Часть 26. НАЧАЛО КОНЦА

Глава 26. НАЧАЛО КОНЦА Гермиона долго не могла заставить себя просто лечь и отдохнуть. Время тянулось, как густая смола, и каждая минута подбрасывала новый повод для тревоги. Она думала о завтрашнем ритуале, называя его так же сухо и формально. Но внутри прекрасно понимала: ритуальный секс. Слова, которых почему-то хотелось избежать, обмануть себя саму и сделать вид, что все не так. Вспоминалось, как давно у неё была настоящая близость. Смешные попытки — пара случайных романов после войны, и ни одного по-настоящему важного. Не любовь — просто тела, которые время от времени искали тепло друг друга, чтобы забыться. Она почти стыдилась, что даже не может назвать ни одного из тех мужчин дорогим сердцу. И сейчас, когда Боги требуют слиться с человеком, которого она ненавидела, боялась и… желала — всё переплеталось в болезненный узел. Что бы унять волнение, девушка как всегда спустилась в купальню Клеопатры. Тёплая вода пахла травами, мёдом, смолами. Ее не покидало ощущение, что она не просто купается, а проходит древнее омовение — как будто сама купальня аккуратно смывает с неё сомнения и страхи. Гермиона закрыла глаза и вспомнила тот поцелуй в воде бассейна. Каким горячим стал его рот, как её тело буквально тянулось к бледной коже, обтягивающей твердость мышц. Словно именно этого она ждала, желала и совсем не боялась. - Я уже была готова пойти дальше, — призналась ведьма самой себе, медленно растирая бедра. Захотелось представить, как его руки будут так же скользить по ее коже. Из сжатой сомнениями груди вырвался тихий вздох. От стыда стало теплее, а страх отступил. Не полностью, но стал терпимее. — Это всё равно не просто ритуал, — продолжала разговор сама с собой девушка. Подобные беседы часто помогали Гермионе докопаться до истины. — Я… хочу его. От такого признания стало жарко. Девушка закрыла глаза и поддалась соблазну воскресить в памяти горячие поцелуи и собственные стоны от удовольствия и нарастающего желания. Когда Гермиона выходила из купальни, на скамье, где прежде лежало полотенце, она обнаружила полупрозрачную чёрную накидку — тонкая, как паутина, и обволакивающая, как ночь. Пальцы аккуратно прошлись по ткани. И девушка поняла: только это должно быть на ней сегодня в полночь. Она надела накидку поверх голого тела и подошла к зеркалам. Маска Сехмет — сама нашлась, словно ждала свою жрицу. Гермиона подняла зеленый камень застывший в форме львиной морды, медленно приложила к лицу. И в этот самый миг руны на её предплечье отозвались неприятным зудом — словно напоминая, что именно этой рукой она спасла Драко от вечной смерти, вырезав символы Осириса на собственной плоти. Ведьма сама того не ведая связала их жизни, переплела пути. А сегодня ей предстояло слить воедино и их смертные тела. Время шло, волнение стало невыносимым. Девушка прилегла на кушетку, устав мерять шагами комнату. Она ощущала собственный пульс, который бился в горле, под рёбрами, в животе, между ног. Страх, возбуждение. Она усмехнулась своим мыслям. - Я же всё равно этого хочу. Может быть, именно этого я и хотела всё это время? Тогда почему, так щемит в груди, откуда эта непонятная грусть, ощущение потери.  Ну вот и все. Гермиона резко поднялась и усилием воли заставила себя подойти к триптиху зеркал. Впервые за долгое время все три зеркала отражали только её. Никаких иллюзий, никаких других версий самой себя. Ей словно не оставили выбора, подтверждая возможность лишь одно развития событий. Она окинула внимательным взглядом орехово-карих глаз свое отражение. Руки сами потянулись вверх. Девушка огладила ладонями грудь, буграми выпирающую сквозь прозрачную ткань. Тело немедленно отреагировало, нежно-розовые соски затвердели. Внимательно изучив собственное отражение она пришла к выводу, что выглядит как нельзя прекрасно и соответственно ситуации. Пробил назначенный час, жрица в мерцающих полупрозрачных одеждах вошла в Ритуальный зал. Казалось сама тьма расступается под ее босыми ногами. Пламя факелов стыдливо дрожало, сдаваясь натиску древней магии, вошедшей вместе с Гермионой. Девушка сама ощущала, что ее преследует неведомая сила, присоединившаяся к ее шествию в одном из мрачных коридоров поместья. Каменные стены дрогнули в тени, многовековой камень подернулся рябью. Ритуальный зал покрылся мерцающей пленкой, напоминающей бензин, растекающейся в луже. Так могло бы отражать свет силовое поле, но дело было в мощной магии, концентрирующейся в ожидании ритуала. Сам воздух стал тяжелее, как перед грозой. Еще тяжелее был взгляд того, кто ждал в центре зала. Драко стоял, будто высеченный из мрамора, но живые, наполненные болью глаза выдавали больше, чем он бы сказал вслух. Он боялся. И страх этот не был о себе — он был о ней. Необычный, почти унизительный, пугающе человеческий. Гермиона заметила, как мужчина крепко сжимал кулаки, удерживая себя от шага навстречу, от попытки остановить то, что было уже неизбежно. — Если они потребуют тебя… — тихо произнёс Малфой, сквозь сжатую челюсть. — Я… Слова застряли. Он что? Что два человека могут сделать Богам? Драко не мог бросать в воздух невыполнимые обещания. Хотел бы, но не мог. Неоконченная фраза так и осталась висеть горьким признанием. Гермиона вошла глубже, к центру зала, не прерывая зрительный контакт. Она рассматривала как медленно плавится лед в серых глазах; как поднимает из глубин голову интерес, перерождающийся в простую животную похоть. Ведьма мягкой уверенной поступью приближалась к тому неизбежному, что ожидало ее этой ночью, приближалась к мужчине, чьи сомнения и страх испарялись с каждым ее шагом навстречу. Она внимательно оглядела красивое лицо, лишенное всякого изъяна: идеально ровный нос, прямые брови цвета пепла жесткими линиями рассекали лоб, плотно сжатые губы лишились привычного оттенка пыльной розы. Такой портрет мог бы принадлежать кисти самого искусного художника и украшать стены музея. Но широкий лоб болезненно покрылся глубокими морщинами - Драко плотно сжал веки, и шумно втянул воздух. Тонкие теплые пальцы едва огладили линию бровей, в попытке разгладить образовавшиеся морщинки на алебастровой коже. Он не открывал глаза, позволяя Гермионе провести большим пальцем по острой скуле, опустится к линии подбородка. Когда Драко поднял опущенные ресницы, перед ним уже стояла жрица с зеленой маской на лице. Пламя отражалась в ее решительных глазах, лишенных привычного цвета теплого янтаря, теперь в них горел огонь. Хрупкие плечи были покрыты полупрозрачной накидкой, открывая взору все изгибы женского тела. Жрица вдохнула полной грудью — и позволила тунике соскользнуть на пол. Ткань мягко упала к ступням, и в тот же миг пламя вокруг взвилось, будто тысячи глаз зажглись одновременно. Маленькая капелька пота, как слезинка стекла по позвоночнику девушки, вызывая волну мурашек. Тело моментально отреагировало: соски сжались, во роту пересохло, колени предательски отказывались стоять ровно. Это не ускользнула от внимательно скользящего сверху-вниз взгляда серых глаз. Драко резко выдохнул, прикованный к месту созерцанием обнаженного женского тела. Он хотел её и одновременно боялся этого желания. Это был не сон. Перед ним стояла та самая женщина, которая являлась ему видением. Та самая соблазнительная картинка, навязываемая ему богинями могла воплотиться в реальность, стоило ему лишь протянуть руку. Он знал, какое наслаждение ему обещают эти округлые бедра, как громкие стоны, вырывающиеся из ее нежного горла заставляют вскипать кровь в жилах. Все это он видел во снах. — Гермиона… — впервые за долгое время Драко назвал её по имени. — Ты уверена? Я не могу позволить тебе быть жертвой. Есть возможность отступить сейчас. - Но его глаза продолжали блуждать по ее нагому телу, говоря обратное. — Расслабься и получай удовольствие, Малфой, — наиграно легко, но с грустью в голосе отказалась отступать ведьма и сделала шаг вперед. — Ты сильнее многих, кого я знал, — сделал он последнюю попытку, плотно сжимая кулаки . — И я не прощу себе, если это место тебя сломает. - уже почти шепотом выдохнул Драко. Она была близко, стояла почти вплотную. Было глупо отрицать, что тело сдалось. Он видел, как девушка прошлась взглядом по возникшему бугру на его черных брюках. — И ты… очень красивая. Гермиона улыбнулась, маска закрывала ее лицо и он не увидит и не узнает, что сказанное покрыло ее щеки румянцем. И не важно, что она стояла совершенно нагая. Непонятно было лишь, что приятнее — признание силы или признание в ней женщины? Она не стала отвечать. Вместо этого подтянулась ближе, взяла его руки и положила себе на талию. Драко едва заметно вздрогнул — но отступать было поздно. Его взгляд вспыхнул опасными искрами, участившееся дыхание дало обратный отсчет. Три-два-один..... Ладони медленно спустились, мягко огладив ягодицы. Глубоко вдохнув аромат мужского парфюма девушка подняла руки к его груди, медленно освобождая пуговицы от строгих объятий ткани. Каждая — как маленькое решение, каждая — как шаг через черту. Пальцы вжались в ягодицы. Его дыхание становилось тяжелее, глубже, будто сам зал требовал от него признать себя живым. Признать себя человеком. Уверенные руки раздвинула ткань, освобождая жесткие плечи, и тени огня скользнули по бледной коже, превращая её в мрамор с прожилками тьмы. Гермиона не прятала взгляд — наоборот, позволила ему увидеть каждый момент восхищения в её глазах. — Гермиона… если я у тебя первый… — он не договорил. — Не первый, — коротко, уверенно. И рывком стянула остаток рубашки вниз, точно лишний элемент ритуала. — Я знаю, что делаю, Драко, — и как подтверждение своих слов, медленно провела ногтями по мышцам груди, вызывая волну жара стекающую к паху. — Знаю, чего хочу. И самоконтроль осыпался осыпаться песком. Почерневшие от древней магии ладони вжались в прогнувшуюся от напора спину, как тёмные крылья. Он жадно вдохнул запах её волос — и в этот миг весь мир перестал существовать. Губы нашли её шею, откидывая лицо покрытое каменной маской в сторону. Руки требовали, жадно, отчаянно — словно боялись, что в следующее мгновение она исчезнет, станет видением, сном. Гермиона выгнула спину так, что казалось вот-вот сломается. Маска скрыла половину эмоций, но тело сказало всё — она впилась в его плечи, цепляясь за реальность, чтобы не потеряться в страхе, накрывающем их обоих. Хриплый выдох - как свидетельство ее желания, влажность между ног - как доказательство готовности принять его пальцы, проникшие внутрь. Сильная мужская рука как захватчик новых земель, прошлась вниз и подхватили бедро.  Гермиона ответила протяжным стоном. Расстегнув пуговицу его брюк, она замерла, колени подкашивались от скользящих движений пальцев внутри. Она почти забыла как дышать,  во рту пересохло, а глаза закатились. Девушка растаяла в его руках.  «Неужели, так и должно быть», - мелькнуло в голове.  И через секунду ее лопатки уже коснулись черного камня пола. Гермиона распахнула закрывшиеся от наслаждения глаза и увидела его близко.  — Если бы не маска. - он коснулся ее лбом. И девушка нырнула в его глаза - глубокая серая бездна, северный ветер гонящий тучи, холодные глыбы льда, которые обжигали сильнее раскаленного железа. Черные ладони накрыли грудь, губы последовали после. Ее спина выгнулась дугой, это была сладкая мука. Томимая желанием девушка ждала, когда его тело сольется с ней. Гермиона вцепилась в светлые пряди волос на затылке, позволяя себе утонуть в волне удовольствия.  Одной рукой Драко освободился от брюк. Секунда, он навис над ней и тяжело дыша  сделал последнюю попытку отступить.  - Ты уверена?   Вместо слов ведьма обхватила его бедрами и придвинула к себе ближе, не оставляя шанса. Он подхватил ее поясницу и как горная река сорвавшаяся  с обрыва вошел. Гермиона издала стон удовольствия и весь мир расплылся перед глазами. Был только Драко, его дыхание и движения, горячие, настойчивые и такие желанные.    Пламя факелов гудело, тени плясали знакомую бешеную пляску. Руны на полу прорезало красной вспышкой, как будто кто-то поджог дорожку из пороха. Каждый символ зажегся поочередно, и погас. Свечение перешло на чаши. Все восемь загудели и начали подпрыгивать, звонко ударяясь о каменный алтарь. Но волшебники не слышали и не видели ничего вокруг. Пол был холодным, но огонь их тел казалось прожигал камень насквозь. Гермиона утонула в поцелуях, даже если бы фундамент дома начал рушиться в преисподнюю она бы не смогла разорвать связь между их телами. Они были одним целым, концентрацией желания, запретной и опасной комбинацией двух столкнувшихся стихий. Движения стали быстрее, резче. Пол врезался в ее спину, секунда и потолок казалось стал ближе. Гермиона открыла широко глаза вынырнув из сладкой бездны его рук и прикосновений издала громкий стон, полный удовольствия и удовлетворения. Драко прижал ее крепче, поднял с влажного камня и посадил сверху. Ее мышцы сотрясала мелкая дрожь, он был близко, он был все еще в ней. Серые глаза смотрели прямо в прорези малахитовой маски ища ее взгляд. И в момент, когда он нашел, что искал спазм удовольствия настиг Драко. Глубоко выдохнув он прижал мокрое от пота и обмякшее от усталости тело девушки к груди, крепко обнимая. Они были одним целым, их спин касались тени, пробуя на вкус страсть, слизывая магию с влажной кожи. Капли пота медленно стекали по спине; камень под ними всё ещё был горяч, будто впитал их прикосновения. Драко откинулся назад. Он смотрел на неё, как на чудо или очередную катастрофу, сотворённую собственными руками. Гермиона поправила волосы, убрала мокрую прядь с виска, и, откинувшись на руки, медленно посмотрела на него. В ее глазах был вызов, желание, тьма. Малфой протянул руку и снял маску. Он потянулся к её губам. Поцелуй был нежным, честным и страшно необходимым. Она сжала его виски ладонями, как единственное важное в этом мире. Как долго длился поцелуй было трудно сказать. Гермиона оторвалась от влажных губ Драко только чтоб сделать вдох. В его губах больше не было страсти, лишь нежное требование быть рядом. Ведьма отзывалась, скрепляя каждым касанием губ незримый контракт. Она расписывалась в собственных чувствах, так долго томившихся внутри. Страх холодными волнами накатывал, неся с собой осознание, что ее сердце может остаться в этой ритуальной комнате.