Контакт

      На следующей неделе её столик пустовал. И через — тоже.       Он уже было пожалел, что спугнул. Даже порывался устроить шпионскую вылазку к её дому, но удержался. Не убежит. А если и убежит — ну, не судьба, значит. Так он пытался себя убеждать.       Она появилась только через месяц. Мокрая (осень выдалась на редкость дождливая), потрёпанная, уставшая, но всё такая же гордая. Он не мог видеть её в своём «слепом» сценическом образе, но знакомое присутствие уловил сразу. Оно отвлекало, мешало сосредоточиться на деле, и вместо того, чтобы наслаждаться процессом, теперь он не мог дождаться перерыва. И хотя вроде бы не лажал (по крайней мере, сильно), брат заметил изменение в его настроении, и в паузу между песнями подошёл поинтересоваться. Мало ли. С его-то здоровьем. Не скажет же, терпеть будет. Пока не свалится. Но тут он не утерпел — признался, что надо бы «выйти». И брат объявил перерыв пораньше.       Шустро переодевшись, сменив маску и вытащив из причёски опознавательные элементы в виде красных прядей, он покинул кафе через чёрный ход. Довольно грубая маскировка, но, согласно легенде, тот, что обычно сидел там, позади всех, в полумраке, при этом наводя больше всего шороху, был на самом деле слеп, поэтому в повседневной жизни от него вряд ли ожидали появления в ином амплуа. Впрочем, играл он действительно с закрытыми глазами. Так ему было удобнее: когда прекрасно чувствуешь габариты знакомого инструмента и все движения отточены, это вовсе не проблема. Наоборот, визуальная информация его только сбивала, как лишний сенсорный шум. Так что обман был скорее номинальным. Ну а ей и вовсе была не интересна музыка, чтобы присматриваться к артистам и, как итог, что-то заподозрить. Брату, конечно, менять «роли» было чуть сложнее.       Оббежав здание под тугими струями ливня, прогнавшего с улиц все лишние глаза, он зашёл в свой второй дом уже под видом простого посетителя и сразу же проследовал к бару. Возвращаться на сцену больше не планировал. Договорились, что доиграют без него что-нибудь спокойное. Или включат запись. Сами разберутся. А он… ну, поплохело — с кем не бывает. Легко менять программу, когда выступаешь бесплатно. В своё удовольствие.       Она как обычно была занята делом. Пила и писáла, ни на что не отвлекаясь. Но больше просто сидела, глядя в одну точку, пока вода с мокрых волос слезами капала на свежие строки. В какой-то момент, словно почувствовав его взгляд, она повернулась прямо на него, а после с резким выдохом опустила глаза. Не злым, скорее усталым. У неё не было настроения «драться». Впрочем, как и писать. Так, может, найдётся на поговорить?..       Попросив бармена налить большую кружку пива того сорта, что она обычно берёт, прихватив в придачу тарелку сухариков, он отправился «знакомиться». Терять-то, по сути, было нечего. Себе заказал привычное «как всегда», но немного позже. Если аудиенция затянется.       — А, опять ты, — пренебрежительно бросила она, когда он без спроса сел напротив, поставив тарелку и кружку будто бы для себя. — Мертвяки не в моём вкусе, сразу говорю.       — А я и не претендую. И вообще-то женат. Сразу говорю, — передразнил он, демонстрируя кольцо на пальце.       — Кого это останавливало, — вздохнула она, печально отведя взгляд.       — Наверно, того, кто любит?..       — Видимо, это не про тебя... — буркнула она, но тут же будто бы пожалела. По сути, он ещё не сделал ничего, чтобы кусаться. — Чё хотел-то. Раз не претендуешь? — Большие серо-карие глаза снова смотрели в упор. С вызовом.       — Ты угощайся, — он подвинул тарелку к ней поближе. — И это тоже, кстати, тебе.       — А сам-то?.. Или это твой коварный план? Напоить и завалить? Не получится.       «Это ещё кто кого тут завалить собрался…»       — Ну-у… скажем так, мне нельзя.       — Болеешь, что ли, — усмехнулась она, без всякого стеснения подцепив ногтем сухарик.       — Тип того… — выдохнул он, опустив глаза. — Шизофрения у меня. Голоса в голове, всё такое…       — Так, может, ты мистик?       — Может. Не знаю…       — Хотя тогда бы ты тут не сидел.       — И то верно, — спрятал за улыбкой прущий изнутри смех.       — Так что там? М? — отряхнув ладони, она деловито подтянула «его» кружку к себе. Свою к тому времени уже опустошила. Возможно, поэтому чувствовала себя хозяйкой положения.       Впрочем, по факту так оно и было. Это он к ней пришёл — не она.       — Знаешь… бывают в жизни моменты, когда очень нужно с кем-то поговорить…       — Значит, решил присесть мне на уши? — сделав большой глоток, вставила она, не дожидаясь окончания. — Что ж, валяй. Раз уж заплатил, — бросила взгляд на кружку, подчеркнув голосом последнее. — Отработаю и разойдёмся, — после, коротко затянувшись, пустила в сторону тонкую полоску дыма.       «Кто ж тебя так обидел, дорогая?..»       — …Так вот когда это было нужно мне, — мягко продолжил он, словно бы отодвигая рукой этот превентивно выставленный щит, — я начал вести дневник, — многозначительно посмотрел на тетрадь.       — А, это… — подхватив свои записи, она небрежно сунула их в сумку. — Ерунда всякая.       «Ну да, ну да… Все мы так говорим…»       — Стихи пишешь? — озвучил новую догадку. И сразу почувствовал всплеск адреналина. Её адреналина. Неужели правда?       — Может и стихи. Тебе-то что?       — Интересно. Этого недостаточно?..       Она промолчала, еле заметно стушевавшись. Хотя подключать силу он пока даже не думал. Скорее наоборот блокировал, как мог. Видимо, сама что-то поняла. Или всё же где-то протекло… В интонации — так точно.       — Что ж… Приятного вечера, — буднично улыбнулся он и, резко поднявшись, покинул здание тем же путём, оставив её в растерянности.       Семени нужно время. Давление в данном случае не лучшая тактика. А у него впереди была вечность. Не убежит.       Правда, скинув долго копившееся напряжение, он отметил резкое падение и интереса тоже. Да и перспектива быть ковриком для ног тоже как-то не вдохновляла. Особенно когда эти ноги проще откусить.       — О, какие люди, — поприветствовал брат, когда он оседлал свою верную «лошадку», пропустив всего пару песен после окончания перерыва. Низко накинутый капюшон скрыл и мокрые волосы, и общую незавершённость образа, воссоздавать который времени не было. Хорошо, что забыл забрать этот костюм в стирку. Вот и пригодился. Пованивает, наверно, но с его обонянием такие вещи отвлекающим фактором вовсе не являются. — Быстро ты. Руки-то хоть помыл?       — Рот бы я тебе помыл, — буркнул он, вынимая палочки из колчана на напольном.       — Па-анятно. Ну что, погнали?       — Заряжай.       Больше его ничего не отвлекало. И уже через пару минут в голове осталась только музыка.       А незнакомка… Со слов бармена, в этот вечер она больше не пила ничего, кроме травяного чая. Который последовал за рыбным рулетом. Это было что-то новенькое. А ещё она впервые слушала и смотрела. Да-да, именно туда — на сцену. Вряд ли она могла заподозрить и узнать наглого нарушителя спокойствия даже в брате — он бы чисто технически не успел так расфуфыриться после пробежки под дождём. Тут одной лишь сменой маски не отделаешься. Так что, скорее всего, ей просто понравилось. Это было приятно. Хоть и косвенно, но свою дозу внимания он от неё получил.