Пропажа

(1)      На следующей неделе она не пришла.       Весь вечер он метался, не находя себе места. Очень хотел закурить. Нюхал ментоловые палочки, сублимируя тягу. До тошноты напился кофе. В этот раз выступала одна из его любимых групп — специально организовали. «Пободрее». Возможно, ей бы понравилось. Неплохо заплатили. Хотя обычно платили им — за возможность выступить. Он не слушал. Не мог слушать. Винил себя за то, что всё испортил. Лучше бы тогда не приходил.       Видя, как его колбасит, проверявший финансовые отчёты брат предлагал прогуляться до её дома, но, боясь разминуться, Хансур ждал до последнего. До закрытия. И только тогда они пошли. Чтобы увидеть в окнах темноту.       — Её там нет, — заключил он, просканировав пространство.       — Ну погоди ты паниковать... Семья, командировка, мало ли. Ты же о ней совсем ничего не знаешь. Хотя мог бы. Давно уже. Приключения ищешь себе.       Брат был прав. Он просто искал приключений… После той жизни, что у него была «до», эта казалась золотой клеткой. Где у тебя есть всё, кроме свободы…       — Ладно, идём.       Информацию можно было достать разными путями. Из собственных воспоминаний — «трудный» вариант без прямого присутствия объекта, требующий особых навыков и устойчивости к сопротивлению астрала. И если первое у него имелось, то со вторым в нерабочее время было не очень хорошо. Как и со способностями в принципе. В рабочее же — некогда. Ну и попроще — узнать у агента Комитета, который всегда дежурил в клубе на должности охранника и был в курсе каждого его контакта. Можно было даже не сомневаться: её уже пробили по всем направлениями и занесли дело в особую папку.       Империя стремилась к тому, чтобы досье было абсолютно на каждого её члена. Тотальный контроль — вот её цель. И если кто-то думал «неправильно», его исправляли. Это была его работа в том числе: убирать лишнее, вставлять нужное... Преподавать ему нравилось гораздо больше. Это хотя бы приносило пользу. И какие-то деньги. В отличие от службы: всё, что зарабатывал в Комитете, заменяя собой целый отдел, шло на оплату труда сотрудников, контролирующих его самого. В том числе «жены».       Всё ещё оставляя пространство для «чистого» познания, он выяснил только место её работы и возможные районы пребывания, обусловленные родственными связями. Суслангер… Чтобы попасть туда, ему нужно было разрешение: покидать Игш, свою тюрьму аллодского масштаба, без особых предписаний и сопровождения он не имел права. Да и физически не мог: его бы попросту парализовало на месте при попытке воспользоваться телепортом — так был настроен «паук» — предохранительный имплант, он же блокиратор псионического излучения в его голове. Отключить его могло только доверенное лицо. Как и активировать самоуничтожение в экстренном случае неповиновения. Поэтому и кафе они были вынуждены открыть именно здесь, а не на Кадагане, где и свобод в целом побольше, и публика заинтересованней.       Получить командировочный лист было, в принципе, не трудно: за десять лет верной службы лояльность Рысиной выросла до такого уровня, что уже подписывала, не глядя. Она просто должна была быть в курсе и иметь возможность получить его у себя в кабинете по щелчку пальцев. Тормозило другое… Он был вовсе не против супруги в качестве сопровождающего. Для того, собственно, его и «женили» на агенте Комитета. Но только не в этом щекотливом дельце.       Конечно, благоверная знала, что он «с кем-то там» общается. И, хотя не одобряла, но и особо этому не препятствовала. По факту, у неё не было на это морального права. Да и физического тоже — если происходящее не мешало работе. Однако же её расположение несло определённые выгоды и послабления, поэтому он старался делать всё, чтобы она оставалась довольна. В том числе не особо приятные для себя вещи.       Она хотела, чтобы он был только её. Весь. От макушки до пяток. Без всякого магнетизма. И до появления в его жизни ещё одной женской особи проблем с этим не было…       Он попросил съездить туда брата. Просто убедиться, что с новой приятельницей всё в порядке. Ну и заодно получить её свежий астральный слепок, по которому он в теории мог бы воссоздать окружающие её события. Та же техника, как и в «сложном» варианте, с той лишь разницей, что подключение ещё и темпоральной магии (для выхода на настоящий момент) не требовалось.       Однако по наводке удалось обнаружить только лишь пепелище. И кому могла помешать палатка с головными уборами, плавсредствами да солнечными очками для туристов (бизнес её тётки, к которому та её привлекла после окончания школы) оставалось только гадать.       Пропажа обнаружилась только по третьему адресу — в деревне при кофейной плантации, владельцем которой, как выяснилось, был её дядя (у него же они закупали самый лучший кофе для своего клуба). И причиной, по которой не явилась на встречу, по всей видимости, были похороны её двоюродной бабушки. Вот и всё. А шуму-то…       Ну, зато племяннички лишний раз поплескались в реке да фиников поели — брат решил устроить сыновьям приключение, прихватив с собой на «секретное дело».       В понедельник квартира всё так же пустовала, хоть в окнах и горел свет. Это была не она. Иное его не интересовало. И даже если это был муж — «кого это останавливало». На его место он действительно не претендовал. Даже в самой отбитой теории.       Она явилась во вторник. Он мог и не узнать об этом, не приди брату в голову идея для новой песни, для чего срочно потребовалась гитара. Ну и как не поздороваться по пути с персоналом, зайдя в зал — «управляющий» как никак… В такой роли «прищемленный вокалист» появлялся там вне сцены, занимаясь административными вопросами. Не каждый день — в основном по выходным и в свободное от основной работы в НИИ время. Как и пошуметь в подвале. Однако до последнего в этот раз не дошло...

***

(2)      Жена уже стаскивала с него брюки (обычно после службы падал на кровать, не раздеваясь), когда в дверь настойчиво постучали. Не открывая глаз, не особо понимая, зачем, Хансур на автомате подтянул всё обратно и, перевернувшись на живот, зарылся лицом в обнятую подушку.       Точнее уже не он — просто тело.       — Cпит уже, — послышалось где-то далеко-далеко у границы уплывающего сознания.       — Ничего, сейчас проснётся.       Голоса были знакомыми, но будто бы его вовсе не касались. Точнее, может, и касались, но смысл этих слов был абсолютно непонятен. Да и не важен. Он проваливался куда-то сквозь тёплую мягкость, словно там, внизу был очень мощный магнит.       — Эй! — возмутилась женщина.       — Вопрос жизни и смерти, — уже ближе, под надвигающиеся удары шагов.       — Чьей?       — Моей. Если я его не разбужу, — прозвучало будто бы над самой головой. Но при этом едва слышно, как сквозь толщу ваты.       В следующую секунду его грубо схватили за плечи и каким-то невообразимым образом привели в сидячее положение, развернув в пространстве и скинув ноги на пол. Внутренний гироскоп не успел подстроиться, и его по инерции повело вбок, но руки держали крепко. Хорошенько тряхнули.       Разлепив веки, он попытался сфокусироваться на лице напротив. С первого раза не получилось.       Шлепок по одной щеке. По другой.       Уже лучше.       — Чё надо? — буркнул недовольно, обнаружив перед собой какого-то лохматого клоуна (воображение дорисовало к белому парику красный поролоновый нос), и закрыл глаза обратно.       — Она пришла, — шепнул хулиган, склонившись к самому уху.       — Кто?       — Белочка. Вставай. — Когти сомкнулись уже на рёбрах, и его рывком установили на вялые ноги.       Что-либо объяснять тут было пока бесполезно.       Расстёгнутые штаны съехали до самых протезов.       — Да что ж ты делаешь, — вступилась жена, хватаясь за это недоразумение.       — Потом спасибо скажет, — с этими словами брат закинул его руку себе на плечо и поволок в ванную, по пути бросив: «Кофе сделай. И рубашку. Свежую. У нас важная встреча».       Церемониться было некогда.       Заперев дверь на щеколду, усадил его на холодный край ванны — и заднице неуютно, и чтоб без опоры позади был стимул держать равновесие, напрягая мышцы, массируя мозг нервными импульсами.       — Давай-давай, просыпайся, — приговаривал Дэлай, растирая его пропитанным ледяной водой полотенцем.       Просыпался он всегда тяжело. Если не сам. И уж тем более, когда причиной отключки становились ментальные перегрузки — тогда вообще пиши пропало. Теперь эту природную особенность ещё здорово усугубляли прописанные мозгоправом нейролептики. Так что, если вскоре предстояло вставать, лучше было по возможности не ложиться вовсе. Повезло, что в этот день он не настолько «устал», как после тех внеплановых испытаний — разбудить было всё-таки реально. Ещё и в относительном адеквате. Он бы и сам уже часам к двум ночи, благополучно переработав весь накопленный стресс, как обычно, подскочил бы пожрать (да, именно в таких масштабах — спасибо побочкам от лекарств). Но тогда было бы уже поздно. Поэтому брат так спешил.       — Да что случилось? — взвился атакуемый, парируя мокрые нападки. Неприятные ощущения вернули его в реальность ожидаемо быстро.       — Подруга твоя пришла.       — Погоди… Сегодня разве суббота?.. — он судорожно пытался вспомнить, что было до того, как «вот это вот всё». Проснуться-то проснулся, но пока не до такой степени. Да и «стресс» ещё никуда не делся, понижая когнитивные способности. Простой водой его было не смыть.       — Вторник сегодня.       — А чего она тогда?.. — поднявшись, он начал неуклюже подтягивать сползающие штаны, которые никто так до сих пор и не застегнул.       — Вот и спросишь.       — Так, я не поняла… — жена перегородила проход, уперев руки в бока, стоило открыть дверь. Рыжий хвост ходил из стороны в сторону, добавляя ширины её протесту.       — И не пытайся, — тихо выдохнул Дэлай, юркнув мимо неё в прихожую.       — …Это что такое?       Скользнув ладонями по талии, Хансур подтянул её к себе за место чуть ниже поясницы и, ткнувшись носом в шею, промурлыкал:       — Я потом всё объясню. Не сердись.       Изобретательностью он пока ещё не блистал. Да и обычно этого хватало. Но в последнее время Катия начала что-то подозревать. Особенно после того, как не явился ночевать в прошлую субботу. И использованный шприц не оказался в достаточной степени убедительным доказательством причины: не на пустом же месте он так разволновался. Что-то там случилось!       А ещё от его пахло женскими духами...       — Так, я иду с вами! — резко отстранилась она, скинув его руки.       — И оставишь сына одного? — выдал Хансур контраргумент, бросив короткий взгляд в сторону детской, откуда словно по команде послышалось скрипучее кряхтение. — Или прихватим и его тоже? М?..       Хотела — наслаждайся. Он за хвост не тянул. И никакого отношения к этому, разумеется, не имел. Даже при желании не смог бы. То же, к чему имел, теперь расхлёбывал брат, воспитывая сразу двоих. Но это уже совсем другая история.       — Рубашку погладишь сам, — не мигая, ледяным тоном заявила Катия и отчалила к сыну.       А стоящий у выхода брат интенсивно загребал рукой, призывая поторопиться.