Предложение

      Он пока не знал, что делать с ней дальше, как будет объясняться с женой за очередное отсутствие, и насколько это всё может помешать работе. Понимал, что происходящее не нормально. Оно было круто. Слишком, чтобы отказывать себе в этом. И не будет длиться вечно, чтобы этим пренебрегать. Комитет может в любой момент сказать «стоп» — и ему придётся остановиться. Возможно, уже завтра. Стереть себя из её памяти. В этом он себе не принадлежал, увы. Да вообще ни в чём.       Спать, конечно же, никто не собирался. Теперь вопросы были уже у неё, и он отвечал по мере допустимого. Открывал ту сторону жизни, которая не имела грифа секретности. Насчёт последнего, в случае необходимости, стоило сперва посоветоваться с Рысиной. Портить с таким трудом наработанную репутацию паиньки бывшему преступнику не хотелось.       За мистика, конечно влетело: «Ну и нахрена я тогда это всё рассказывала?!» — однако факты оказались громче недоверия к тому, что игра была честной. Скорее наоборот повысили его к самому обладателю способностей — за то, что оных не применял. И теперь уж точно не осталось поводов скрывать содержимое тетрадей: всё равно ж узнает, даже если в том не признается.       И вот с одной из них он и прообнимался, предварительно обчистив кухню (при подруге «жрать» постеснялся), до самого утра, пока умотавшаяся хозяйка дрыхла на диване, завёрнутая в плед. Просто не заметил, как пролетело время — настолько оказалось увлекательно. И как заснул на рассвете, разок неудачно моргнув…       Это, естественно, не могло остаться безнаказанным, когда пришло время вставать на работу. Ибо, как уже было сказано, что для одних освежающая сиеста, для него — фактически выстрел в голову. (1)      Подскочив от звука будильника, тут же улетевшего на пол без участия рук (силе мысли для своего проявления вовсе необязательно присутствие активного сознания мыслителя), и обнаружив товарища лежащим на письменном столе с тетрадью вместо подушки, Сьерра попросту не смогла его разбудить. Вот вообще никак. Поперву болтаясь в руках как резиновая курица, от чего благополучно свалился вместе со стулом (удержать кренящуюся восьмидесятикилограммовую тушу даже не хрупкой, но накануне знатно поддавшей девушке оказалось не под силу), позже, толкаясь и мыча что-то невнятное, он был непреклонен в своём решении прогулять школу. И даже выплеснутый на лицо стакан воды, который он принёс для неё самой опохмела ради, не помог. Только лишь фыркнув на это, дело, засоня перекатился на бок и свернулся калачиком, спрятав голову под «крылом».       — А навоняли-то, навоняли, — с порога выдал бесцеремонно завалившийся в каморку Дэлай, размахивая перед лицом рукой из стороны в сторону. — Что, никак? — насмешливо обратился к держащейся за голову гостье, что сидела на диване, растерянно глядя на эту железную креветку, и периодически присасывалась к сигарете. — Ну, я так и думал.       На диван рядом с девушкой шлёпнулся большой пакет со льдом, который она, конечно же, приняла за подарочек для себя и даже сказала: «Спасибо», — но на это будто бы нарочно не обратили никакого внимания.       Поставив на стол предусмотрительно принесённую чашку кофе, попутно заглянув в раскрытую тетрадь и на лежащую рядом маску («уже и до такого дошло — быстро, однако»), заботливый братец, подхватив под мышки скорбное тело близнеца, легко усадил его на диван.       — Дай сюда, — вырвал из рук болезной пакет, которым она не успела воспользоваться.       — Здрасте, — запоздало напомнила Сьерра о правилах этикета, разглядывая пришельца. Без белого парика и поролоновой накладки на живот телесное сходство между братьями стало более явным. Разве что был он всё-таки немного крупнее в плане мышц и «моложе», если принять во внимание полное отсутствие седины в волосах — у нового друга последняя наличествовала в том минимальном количестве, чтобы пока не бросаться в глаза издали, но всё-таки быть заметной с дистанции спокойного диалога. Хотя, возможно, у этого просто отвлекающим фактором выступали красные пряди в смоляных волосах. Да и мускулистее казался, потому что был одет в спортивный костюм. Но одно о нём можно было теперь сказать совершенно точно и без сомнений: это действительно тот самый «прищемленный вокалист». И, возможно, именно поэтому такой неприветливый — доложили ж наверняка…       «Обиженка…»       — И вам не блевать, — ответил Дэлай, со знанием дела запихивая пакет со льдом брату под рубаху. — Полагаю, меня уже представили, — продолжил, одной рукой зажав взвизгнувшему рот, а второй ловя его протестующие конечности. — Так что не будем тратить на это время.       — Уже потратил больше, — буркнула Сьерра, когда тому пришлось отвлечься ещё и на ногу, стремящуюся нажать кнопку активации его собственного вокала. Ей определённо не нравился этот хозяйский тон. Хоть он и имел на него все права.       Она просто пока ещё не знала, что это у Дэла всего лишь образ такой. Один из. Чтоб никто не догадался, какой он на самом деле лапочка. Когда не балуется. И не такой уж в себе уверенный — глубоко-глубоко внутри.       — На ровном месте же не поязвишь, да? Тренируйся, он такое любит.       — Без советов обойдусь.       — Умничка. Всё-всё-всё, — успокоил брата, заметив у того в глазах проблески сознания и, вытащив пакет, протянул гостье: — Наслаждайся.       Послав в ответ лишь убийственный взгляд, она выхватила «презент» и уткнулась в него лбом. «Вчерешнее» подпортило утро и ей тоже.       — Кофе вон, — Дэлай указал соне на стол. — А я в душ. Хочешь — приходи, — имел он в виду, конечно же, свою квартиру, где переодеться и привести себя в порядок сейчас было определённо безопаснее, чем дома. — Готовность полчаса.       — Ну ты и дрыхнешь, — прокомментировала Сьерра, подавая всё ещё окосевшему приятелю чашку, когда брательник, расшаркавшись у выхода со словами «Хо-ро-ше-го дня, при-хо-ди-те к нам ещё» — вредно пародируя вчерашний акт прощания, исчез за дверью до того, как в неё влетел пакет, как следствие, лопнувший и рассыпавшийся. На что, заглянув ещё раз, Дэлай не преминул добавить: «И не забудьте убрать за собой». — Я сначала подумала, что ты мёртвый.       — Это не так уж далеко от истины, — пробормотал Хансур, пряча чашку за ширму свесившихся от наклона волос. Чувствовал он себя так, будто сам накануне надрался в свинью. Правда, в таком случае если бы и проснулся, то только в реанимации. Спиртное ему действительно было нельзя. И не только из-за таблеток.       — Затянуло, гляжу, — присаживаясь рядом, заключила Сьерра, ранее отметившая, на чём товарищ остановился в изучении выданного материала.       — Ещё бы… — покивал рассеянно. — Это… Шедевр… Сказал бы больше, но тут определённо надо собраться с мыслями… Не щечас… — поставив чашку на пол, вместо этого подобрал подкатившийся к ноге кусочек льда и начал размазывать его по лицу.       Отвратительно… Голову сдавило будто тисками, ватное тело ощущалось чужим, глаза настойчиво слипались, даже подташнивало слегка. Кофе тут, конечно же, не поможет. Его он только за ночь литра полтора выжрал — «для настроения». Какая там работа… Спать. Только спать.       — В общем, такое нельзя прятать в чемодане…       — А что ещё с этим делать?.. — с грустью произнесла смущённая Сьерра. — Подругам разве что показывать. Ни одно издательство такое не пропустит. Не будешь? — указала на чашку.       Мотнул головой: куда ж ещё… В таких количествах оно уже имело прямо противоположный эффект.       — Тем не менее, «Острые ушки» в Империи живут и процветают.       — Сравнил… Уаэ-э — поморщилась, отпив его «пойла», вкуса которого сам заядлый любитель в силу атрофии рецепторов ощутить был не способен — аромат разве что. И то совсем чуть-чуть. Поэтому и мог спокойно употреблять в таких убойных концентрациях. — Предупредил бы хоть, — пихнула хихикающего приятеля в плечо.       — Ньуспел. Прсти, — уткнулся лбом в сложенные на коленях руки, тут же начав снова уплывать. Но она не позволила, возвращаясь к теме:       — Так вот, — поставила чашку обратно на пол. — Одно дело, когда Лига скрепы гнёт, и совсем другое, когда свои же граждане… Если Комитет узнает, а он узнает… — покачала головой. — Не стоит оно того…       — Ну, это только если тебе принципиально авторство. А если это будет какая-нибудь Сесилия ди Пюси́?.. — повернув на неё лицо, кривляясь, выпятил губу.       Сьерра усмехнулась.       — Наивный. Там такие мистики сидят, что никакими сисями и писями их не задуришь… Кстати. А ты-то чего?..       — А чего я? — поднял одну бровь, силясь держать глаз открытым. Хотя сердце уже заранее кольнуло от хрустнувшего под ногами льда. Естественно, он понял…       — Я раньше думала, что если мистик, то обязательно Комитетский.       — Ну, сама ж сказала, какие там требования. А я вон даже в быту не особо проницателен.       Враньё, конечно, ещё никогда не способствовало укреплению отношений, однако правда в данном случае была ещё опаснее… Оставалось надеяться, что когда придёт время — если придёт — она поймёт.       — Тем не менее, преподаёшь.       — Скажем так… — всплеск адреналина и напоминание о работе заставили подсобраться и выпрямить спину. Ученики не виноваты в том, что он всю ночь не пойми чем занимался. — Далеко не все тренера — атлеты. И даже имея потенциал, со знаниями не рождаются. А это у меня есть.       — Ну, так-то да… — Сьерра опустила глаза. — Извини… Жопа я с ручкой…       — За что? — усмехнулся Хансур, положив руку ей на спину. Опять само как-то получилось. — И почему с ручкой?       — Не знаю... Батя так говорил. Вот и прилипло. Не хотела тебя задеть.       — Да брось. Это я что-то раньше времени профессора включил. Настраиваюсь. А насчёт нашего вопроса… — дабы начать раскачиваться, он подобрал чашку и, заставив себя подняться, понёс её к столу. — Если бы Комитет хотел прикрыть лавочку, думаю, он бы давно уже это сделал. С такими-то монстрами в штате...       Взгляд зацепился за лежащую на столе маску. Конечно, он заметил, что её нет на месте, но осознал только теперь, результатом чего стал прилив крови к лицу: даже если бы подруга случайно увидела его голым, это было бы не так… лично. Как снимал, он не помнил. Не должен был. Но теперь уже всё. Она видела всё.       — Это же лишний камень в огород вероломной Лиге так-то: лезет и лезет со своей гадостью, никак не уймётся. «Смотрите, враг не дремлет! Сплотимся же! У-лю-лю…» — завершив тираду взмахом руки, он развернулся и прислонился задом к крышке стола, опираясь ладонями о край. — Глядишь, наоборот приплатят ещё... Плакаты поразвесят: «Разыскивается такая-то, в случае обнаружения продукции ни в коем случае не читать — утилизировать на месте!» А это ли не лучшая реклама?..       — Да ты ещё и фантазёр, — усмехнулась Сьерра на эти саркастичные пассажи. Для уроженки архаичного Суслангера — торгово-аграрных задворок Империи, вся эта идеологическая дребедень была так же дика и нелепа. Хансур это чувствовал, потому осуждения не боялся.       — В каждой шутке, как говорится…       И уж кому как не ему знать всю эту кухню… которая бесила неимоверно своей неискоренимой гнилью. Потому что проистекала от самых верхов. Он не хотел работать на них. Не хотел быть винтиком этой системы. Но деваться было некуда: если он перестанет выполнять свои функции, его попросту спишут. Одним нажатием кнопки. А каково это остаться без брата, считай, второй половинки, он успел испытать на себе. Такой участи Дэлу он не желал. Они были смыслом жизни друг для друга. Этим в своё время и воспользовалась Рысина, получив его в качестве ручного зверька, над которым можно издеваться как душе угодно и доить, выжимая до нитки. Ибо не никуда не денется. А взять с него было что...       — Да и нет тут ничего такого… Разве что нет и того, что должно бы быть, согласно имперским постулатам — только и всего…       — Это ты вторую часть ещё не читал… — улыбаясь, Сьерра стыдливо прикрыла рот рукой. — Вот там «Острые ушки» отдыхают…       — Ну, пока судить не возьмусь, но не думаю, что найду там нечто такое, чего не знает любой половозрелый гражданин. Да и неполовозрелый тоже… А если в конечном счёте это будет способствовать повышению демографии, то чиновники тоже вряд ли будут сильно против. Как и сами почитать. Так что давай, думай над псевдонимом. Мадам ди Пюси́, — сверкнул глазами.       Грустно усмехнувшись, Сьерра покачала головой:       — Звучит, конечно, заманчиво… но не думаю, что зайти в подполье так просто.       — Проще, чем ты думаешь, на самом деле…       Подруга навострилась, но Хансур поспешил свернуть с опасной колеи:       — Сложнее сделать тираж, но и это, думаю, решаемо, — снявшись с места, он направился к нише между сейфами и шкафом, где были припрятаны инструменты для наведения порядка — уборщицу в святая святых они не пускали. В основном этим занималась супруга «управляющего». — Надо покопать, что есть на эту тему на Кадагане. Империя туда со своими порядками особо не лезет, так что цензуры никакой нет. И продадут, и купят без всякого подполья. Было бы что. А уж за такое, как во «второй части», тебя вообще на пьедестал вознесут… В общем, дай мне время. Не против, если я пока оставлю их себе?       — Да, конечно. Дай, — подскочившая Сьерра, поморщившись и прижав пальцами одной руки висок, второй ухватилась за веник в его руке. — Я намусорила, мне и убирать.       Беспрекословно сдав завоевательнице «оружие», Хансур поднял раскрытые ладони и отступил обратно к столу.       Это было… так мило. Уже хозяйничает... В его доме! Когда-то он так же умилялся своей невесте... увы, утраченной навсегда.       — Тряпка есть? — спросила, загребая в совок талый лёд, пока он мялся над внезапно залетевшим в голову предложением.       — Да, там же, — махнул в сторону шкафа. — Слушай... Такое дело...       Не отвлекаясь, она дёрнула головой.       — Помнится, жизнь с родителями в своё время тебя не очень-то вдохновляла... А теперь ещё и братья комнату отжали... В общем, не буду вокруг да около, у меня есть ещё одна квартира. На Кадагане. Там, конечно, очень не убрано... и район не самый весёлый, но... кхм.       — Нет, я так не могу, — помотала головой, двумя пальцами растягивая серый высохший комок, который представляла из себя извлечённая из ведра тряпка.       — Можешь. Это я не могу... Жить там... Ни физически, ни морально... А тебе на первое время пойдёт.       — Уже решаешь за меня? — усмехнулась Сьерра. — Шустрый ты.       — Просто предлагаю. Не понравится — отдашь ключи и всё. Это тебя ни к чему не обязывает. Всё равно простаивает.       — А чего не продашь?       — Да там... — не позволяя себе сесть, он снова опёрся о стол. — Там спрятано кое-что... Не знаю, зачем я это храню... но в этом вся моя жизнь... Память…       — Не боишься, что я это найду?       — Нет. А возможно, однажды даже захочу, чтобы ты это нашла... Но пока рано.       — Заинтриговал. Что ж, ладно. Но при одном условии, — подняла указательный палец и наставила на него. — Коммуналку плачу сама.       — Точно, коммуналка... — Хансур шлёпнул ладонью по лбу. Он уже так привык не думать о счетах, оплачиваемых Комитетом (хоть какой-то плюс от этого рабства, как и наборы казённого пайка в качестве довольствия), что даже не вспомнил о необходимости данных операций с неучтённым жильём в случае активного пользования оным. — Ладно, решим этот вопрос.       — Что, злостный неплательщик? — хмыкнула подруга, возюкая тряпкой по полу.       — Да я там не живу уже... В общем, давно очень. Налог только плачу. А воду и свет надо подключать. Но это дело недолгое.       — А вообще сколько тебе лет? — Сьерра вытерла лоб внешней стороной запястья, убирая прилипшую прядь.       Он хмыкнул.       — Много.       — Ну правда.       — Тебе прям от рождения или от смерти? — попытался добавить игривости. Но подруга осталась серьёзна.       — В целом наверно... Ну и... сколько было.       Он задумался. Как-то не задавался этим вопросом. Точнее давно уже перестал считать, теперь и вовсе выбрав новым днём рождения возвращение брата. Всё, что было до, хотелось просто забыть как страшный сон. Но при этом что-то не позволяло. Ответственность наверно.       — Ну, было двадцать пять... А в этой жизни я чуть старше Нефер Ура. На полгода где-то. Плюс-минус. Получается... в целом слегка за двести.       — Фига ты дед... А так и не скажешь, — она смерила его взглядом.       — И не говори... — вздохнул Хансур, опустив голову. — Ладно, идти мне надо. А тебе, как вариант, предлагаю остаться тут до обеда. Доспать там, в зале посидеть... Есть захочешь — просто скажи Владу. Это бармен. Он тебя уже хорошо знает и денег не возьмёт.       — Ну не жизнь, а малина просто, — язвительно изрекла Сьерра, раскинув руки в стороны.       — Ты хотела в светлое будущее. Мы приехали, — улыбнулся Хансур, разведя руками, после чего, подцепив маску, вернул её на положенное место. Появляться с лицом «наголо» в общественных местах Империи для оживших мертвецов было не принято — могли и штраф выписать за неподобающий вид.       Поравнявшись с подругой по пути к выходу, протянул ключ от каморки, держа за цепочку, и выронил в её раскрытую ладонь.       — Будешь выходить — закрывай. А в перерыв я занесу ключи и адрес.       — Ла-адно, давай, — зевнула Сьерра. — Сам там не усни по дороге. Чита́ка.       — Постараюсь.       — А ты, кстати, симпатичный, — бросила вслед, тормознув уже в проёме, и зачем-то добавила: — Для мертвяка.       Смущённо ухмыльнувшись, он спросил:       — А для человека?       — Есть над чем работать, — хохотнула Сьерра, пряча собственное смущение.       — Потом расскажешь, — улыбнулся Хансур и закрыл дверь.