внука. На лице Мейса застыла тень пренебрежения, в то время как его жена была слишком благовоспитанна, чтобы выказывать подобные чувства.       Дамон отчасти это понимал. К бастардам в каждом из Семи Королевств относились по-разному. Дорн принимал их радушно, Северу, казалось, и вовсе было наплевать, по какую сторону простыней ты родился. Что до Железных Островов, то всем было слишком плевать на их дела, чтобы размышлять о подобном. В Долине, Речных Землях, на Западе и в Просторе немногим позволялось подняться выше того, что сулило их имя.       Всему виной был страх перед тем, что они могут сотворить со своими законнорожденными братьями и сестрами — страх, который Дамон считал довольно глупым. Верно, Блэкфайры восстали против Драконов, но законнорожденные сыновья посягали на то, что принадлежало их братьям и сестрам, ничуть не реже бастардов.       А может, и чаще.       Так что он понимал, почему на бастарда могут смотреть свысока. Однако на этого бастарда смотреть так не следовало. Дамон считал Дейрона Хилла славным парнем, честным сердцем и духом. Но даже если отбросить это — учитывая, чья кровь текла в его жилах и кто был его дедом, одно это заслуживало иного отношения к юноше. Дейрон Хилл никогда не потеснит законных родичей, чтобы забрать их наследство — Дамон верил, что ему это и не понадобится.       — Этот юноша однажды станет нашим сюзереном, Аддам. Точно так же, как твоя дружба с его отцом и родство с его прабабкой — матерью Тайвина. То, как мы поставим себя перед Дейроном Хиллом, сослужит добрую службу нашему Дому и нашим перспективам.       — Ты действительно думаешь, что лорд Тайвин назовет Дейрона своим наследником?       — А какой у него выбор? Тирион? — он рассмеялся. Лорды Запада не просто взбунтуются против службы карлику, каким бы умным тот ни был, но Тайвин Ланнистер скорее сожжет Утёс дотла, чем назовет Беса своим преемником. — Принц Томмен? — Дамон покачал головой. — В жилах юного принца течет кровь Роберта Баратеона, а не Тайвина Ланнистера. Нет, помяни мое слово, он назовет Дейрона.

***

      Поэтому Дамон не обиделся, когда Дейрону дали комнату лучше, чем ему самому. И когда он с Аддамом сидел за столом пониже, в то время как оруженосец его сына — за Высоким столом. Юноша подошел к ним, как только смог, и казался более расстроенным их местом, чем довольным своим собственным. Дамон лишь отшутился и напомнил Дейрону, что почести оказываются его деду, а не ему самому, и никто не сочтет себя оскорбленным из-за этого.       Когда начался турнир, Дамон даже воодушевился. Сам он был слишком стар для такого, но его сын — нет, и Аддам выступил в общей схватке достаточно хорошо, чтобы заслужить один из призов. Дейрон Хилл тоже хотел участвовать, но дед велел ему сосредоточиться на конных сшибках, а только дурак не слушает приказов Лорда Утёса Кастерли. Оруженосец его сына дураком точно не был, что не раз подтверждал их мейстер.       — Боги, стрельба из лука — это такая тоска, — вздохнул Дейрон, сидя через два места справа от Дамона.       — И всё же это полезный навык, — изрек Аддам слова мудрости, заставившие Дамона гордиться сыном. Вернее, гордиться еще сильнее, ведь он всегда гордился всем, что делал Аддам.       — Знаю, знаю, — пробормотал Дейрон, потирая пальцами большой палец.       Тайвин велел Аддаму обучать Дейрона всем дисциплинам. Лучше всего он владел мечом — навыки, без сомнения, доставшиеся от отца. И всё же Аддам, сир Бенедикт Блад (мастер над оружием Утёса) и сир Денис из Эшмарка были готовы биться об заклад, что однажды он превзойдет самого Джейме Ланнистера. Дамон видел его успехи в сшибках, да и с луком парень был неплох.       — Это последняя мишень, по крайней мере, это интересно, не так ли? — спросил Аддам, и Дейрон кивнул. Хоть и неохотно.       Состязание лучников выиграл пожилой человек из гвардии Лейтона Хайтауэра. Затем все прервались на обед, после которого должны были начаться первые поединки. И Аддам, и Дейрон собирались участвовать; им прислуживали двое мальчишек в качестве оруженосцев. Пока они ждали первой сшибки, у Дамона было время присмотреться к присутствующим и оценить их по достоинству.       Съехались все лорды Простора, и немногих из них он счел впечатляющими. У некоторых было больше золота и людей, чем у него, но он считал своих воинов более чем достойными противниками, да и дом Марбрандов никогда не страдал от нехватки средств. Так что, кроме Рэндилла Тарли, Хайтауэров и, возможно, Матиса Рована, он мало кого удостоил вниманием.       Видя, как Ренли Баратеон любезничает с одним из юношей, сопровождавших Лорда Штормового Предела, он задался вопросом, правдивы ли слухи о нем. Именно Герион Ланнистер назвал его шпагоглотателем, и если бы это сказал его брат Тайвин, Дамон бы ни на миг не усомнился. Глядя на Ренли и его нового оруженосца, Лораса Тирелла (назначенного таковым накануне вечером), он верил в это теперь больше, чем когда-либо.       Повернувшись к Тиреллам, Дамон чуть не хмыкнул при виде Жирного Розана, расхваливающего доблести поединков. Его жажда казаться великим стоила Драконам их трона, а его сыну — ноги. Уиллас Тирелл казался умным молодым человеком судя по их краткому общению, но он стал калекой из-за амбиций отца и его нужды доказывать свою состоятельность.       — Слава богам, я никогда не требовал так много от собственного сына и ждал, пока он будет готов, прежде чем позволить ему состязаться.       Как и всегда, когда дело касалось дома Тиреллов, глаз радовали женщины, а не мужчины. Леди Алерия всё еще была красавицей, даже родив четверых детей, что заставило Дамона с нежностью вспомнить покойную жену. Оленна была проницательной, склонной к манипуляциям и опасной — Дамон был не одинок в таком суждении.       Вскоре его взгляд упал на так называемую Золотую Розу. Девочку, чьи именины они здесь праздновали. В свои десять лет было уже ясно, что однажды она станет неописуемой красавицей. Её теплая улыбка и дружелюбный нрав были, возможно, лишь игрой или просто юношеским задором — он не знал. Когда глашатай выкрикнул имена участников сшибки, Дамон заметил, как её лукавая улыбка стала еще шире, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять причину и чье именно имя только что прозвучало.       — Неужели она улыбнулась при упоминании Дейрона Хилла? — он не был уверен, а потому решил наблюдать за Маргери Тирелл не меньше, чем за самим поединком, когда Дейрон выедет против своего первого противника.

***

Хайгарден, 293 г. от З.Э. Маргери Тирелл       Празднества принесли столько радости, и она получила множество подарков. Однако в основном они были от лордов, леди или членов её семьи. Помимо подарков от кузин, Маргери получила лишь один дар от сверстника — человека, который заинтриговал её, мягко говоря. От Дейрона Хилла, Бастарда из Утёса Кастерли.       Бабушка велела ей быть дружелюбной с мальчиком, а когда Маргери спросила почему, та просто ответила, что дед выбрал его представлять дом Ланнистеров. Маргери приготовилась исполнить веление, но поначалу без особого энтузиазма. Она не понимала этого. Бастардов следовало избегать и относиться к ним совсем иначе, чем к законнорожденным детям — по крайней мере, так часто твердила ей септа на уроках. Но её бабушка была самой умной, хитрой и мудрой женщиной в Семи Королевствах, поэтому Маргери слушала и поступала так, как ей было сказано.       А потом она встретила его.       Дейрон Хилл не был похож ни на кого, кого она видела прежде. Его серебристо-золотые волосы поражали воображение, а изумрудно-зеленые глаза искрились, когда она заглянула в них при первой встрече. Её старшие кузины называли его красавцем, и Маргери, несмотря на свой нежный возраст, не могла не согласиться. Он принес ей подарок — брошь, которую она теперь носила на груди и которая вызывала улыбку на её лице всякий раз, когда она смотрела на неё.       Брошь была просто изысканной. Изображение Розы Хайгардена, выполненное из золота и покоящееся на ложе из изумрудов. Герб её семьи, воплощенный в ювелирном украшении, подобного которому она никогда не видела. Даже бабушка была слегка впечатлена, когда Маргери показала её ей. Но для самой Маргери особенным было то, что подарок сделал мальчик, почти её ровесник.       На пиру в честь её именин Маргери сидела рядом с Дейроном Хиллом, и это ей тоже очень понравилось. Пиры могли быть скучными занятиями, особенно те, где её разлучали с кузинами. Маргери находила утомительным вести беседы с кем-то возраста её матери или, порой, бабушки. Так что возможность поговорить со сверстником сделала пир куда более приятным.       Как и танцы, — хихикнула она про себя.       Тот, кто учил Дейрона Хилла танцевать, заслуживал всяческих похвал. Маргери еще не встречала никого, кто двигался бы так же грациозно, как она, и верила, что не встретит. Теперь она знала, что в Семи Королевствах есть по крайней мере еще один человек, способный сравниться с ней в движениях, и она с нетерпением ждала заключительного пира. По крайней мере, в этом отношении. Ибо Маргери желала бы, чтобы этот турнир продолжался бесконечно, лишь бы она и её новый друг могли провести вместе больше времени.       — Может быть, твой отец выберет его тебе в мужья, — сказала Элинор, пока они сидели на кровати Маргери, играя с волосами друг друга. Маргери расчесывала волосы кузины и ждала своей очереди.       — Он бастард, Элинор, — констатировала Мегга.       — Он внук лорда Тайвина Ланнистера, — перебила её Маргери, слегка раздраженная. На её лице появилась мимолетная улыбка, когда она представила, каково было бы стать парой Дейрону Хиллу.       — А разве его кузен не кронпринц? — спросила Элинор.       — Как думаете, принц Джоффри так же хорош собой? — вмешалась Мегга с почти мечтательным вздохом.       — Маргери станет лучшей из королев, так что её обручат с принцем Джоффри, а не с его кузеном-бастардом, — отрезала Элинор спустя мгновение. Маргери знала, что кузина говорит правду — именно за кронпринца её семья мечтала выдать её однажды. И всё же в ту ночь ей снился не законнорожденный принц, а его кузен-бастард.

***

      Глядя на ристалище, Маргери затаила дыхание, когда Дейрон поскакал навстречу своему противнику, который был гораздо крупнее него. Он не просил её знака отличия — тот уже был отдан Гарлану, и Маргери теперь почти проклинала себя за это. Ей показалось, что она увидела разочарование на лице Дейрона, когда он заметил ленту на руке её брата. А может, ей просто хотелось так думать.       — Победитель — Дейрон Хилл! — выкрикнул глашатай, когда Дейрон выбил из седла межевого рыцаря из Речных Земель.       Гарлан победил своего оппонента с легкостью, как и рыцарь, у которого Дейрон служил оруженосцем, сир Аддам Марбранд. Ренли Баратеон устроил целое представление, победив сира Вортимера Крейна, их мастера над оружием. Маргери окинула лорда Штормового Предела сердитым взглядом, пока тот принимал аплодисменты, сама не вполне понимая почему. Услышав объявление следующей пары, Маргери невольно заволновалась.       Когда было объявлено, что Дейрон Хилл приехал не только отпраздновать её именины, но и участвовать в турнире, Маргери приняла это за шутку. После того как бабушка подтвердила, что это правда, она надеялась, что он выберет стрельбу из лука или общую схватку. Весть о том, что это будут сшибки на копьях, вызвала в ней бурю противоречивых чувств.       Сначала пришли мысли о невозможном: о том, как Дейрон побеждает и венчает её королевой Любви и Красоты — это принесло ей радость. Затем она вспомнила об Уилласе, который был ненамного старше Дейрона, когда получил свою травму; страх грозил захлестнуть её. Маргери почти решилась пойти к другу и умолять его передумать. Если бы она знала его дольше нескольких дней, она бы так и сделала. Вместо этого она зажгла свечи и вознесла молитвы Кузнецу и Отцу за Дейрона.       — Он выходит против сира Гарта, — возбужденно шепнула Элинор. Маргери увидела, что Дейрону и впрямь предстоит биться против её дяди.       Она испытала легкое облегчение. Её дяди были людьми благородными и честными, так что исход поединка не будет решен хитростью или бесчестными методами. Однако Гарт обладал весом и силой, а в поединке может случиться что угодно. Маргери едва находила в себе силы смотреть, как проходит первая, вторая, третья сшибка... А затем она и её кузины разразились громкими криками радости, когда в четвертом заезде Дейрон выбил её дядю из седла.       Поединки продолжались один за другим. Дейрон победил сира Тантона Фоссовея, а сир Аддам одолел другого её дядю, Хамфри. Гарлан сошелся с Матисом Рованом и выбил его в пяти заездах, но затем пал от руки последнего из участвующих дядей, Бейлора. Рэндилл Тарли проиграл Джону Ройсу, и Маргери знала, что её семье доставит удовольствие видеть, как спесь сбили с колючего лорда Рогова Холма.       — Милорды, леди, добрые сиры, мы переходим к финальной восьмерке участников. Первыми выходят сир Аддам Марбранд против лорда Джона Ройса! — громко провозгласил глашатай.       Это был достойный поединок, но в итоге Бронзовый Джон, как называла лорда Рунного Камня её бабушка, оказался сильнее. Её дядя Бейлон победил лорда Джейсона Маллистера, а Торос из Мира, выигравший общую схватку, одолел огромного рыцаря-бастарда по имени Ролланд Шторм. Три из четырех мест в полуфинале были заняты, и Маргери почувствовала, как сердце забилось чаще, а ладони стали влажными, когда глашатай выкрикнул имена последних двоих претендентов.       — Лорд Ренли Баратеон против Дейрона Хилла!       Она болела за своего друга, хотя он в этом не нуждался. Ренли выглядел посредственным наездником по сравнению с ним, и Маргери гадала, у кого Дейрон перенял мастерство — у отца или у своего рыцаря. Как бы то ни было, этого хватило, чтобы опрокинуть Ренли на задницу, и Маргери хихикнула, видя обескураженное лицо брата короля, когда тот осознал свое поражение.       — Он получит хороший выкуп за эту победу, — услышала Маргери шепот за спиной.       — Бастарду не нужно золото, учитывая, кто его дед.       — Ренли никогда не забудет, как его повалил на землю зеленый юнец.       Сидя там и слушая, как одни прочат Дейрону победу, а другие говорят, что ему просто везло, Маргери не знала, чему верить. Она прислушалась к тихому разговору бабушки с братом. Маргери была согласна: того факта, что Дейрон прошел дальше своего рыцаря, могло быть достаточно, чтобы он заслужил свои шпоры. Она очень надеялась увидеть это до конца турнира.       Первый полуфинал мало интересовал её, и ей было всё равно, когда Джон Ройс победил Тороса. Всё её внимание было приковано ко второму полуфиналу между дядей Бейлором и Дейроном Хиллом. Маргери почти жалела, что она не мужчина и не старше, чтобы иметь возможность сделать ставку, и, хотя соревновался её дядя, она знала, на кого бы поставила свои деньги. Впрочем, если бы она это сделала, то проиграла бы. Дейрон просто не мог сравниться с её дядей в опыте; и хотя он продержался четыре сшибки, результат ни разу не вызывал сомнений.       — Он не ранен, это единственное, что важно, — прошептала она про себя, глядя, как Дейрон уводит коня, а её дядя готовится к финалу.       Той ночью она носила венок на голове, и хотя ей это нравилось, она не могла не гадать: что бы она чувствовала, если бы это Дейрон Хилл, а не дядя, провозгласил её королевой. Об этом она будет размышлять еще долгие годы.

***

Хайгарден,Старомест, 293 г. от З.Э. Дейрон Хилл       Он был вне себя. Никакие слова сира Аддама или лорда Дамона не могли заставить его чувствовать себя иначе в тот день. Он ведь почти достал его. Дейрон видел слабость в стойке сира Бейлора и нуждался лишь в возможности ею воспользоваться. Первые две сшибки были скорее подготовкой, и Дейрон с радостью отдал эти очки. Но на третьей он упустил свой шанс, а на четвертой — вылетел из седла.       Аддам твердил, что ему не хватило силы и длины рук, но Дейрон сомневался, что рыцарь прав. Он хотел, чтобы его отец был здесь. Или дядя. Но больше всего он хотел, чтобы его дед видел его вплоть до последней сшибки. И всё же то, что деда не было при его падении, приносило облегчение. Поражение приемлемо, но только когда оно неизбежно. Такими были слова деда, сказанные несколько лет назад, и тогда Дейрон их не понял.       — Как поражение может быть приемлемым, дедушка?       — Вернись ко мне, когда поймешь это сам, внук. И дойди до этого своим умом, не ищи ничьей помощи, я ясно выразился?       — Я не стану искать помощи, дедушка, в этом можешь быть уверен.       Сидя в шатре и терзаясь из-за проигрыша, Дейрон верил, что близок к разгадке урока. Но он был зол и раздосадован, поэтому лишь закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ответ не пришел к нему ни в тот день, ни вечером на прощальном пиру. Он пришел, когда они прощались с хозяевами и уезжали из Хайгардена.       — Поражение приемлемо только в том случае, если ты извлек из него урок, — пробормотал Дейрон себе под нос.       Ему понравилось в Хайгардене. Понравилось состязаться с мужчинами, которые хотели — а в некоторых случаях почти требовали, — чтобы его втаптывали в грязь. И никого он не побеждал с большим удовольствием, чем Ренли Баратеона. Лорд Штормового Предела невзлюбил его и посмел отпустить шуточку за счет его отца. Поэтому Дейрон не просто стремился победить его — он позаботился о том, чтобы тот заплатил огромный выкуп за коня и доспехи.       Тиреллы оказались лишь наполовину такими, какими он их представлял. Мейс Тирелл был напыщенным дураком, который, как готов был поспорить Дейрон, мало что смыслил в военном деле и был способен на еще меньшее. Лорд Дамон рассказывал ему об осаде Штормового Предела: о том, как Мейс использовал всю мощь армии Простора, чтобы морить гарнизон голодом. Дейрон содрогнулся, когда сир Аддам подтвердил: когда осаду сняли, защитники крепости были кожей да костями. Но именно слова отца его рыцаря врезались в память:       — Пошли он хотя бы половину своих сил на Трезубец — и мы бы сейчас склоняли колени перед совсем другими королем и королевой. Подкрепление, примкнувшее к принцу Рейгару в тот день, склонило бы чашу весов в его пользу, и Роберт Баратеон, Джон Аррен, Хостер Талли и Эддард Старк лишились бы голов.       Дейрона много учили тактике великих битв Вестероса. Дед хотел, чтобы однажды он вел людей в бой, и Дейрон был прилежным учеником. Изучая восстание, сделавшее его тетку королевой, он видел тактические просчеты и упущенные возможности, стоившие Таргариенам трона. Он знал также, что дед оставался в стороне из-за того, как с ним обращался Безумный Король. Поэтому он гадал, был ли у Мейса Тирелла какой-то хитрый план, заставивший его держать армию у Штормового Предела. Теперь он в этом не сомневался.       Единственное, что есть хитрого у Мейса Тирелла в рукавах — это его собственные руки.       Что касается детей дома Тирелл, Дейрон верил, что раскусил их. Лорас и Гарлан предпочитали ратные забавы всему остальному, в то время как Уиллас из-за увечной ноги искал утешения в знаниях. Вместе они могли бы стать грозными врагами, но поодиночке их было бы легко одолеть. Оставались две женщины, о которых Дейрон думал совсем иначе.       Оленна Тирелл была ровно настолько проницательной, насколько описывала её тетя. Любому зрячему было ясно, что она — истинная власть в Просторе. Она проявила к нему благосклонность, хотя Дейрон не питал иллюзий: это заслуга его деда. Именно поэтому его посадили за Высокий стол, и ни один Тирелл за весь турнир ни разу не назвал его бастардом. Более того, его и внучку Оленны то и дело сводили вместе. — Не то чтобы я был против, — усмехнулся он.       Маргери казалась гораздо старше своих лет, или, по крайней мере, так себя вела. Дейрону нравилось проводить время с девочкой. И если поначалу он оценивал её как потенциальную невесту для кузена, то в какой-то момент поймал себя на том, что перестал об этом думать. Они танцевали не один раз. Он присоединялся к её частным обедам с кузинами и даже гулял по садам в сопровождении её и фрейлин.       Она интриговала его, и он не знал почему. Он знал лишь, что ему была очень дорога улыбка, которой она одарила его за подарок к именинам. Знал он и то, что был задет, увидев ленту Маргери на руке её брата, и что ему приснился как минимум один сон, где он венчает её королевой Любви и Красоты. Прощаться с ней было грустно.       — Было истинным удовольствием приехать сюда, принять участие в турнире и празднествах, и познакомиться с вами и вашей семьей.       — Как и мне — познакомиться с тобой.       — Я с нетерпением жду новой встречи, леди Маргери. Возможно, на ваших следующих именинах или позже.       — Или, возможно, на твоих собственных, Дейрон, — улыбнулась Маргери.

***

      Путь через Простор давал много времени для раздумий. Чтобы запомнить особенности местности, Дейрон начал делать записи в маленьком дневнике на привалах. Они с сиром Аддамом подшучивали друг над другом, и Дейрон чаще становился мишенью. Его рыцарь не раз заставлял его краснеть, рассуждая о том, как Золотая Роза украла его сердце.       Дейрон не был дураком: Маргери Тирелл — невеста не для такого, как он. Семья прочит её за его кузена, принца Джоффри. Дед тоже так считал — Дейрон слышал, как тот говорил, что король скорее выберет Волчицу, чем Розу, в невестки. Этот разговор между дедом и двоюродным дедом Киваном не предназначался для его ушей. Тем не менее, это не мешало снам приходить по ночам, а мыслям — блуждать днем, пока они ехали.       В Староместе их ждал сюрприз. У лорда Дамона были дела с Хайтауэрами, и он велел сиру Аддаму продолжать путь домой самостоятельно. Дейрон был даже рад: они достигнут Ланниспорта через день-другой, а ему было о чем доложить деду насчет Тиреллов.       Они попрощались и провели в городе не более часа, прежде чем снова сесть на корабль.       — Ты хорошо справился, Дейрон. Заработал себе имя, и хоть я знаю, как больно тебе было проиграть, в этом нет позора, — сказал Аддам, когда они стояли на палубе, оставив Старомест далеко позади.       — Я не сокрушаюсь о проигрыше, сир, правда.       — Что же тогда тебя гложет, парень?       — То, что отца не было рядом. Что никого из семьи не было на трибунах, — Дейрон вздохнул. — А может, это всё же горечь поражения, и я просто ищу оправдания, — он пожал плечами.       — Они увидят твою первую победу, Дейрон. Что до отца — утешься тем, что ворон, которого я ему послал, несет вести, которыми он будет гордиться.       — Вы послали ворона в Королевскую Гавань?       — Как мой отец послал в Утёс Кастерли. А теперь идем, мне не нравятся эти тучи. Промокнуть и замерзнуть на корабле — сомнительное удовольствие.       — Не сомневаюсь, — усмехнулся он.       Он не видел парусов двух кораблей, следовавших за ними. Если бы видел — был бы готов к атаке. Вместо этого Дейрон вскочил с постели посреди ночи под звуки резни и выкрики, заставившие его оскалиться в ярости.       — ЖЕЛЕЗНОРОЖДЕННЫЕ! НА НАС НАПАЛИ!

***

В нескольких милях от Щитовых островов, «Громовержец», 293 г. от З.Э. Доннел Драм              Он плыл на отцовском корабле, а Андрик командовал «Костяной рукой» от его имени. На бедре Доннела покоился фамильный меч. Багряный Дождь должен был стать орудием отцовской мести, а сам Доннел — вершителем правосудия за смерть брата. Правосудия и мести, ожидание которых растянулось на четыре долгих года.       Когда они решили, что целью станет внук Тайвина Ланнистера, а не его сын, они верили, что лишь вопрос времени, когда представится подходящий случай. Но Дейрон Хилл и рыцарь, оруженосцем которого он был, сир Аддам Марбранд, не покидали пределов Запада. Четыре года они не выходили в море, и хотя порой Доннел подумывал напасть на суше, это было верным способом погубить себя.       Отец приказал ему доставить Дейрона Хилла — живым или мертвым — на Железные острова, в Старый Вик. Если мальчишка падет при попытке захвата, его голову нужно было доставить деду, и отделить её от плеч должен был именно Багряный Дождь. Такова была задача Доннела, и он мог выполнить её, только если сам останется в живых. Нападение на парня и его рыцаря на Западе привело бы лишь к его собственной смерти, и потому, хоть страха он не ведал, он ждал.       — Теперь я больше не жду.       Когда до них дошли вести о турнире в Хайгардене, Доннел почти не придал этому значения. Позже они узнали, что Марбранды и Дейрон Хилл отправились участвовать в турнире морем. Тогда Доннел отплыл к Староместу и стал ждать их возвращения. Каждый день приносил страх, что они вернутся сушей, а не морем. И так продолжалось до того дня, когда корабль с сиром Аддамом и Дейроном Хиллом на борту вышел в открытое море.       Дождавшись, пока они окажутся достаточно далеко от берега, где им некуда будет бежать и негде спрятаться, Доннел отдал приказ к атаке. Громовержец и Костяная рука ударили одновременно. Он чувствовал благосклонность Утонувшего Бога, когда они брали корабль на абордаж, и хотя охрана оказалась сильнее, чем он ожидал, его это не заботило. Кровь должна была пролиться, и то, что они совершат сегодня, останется в легендах позором на долгие века после того, как они испустят дух.

***

      — Мальчишка мой! — закричал он своим людям, когда резня началась всерьез.       Багряный Дождь пел, разя одного за другим. Рядом с ним Андрик Неулыба орудовал двусторонним топором, словно одержимый. Головы летели с плеч, и, если осмелиться сказать, одно тело было разрублено надвое свирепым ударом Андрика. Одному бедолаге Андрик размозжил голову, сжав её в тисках своих огромных рук. Доннел был рад, что слышал лишь, как лопнули его глазные яблоки, когда выскочили из орбит, но не видел самого зрелища.       В какой момент его люди начали гибнуть, он не понял. Только что они побеждали, не потеряв ни одного бойца, и вдруг стали терять людей одного за другим. Но они всё еще побеждали. Корабль, на который они ступили, скоро станет их собственным, а его правосудие и отцовская месть скоро свершатся.       — МАРБРАНД! — закричал он, завидев горящее дерево на щите сира Аддама. — Сразись со мной и ответь за все свои грехи!       — Пшел нахуй! — выкрикнул в ответ сир Аддам, и они сошлись в настоящем бою. Багряный Дождь против куда более простого клинка; победа была лишь вопросом времени, а не возможности.       Его он не видел. Поначалу. Мальчишка двигался быстро и разил людей, которые были старше и опытнее его. Доннел был настолько сосредоточен на битве с рыцарем Марбрандом, что не услышал громких вскриков и всплеска воды, когда Андрика столкнули за борт. Дейрон Хилл не пытался сразиться с человеком, которого боялся даже сам Доннел. Вместо этого он подкрался с «слепой» стороны и вывел гиганта из равновесия. Инерция и чистая удача — вот и всё, что потребовалось, чтобы отправить Андрика в объятия Утонувшего Бога.       Снова и снова обрушивая меч из валирийской стали на щит сира Аддама, Доннел громко рассмеялся, когда рыцарь выронил сначала щит, а потом меч. Сир Аддам рухнул на палубу после сильного удара ногой в грудь, и Доннел приготовился нанести смертельный удар. Его выпад сверху был парирован, и, наконец, он оказался лицом к лицу с истинной целью своей ярости.       — Я выпотрошу тебя, мальчишка. А потом его, — прорычал он, не подозревая, что это будут последние слова в его жизни.       Дейрон Хилл бросил в него свой меч. Он сделал это так неожиданно, что Доннел на мгновение растерялся, и поэтому пропустил момент, когда парень перекатился и подобрал брошенные сиром Аддамом щит и меч. Сначала его ударили щитом, и пока он отмахивался от него Багряным Дождем, он ощутил боль, какой никогда прежде не знал, а затем — пустоту. Меч вошел ему в левый глаз с такой силой, что острие вышло с другой стороны черепа.

***

      Ланнистеры стоили его дому двух сыновей. Но когда весть о его смерти достигла отца, лорда Старого Вика, ярость его вызвала не утрата сына. Его разъярила потеря фамильного меча и тот факт, что теперь им владеет бастард-лев.